Границы (без)опасности

Глава 7

Сложно представить фееричное падение, когда тебе только что заявили, что хорошо плавают. Но Стас представлял. Потому что собственными глазами его видел – или скорее не видел, так как его с головой окатило водой, заливая рубашку, джинсы и даже попадая в ботинки. Честно, он даже не сразу сообразил, что нужно делать и зачем. Просто стоял и смотрел, словно на картину художника-сюрреалиста, пытаясь понять, какой в ней смысл.

Только что перед ним в купальнике нахально щеголяла девушка, от одного вида которой пересыхало в горле. Это Стас признавал, хоть и не хотел. Регина не выглядела, как инопланетянин в гондоне, она больше напоминала речную нимфу. Точёная фигурка, нежные руки, соблазнительная грудь, ноги… о, эти ноги!

Всё создано и отточено специально чтобы соблазнять мужчин. Два уже есть, кто третий? Он? Стас не хотел.

Однако, в одно мгновение Регина уверенно раскачивалась на трамплине, расслабленная и лёгкая, а в следующее уже – раз! – камнем рухнула в воду, поднимая тучу брызг, и медленно пошла ко дну, раскинув руки, как сломанная кукла. Потом принялась неистово барахтаться, будто никогда в жизни не умела плавать, и… замерла. Вода прояснилась, а она всё так же лежала почти на самом дне, остекленевшими глазами глядя перед собой. Шапочка спала с волос, и они разметались в воде, как водоросли. Светлые локоны потемнели, напитываясь влагой.

А затем совсем близко раздался лай, и очередной бомбочкой в воду вошла шестидесятикилограммовая мохнатая туша, которая тут же принялась помогать утопающей нимфе. Генри явно чувствовал себя настоящим спасателем, потому как ловко занырнул по воду и постарался мордой вытолкнуть Регину на поверхность. Стоило лишь расслабиться, и пёс сделал бы всю работу за неё. Генри и так старательно пытался показать, что нужно обхватить его за шею и повиснуть.

Но Регина внезапно ожила и вместо того, чтобы вынырнуть, принялась неистово биться под водой, отталкивая от себя пса. Любвеобильный немец не понимал, почему человек не желает с ним купаться, она всего лишь хотел помочь, но…

– Твою мать! – наконец-то отмерев, выругался Вероцкий.

Всё это действо заняло не больше минуты, за которую у бравого «сокола» пытались перезагрузиться окончательно подвисшие мозги. Он ещё думал о нежной груди, покачивающейся с каждым толчком на трамплине, о том, как приятно было бы обхватить эту талию, прижать в себе полуобнажённое тело… и о том, что, как минимум, двое мужчин делают это почти каждую неделю. А Регина. Уже. Тонула.

По его вине, стоит заметить.

– Генри, фу! – рявкнул Стас, внезапно отмирая и взмахом руки пытаясь отогнать пса. – Регина, успокойтесь!

Но Регина его не слышала, собственно, как и Генри, которого с месячного возраста учили защищать и спасать. А как спасти тонущего человека, который не принимает твою помощь, пёс не знал.

– Генри, сучёныш, быстро на берег! – вновь заорал он.

Ни-че-го.

Вероцкий присел, попытавшись ухватить пса за ошейник, но немец был слишком упорен, человеколюбив и тяжёл. К тому же с каждым мгновением они с Региной уходили всё дальше от борта. И всё глубже. И, кажется, подопечная Стаса как-то подозрительно обмякла.

– Да твою ж мать! – взвыл он, торопливо сдирая с себя ботинки.

А давайте выпустим пёсика? Давайте поступим, как пятиклашка, дергающий понравившуюся девочку за косички и кидающий перед ней бомбочки-хлопушки, чтобы она сильней испугалась? Конечно, давайте! Он же знал, что Регина настоящая девочка-катастрофа, почему не просчитал все варианты? Сам решил прибить?

Стягивать рубашку и джинсы времени не было. К чёрту, и так не утонет, тут глубина-то всего на пару голов выше его роста. Стас выпрямился, в очередной раз чертыхнулся и прямо в одежде заскочил в бассейн, сразу же отталкивая от Регины Генри и подхватывая обмякшее хрупкое тело на руки. Пёс охотно подчинился физической команде и, словно маленький крейсер, принялся наворачивать круги вокруг Стаса. Вытащенная из-под слоя воды Регина закашлялась, выплёвывая хлорированную воду, но спустя мгновение вновь обмякла в его руках. Её чёртова фиолетовая шапочка медузой дрейфовала по дну.

