Границы (без)опасности

Глава 9

Ощущения возвращались толчками. Стас вздохнул, откидываясь на сидение, я прижалась к его груди и уткнулась носом в шею, наслаждаясь спокойствием и расслабленностью. Напряжение, скопившееся за день в теле, исчезло без следа, и я, несмотря на сонливость, готова была ещё сотню раз доказать сегодняшней ворчливой клиентке, почему она не имеет права иметь к нам каких-либо претензий.

Наконец, когда аромат шалфея, казалось бы, пропитал меня полностью, я быстро поправила бельё. Отстранилась, медленно натягивая на плечи лямки платья и глядя при этом прямо на Стаса. Он тоже наблюдал за мной из-под опущенных ресниц. Почти мгновенно застегнул джинсы и следил за скользящей по коже шёлковой лямочкой, за пальцами, за каждым движением. Я сильнее выпрямилась… и врезалась поясницей в руль! А потом едва не подскочила от громкого гудка. Твою мать! Почему я раньше не заметила, как здесь чертовски мало места?

Но мы продолжали смотреть друг на друга. Встрёпанная и помятая я, испугавшаяся гудка автомобиля, и бесконечно сексуальный телохранитель, раскинувшийся на сидении. И я, не выдержав, расхохоталась, вновь утыкаясь носом ему в плечо. Вскинула голову, ощущая, что Стас тоже смеётся, заглянула ему в лицо – и пропала.

Он улыбался. Расслабленно, весело. И весь преображался вместе с улыбкой.

Не знаю, когда и как оборвался смех, но в следующее мгновение я уже припала к его губам, срывая очередной поцелуй. На этот раз не всепоглощающе страстный, а немного ленивый и щемяще нежный. Это было не просто прикосновение, не просто поцелуй, а почти откровение. В этот момент я знала, что Стас действительно ни за что не даст меня в обиду, не из-за денег, а… просто потому что не даст.

Зато с удовольствием обидит сам.

– Регина, а ведь за все эти минуты вас спокойно могли снять, если бы захотели, – пробормотал Станислав, когда я вновь улеглась на его груди.

Пробка продолжалась, двигаться автомобили никуда не собирались, более того, даже не могли – гулящие водители так и не вернулись, так что наше маленькое безумство никто не мог заметить. Рука Стаса всё ещё лежала у меня на бедре, пальцы двигались, поглаживая кожу. Не уверена, что он осознавал, что делает. Движения были механическими, но очень мягкими и приятными.

– Вокруг никого, – хмыкнула я. – Да и порно с нами получилось бы не лучшим. Ничего лишнего, кроме пары участков кожи.

– Я о другом, – куда более резко отозвался он, не поняв моей шутки.

– Я понимаю, что о другом, – успела выпалить, прежде чем он сказал что-либо ещё. – Но честно, Стас, ты сам-то веришь в это? Тебя наняли потому, что кое у кого паранойя развилась на старости лет.

– Если бы захотели, вас сейчас спокойно могли убить, и этому никто не помешал бы. – Он заёрзал, садясь ровнее. Мне автоматически пришлось тоже менять положение, теперь лежать на груди Стаса было не так удобно. – А я ваш телохранитель.

– Да ладно, что за глупости? Какой идиот решит покуситься на меня? – хмыкнула я, обхватывая лицо «сурового телохранителя» ладонями и заставляя посмотреть на себя. А потом вновь склонилась к губам.

Но не получила ответа. Стас просто вывернулся. Резко дёрнул головой, поджал губы.

– Регина Денисовна, у нас должны быть исключительно деловые отношения.

Да… твою ж мать! Серьёзно? Опять? Если он сейчас снова начнёт вести себя, как грёбаный безэмоциональный чурбан, я его стукну! Это уже не Снежная королева, а чёртова фригидная девственница-отличница, сучка, которая противоположный пол не замечает от слова совсем. Я до того, как начала сходить с ума по Стасу. Но дело-то не в этом!

– Деловые? – приторно ласковым голоском протянула я, глядя на него. – О каких деловых отношениях может идти речь, когда мы только что целовались, как безумные? И не только.

Станислав замолчал, прикрывая глаза, обдумывая ответ. И что-то мне подсказывало, что будет он не лучшим. Интуиция? Здравый смысл?

– Понимаю, – наконец выдал Стас, – и прошу прощения за непрофессиональное поведение. У вас сегодня был стресс, мне следовало об этом помнить. Такого больше не повторится, и я рад, что мы не зашли дальше.

