Фредерик

35

После вчерашнего вечера и особенно проведённой в совершенно разобранном состоянии ночи ты почти пришла в себя. Очередная встреча с доктором Ч. была перенесена на завтра, и ты долго фантазировала, как она могла бы происходить. Сценарии были разные, но ты сомневалась, что доктор Ч. тебя удивит. Не в этот раз.

Он мог бы прекратить ваши «беседы». Или прислать сообщения о своём непозволительном поведении с извинениями.

Он этого не сделал.

Вряд ли доктор Ч. жалел о том, что произошло.

Золотое платье висело в шкафу, дожидаясь решения своей судьбы. Надеть его ещё раз с доктором Ч. ты не могла — оно послужило своей единственной цели и навсегда должно остаться в его памяти именно таким. Надеть его ещё куда-нибудь в другое место тебе было бы противно, да и не ходишь ты в такие места. Места, куда можно было бы надеть подобный наряд. Интересно, что бы подумал твоя любовь, увидев тебя в нём?

Первый раз — обнаружив кровавую тайну и зная, что тебя сейчас убьют.

Первый раз — в специально подобранном платье и на старинном камине.

Кажется, с тобой что-то не так.

Доктор Ч. написал тебе, спросил о твоём самочувствии. Ты уже и забыла, что вроде как отравилась. Заверив его, что тебе уже лучше и что завтра ты придёшь, ты задумалась, в чём бы пойти. Джинсы и толстовка слишком контрастировали со вчерашним образом, который доктор Ч. никак не должен был забывать. Опять вискозный костюм? Ты перерыла всю квартиру, пытаясь подобрать что-то подходящее. В итоге остановилась на том траурно-строгом чёрном платье, открывавшем колени и впечатлившем тогда доктора Ч., а сверху ты накинула красный пиджак, который валялся у тебя в шкафу лет десять и уже был маловат, но всё-таки налез. В целом получилось почти неплохо: не хватало только красной помады, но доктор Ч. обойдётся.

Вы договорились об утренней встрече, на этом настоял доктор Ч. Очевидно, ему не терпелось тебя поскорее увидеть, и дотерпеть до вечера он не мог. Впрочем, ты не возражала. Поэтому ровно в девять утра ты вошла в его кабинет, заранее сняв пальто, и тут же притянула к себе взгляд психиатра. Медленный, изучающий, запоминающий каждую деталь.

Сапоги, колени, стройные бёдра, обтянутые чёрной тканью платья, грудь, прикрытая вызывающе красным пиджаком.

Шея, которую он так исступлённо целовал каких-то тридцать шесть часов назад. Волосы, рассыпанные по плечам, которых ему хотелось бы коснуться. Губы, которые оставили после себя след помады и кислинку вина. Глаза, которые сейчас серьёзно смотрели прямо на него. Только теперь доктор Ч. понял, что считает их красивыми.

И глаза, и губы.

— Доброе утро, — сказала ты, и он стряхнул с себя оцепенение.

— Доброе утро, — отозвался доктор Ч., вешая твоё пальто и жестом приглашая тебя присесть.

На столике уже стояла чашечка дымящегося кофе и вазочка с мармеладом. Какая прелесть. Сам доктор был в довольно скромном тёмно-коричневом костюме, бежевой рубашке и почему-то без галстука, но с песочным платком, торчащим из нагрудного кармана пиджака. А ещё тебе показалось, что он не знает, с чего начать разговор. В воздухе повисла неловкость, осязаемая, как пар воздухоувлажнителя, что сейчас работал в углу кабинета.

— Наверное, стоит обсудить… — неуверенно сказал психиатр наконец, и по его тону ты поняла, что на самом деле обсуждать ничего не стоит.

— Нет, — перебила ты его и взяла из вазочки мармеладку. — Интересный был вечер.

Доктор Ч. прочистил горло и взялся за свой синий блокнот. Как ты могла заметить, он был исписан уже наполовину. Интересно, когда он закончится, закончатся и ваши беседы? Или доктор заведёт новый?

— Это точно, — сказал он, не смея поднять на тебя глаза.

Ты расстегнула свой красный пиджак, и это сработало. Теперь всё, что ты сделаешь, будет работать. Ты читала это в его взгляде. В нём было нечто большее, чем просто интерес. И чуточку обиды, словно он знал, что попался в твою западню.

Сексуальный перенос в терапии — частое явление, в чём ты убедилась, прочитав множество статей на эту тему. Врач-профессионал должен сохранять границы и не позволять личным чувствам влиять на терапевтический процесс, если пациент начинает испытывать к нему романтический или эротический интерес. Чтобы избежать вовлечения в непрофессиональные отношения, нужно внимательно следить за поведением. Например, если пациент стал как-то особенно прихорашиваться к сеансам терапии, это один из возможных сигналов о переносе чувств.

Вот только доктор Ч. не подозревал, что пациент в вашем случае — не ты.

Он сменил парфюм. Перестал носить пёстрые пиджаки. Даже перестал грызть свою чёртову ручку. Возможно, он даже не вполне осознавал, почему так происходит.