– Приятель, мы только что едва не угробили человека, – пробормотал Вероцкий, сгружая Регину на пол бассейна.

Пёс жалобно заскулил и тоже выкарабкался через бортик. Потом отряхнулся, покрывая брызгами всех и вся, и осторожно лизнул девочку-катастрофу в щёку. Она даже не пошевелилась. Генри вновь заскулил и упал рядом, прижимаясь к ней боком и благоухая мокрой псиной.

Стас тяжело вздохнул и оттолкнулся от борта, одним прыжком оказываясь на полу. Склонился над подопечной, легонько похлопал по щекам.

– Регина Денисовна, воды вы всю выплюнули, – заметил он, разглядывая её, – так что нечего тут терять сознание.

Она молчала и приходить в себя не собиралась. А Стаса охватил странный иррациональный страх. Его, тренированного и готового ко всему выбила из колеи… клиентка. Которую он сам – да-да, такой весь тренированный и готовый – едва не угробил, решив подшутить.

– Регина…

Стас нахмурился и раздражённо шибанул кулаком по полу. Потом всё же ухватил за подбородок, запрокидывая голову, и осторожно положил руку на грудь. Выше груди… Неважно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сначала Вероцкому показалось, что он ошибся и подопечная действительно не дышит, но потом он ощутил под пальцами движение – грудная клетка размеренно поднималась и опускалась. Клиентка дышала, ровно и спокойно, будто не потеряла сознание, а просто-напросто заснула.

Расслабленно откинув голову, Стас простонал:

– Малыш, в следующий раз, когда я решу выставить себя идиотом, укуси меня за руку, хорошо?

– Обязательно за руку или можно за то, что подвернётся? – раздался хриплый голос. – И я не помню, когда разрешала звать себя малышом.

Стас непроизвольно улыбнулся, отворачиваясь, чтобы клиентка этого не заметила. Перед ней он суровый телохранитель. Ну да, устроил подопечной шоковую терапию. На этот раз будет считать, что ей это пошло на пользу.

А в следующий тысячу раз подумает, прежде чем вести себя непрофессионально.

– И вот так явно себя лапать, – добавила она.

Только тогда Вероцкий заметил, что продолжает прижимать ладонь к её груди, не лапая, конечно, но весьма откровенно касаясь. Ладонь у Стаса была крупная и с лёгкостью умещалась от ямочки между ключиц до соблазнительной ложбинки.

– Малыш лежит рядом, – тихонько ответил Вероцкий, отнимая ладонь от её груди.

– И пахнет псиной, – нервно хохотнула Регина, а потом добавила всё так же хрипло, не открывая глаз: – Умоляю, уведи его от меня, прицепи и оставь в коридоре. Срочно. Пока я ещё не могу пошевелиться и даже конечностей не чувствую. Я панически боюсь собак.

– Уведу, – выдохнул Стас. – Генри, место.

Пёс заскулил, не желая уходить из-под бока у наконец-то оказавшейся в его компании дамы, но всё же поднялся и тихонько потрусил прочь из бассейна. Умный пёс. Хороший мальчик.

– Хватит на сегодня спорта? Помочь дойти до раздевалки, – ведомый чувством вины, поинтересовался Вероцкий.

Но Регина и тут его удивила.

– Не-не, сейчас полежу немного, погреюсь в сауне и пойду плавать. – Она помолчала, а потом добавила, резко открывая глаза: – И, Станислав, если уже искупался, избавляйся от одежды и присоединяйся. Но прошу, без собак.

Я сидела в сауне, нежась на тёплом дереве, вдыхала горячий, чуть солоноватый воздух и вспоминала. Вспоминала панику, которую слышала в голове телохранителя, вспоминала тяжесть его ладони, лежащей у меня на ключицах, и как неистово заколотилось сердце, когда он меня коснулся. Проведённые под водой секунды – минуты? – уже не казались такими ужасными, жизнь не пыталась пронестись перед глазами, разрываемая глубиной и зубастым монстром.

