Фредерик

49

Ваши встречи становились всё более непринуждёнными, и это нравилось вам обоим. Тебе особенно — ведь это значило, что он начинает тебе доверять. Доверие и желание близости всё-таки были разными вещами; тебе по-прежнему нужны были обе. На этот раз вы решили посмотреть вместе фильм, только не в кинотеатре, а дома у доктора Ч.

Он не пользовался пиратскими ресурсами или стримингами; вы могли бы посмотреть что-то онлайн на ноутбуке, но экран телевизора был гораздо больше. Правда, в нём почему-то не было порта для флешки, зато к нему подходил DVD-плеер. Дорогой в своё время, но уже слегка устаревший. Доктор Ч. явно не был фанатом сериалов и новинок кинематографа. Наверное, вместо этого он штудировал психиатрические пособия и истории болезней. А также комментарии о себе на форумах и под фотографиями… Так или иначе, доктор Ч., слегка смущаясь, предложить выбрать что-то из довольно пыльной коробки, прячущейся в углу кладовки. Там, помимо всякого хлама для тебя и каких-то наверняка памятных вещей для доктора Ч., валялось штук десять DVD-дисков. «Так и не смотрел ничего из этого, — написал он тебе под фотографией дисков, которую прислал с утра, — но, может, что-то подойдёт?»

Ты изучила все названия; коллекция оказалась весьма разношёрстной. Один фильм привлёк твоё внимание. Старый, даже очень, но тебе захотелось его пересмотреть. Вряд ли доктор Ч. станет с тобой спорить.

Была очередная среда, очередные шахматы, очередная весточка для твоей любви. Ты уже знала, чтó передашь. Всего одно слово, но он поймёт. Это был очень важный день. Для вас обоих. Для него — потому что он сделал что-то, совершенно ему не свойственное. Для тебя — потому что это дало тебе надежду.

Вивальди.

Вы выходили из концертного зала, когда это произошло. Четыре скрипичных концерта, классических, но не надоедающих, и толпа восторженных слушателей. В фойе было душно, когда вы только пришли, и стало ещё хуже, когда программа закончилась. Люди заполонили пространство, торопясь добраться до гардероба. Вы решили пропустить основной поток и отошли к стене. Ты рассматривала роспись потолка, когда твоё внимание привлекло странное движение где-то в углу. Ты не сразу поняла, что происходит. Поток людей огибал колонны фойе — и не обращал никакого внимания на углы. В одном из которых мужчина средних лет схватился за грудь и начал медленно оседать на пол. Ты застыла, словно это тебе стало плохо. Наверное, инфаркт. Тебе стало страшно. Не только от того, что ты ужасно боялась любых приступов и совершенно не знала, что при них делать, но и от того, что никто из этих замечательных людей, с таким упоением слушавших Вивальди, не замечал — или не хотел замечать — чужую беду. Это было невероятно. Ты хотела сделать шаг по направлению к мужчине, но тебя словно парализовало. Любовь твоей жизни посмотрел на твоё изменившееся лицо, проследил за твоим взглядом.

Вряд ли в тот момент это было сострадание. Скорее, причиной был твой страх. И, возможно, определённые правила приличия — правила нормальной жизни, которая осталась для тебя позади, но к которой, он знал, ты всегда будешь принадлежать. И хотеть, чтобы он когда-нибудь смог сделать то же.

Он взял твой телефон — своего у него по-прежнему не было — и сквозь поток пробрался к пострадавшему. Ты, стараясь не отставать, поспешила за ним. Он склонился над мужчиной, сумевшим сказать ему пару слов, а затем отключившимся, и вызвал скорую. Да, это был инфаркт.

