Фредерик

64

В целом остаток вечера прошёл хорошо. Вы были в планетарии уже больше трёх часов, но ты почти не устала. И не только потому, что была не на каблуках. Доктор И. вместе с той женщиной исчезли, а остальные гости, с которыми вы так или иначе пересекались, показались тебе вполне нормальными. Даже фотограф, изредка мелькавший в поле зрения, не был навязчивым. Играла красивая музыка, ты и сама поиграла на рояле, и настроение у тебя было на удивление хорошим. Тебе даже не верилось. Несмотря на то, что произойдёт совсем скоро — максимум в течение двух недель, решила ты, — сегодня ты сосредоточилась на этом ощущении. Вполне возможно, ты ещё долго не сможешь почувствовать ничего подобного. Тебе здесь нравилось.

Нравилось, что не надо притворяться. Притворяться, что твой мужчина не преступник, что ты — не любовница убийцы. Притворяться, что доктор Ч. твой друг, на самом деле душа в себе ненависть. Ненависти не было уже давно.

Нравилось, что не надо бояться. Старые враги, новые подозрения, будущие ошибки. Здесь их просто не существовало.

Но ещё больше тебе нравилось, как доктор Ч. расцветал в твоём присутствии. Ты улыбалась, видя, как изменилось его поведение и отношение окружающих к нему.

— Искренняя улыбка идёт вам гораздо больше, — наклонился он к тебе.

Молчали бы вы, доктор Ч.

Он хотел бы повторить то, что произошло на Рождество, но знал, что не получится. Потому что это было неповторимо и могло существовать только тогда. Получится иначе — не так, как раньше, но как? Он хотел узнать, но ты всем своим видом говорила, что тебя лучше не трогать.

Во всяком случае, пока.

— Умираю с голоду, — сказал он, когда вы одевались в гардеробе. — Наверное, вы тоже.

Правда.

— Вполне может быть, — улыбнулась ты.

— У меня есть отличное вино, — продолжил доктор Ч.

Ты ткнула его кулаком в плечо.

— Что?

— Вы разве не заметили, что я встала на трезвый путь? Да и вино не очень похоже на еду.

Доктор Ч. задумался.

— Ладно, — сказал он, снова беря тебя под руку. Вы направились к выходу на улицу. — У меня есть очень удобная кухня, на которую можно заказать хорошую еду.

— У меня тоже есть вполне нормальная кухня, — усмехнулась ты. — И неплохую еду можно купить в магазине.

— Разве вам хочется с этим возиться? — улыбнулся доктор Ч.

— Честно говоря, сегодня — нет, — призналась ты.

Вы вышли наружу, пора было заказывать такси.

— Можно заехать в ресторан, — предпринял ещё одну попытку психиатр.

— О, нет, — запротестовала ты. — На сегодня окружения незнакомых людей вполне достаточно. Хочется немного одиночества.

— У меня есть одинокий рояль, — посмотрел он на тебя. — Мне кажется, вы могли бы составить ему одинокую компанию. И одиноко поужинать, не обращая на меня внимания.

Ты усмехнулась, прекрасно понимая, что не хочешь возвращаться в свою тесную квартирку с пустым холодильником и грузом воспоминаний и невыполненных планов. Так же прекрасно ты понимала, что не стоит ехать к доктору Ч. Совершенно не стоит. Он надел на тебя капюшон — пошёл снег. Это было так же трогательно, как его ладонь на твоём плече во время разговора с доктором И. И как множество других вещей, которые он делал в последнее время и которые вдруг всплывали одна за другой в твоей памяти. Ты стиснула зубы.

Какая же ты всё-таки сука.

Но разве у тебя есть выбор?

Ты не виновата в том, что он оказался меньшим подонком, чем долгое время казался.

— Всё нормально? — спросил доктор Ч., смотря на твоё изменившееся лицо.

Просто столкните меня под машину, чтобы всё это закончилось.

Ты кивнула, не в силах ответить.

— Вам точно нужно ещё немного музыки, — обнял он тебя за плечи и бережно усадил в подъехавшее такси.