Даже сам монстр вспоминался скулящим мохнатым и тёплым существом, прижавшимся к моему боку. Пока я его не видела, он не казался настолько ужасным и страшным. А вот прыгать из задней стойки больше не хотелось. Вообще сегодня прыгать больше не хотелось, потому что всё тело убийственно ныло, а на спине обещали появиться гематомы.

Но в груди разливалось удовлетворение. Неестественное и глупое, но приятно согревающее. Я хотела вывести Стаса на эмоции? Я это сделала, пусть и не специально. Слышала в его хрипловатом голосе панику, смех, облегчение, страх… целый букет эмоций, которые наверняка отражались и на лице. Что угодно, только не чёртово спокойствие и безразличие.

Я довольно улыбнулась и зажмурилась, расслабленно запрокидывая голову. Осталось ещё заставить Станислава поплавать не только в одежде, и день будет прекрасен! Фригидная сучка просто обязана увидеть это прекрасное тело в одних плавках. Хотя рубаха так рельефно облепляла его руки…

Раздался шорох и тихие шаги, кто-то вошёл в сауну. И я искренне надеялась, что это Станислав – пусть даже в мокром костюме, – а не тот огромный пёс, из-за которого я свалилась в бассейн. Двигаться не хотелось, глаза открывать тоже. Мало ли, вдруг там действительно собака? А я не вижу, поэтому ничего не боюсь.

Тишина стояла слишком долго, мне даже стало неуютно. Неужели звуки почудились? А потом раздалось резкое шипение, и в нос ударил пар с терпким хвойным запахом. Я вздрогнула от неожиданности, резко вскинула голову и всё же открыла глаза. Голова закружилась от жара и быстрого движения, в глазах помутнело, а когда прояснилось, рядом на лавку уже плюхнулся мой телохранитель. Как я и заказывала – в одних плавках.

И чертовски близко.

– По идее, ароматическими маслами здесь пользоваться нельзя, – сообщил он, делая глубокий вдох, – техника безопасности и всё такое. Но мы осторожно. Можжевельник хорошо успокаивает при стрессе.

На меня он не смотрел, сидел, облокотившись на спинку и слегка запрокинув голову. Всё такой же бесстрастный, спокойный, безразличный… только сейчас я видела его профиль. Нос, от природы идеально прямой, но сейчас с лёгкой горбинкой, как у человека, который не раз его ломал; брови вразлёт, тонкие, но чувственно изогнутые губы и длинная светлая полоска шрама на острой скуле, у самого левого глаза. Шрам… я помню тонкую линию на подбородке, помню нос, скулы, но не этот шрам. Если не присматриваться его почти не видно, но сейчас, когда Стас сидел так близко, он казался слишком заметным.

Рука неосознанно дёрнулась, желая коснуться его, обвести пальцем, проследовав до самой кромки волос. В машине я всегда сижу от него по правую руку, всегда вижу правую сторону, ровный ряд родинок на шее и лёгкую щетину, складочку меж бровей и длинные тёмные ресницы. Но этот шрам слева, этот шрам каждый раз скрывался… а теперь он гипнотизировал меня.

И можжевельник совсем не успокаивал.

– Приятный аромат… – Я вздохнула, стараясь отвести взгляд от лица Стаса, но не смогла, просто опустила его ниже. Зацепилась за плечи, за сильные руки, рельефную грудь. Смотреть ещё ниже я себе уже не позволила, отвлекаясь на глупую болтовню: – Когда мы с папой ездили на юг, то обязательно покупали можжевеловые подставки под горячее. Если на поезде ехать, есть одна станция, не помню уже названия, но там столько всего такого. Теперь для меня можжевельник прочно ассоциируется с чаем, травяным, с душичкой и клубничными хвостиками. Пробовал?

Не знаю, какого чёрта меня потянуло на откровения. Наверное, от приторно волшебного аромата, жары и смущения. Оно смешалось и ударило в голову, заставляя говорить, говорить, говорить. Неудивительно, если Стас не ответит. Я крепче сжала полотенце, натягивая его на грудь.

Но телохранитель внезапно отозвался:

– Не пробовал, – он покачал головой, продолжая смотреть куда-то на печку. – Даже не слышал.

– Тогда надо обязательно попробовать! – воскликнула я.

Хотела сказать что-то ещё, но замолчала, случайно скользнув взглядом ниже. Пресс оказался таким впечатляющим, что слова застряли в горле. Я сглотнула.