Он стянул с мужчины галстук-бабочку и расстегнул ему верхние пуговицы рубашки. Уложил его, подложив под голову свой пиджак. Окон в фойе не было, духота не отступала. Вас наконец заметили; вокруг стали собираться сочувствующие. Время словно замедлилось, ты волновалась, что мужчина умрёт, потому что выглядел он очень на это похоже. Но твой преступник, казалось, совершенно не волновался. Ты подумала, что всё обойдётся, и тоже начала успокаиваться. Пока он не сказал тебе два слова, до смерти тебя напугавшие:

— Остановка сердца.

Скорая ещё не приехала, тебя охватила паника. А твой убийца совершенно хладнокровно приступил к сердечно-лёгочной реанимации. Ты смотрела на это и чувствовала, будто это твои лёгкие наполняют воздухом, твоё сердце возвращают к жизни. Ты смотрела на это и не верила.

Прибывшие врачи поблагодарили его за помощь — без неё мужчина мог умереть до их приезда — и занялись беднягой. Сочувствующие побрели в гардероб, вы направились за ними. Не удержавшись, ты остановилась, взяла его за руки. Такие же вечно холодные, как и твои. Такие родные.

— Что? — спросил он, хотя прекрасно знал, что.

Он впервые не отнял чью-то жизнь, а спас её.

Ты улыбнулась, смотря ему в глаза, чувствуя, как внутри расцветает надежда.

— Это из-за тебя, — буркнул он.

Лучшие слова на свете.

— Что новенького? — сальновато спросил санитар Х., когда снова выиграл вашу партию в шахматы и принял твоё загадочное и короткое любовное послание про Вивальди.

Которым ты напоминала своей любви — ты знаешь, что он не психопат. Что он смог измениться. Что он способен помогать другим людям. Что вместе вы справитесь со всем — всем.

Вы с санитаром уже стали почти что друзьями. Странными… Но всё же. Он как-то обмолвился, что вы с ним на одной волне. Ты предпочла не выяснять, что именно это значит.

— Пока ничего, — ответила ты. — Всё по-прежнему.

Твоя любовь по-прежнему взаперти. Вы с доктором Ч. по-прежнему занимаетесь развратом, не до конца доверяя друг другу. Ты по-прежнему не сделала почти ничего из того, что должна была. Где-то не хватило времени. Где-то — уверенности. А иногда тебя просто накрывало волной стыда. Но разбудив в себе воспоминания, ты обрела больше уверенности. Время обязательно сыграет на твоей стороне. А про стыд необходимо забыть прямо сейчас, раз и навсегда.

— Могу помочь, — сказал санитар Х.

— С чем? — удивилась ты.

— С чем угодно, — ухмыльнулся он.

Ты вспыхнула и принялась убирать шахматные фигуры.

— Вы всё вьётесь вокруг доктора Ч., — санитар накрыл твою руку, держащую ферзя, своей лапой. — Вернее, теперь это уже он вьётся вокруг вас. — Он наклонился чересчур близко к тебе. — Чем же всё это закончится?

Ты смотрела в его водянисто-серые глаза, не зная, что сказать. Ты не ожидала такого разговора.

— Расскажите мне прямо сейчас, — сказал он, не убирая своей ручищи. Ферзь, накрытый двумя ладонями, задыхался. — Не бойтесь, — добавил он, видя, что ты в замешательстве. Потом отпустил руку и откинулся на спинку стула, давая тебе пространство и возможность принять решение.

Ты опустила глаза. Настолько ли вы оба не в себе? На одной волне. Можно ли рискнуть, сказать то, что ты задумала? Настолько ли вы уже на этой волне? Ты была уверена, что он не пойдёт к доктору Ч. Не вызовет полицию и не упечёт тебя в палату, ничего такого. Но как он воспримет то, что ты скажешь? Ты чувствовала, что можешь довериться интуиции, что уже пора, ведь ты не просто так завязала это знакомство, но с такими, как санитар Х., легко можно было ошибиться.

— Да, — сказала ты. — Кажется, мне и правда очень пригодилась бы ваша помощь.

— Возможно, вам не кажется.

Ты всё-таки решилась.