Я ощутила болезненный укол где-то в районе груди. Наверное, сердце не смогло пережить такой отчаянной лжи. И вообще, «не зашли дальше»? Он серьёзно? Куда уж дальше, если нам настолько отбило здравый смысл, что мы едва не занялись сексом в машине. Занялись, если считать, что оргазм всё же был – у обоих. Да, полного «совокупления» не было, но… аааа, блин!

Вразрез со словами, пальцы Стаса продолжали рисовать невероятный и восхитительно нежный узор на моём бедре. Кружили, ласкали, дразнили каждый кусочек кожи, словно жили собственной жизнью, в которой не было места дурацкой лжи об исключительно деловых отношениях.

– Для человека, который не зашел дальше, ты слишком фривольно ласкаешь сейчас моё бедро, – шепнула я, склонившись к его уху и ощущая, как в душе волной поднимается злость.

Стас словно только сейчас это заметил. Во взгляде его отразилось замешательство, ладонь соскользнула с бедра, попыталась найти себе менее удобное, зато приличное место, но так и не найдя, снова расположилась на моей ноге. Однако в этот раз на колене. Будто от этого его прикосновения становятся менее откровенными.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И не только это, – продолжила я, не дождавшись ответа. – Сердце твоё бьётся сейчас слишком быстро, артерия пульсирует слишком яростно. – Я коротко прижалась губами к его шее, целуя бьющуюся жилку. – И стоны были слишком откровенными.

– Регина Денисовна… – чопорно воскликнул он, явно вновь натягивая на себя маску бесстрастного гвардейца. – Это неуместно.

– Нет, Стас, знаешь, что неуместно? – прошипела я. – Пытаться отрицать, что тебе не понравилось. Попробуешь? Ну, скажи, что сам не хотел этого!

Теперь злость пульсировала в груди. Честно, если бы телохранитель действительно сказал это, я бы расцарапала ему лицо, я бы уничтожила его прямо здесь и сейчас. В крайнем случае, привязала бы к сидению и пытала всю ночь, пока не сказал бы правду. Но он молчал, с какой-то затаённой грустью и сочувствием смотря на меня. Молчал, не собираясь отрицать, но и подтверждать тоже ничего не планируя.

– Неуместно… – протянула я, целуя его в уголок губ. Телохранитель дёрнулся, чтобы отстраниться, но от меня так просто было уже не спастись. – Неуместно вести себя так, как ведёшь ты. – Щека, прикусить мочку уха, поцеловать в ямочку на шее. – Чурбан, который не умеет ни улыбаться, ни чувствовать. Поспоришь?

– Мне платят деньги за то, чтобы охранять вас, – отозвался Стас.

– Что? Не за секс со мной? – ласково проворковала я.

Злость достигла нового масштаба – холодной ярости. Больше она не затмевала сознание, а заставляла мыслить максимально ясно, словно голова превратилась в прозрачный кристалл, на котором видна каждая трещинка. Станислав молчал, а молчание – знак согласия. Я усмехнулась, провела губами по его шее… и отчаянным поцелуем коснулась кожи, оставляя после себя яркий засос.

– Так вот запомни, – еле слышно прошептала я, пальцами чертя круги на его обнажённой груди, надавливая ногтями, чтобы на коже оставались красные полосы. – Ты сейчас держал меня в своих объятиях не ради денег, не ради них ты хотел доставить мне удовольствие. И не из-за деловых отношений целовал так бесконечно долго и стонал так отчаянно. Можешь сколько угодно строить из себя статую, но я всё равно докажу тебе обратное.

С этими словами я гордо открыла дверцу авто с водительской стороны и соскользнула с колен Станислава – весьма грациозно, стоит отдать мне должное, хоть ноги и подкашивались от недавно пережитого оргазма и дикой обиды. Поправила платье, зачесала пальцами волосы, вдохнула полной грудью – и, обойдя машину, заняла пассажирское сидение. Потом достала электронную книгу и принялась читать, дожидаясь, когда пробка рассосётся.

Ничего, я крепкая. Это господин телохранитель ещё поплачет, что ему больше нравится роль одинокого гвардейца, а не инквизитора, который сжимает в руках податливое и горячее тело своей ведьмы. Я ещё устрою ему план-максимум на этих выходных! Регина Светлакова так просто не сдаётся, не на ту напал.

Единственное хорошее, чему я научилась у мамы – не считая, конечно, любовь к актёрскому мастерству, так как она была врождённой, – это из любой ситуации выходить с видом победителя. Чтобы окружающие при виде тебя ни за что не думали: «Ох, бедняжка, как же так получилось?» Чтобы ты была не жертвой, а охотником.