– Это… в общем… вкусно, ага, – пролепетала, наконец.

И принялась панически собираться. Попыталась нащупать ногами тапки, не нашла, едва не упала, вставая, и не уронила полотенце, в которое закутывалась. Вспомнила, что оставила тапки в «предбаннике», потому что обувь нужно снимать. Бли-ин. Слава Богу, мы в сауне, а то в ином месте мои алеющие щёки спрятать бы не удалось. А здесь можно посчитать, что раскраснелась я из-за жары.

– Пойду плавать. Спасибо за аромамасло, хоть его здесь и нельзя использовать.

Выдавила и юркнула за дверь, устремляясь прямиком в бассейн. Мне нужно охладиться. Этот мужчина… Эта сауна слишком горяча!

В бассейн всё же занырнула с разбега. Без трамплина, просто с борта, но зато резко и сразу в воду. На этот раз она мягко приняла тело в свои объятия и вытолкнула на поверхность. Никакой паники, никаких собак, лишь движение и ощущение полной свободы. Когда тело готово двигаться так, как ты только пожелаешь.

Я успела лишь один раз медленно проплыть по дорожке, когда в зал вошёл Стас. Высокий, подтянутый, худощавый, в плотных купальных боксерах. Фа-а-ак… зачем я хотела его раздеть? Чтобы капающей изо рта слюны хватило на новый бассейн?

Талохранитель-гвардеец-инквизитор-просто-офигительно-горячий-мужчина отступил на пару шагов, ускорился и нырнул в бассейн, продолжая какое-то время плыть под водой. На спине его при каждом движении рук перекатывались мышцы, витражные отблески играли на коже, вода ласково охватывала тело. Я бы сейчас не отказалась побыть водой!

Он вынырнул, отточенным движением убирая с лица волосы. Как человек, который часто плавает, который любит воду не меньше моего. Интересно, если бы мы попробовали соревноваться, у меня были бы шансы продержаться хотя бы половину дорожки наравне с ним?

– Наперегонки? – услышала собственный голос, когда телохранитель обратил на меня взгляд.

Он не улыбнулся, не изменился в лице, но в голосе звучало веселье.

– Не лучшая идея. Но я могу засечь время на стометровку, – предложил Стас и так посмотрел. Та-ак… О Господи!

– Пятьсот метров, – выпалила я.

– Отлично, – кивнул он и поднял из воды руку, на которой я только сейчас заметила фитнес-браслет. – Значит, двадцать раз. А вы высоко берёте, Регина Денисовна.

– Я хорошо плаваю.

– Тогда на старт. Внимание…

Марш. И я устремилась вперёд, отдаваясь движению на полную. Выливая в него загоревшийся в теле жар при виде мужчины, от которого у меня перехватывало дыхание. Выплёскивая страсть и жажду эмоций, желание коснуться пальцами шрама на скуле, провести по нему, ощущая тонкий рубец на коже, запутаться в волосах, поцеловать шею и грёбаные родинки с правой стороны, выстроившиеся в идеальный ряд.

Руки ныли, ноги сводило от постоянного напряжения, сковывало бёдра. Когда я, наконец, услышала заветное «стоп», то практически повисла на бортике, дрожа всем телом. То ли от усталости, то ли от своеобразного оргазма.

Зато фригидная сучка вернулась. Даже при виде замечательного торса, идеальной спины и шикарной задницы… секса не хотелось. Даже мыслей таких не было.

Вот оно, состояние, которое я люблю!

Я откровенно рассматривала Стаса, расслабленно держащегося на воде, а голова была восхитительно пуста. Если мужчины не желают удовлетворять женщин, нас удовлетворит плавание.

Полкилометра. Эта девчонка сошла с ума!

Стас покачал головой, упорно заставляя себя заниматься и краем глаза отмечать, когда Регина в очередной раз поворачивается. Не. Пялиться. На неё.

Не пялиться было сложно. Стас прекрасно видел, что клиентка день и ночь сидит дома и спортом занимается только по выходным – короткие утренние пробежки не в счёт, – а сейчас она рехнулась и решила поставить личный рекорд? Скорее всего.

