Фредерик

52

На следующий день доктор Ч., наивная душа, искренне извинялся за то, что заснул посреди вашего киносеанса. Вряд ли он делал бы это, зная, что подписал себе часть приговора. И вряд ли с таким нетерпением ждал тебя завтра, в среду, зная, что подпишет вторую. Ты была полна решимости. Нужно было с этим заканчивать. Хотя, конечно, ты не была уверена, что всё получится так, как ты хочешь. Но даже это не могло помешать твоему настрою.

Вчера весь день думала о вас, написала ты в среду утром доктору Ч.

В жизни не было столько неприличных мыслей.

Доктор Ч. что-то долго печатал, потом, видимо, стирал, в итоге так и не найдя подходящего ответа. Хотела бы ты видеть его лицо.

Ты надела юбку и довольно просвечивающую блузку на пуговицах. Естественно, ты встретила в коридоре санитара Х., который изучил тебя таким взглядом, что ты чуть не сгорела со стыда. За себя — ту, какой ты стала. За свою одежду — ту, что обычно не носишь. За то, что он знает, почему ты так одеваешься. Он позвал тебя в столовую и ты, чтобы оттянуть момент встречи с доктором Ч., согласилась. Вы взяли по стакану компота и спокойно обсудили погоду (становилось всё холоднее), приближающееся Рождество (скоро в лечебнице поставят ёлку) и сокращённую смену санитара, которому нужно было решить кое-какие личные дела. Именно поэтому сегодня вы не играли с ним в шахматы и не перекидывались краткими посланиями со своей любовью. Ты узнала об этом вчера, но не изменила своего плана. Может, так даже лучше: ни шахматы, ни послание от твоей любви (которое санитар Х. явно уже получил, но решил придержать, как и положено, до очередной партии) не будут тебя отвлекать.

— Удачи, — ухмыльнулся на прощание санитар Х., и ты не нашла в себе сил его поблагодарить.

Симпатичная, ты был прав. Почему тебе так запомнились эти слова? Потому что доктор Ч. обсуждал с доктором И. внешность своей пациентки (лучше даже не знать, в каких словах)? Или потому, что доктор И. её оценил — и что в таком случае он мог бы сделать?

Не думал, что встречу сегодня такую красавицу. Какой же мудак. Обсуждал ли доктор Ч. с ним твою внешность? Ты изучила ещё кучу писем вчера, но не нашла вообще ни одного упоминания о тебе. Вообще-то это было тебе не совсем на руку, но, с другой стороны, тебя почему-то порадовало, что доктор Ч. не трепал твоё имя (или твои успехи, достоинства или отклонения). Ты также просмотрела облачное хранилище фотографий, практически пустое. Увы, никаких компрометирующих изображений.

Пока что.

Ты вылила остатки компота в раковину, сполоснула стакан и поставила на место. Достала из сумки жвачку, сняла со спинки стула свой пуховик и направилась в уборную поправить макияж. Да, сегодня ты не только приоделась, но и накрасилась. Никаких толстовок и пучков. Ты расчесала волосы, не привыкшие быть настолько свободными, и критически осмотрела себя в зеркало. Ты была похожа на какую-то порочную училку, хотя ничего особенно пошлого в твоём образе не было. Видимо, подсознание само подкидывало подходящие ассоциации. Ты всё-таки не стала обновлять помаду, полустёртую компотом. Выбросив жвачку и избавившись от клочка туалетной бумаги, прицепившегося к небольшому каблуку ботильона, ты понуро вышла в коридор. Но чем ближе ты подходила к кабинету доктора Ч., тем больше выпрямлялась твоя спина. Это просто нужно сделать. Хоть как-то. Если не получится с первого раза, будет репетицией.

В гробу ты видала такие репетиции, конечно.

— Как ваши дела? — спросил доктор Ч., вешая твой пуховик на вешалку и не сводя с тебя взгляда.

От тебя пахло мятой и вишней, и тебе наверняка было холодно в этой тонкой блузке.

— Замечательно, — ответила ты. — А ваши?

Доктор Ч. оживился, кажется, впервые услышав в твоём вопросе искренний интерес.

— И наши, — улыбнулся он. Твои сообщения его одновременно взбудоражили и насторожили, но он решил их пока не обсуждать. Слова, которые ты написала, были довольно пикантны, но о чём на самом деле ты думала, набирая их? Холодны ли были твои глаза, как часто бывало, когда вы сближались?

Даже если да, таких сообщений ему никогда не присылали.

Вы сели — доктор Ч. давно уже не сидел за своим столом, а садился в «равное» кресло напротив тебя, — и он выудил из бумажного пакета, стоявшего на полу, красивую банку и поставил её на столик. Ты присмотрелась: ежевичный чай с цедрой лимона. Тот самый, который вы недавно пили в ресторане.

— Мне показалось, вам он понравился.

Ты смотрела на чай, но не на психиатра. Не слишком ли ты затянула? Но ты не могла рисковать, пока не получила доступ к телефону. План состоял из двух частей, одной было бы недостаточно. Но этот чёртов чай… Тебе хотелось бы, чтобы доктор Ч. был менее внимательным. Чтобы в его глазах ты была ближе к той несостоявшейся практикантке, чем к… кем бы он тебя ни считал на сегодняшний день.

— Спасибо, — ответила ты. — В лечебнице скоро поставят ёлку? — Нужно было перевести тему и немного его разговорить. Его и себя.

Доктор Ч. начал рассказывать тебе про грядущие приготовления: не бог весть какие, но для поднятия настроения (персонала, не преступников), действительно, планируются украшения, и да — ёлка. Обычно они ставили искусственную, особо не примечательную, но в этом году доктор Ч. решил заказать большую живую, и никто в мире не смог бы выпытать у него причину этого.