Ты даже не заметила, как и когда он его вызвал. В какой момент он решил, что ты поедешь к нему? С чего он это взял?

Как легко злиться. Злиться необходимо. Иначе можно размякнуть, так ничего и не добившись.

— И куда мы едем? — ехидно спросила ты.

— Куда скажете, — ответил доктор Ч. — Я не вбивал адрес.

Чёртов доктор Ч.

Чёртов Фредерик.

Ты уже почти привыкла к его квартире. И к его кухне.

И к нему.

Всё это принесёт лишь проблемы.

Но ты была здесь, и вопреки всему почему-то чувствовала себя в безопасности.

Вы разделись и выбрали заказную еду. Честно говоря, ты просто умирала с голоду. Доктор Ч. дал тебе последний кусок пиццы, завалявшийся в холодильнике (он так волновался и готовился к вечеру Ассоциации, что не позаботился о продуктах), и ты предложила его разделить. Он отказался, и через десять секунд пицца исчезла.

— Курьер уже недалеко, — улыбнулся доктор Ч.

Ему хотелось позаботиться о тебе, накормить тебя, уложить тебя в постель (не в этом смысле; хотя, если подумать…). Разве это так плохо?

Ты прошла в гостиную, он за тобой.

— Поиграйте, — предложил он.

— Наверное, уже поздно, — сказала ты, смотря на часы. Было десять вечера.

— Не думаю, что соседи будут жаловаться, — усмехнулся доктор Ч.

Ты не поняла, имеет ли он в виду отсутствие соседей, звукоизоляцию или твою великолепную игру. Белый Bechstein перед тобой просил тебя не вникать, и ты не могла сопротивляться.

— Хорошо, — ты села за инструмент, открыла клап. — Что вам сыграть? Фугу?

— Не играйте мне, — ответил он. — Играйте, что вам хочется. Меня здесь нет.

Как всё изменилось, подумала ты.

— Я займусь ужином, — сказал доктор Ч. и вышел из гостиной.

Это был вечер музыки, по-другому не сказать. Перголези, Кристл, Бах, рояли и динамики, исполнение и слушание. На твоё сердце словно налепили огромный исцеляющий пластырь. Завтра его придётся содрать — да он и сам истончится, отпадёт, не в силах сдерживать края уже разрастающихся ран.

Но завтра ещё не наступило.

Ты нашла в интернете и скачала на телефон нужные ноты, несколько раз повторила почти забытую, но быстро ожившую в памяти First rendez-vous Яна Тирсена, хотя рандеву с доктором Ч. было далеко не первым. Потом занялась другим произведением.

Через десять минут психиатр осторожно тронул тебя за плечо, и ты напряглась, решив, что до ужина так и не дойдёт. В конце концов, похоже, игра на его рояле приведёт к тому, о чём ты и подумала. Но доктор Ч. знал, что момент не подходящий. Ты изумительно смотрелась за роялем в своей кремовой водолазке, но он чувствовал, что для тебя это — момент святости, слияния с музыкой, момент перехода в другой мир, пребывания в другом слое реальности. Он уже видел это сегодня, и это тронуло его до глубины души. Он не стал бы нарушать волшебство земными домогательствами.

Он лишь наклонился и тихо сказал:

— Ужин готов.

Вы поели, и тебя совсем разморило. Было так тепло, так вкусно, так… комфортно. Неприятные мысли исчезли, осталась лишь музыка и довольно-таки иррациональное чувство защищённости. Откуда оно только взялось?

Доктор Ч. смотрел на тебя, улыбаясь, и ты была абсолютно уверена в том, что он не изучал видеозапись твоей встречи с его пациентом. Ты была абсолютно уверена, что тебе пора идти.

И что ты вряд ли сможешь это сделать.

— Чьё это было произведение? Второе? — спросил он, доставая свой телефон. — Очень красивое.

— Да так, кое-что из современного, — пожала ты плечами.