Он то и дело останавливался, ловя её взглядом. Смотрел, смотрел, смотрел – и всегда искоса, незаметно. Пока, наконец, не плюнул на всё и не запрыгнул на бортик, устраиваясь поудобнее и наслаждаясь зрелищем. Жар сауны, аромат можжевельника и вода прочищали голову. Вероцкий понимал, что через час или два – или через вечность? – когда они окажутся за стенами этого здания, к нему вернётся бесконечная рефлексия. Мозг снова оккупируют мысли по Фрейду: о либидо, о собственных желаниях, сублимации, клиентках, любовниках… Сотня, тысяча мыслей, которые он уже целую вечность не мог привести в порядок.

У Стаса с детства так было: он замечал одни детали, даже если сам того не хотел, но абсолютно не видел другие. Терялся. Путался. Возможно, именно поэтому сначала не любил «военную» карьеру, которую навязывал семейный бизнес? Но любое умение со временем можно развить. Вероцкий долго боролся, научился анализировать, синтезировать, раскладывать всё по полочкам, но не когда дело касалось чего-то важного.

Так что случилось сейчас? Что-то важное?

Стас не хотел так думать. Честно говоря, сейчас он в принципе не хотел ни о чём думать, потому что уже успел совершить одну глупость… и был готов на сотню других. Например, просто сидеть, считать метры, которые успела преодолеть клиентка, и смотреть. На плавные, сильные движения, на светлые волосы, от воды ставшие совсем тёмными (шапочку он нашёл на дне бассейна, но благополучно закинул в угол – раз тут побывал Генри, ещё пара волосинок уже не страшна), на изгибы фигуры, тучи брызг…

Смотреть на неё и не думать ни о чём, кроме воды, глупостей и замечательного тела.

И немножко – самую малость – о разговоре в сауне с обладательницей этого тела. Чай с душичкой и клубничными хвостиками? Можжевеловые подставки под горячее? Она серьёзно? Вероцкий неосознанно улыбнулся. Иногда Регина казалась ему милой девочкой-одуванчиком, пока это ощущение не размазывала по корке мозга тонна иных мыслей.

Может, стоить ещё раз достать досье Рассольцева, Регины и этого «учителя-геймера» и хорошенько их изучить? Аналитики ведь писали только факты, Большой Босс тоже всё перечитала на сотню раз – в придирчивом отношении к таким делам матушки Стас не сомневался. Но что-то здесь не сходилось.

Настолько, что ему хотелось не думать. Вот как сейчас. Только никогда.

После двухсот пятидесяти метров Регина начала сдавать и двигаться рывками, но не остановилась. Ещё через две дорожки, на трёх сотнях – стала задыхаться. Но не отступилась. Четвёртую сотню преодолела, закусывая губу перед каждым поворотом…

Семнадцать минут. Пятьсот метров. Дрожащие руки, цепляющиеся за бортик, конвульсивно вздымающаяся грудная клетка и запрокинутая голова. Полные губы приоткрыты, лёгкие отчаянно просят воздуха.

Она была на грани обморока, определённо. А Стас смотрел и не мог представить картины сексуальней. Твою мать!

– Хороший результат, – не смог не похвалить он, спрыгивая в воду.

Жажда глупостей предлагала подплыть ближе, опустить руки на напряжённые плечи и размять мышцы. Коснуться шеи, подняться к затылку, помассировать голову, заставляя отпустить бортик и в поисках опоры откинуться ему на грудь.

Угу, и тогда клиентка расслабится и снова попытается утонуть. Или того хуже, либидо окончательно взыграет и…

– Спасибо. Теперь можно расслабиться, – с улыбкой пробормотала Регина. Дёрнула головой, развернулась и выскочила из бассейна. – Я снова в сауну. Потом ещё один заплыв сделаю.

Стас за ней не пошёл. Он прикрыл глаза, чтобы не смотреть на… на белое бикини. И столь же белое полотенце, ласково собирающее капельки воды с кожи. А когда Регина вернулась в бассейн, Вероцкий сослался на то, что с него воды хватит, и сбежал к Генри. Вернее, вначале в душ – в до-олгий и прохладный душ, – а уже потом к Генри.

– Ну что, приятель, сегодня дама пала пред тобой ниц? – усмехнулся Стас, присаживаясь рядом с псом. – Но любовью не прониклась?