Мама вспыльчивая, импульсивная и всегда совершает сотню ошибок. На каждом шагу. Такой уж у неё характер. Мы редко созванивались, редко встречались, но за короткие промежутки времени, проведённые вместе, я успела стать свидетельницей бесконечной череды неловких ситуаций. Ситуаций, которые ввели бы в ступор, а может, даже послужили бы причиной истерики, если бы в то время случились со мной, а она… Мама просто гордо шла вперёд.

Итак, главное правило: в любой непонятной, неприятной или невероятной ситуации веди себя так, словно всё идёт по плану. Наглость – второе счастье, а самоирония – лучшее оружие. Если ты скрываешь собственные ошибки, провалы или проблемы, значит, ты их стесняешься. Ведь так? А фиг! Плюнь на них, прими, выстави для всех так, словно это не ситуация, в которой ты опростоволосился, а визитная карточка.

Сломала каблук? Оторви второй и гордо пройдись по улице. Чего смотрите? Это не странность, это такая новая мода. Хотите попробовать? Сфотографируй, выложи в соцсеть, сделай забавную подпись – и вуаля! Над тобой не смеются, смеются вместе с тобой.

Расстегнулся лифчик посреди важного мероприятия? Ну ок, ну расстегнулся. С кем не бывает? Хотите, сниму вообще? Мне стесняться нечего, зажиматься не собираюсь.

Иногда малейшие проблемы выводят нас из себя, заставляют чего-то стесняться, бояться, оглядываться, переживая за мнение других людей, а на самом деле… Эй, детка, да всем срать на тебя, пока ты сама в себе уверена. Вот он, вопрос самооценки.

Поэтому в субботу днём я спокойно пожала плечами и закинула в тележку, которую вёз Стас, упаковку презервативов. Телохранитель, кажется, слегка подавился и даже сбился с шага (после прошлого вечера я лучше начала замечать перемену его настроений, хотя Станислав вроде бы оставался привычно бесстрастен). То ли удивился, то ли ужаснулся. Я же спокойно продолжила изучать товары на полках. А что такого? Да, купила. Успокойся, милый, как бы ты ни противился, тебе они ещё понадобятся!

Я в целом выглядела абсолютно спокойной и уверенной в себе. Ни секунды стыда, ни мгновения замешательства. Пощупали друг друга в машине, получили неплохую разрядку, могли спокойно попасться на глаза сотне людей. Пфф! С кем не бывает?

А где-то в душе скромная, милая и абсолютно фригидная Регина истерично размахивала руками и орала: «СО МНОЙ не бывает!» Со мной не было. Не бывает. И не будет. Потому что в душе я тряслась, как осиновый лист, и чертовски краснела.

Но легче быть уверенной в себе стервой – их или любят, или уважают, или ненавидят. Не жалеют. А над забитыми стесняющимися девочками ощущают превосходство.

В тележку к презервативам и уже стоящему там энергетику (идеальный набор для бессонной ночи, которой, увы, не суждено сбыться в ближайшее время) добавилась упаковка фасоли и поддончик с куриным филе.

– Станислав, а ты любишь фасоль? – нагло осведомилась я, подхватывая его под локоток и слегка прижимаясь к руке. В общественных местах Стас продолжал терпеливо выдерживать любые поползновения, и я нагло этим пользовалась. – С курочкой. Я её идеально готовлю.

– Регина Денисовна, к чему…

– Любишь или нет? – требовательно отрезала я, заглядывая ему в глаза.

Телохранитель какое-то время сверлил меня пламенным взглядом, который не обещал ничего хорошего, а потом вздохнул и ответил:

– Люблю.

– Отлично. Тогда решено, – воскликнула я, и к продуктам добавилась пара болгарских перцев и томатная паста.

Энергетик нервно покачнулся от соприкосновения со стеклянной банкой томатки, но не упал. Стоически терпел соседство. Он, кстати, появился в корзине исключительно ради Влада, который хотел устроить сегодня очередной вечер объедения и игр. Не вышло, у меня были другие планы. Миссия «Достать телохранителя», которая немного поменяла название и стала миссией «Доказать телохранителю, что он идиот». Поэтому Владику была обещана долгая и бессонная ночь удовольствий… (На всю ночь пойдём в ивент в одной онлайн игре – и так я с момента появления господина телохранителя совершенно о ней забыла, когда раньше не вылезала днями и ночами) а Стаса пришлось тащить в общественные места, чтобы соблазнять уже не наедине, а при людях.