— Может, вы могли бы… дать свидетельские показания?

Санитар Х. снова заинтересованно нагнулся к тебе через стол, слегка задев шахматную доску:

— О чём?

Ты вздохнула и ответила:

— О том, что ещё не произошло.

Повисла тишина, и ты почувствовала, как волоски на руках встают дыбом. Ты рискнула, но главный риск ещё впереди.

— Звучит как то, о чём я хочу послушать подробнее, — ухмыльнулся санитар Х.

Боже.

Ты огляделась, проверяя, не появился ли кто в столовой, но пространство вокруг вас было мертво, словно специально для того, чтобы ты поделилась своими идеями с санитаром Х.

И ты ими поделилась.

Пока ты тихо говорила, выражение лица Х. сменилось с заинтригованного на удивлённое, а затем на заговорщическое. Когда ты замолчала, он наставил на тебя пухлый палец и сказал:

— Я ведь с самого начала знал, что вы что-то задумали.

— Да, — согласилась ты.

— Идея интересная.

В этом ты вовсе не была уверена, поэтому опустила глаза и ничего не ответила.

— Выиграете следующую партию — скажу всё, что захотите.

Что?

— О, — вырвалось у тебя. — Нет, это невозможно.

Этого ты точно не сможешь сделать.

— Ну, попробовать стоит. Приложите чуть больше усилий.

— Нет, нет, — замотала ты головой, — что угодно, только не это.

— Но мне интересно это, — отозвался Х., отпивая компот.

— Пожалуйста, давайте договоримся о чём-нибудь другом, — попросила ты.

Он со стуком поставил стакан на стол, заставив тебя вздрогнуть.

— Никогда не говорите «пожалуйста». Только не в этом заведении. — Он замолчал, потом добавил: — Обещайте.

— Хо… Хорошо, — сказала ты.

Ты действительно была готова исполнить это обещание. Но стены лечебницы ещё услышат и твои мольбы, и твои рыдания.

— Тогда, возможно, мне будет интересно кое-что ещё.

Санитар Х. достал из нагрудного кармана ручку, взял салфетку, пару раз черкнул на ней и подвинул к тебе.

Сумма была немаленькой, но это стоило того. Правда, придётся кое-что продать, чтобы финансовый урон был не так ощутим, но парочка дорогих платьев и туфель и так слишком задержались в твоей квартире. И скоро тебе должны заплатить за очередной месяц аренды. Ты сложила салфетку пополам и убрала в сумку.

— Когда? — спросил Х.

— Точно не знаю.

— Дайте бедняге хоть Рождество спокойно отпраздновать, — зазубоскалил санитар. — В одиночестве. Или нет?

— Не знаю, — повторила ты.

Правда.

— Ну, зато вы точно знаете, где меня найти, — усмехнулся напоследок он и ушёл.

Ты встала из-за стола, чувствуя, как сильно бьётся сердце. Теперь у тебя появился сообщник, чью помощь при необходимости ты готова была использовать. Как же низко ты пала! Оставалось надеяться, что деньги и странное отношение к вам обоим не развяжет ему язык раньше времени. Ты услышала шаги и обернулась; сердце ломанулось в грудную клетку, чуть тебя не убив.

— Удалось закончить раньше, — довольно объявил доктор Ч.

— Замечательно, — изобразила радость ты, отчётливо осознавая, как дрожит голос. Зайди он меньше минуты назад, и у тебя точно случился бы инфаркт.

— Можем ехать. Кстати, вы выбрали фильм?

О да. Очень подходящий.

— Ага, — ответила ты. — Говорят, неплохой.

— Какой? — спросил Ч., любезным жестом пропуская тебя в коридор.

В конце коридора копошился с тележкой санитар Х. Он повернул к вам голову, ты посмотрела на линолеум. Потом поняла, что доктор Ч. ждёт твоего ответа. Взглянула на него и, через силу выдавив улыбку, сказала:

— «Лифт на эшафот».