К счастью, Вероцкий всегда хранил в офисе запасную одежду, так что вместо мокрого костюма успел облачиться в майку с коротким рукавом и старые потёртые джинсы. Голубые. Откуда они только взялись?

Генри заскулил, утыкаясь лобастой головой в плечо другу-человеку. Он успел обсохнуть после купания и помывки и теперь казался восхитительно пушистым и лоснящимся. Стас не идиот оставлять пса с прохлоренной шерстью. Не-ет, его прерогатива – по собственной глупости топить девушек.

– Да-да, я понял, не ной, – вздохнул Вероцкий. – Забудь, что я говорил о порядочных мужиках. Нам такими быть не дано. Понравилась?

Генри гавкнул и лизнул его в щёку. Стас воспринял это как утвердительный ответ и потрепал немца по холке.

– Ладно-ладно. Посмотри на себя: мохнатый, прекрасный, всеми любимый дамский угодник. Как тут сердечко не дрогнет? Попробую вас познакомить.

– Кого познакомить? – эхом разнёсся по коридору мелодичный голос.

Стас поднял голову. Регина, уже полностью одетая, опасливо стояла в конце коридора. Влажные волосы слегка просветлели, явно подсушенные полотенцем, и колечками падали на плечи. На лице ни капли косметики, в позе – ни капли упрямства. Только нерешительность и, кажется, страх. И вся она казалась сейчас такой хрупкой, странно домашней. Не хватало только этого пресловутого чая, о котором Регина говорила в сауне, успокаивающего аромата можжевельника и… и самого дома. Хотя Стас не спорил, для него контора «Соколов» с детства была домом.

– Генри и тебя, – ответил он. – Он очень расстраивается, что чуть не стал причиной утопления.

И только потом осознал, что обратился к Регине на «ты» вместо привычного «вы». Тут же исправился:

– Регина Денисовна, он вас не укусит. Он вообще не кусается, может только зализать до смерти. Подойдите.

– Я… лучше издалека, – пробормотала она и помахала псу рукой. – Привет, Генри, рада познакомиться.

А улыбка на губах такая чертовски натянутая, такая нервная. Так не пойдёт!

Стас поднялся одним плавным движением и за пару шагов оказался рядом с клиенткой. А потом, недолго думая, приобнял её за талию и утянул за собой, всё ближе, ближе, ближе.

– Он добрый, – прошептал Стас.

Регина вскинула голову, заглянув ему прямо в глаза, и сама не заметила, как сделала последний шаг. Вероцкий усмехнулся, перехватил её ладонь, а потом медленно опустил на голову пса. Тот времени даром не терял, сам подался вперёд, вынуждая его погладить.

– Видишь, добрый, – всё так же тихо добавил Стас и коротко улыбнулся.

Он хотел посмотреть на Генри, но Регина замерла, не отводя глаз, и, кажется, даже задержала дыхание. То ли так сильно боялась собак, то ли так пристально рассматривала его, Стаса. Мгновение, два, три… изгиб талии под его ладонью… распахнутые голубые глаза, приоткрытые губы…

– Д-да, н-наверное, – заикаясь, выдала она, опуская голову и отступая.

Стас отнял руку от её талии. А в следующее мгновение Регина вновь попыталась погладить пса. Немец охотно подставил уши под ладонь.

– Привет, Генри. Я не обещаю, что не буду тебя бояться. У тебя огромные зубы! Но ты… милый. Наверное, – пробормотала она.

Пёс лизнул её ладонь, Регина, ойкнув, отшатнулась и едва не упала. А Стас улыбнулся. Самыми уголками губ.

Да, стоит пересмотреть досье. Увидеть те замечательные фотографии клиентки с шефом и сводным братом – и вновь окунуться в рефлексию. Потому что «важное» Стас по полочкам раскладывать не умел.

А когда сердце внезапно сжимается… это же важно?

Это было невероятно. Странно, нереально и… волшебно? Да, точно. Пусть сегодня не было крышесносящего поцелуя, зато была улыбка. И рука, нежно приобнимающая за талию. И взгляд, от которого сердце билось быстрей.

Словно на самом деле я всё же утонула и попала в потусторонний мир, где всё совсем не такое, как в реальности. Здесь собаки весьма добрые и дружелюбные, полутёмные коридоры незнакомого здания кажутся тёплыми и уютными, а у моего телохранителя есть эмоции. Он даже умеет улыбаться и расслабленно болтать о пустяках (милый и совсем не суровый в простой майке и джинсах).