Почему в общественные места? О-о-о, во-первых, потому что наедине он вернее сможет сбежать. А во-вторых, история оказалась долгой – и потребовавшей серьёзный разговор с дядей Сержем, который произошёл вчера днём в его тихом и спокойном кабинете…

– Итак, а теперь ты ответишь мне на пару вопросов! – заявила я, нависая над столом Сержа, словно браток из не самых далёких девяностых.

Дядя отложил ручку – нет, он не работал, он рисовал в блокнотике, делая вид, что работает, – скосил глаза на плотно закрытую дверь и мученически вздохнул:

– Если ты о граффитчиках, с ними разбираться будем на следующей неделе, ближе к концу. Мне хотелось бы поскорей, но наши не самые достоверные источники сообщили, что следующая сходка у них назначена на среду, – Серж пожал плечами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Их я доверяю тебе, – отмахнулась я. После небольшого вчерашнего «происшествия» думать о каких-то разрисованных стенах не хотелось. Не настолько я поглощена работой.

– Клиентка? – дядя понимающе кивнул. – Знаю, я должен был тоже приехать, я же босс, но ситуация так сложилась…

– Поведай мне детали задания вон того субъекта за стенкой, – не дав Сержу договорить, потребовала я.

Он удивлённо вскинул брови и даже закрыл блокнот – высшая степень внимательности, – а потом усмехнулся:

– Детали задания? Ты словно в шпионском фильме.

– А ты меня прекрасно понимаешь, судя по заблестевшим глазкам.

Глаза у дяди действительно блестели, когда он предчувствовал что-то интересное. Вот из кого-кого, а из него шпиона точно не получилось бы!

– Вероцкому поручено тебя охранять. Всё.

Да, и я бы даже поверила, если бы Серж не попытался опустить глаза и вернуться к рисунку в блокноте. Почти пятьдесят лет, а ума всё нет. Неужели нельзя научиться не отводить взгляд, когда пытаешься лгать?

– Не верю.

Я нахально разместилась в кресле для посетителей, закинула ногу на ногу, выхватила из-под носа дяди блокнот, принимаясь его листать: узоры, узоры, узоры… у папы тоже была такая привычка. Целые страницы изрисовывать мельчайшими узорами, словно раскраску-антистресс. Серж вздохнул и, наконец, выпрямился, принимая деловой вид.

– Хорошо, что именно тебе нужно знать? – устало осведомился он.

– Я тут заметила… – протянула, искренне задумываясь о том, чтобы принести цветные ручки и немного пораскрашивать дядины узоры. Придёт кто-нибудь из сотрудников, а тут мы: Серж рисует, я раскрашиваю. В рабочее время. Шикарное руководство. – Я тут заметила, что телохранитель странно ведёт себя на людях. И уверена, что знаю, откуда растут ноги. До какого момента он обязан притворяться?

– То есть вопрос стоит даже так, а не «обязан ли он»?

– Судя по поведению – обязан. – Я поджала губы. – Вопрос только, что ты потребовал? Сколько заплатил, не спрашиваю, спасибо за подарок. – В этот момент я даже была искренна, если паранойя близкого человека приносит тебе мужчину, от которого подкашиваются ноги… что ж, спасибо ему! – Но каковы его условия? Относиться дружелюбно? Как брат? Как любовник? В какой момент терпению обязан прийти конец: когда я попытаюсь взять за руку или если поцелую на публике? И самое главное, зачем ты это придумал?

Я наглела, вела себя с родным слишком по-деловому и ожидала чего угодно, даже возмущений, но не тихого вздоха и коварной улыбки.

– Моя девочка стала совсем взрослой и хочет поцеловать мальчика на публике? – ухмыльнулся он, подаваясь вперёд. – А ты рискни! Заодно и проверишь.

– Серж, я серьёзно.

– Я тоже. Что тебе мешает? – он пожал плечами. – Ты и так смотришь на него, как…

– Серж!

Не уверена, но, кажется, я покраснела. Как я смотрю на Стаса?! Я на работе вообще стараюсь на него не смотреть, сижу постоянно с бумажками и занимаюсь своим делом, а он – своим.

– Что? Ты с самого начала так смотрела, я и подумал, что будет неплохо заставить мальчика немного подыграть. К тому же, когда рядом такая дама, как моя маленькая зайка, раз подыграешь, два подыграешь, а не третий уже и играть не понадобится, – развёл руками Серж.