— Прекрасно, — одобрила ты весь его рассказ. — Обожаю гирлянды.

Доктор Ч. снова начал что-то говорить, но ты отвлеклась на его носки, которые стало видно, когда он закинул ногу на ногу. Обычные чёрные. Ты представила, как изменился бы весь его образ, если б это были весёленькие рождественские носки, какими уже начинают торговать почти все магазины. Ты могла бы подарить ему такие. Надел бы он их, не рискуя тебя обидеть?

Ты чувствовала, что ещё немного, и да.

— …лучше?

Кажется, он спросил что-то вроде «вам лучше?».

Ты могла бы сказать, что тебе и не было плохо. Или что лучше тебе станет, когда ты воссоединишься со своим преступником. Или что лучше не станет уже никогда. Но сегодня правды не было в программе.

— Да, действительно становится лучше, — согласилась ты. — Некоторые мысли… отступают.

Доктор Ч. был очень доволен твоим ответом, хотя и не знал, о чём именно ты говоришь. Возможно, совсем не о том, о чём ему хотелось бы.

— Хотите обсудить это сегодня?

Он даже не взялся за блокнот, хотя это был обязательный атрибут посещения его кабинета. Похоже, даже «кабинетное» общение становилось всё более непринуждённым. Или в блокноте закончились страницы. Надо будет его выкрасть.

— Нет, — ответила ты, вставая. Доктор Ч. тоже встал с кресла. — Кое-что другое.

— Что?

Ты шагнула к нему.

— Вы же получили мои сообщения?

Впервые на твоей памяти доктор Ч. вспыхнул.

— Да, — ответил он таким голосом, что ты усмехнулась: было ясно, что он перечитывал их несколько раз.

Ты подошла ещё ближе, не отрывая от него взгляда. Достаточно красноречивого, как ты надеялась.

— Давайте по… пообедаем у меня дома. — То, что он не сказал «поужинаем», значило, что до ужина он не дотянет. — Через… — он посмотрел на свой телефон, который уже был в такой же степени и твоим, — …полчаса.

— Нет.

— Нет?

— Я не хочу никуда идти.

Ты сделала последний шаг, оказавшись вплотную к доктору Ч.

— И не хочу ждать, — добавила ты, смотря ему в глаза.

Ты думала, сердце будет биться в негодовании, но оно не билось вообще. Во всяком случае, ты его не чувствовала. Наверное, оно просто уже существует отдельно от тебя, не в силах всё это выносить.

— Вы…

— Здесь, — сказала ты, кладя руки ему на плечи.

Несмотря на следующие слова, его руки сами легли на твою талию.

— В кабинете? Какой кошмар.

— Почему? — спросила ты, хотя отлично знала ответ и была с ним полностью согласна. Но у тебя были свои причины этого желать.

— Ужасное вульгарное клише, — поморщился доктор Ч. — Не верю, что вам такое нравится.

Правда.

— Я и сама иногда не знаю, что мне нравится, — усмехнулась ты, за галстук притягивая его к себе.

Правда.

Доктор Ч. не смог бы сопротивляться, даже если бы хотел. Но он не хотел. В последнее время в твоём присутствии у него было только одно желание.

Вернее сказать, только одно — желание.

— Вы правда этого хотите? — спросил он, когда вы оторвались от поцелуя, который ты изо всех сил старалась изобразить страстным.

— Чертовски.

Ложь.

— Мне это нужно, — добавила ты, подталкивая его к рабочему столу.

Правда.

Ноутбук едва не соскользнул на пол, но вас обоих это мало заботило. Ты сидела на столе, оказавшемся гораздо удобнее старинного французского камина и настолько же тривиальнее, думая о том, что доктор Ч. не запер дверь в кабинет. Ты обвила руками его шею, чувствуя, что пожар уже начинается. Звук, который ты издала, когда встретила его тепло, был практически греховным. Доктору Ч. едва удалось сдержать стон, когда ты притянула его к себе. Он начал расстёгивать твою блузку и целовать кожу, открывающуюся под каждой пуговицей. Ты сняла с него пиджак и бросила на пол. Видела бы вас сейчас комиссия… Доктор Ч. внезапно остановился:

— У меня нет…

— Неважно.

Ложь. Ты поощрила его продолжать, и он не смог устоять. Вскоре жарко стало даже тебе. Доктор Ч. был уже в расстёгнутой рубашке, а ты — без блузки, когда на том самом столе зазвонил телефон.

— Не надо, — пробормотала ты, снова его целуя.

Больше страсти. Смелей. Просто постарайся ещё чуть-чуть, и всё закончится.

Доктор Ч. и не собирался отвечать на звонок. Казалось, ничто на свете не сможет оторвать его от тебя, вырвать из этого водоворота, в который его так легко затягивали твои руки, твои губы, твои слова, твоё дыхание, твоё разгорячённое тело, твоё холодное сердце. Но телефон не переставил звонить, и доктору Ч. всё-таки пришлось снять трубку.

Проклятье. Ты была разочарована. То крошечное пламя, которое ты пыталась раздуть любыми способами, погасло. Не в докторе Ч. — он, похоже, с вашей первой близости был легко воспламеняем. В тебе. Возбуждение в миниатюре, пробник страсти, микро-эмоции. Ты всё-таки не была роботом. Тебе почти удалось, но телефонный звонок всё испортил. Теперь ничего не получится. Поэтому, хотя психиатр, одной рукой держа у уха трубку, другой обнимал тебя, не желая отпускать и, вероятно, надеясь на продолжение, ты отстранилась и принялась надевать блузку.

Доктор Ч. даже не пытался подавить горестный вздох.