— Почувствовали себя живой?

— Что? — не поняла ты.

Он едва уловимо улыбнулся, и ты вспомнила свои слова прямо перед тем, как случилось то, что случилось на том камине.

— А… Скорее да, чем нет.

Правда.

Доктор Ч. нахмурился, не зная, как правильно трактовать твои слова. Но ты не собиралась всё время говорить то, что легко трактовать.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Да, — улыбнулась ты, даря ему надежду. — Да, всё в порядке.

Доктор Ч. смущённо усмехнулся и почесал свою идеальную бородку. Он всё ещё был чёртовым засранцем, но ты начала к нему привыкать. Последние дни он почти тебя не раздражал. Ты вспомнила, как он сгорал в твоих объятиях. Как ходил в шёлковой пижаме по своей большой квартире. Как с грустью смотрел на пиджаки, которые ты забраковала. Как поперхнулся водой в том такси. Как всегда безукоризненно вежливо помогал тебе снимать и надевать пальто, предлагал кофе, открывал тебе двери. Ты представила, как доктор Ч. мог бы вести себя с женой. Возможно, будь она в его жизни, он не был бы таким самодовольным и тщеславным. Возможно, всё это от одиночества.

— Почему вы не женаты? — спросила вдруг ты.

Доктор Ч. вздрогнул.

— С чего вы взяли? — всерьёз удивился он.

Что? Нет, это невозможно. Ты точно всё проверила. Твой взгляд невольно метнулся к холёным рукам психиатра — никаких колец или следов от них.

— Ну…

— А что, вы бы вели себя иначе, будь это так? — ехидно спросил он.

Да, всё ещё чёртов засранец.

— А вы бы вели себя иначе, будь у нас официальные консультации? — парировала ты.

— Конечно, — в том же тоне ответил он.

Ложь.

Вы смотрели друг другу в глаза, ты — сидя в своём уже ставшем родным кресле, он — за столом, и чувствовали, как неловкость, которая возникла вначале, сходит на нет. Вы оба перешли черту, и пора было принять это. Прямо сейчас.

Пора было двигаться дальше.

— Чем займёмся сегодня? — спросила ты, и это прозвучало равно как «какие тесты и откровения вы от меня ждёте» и «где бы мы могли снова уединиться».

Взгляд доктора Ч. внезапно погрустнел. Он выдвинул ящик стола и достал какой-то документ.

— К сожалению, вы должны это прочитать, — сказал он, протягивая тебе его.

У тебя возникло нехорошее предчувствие. Ты дочитала до конца, перечитала ещё раз, посмотрела на знакомую подпись внизу. Почувствовала, как обрывается сердце. Подняла глаза на доктора Ч.

— Думаю, это к лучшему, — мягко сказал он.

Ты надевала платья с голой спиной и неприличным разрезом. Ты отшивала мерзкого доктора И. Ты занималась сексом на французском камине. Ты достаточно сильна, чтобы удержать себя в руках.

Ты смогла.

— Наверное, — согласилась ты, кладя документ ему на стол.

Доктор Ч. внимательно смотрел на твоё лицо, но не видел ничего, что подсказало бы ему твои истинные мысли. Может, ты и правда начинаешь сепарироваться от своего психопата? Может, в этом заслуга его, доктора Ч.?

Может, это из-за того, что случилось позавчера?

— Хорошо, — выдохнул он с облегчением.

Если бы у тебя началась истерика, это значило бы, что никакого привидевшегося ему прогресса не было и что ты по-прежнему безбожно одержима этим психопатом.

Ты кивнула. Хорошо. Твоё сердце уже устало болеть. Очередной надрез тебя не убьёт. Очень хорошо.

— Может быть, сегодня обсудим что-то, что сами захотите? — предложил он.

Например, как бы нам устроить побег.

— Честно говоря, я не позавтракала, — сказала ты.

Ложь.

— О, — доктор Ч. явно оживился. — Хотите куда-нибудь сходить?

— У вас же здесь есть кафе?

— Всего лишь маленькая столовая для персонала.

— Отлично, — улыбнулась ты, вставая. — Не напомните, как туда пройти?

Доктор Ч. тоже встал и неуверенно сказал:

— Здесь недалеко есть…

— Нет-нет, меня вполне устроит здешняя атмосфера, — усмехнулась ты.

— Хорошо.

Вы дошли до той самой столовой, куда он отнёс тебя, когда ты упала в обморок при виде своей любви. Теперь помещение показалось тебе больше; и пусть ты нечасто встречала персонал, потому что ваши «сеансы» обычно проходили в часы, когда сотрудники не бегают по коридорам и помещениям и потому что ты редко посещала что-то, кроме кабинета психиатра и уборной на этаже, ты знала, что он состоит всё же не из пары человек. Столовая такого размера как раз могла бы обеспечить завтраком, обедом и ужином их всех. На линии раздачи стояла стойка с подносами, столовыми приборами и салфетками; дальше шли мармиты и витрины с готовой едой, откуда можно было брать её на тарелку специальными ложками или щипцами. В это время еды было уже не очень много: несколько кусков золотистого омлета, бутерброды с сыром, овсяная каша, варёные яйца, творог. В столовой сидели, негромко переговариваясь, четыре человека; без звука работал небольшой телевизор с передачей про дикую природу. Ты взяла поднос, поставила на него тарелку, положила салфетки и приборы и задумалась, что бы выбрать.