– И?

– И я к тому же задумался, что неприятности могли подстроить мои бывшие, которых ты выгоняла…

– Из неприятностей был только небольшой взрыв, последствия которого уже исправили, – проворчала я. – Это мог быть кто-то из клиентов, похожих на вчерашнюю даму. Ничего личного. Так что со Стасом?

Дядя покачал головой, но ответил:

– Не знаю, что там с «до какого момента обязан», но мальчик играет из себя влюблённого. – Он внимательно присмотрелся ко мне (не знаю, что увидел, но остался чертовски доволен) и добавил: – Пользуйся.

Возлюбленный, значит? Сказано – сделано. Весь вечер, всю ночь, а потом и половину утра я придумывала идеи, словно миссия «Доказать телохранителю, что он идиот» была не спонтанным решением, а взвешенным бизнес-планом. А потом решилась!

Так в субботу днём мы оказались в супермаркете, где я нахально купила презервативы и на кассе показательно запихнула коробочку Стасу в карман. И это был второй, но совсем не последний пункт гениального в своей простоте плана.

Плана, который то ли сорвался, то ли стал началом чего-то нового и даже пугающего. Хотя я склонялась к первому.

План действительно был гениален в своей простоте и я просто не представляла, что его можно так феерично провалить. Четыре шага: вывести жертву в люди, довести до нужной кондиции, скомпрометировать, заставить спокойно (или совсем не спокойно) поговорить. Если в первый день запланированное не исполнялось, попытка продолжалась во второй раз, в третий и так до бесконечности, пока я сама не устану.

Главным условием было: самой не сходить с ума и не поддаваться лишний раз эмоциям. Что бы Станислав ни сделал, как бы ни поступил, что бы ни сказал – нужно было воспринимать всё философски. Почему-то он закрывается, а значит, будет огрызаться. Как краб. Но избавь краба от панциря… Кхм, не лучшее сравнение, зато идеально сообщает: самое вкусное внутри. Только как подколупнуть панцирь?

И я рискнула. Раз один раз он сорвался из-за страсти, сорвётся и второй. Продуктовый был просто шуткой – и возможностью купить необходимые продукты до того, как за ними будет некогда заходить, – после него Стаса ждало невероятное испытание в виде огромного четырёхэтажного торгового центра, сотни магазинов, кафешек, кино – и моего решения действовать по обстановке, исполняя лишь ключевые пункты плана.

Торговый, мать его, центр… Одного я добьюсь точно: даже если Стас не купится на уловки (жалкие и не очень), женские магазины он возненавидит на всю жизнь.

Покупала я мало, потому как привыкла брать лишь то, что действительно хорошо сидит, зато сумела создать бурную деятельность и выставить себя слабой девушкой, которой просто необходим рыцарь в сияющих доспехах. То есть он сам, Стас. Которому, конечно, я придумала сотню сравнений, среди которых рыцаря пока не было и не ожидалось.

В обувном, когда я полчаса возилась с ремешками на босоножках, Станислав не выдержал и принялся сам их застёгивать, потом расстёгивать, когда обувь мне не понравилась, потом помогать с очередными… к третьим туфлям он чертыхался, терпел. Но внимательней приглядевшись, можно было разглядеть лёгкую улыбку на его губах. Счастливая случайность – оказалось, насчёт обуви у Стаса есть какие-то приятные воспоминания/мысли/понятия. Может он любит сказку «Золушка»?

Как бы то ни было, действительно заевший замочек на ремешках первых босоножек можно было считать удачным началом. Далее всё шло не столь позитивно, но всё же обещало какие-то сдвиги.

Когда Стасу пришлось застёгивать и расстёгивать молнии на парочке весьма откровенных платьев, он стоически терпел, но легко-легко, едва заметно, касался пальцами моей обнажённой кожи. Или не умел обращаться с замками, или делал это намеренно, не мог удержаться. И я верила во второе.

Когда я отправилась выбирать «новый купальник», объясняя это тем, что скоро наступит новый купальный сезон, Станислав тяжело вздыхал, но стоял рядом.

Когда я примерила пару ночных сорочек и выскочила из-за шторки, чтобы продемонстрировать ему, телохранитель не изменился в лице и дал несколько неплохих советов (Офигеть, откуда он знает? Или со стороны видней?). Но я слышала, как он сглотнул, когда я вновь скрылась в раздевалке.