Умел. Вплоть до того момента, когда у него зазвонил мобильный. Мы уже проехали половину пути до дома, Стас невесомо держал руль и беззвучно подпевал песням на радио, я наслаждалась этой картиной, расслабленно полулежа на пассажирском сидении, а этот противный кусок пластика и металла просто взял и разразился противной трелью! А когда звонивший сказал первое слово, Станислав вновь резко переменился в лице. Окаменел, торопливо щёлкая кнопкой уменьшения звука, чтобы мне не было слышно разговор, а второй рукой вцепляясь в руль.

– Не ожидал сегодня услышать, Светлана Борисовна, – первое, что сказал Стас.

Значит, женщина. Важная, но не любовница – её называл бы просто по имени, – а скорее «уважаемая». Либо кто-то по работе, либо из семьи, но отдалённый. Очень отдалённый, судя по тому, как телохранитель хмурился, бросая в ответ ещё парочку бессмысленных фраз. Но потом разговор стал интересней, и я торопливо отвернулась к окну, чтобы не показывать, как внимательно прислушиваюсь.

Эх, не играла бы музыка, смогла бы разобрать слова собеседницы!

– Это моя работа. Вы сами просили быть… добрее и отзывчивей.

Та-ак, проехали, это точно не про меня, хотя сейчас у Станислава явно не могло быть иной «работы». Коллега решила спросить про одно из старых заданий? Может, до меня Стас охранял другую даму, с которой был так же груб и ворчлив? (Не считая пары удивительных мгновений). Если так, на собственных ошибках учиться он не умеет.

Но от следующей фразы, сказанной со злой усмешкой, меня обдало холодом:

– Неужели я не похож на влюблённого?

Потому что я изо всех сил надеялась, что не похож. Ни капельки! Что он абсолютно свободен и не вздыхает ночами о какой-то неведомой дамочке… как я последнюю ночь вздыхала о нём. В смысле, я не влюблена, конечно. Просто заинтересована и не собираюсь сдаваться.

Я обязана проверить свой сон, даже если для этого, в итоге, придётся прямым текстом заявить телохранителю: «Мужчина, постойте, вы обязаны инсценировать со мной одну эротическую фантазию, и пока не согласитесь на это, я вас отсюда не выпущу». Ладно, можно даже просто будет сказать: «Слушай, возьми меня, чего тебе стоит?» – а потом похлопать глазками и сделать вид, будто никогда не слышала тирады Владика о том, что «нормальному мужчине тоже для секса нужны чувства, просто так и цветочек не встанет».

Ррр… о чём я думаю?

– Что не запрещено, то разрешено. Согласна? – внезапно выдал Стас, словно прочитав мои мысли.

Согласна. Но нить вашего с собеседницей разговора уже потеряла.

На этот раз женщина на другом конце провода говорила долго. Станислав ядовито усмехался и с каждой секундой всё больше мрачнел, а мне так и хотелось вырвать у него из руки мобильный и высказать этой гадине пару ласковых. Женщине, с которой он разговаривал. Казалось, с каждым словом она вонзает в него нож, и мне самой становилось невыносимо больно.

Во-первых, потому что у вечно бесстрастного телохранителя на лице появлялись эмоции. Во-вторых, потому что они были естественными, но не самыми приятными. И в-третьих… потому что вызывала их не я.

Я ради простой его улыбки должна была едва не утонуть! А она…

– Его давно уже нет, – после бесконечного молчания (или я просто не слышала его слов?) процедил Стас. – Как и твоего умения волноваться. По работе всё сказано?

…а она смогла заработать обращение на «ты» и презрительного тона. Но всё же смогла. Значит, а) коллега, б) вызывает у него чувства. А от ненависти до любви всего шаг. Мне бы хоть ненависть заработать!

Я глубоко вздохнула. Успокойся, Регина, тебе не нужны его чувства. Рядом с тобой сидит сейчас какой-то левый мужик, который всего лишь должен тебя охранять.

Угу, левый мужик, который головокружительно целуется, охренительно сексуален, улыбается так, что кровь толчками бежит по венам и даже имя твоё может прорычать так, что по теля пробегают мурашки.