— Но даже интернет не смог опознать второго композитора, — сказал доктор Ч., нахмурившись и копаясь в телефоне.

— Вы что, «шазамили»? — искренне изумилась ты.

— Да. Не помогло.

Ты встала из-за стола, не веря своим ушам, и подошла к доктору Ч. На его телефоне действительно появилось новое приложение… Кто бы мог подумать.

Доктор Ч. тоже встал, положив телефон на столешницу.

— Так кто автор музыки?

Ты опустила глаза и улыбнулась.

— Я, — ответила ты в пол. — Но надо ещё доработать, кое-что переделать, это не самое…

Договорить ты не успела. Он так крепко обнял тебя, что ты перестала дышать.

— Не надо, — сказал он. — Всё идеально. Это потрясающая музыка.

— Вы просто не разбираетесь, — пробубнила ты ему в плечо.

— Ещё как разбираюсь.

Ты почувствовала, как забилось твоё сердце.

Ты почувствовала почти то же, что на Рождество.

— Уже поздно, — сказала ты, пытаясь высвободиться из его объятий. — Мне пора.

— Нет, не пора, — ответил он. — Совсем не пора.

Раз. Его руки более чем убедительны.

Два. Ты не ошиблась — уже слишком поздно.

Всё должно быть иначе. Так, как раньше. Не так, как тогда.

Не так.

Три. Но ты позволишь этому случиться — в последний раз — и уйдёшь.

Ты видела отражение в светлой лакированной поверхности. Отражение, которое беспощадно душило тебя мёртвой хваткой, лишало возможности двигаться. Кровь брызнула на белый рояль. На ноты. На твои руки. На клавиши. Стекла с них, закапала на твои колени. Ты должна была обернуться. Ты должна была это прекратить.

Играй, услышала ты, но пальцы не повиновались.

Ты наконец вскочила, роняя банкетку, рванулась прочь. Поскользнулась на луже крови, задела рукой розовую стеклянную вазу с букетом. Цветы россыпью упали на пол, ваза разбилась. Рояль из белого стал кроваво-красным. Ты закрыла глаза, чувствуя, что ничего не в силах изменить, и внезапно открыла их в спальне доктора Ч. Сердце колотилось так, словно ты бежала наперегонки со смертью. Несколько секунд ты не могла понять, что происходит, где именно ты находишься и почему на тебе чьи-то руки. И почему тебе не хватает воздуха?

— Всё хорошо. Это просто кошмар, — мягко сказал разбудивший тебя доктор Ч., повергая тебя в ещё больший ужас. Ты не могла вспомнить, что тебя так напугало, и от этого было только хуже. Ты чувствовала, что ещё немного — и у тебя начнётся паническая атака. Ты посмотрела на ладони, уверенная, что они в крови. Руки были чистыми, но кровь ты всё равно видела.

— Я здесь, — он успокаивающе поглаживал тебя по волосам, прижимая к своей груди, и волна паники постепенно начала опадать.

Дыши. Ты делала вдох за вдохом, по-прежнему ощущая, как неистово бьётся сердце в рёбра, но уже понимая, что это был лишь сон.

— Всё хорошо, — повторил доктор Ч., и ты почти ему поверила.

Но что ты всё-таки здесь делаешь? Ты же собиралась уйти. Ты совершенно точно не собиралась оставаться. Тебе хватило Рождества.

— Не уходи, — сказал он, когда ты заворочалась, высвобождаясь из его объятий.

Опять на «ты».

Ты попыталась отстраниться, но страх вдруг снова сжал тебе сердце, и ты затихла. Что бы тебе ни снилось, тебе точно не хотелось туда возвращаться.

А пока ты чувствовала тепло его рук, это было маловероятно.

— Ладно, — пробормотала ты, сдаваясь.

Он улыбнулся тебе в макушку. Через несколько минут ты уже спала, но ему заснуть не удавалось. Хотел бы он знать, что тебе приснилось. Что именно повергло тебя в такой ужас?

Ведь прежде чем он разбудил тебя, ты несколько раз назвала имя своего преступника.