Когда очередь дошла до нижнего белья, и я нагло высунулась из-за шторки, хватая Стаса за руку и затягивая внутрь кабинки, его дыхание окончательно сбилось.

– Регина Денисовна, что вы делаете? – шёпотом возмутился он, явно не желая беспокоить продавцов-консультантов. И не рушить при них облик восхищённого поклонника. Какой самоотверженный и исполнительный!

– Просто нужен совет, – выпалила в ответ, на всякий случай целомудренно прижимая к груди шёлковый пеньюар. Прикрылась им, чтобы не сильно щеголять своим видом в проходе, потому как на горизонте маячил очередной мужчинка, печально бродящий за своей дамой.

– Из меня не лучший советчик. – Станислав тяжело вздохнул и попытался рвануть рукав из моей хватки. Но вяло: то ли не хотел, то ли понимал, что, устрой мы потасовку в кабинке, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ты мужчина, – я пожала плечами. – А мне нужно не только удобное, но и красивое бельё.

– При чём тут…

– И раз уж у нас «исключительно деловые отношения», – не смогла не поддеть я, – пожалуйста, подскажи «по-деловому», насколько соблазнительно выглядит то, что на мне надето.

Телохранитель подавился собственными словами. Не знаю, что он собирался сказать, но когда я отчаянно откинула пеньюар на пуфик, оставаясь в нежнейшем светло-лиловом комплекте из шёлка и кружева, дар речи у Стаса пропал. Я даже порадовалась, что неосознанно – честно, до белья доходить не собиралась – надела с утра трусики телесного цвета. Теперь натянутое поверх них бельё из комплектов смотрелось точно на коже.

– Ну как? – Несмотря на приливший к щекам жар, я восторженно улыбнулась и покружилась, словно действительно демонстрируя ему исключительно бельё. – Мне идёт цвет? А форма?

Это было дерзко, это была попытка удара ниже пояса – и она частично удалась. Маска Станислава треснула: на смену бесконечному спокойствию пришла вздымающаяся от тяжелого дыхания грудная клетка и откровенный взгляд, обводящий каждый изгиб тела. Я прямо-таки чувствовала, как горячее прикосновение скользит по кромке трусиков, по ногам, поднимается выше, обводит тонкую лямку на плече и останавливается на груди, где под лиловым кружевом едва-едва виднеются ареолы сосков. Напрягшихся от такого откровенного взгляда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Даже если телохранитель это заметил, виду он не подал, лишь хрипло выдохнул:

– Из меня плохой советчик, как и сказал, но цвет идёт.

Хотелось шагнуть ближе, запустить пальцы ему в волосы, поймать эти упрямые губы…

– Спасибо. Значит, этот комплект пока оставлю, – вместо исполнения горячих мыслей, бродящих в голове, я наивно захлопала ресничками и выставила Стаса за шторку.

Что ж, теперь следующий вариант. Менее откровенный, зато как грудь должен поднима-ать… а грудь моя Стасу определённо нравится!

После трёх комплектов телохранитель окончательно сдулся и вновь попытался заметить, что у нас «деловые отношения». После пяти – внезапно расстегнул пару пуговиц у ворота и окончательно растрепал волосы. А после сногсшибательного боди, которое демонстрировало почти всё – и так же тонко всё это прикрывало, – и которое я была готова сама себя сорвать от возбуждения при виде невероятно красивого отражения, он приказал девочкам-продавцам глаз с меня не спускать, ибо будут отвечать собственной жизнью, и ретировался… кажется, в уборную. Хотя официальной версией стала аллергия на духи.

Только какие, к чёртовой матушке, духи, когда в магазине только мы?

В общем, телохранитель покинул свой пост, а я довольно усмехнулась. Итак, теперь дадим ему немного отдыха, съедим мороженое, например, выпьем кофе – и так половину дня уже бродим по магазинам, даже я переодеваться устала, – и пойдём в кино.

Я проверила время на экране мобильного. Без десяти шесть. Билеты я забронировала на сеанс с семи… отлично, время ещё есть. Главное, чтобы после пережитого в раздевалке шока Стас успел вернуться к этому времени.

А вот боди и лиловый комплект я решила купить. Хотя бы для того, чтобы поддразнить этого скромного мальчика пакетом из магазина, сквозь который будет абсолютно неясно, что именно я приобрела. Фиолетовый? Синий? А может, розовый? Если бы сам Стас явился с таким пакетом, я бы точно сошла с ума от любопытства. Хмм… окей, пока он освежается, посмотрю ещё мужское бельё. Почему бы и нет?