— Завтракаете вы, наверное, дома, — сказала ты, вспомнив твёрдый сыр и форель слабой соли в холодильнике доктора Ч. — А что с обедом? Берёте какой-нибудь суп?

— О, нет, — слегка смутился доктор Ч. — Обычно я обедаю в ресторане или заказываю оттуда еду, если нет времени отлучиться.

Кто бы сомневался.

— Разве еда здесь недостаточно хороша? — лукаво спросила ты.

— Нет, вовсе нет, — поспешил он заверить тебя, глядя, как ты кладёшь на тарелку порцию вполне нормального на вид омлета. — Просто…

— …вам не по статусу.

— Я хотел сказать не это, — ещё больше смутился он.

— Неважно, — ты взяла вторую тарелку и положила ему такую же порцию омлета. — Мы же не отравимся?

— Нет, конечно. Спасибо, — попытался остановить тебя доктор Ч., когда ты потянулась за второй вилкой — для него, — но я недавно завтракал.

— Я не ем в одиночестве, — ответила ты, беря вилку и салфетку и кладя их на поднос.

Ложь.

— Но я не…

— Хотите, чтобы я умерла с голоду?

В столовой вдруг воцарилась тишина. Доктор Ч. что-то пробормотал и легонько подтолкнул тебя дальше. Ты усмехнулась и взяла вам два стакана с морсом, потому что они выглядели наиболее приличными. Он взял поднос и отнёс его на столик в углу, подальше от занятых. Впрочем, это не помогло. Каждый, кто заходил в следующие десять минут в столовую, глазел на вас с неприкрытым изумлением. Тройное комбо, вызвавшее обсуждения в кулуарах до самого вечера.

Доктор Ч. — в столовой для персонала.

Доктор Ч. — с женщиной.

Доктор Ч. — не обсуждает с ней дела или документы, а ест омлет и не может оторвать от неё глаз.

Просто невероятно.

— Разве вы не должны лично контролировать качество питания сотрудников? — спросила ты, глядя на лицо доктора Ч., кажется, впервые рискнувшего попробовать столовскую еду. Ты была удивлена, что он удержался и не понюхал его, прежде чем аккуратно, словно в ресторане, отрезать кусочек омлета ножом. Вообще-то это было ни к чему: омлет оказался отличным.

— Конечно, — подтвердил он, с ужасом смотря на тарелку. Ещё один кусочек он не осилит.

— Да ладно вам, — рассмеялась ты.

Доктор Ч. улыбнулся и сделал глоток морса. Ты под столом случайно задела ногой его ногу. Морс показался ему замечательным.

Ты вспомнила, что хотела кое-что спросить.

— У вас такая красивая квартира, — сказала ты (подразумевая: впечатляющая).

— Спасибо.

— Почему вы ездите на такси? — удивилась ты (подразумевая: а не на дорогой пафосной машине).

Доктор Ч. замялся. Когда-то у него была машина, и он даже сам её водил. Правда, недолго. До первого дорожного происшествия, к счастью, обошедшегося без жертв, но навсегда оставившего в памяти то чувство беспомощности и неспособности что-то изменить. С тех пор он так и не смог заставить себя снова сесть за руль.

— Так мне комфортнее, — улыбнулся он.

В салоне автомобиля доктор Ч. всегда пристёгивался и проверял, пристегнулась ли ты. Интересно.

— Понятно.

— Кстати… У меня есть два билета в оперу, — как бы невзначай проронил психиатр.

Теперь всё изменится, подумала ты. Это оказалось так просто.

— И они, конечно, нашлись у вас по чистой случайности.

— Я подумал… Вы ведь любите музыку, — примирительно сказал он, глядя на тебя.

Если я люблю Шопена, я не обязана любить оперу.

— Люблю.

Доктор Ч. назвал театр, и ты поняла, что ничуть не удивлена. Какой омлет? Билеты в этот роскошный, самый пафосный в городе театр стоили как полкило чёрной икры.

— Третий ряд, — добавил он.

Как килограмм.

— «Кармен».

О, вы только подумайте. Какой подходящий сюжет.

— Прекрасно, — отозвалась ты.

— Вы пойдёте? — спросил доктор Ч., не сводя с тебя взгляда, потому что по твоей интонации понять это было невозможно.

Ты отставила выпитый стакан морса, поправила свой красный пиджак, наклонилась к доктору через стол и ответила:

— Конечно.

— Правда? — искренне обрадовался он.

Ты положила свою ладонь на его руку и улыбнулась.