– Моей душе не угодно ни первое, ни второе. Я просто работаю, ясно? – рявкнул Стас.

Чёрт возьми, мне нужны его эмоции! Пусть даже вот так орёт, но я обязана этого добиться!

Но Стас отбросил трубку и уставился на дорогу. Машина шла ровно, даже злясь, он умудрялся не срываться. А потом прошло мгновение, ещё одно, Станислав глубоко вздохнул… и рядом со мной вновь сидел гвардеец. Молчал он, молчало радио, молчал город за плотно закрытыми окнами авто, и только я не могла держать язык за зубами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Кажется, она тебя разозлила, – выпалила я.

Телохранитель продолжал молчать. Дышал глубоко и ровно, поглаживал пальцами руль и совершенно не реагировал на вопросы.

– Станислав? – окликнула его, желая увидеть хоть проблеск, хоть каплю эмоций.

Но Стас оставался абсолютно спокоен и меня словно не слышал. Он был не здесь, не в машине со мной, а где-то далеко-далеко. Возможно, с той женщиной, которая за несколько минут заставила ядовито ухмыляться, кричать, хмуриться и кусать губы. Но авто вёл исправно.

В груди неприятно кольнуло. Я поморщилась и выдавила:

– По работе, да?

Ответил телохранитель только через минуту, когда уверенно свернул во двор. До дома оставалось несколько минут, а значит, сейчас мы разбежимся по квартирам и я не успею достать его. Не успею избавиться от отвратительного покалывания в груди.

– По работе, – согласился он. Помолчал ещё немного, лихо припарковываясь на свободное место, и неясно добавил: – Кое-что обсуждали.

– Коллега? – я понимающе улыбнулась.

Снова давящая тишина.

– Можно сказать и так.

Мы поднялись на нужный этаж. Привычно и просто: я с дамской сумочкой, телохранитель – с двумя спортивными, как настоящий джентльмен. Открыли двери квартир почти одновременно. Я шагнула за порог, обернулась, собираясь сказать хоть что-нибудь: выдумать предлог позвать его к себе, попытаться разговорить/накормить/напоить/уложить в кровать (нужное подчеркнуть). Но не успела.

Станислав поставил сумку на тумбочку, спиной шагнул прочь из квартиры, а потом бросил:

– Хорошего вечера, Регина Денисовна.

И захлопнул дверь моей собственной квартиры у меня перед носом. Супер! Идеальное завершение дня.

– Помнишь, что видео с камер наблюдения напрямую транслируется к нам домой?

– Помню, в «комнату отдыха».

– Именно. И сегодня, отдыхая, я стала свидетельницей ситкома, плавно переросшего в эротическое хоум-видео.

Стасу едва хватило сил захлопнуть за собой дверь, а потом с размаху шибануть кулаком по косяку. Он не злился, он был в иррациональном бешенстве, которое грозило выплеснуться наружу в виде катастрофы. Желательно для любимого босса и матушки, которая умело выворачивала его наизнанку всего парой фраз. С самого детства! С самого. Грёбаного. Детства.

Женщина-тиран.

Он потянулся к сумке, отыскивая телефон. Нашёл, нервными пальцами открыл список контактов, прокрутил. А, Б, В…

– А именно на публике играть из себя по уши влюблённого мальчишку? – усмехнулась она.

– Неужели я не похож на влюблённого?

– Поверь, мой мальчик, похож. Более чем. Не похоже было, чтобы ты играл эту роль на публику. Если только не считать ей разбалованного тобой пса и старика-охранника.

Вероцкий рвано вздохнул и запрокинул голову. Нет, звонком делу не поможешь, по крайней мере, пока что. Он позвонит, обязательно, поговорит с той, кто намного него сильней… но сначала сам попробует структурировать разбежавшиеся мысли.

Кинув мобильный на диван, Стас большими шагами направился к столу и принялся активно перерывать ящики. Не то, не то. Да где же оно? Где-то в столе лежали две папки: одна на Регину и Рассольцева, другая на Ежова. И фотографии. Много фотографий, вложенных во вторую папку.

Рассольцев – одно дело, про его поступки многое успели рассказать текстом, а вот геймер… Влад Ежов и сотня его мгновений с Региной. Вечерние прогулки, мужчкая куртка на её плечах, кафе, рестораны, торговые центры, поездки. Объятия, объятия, объятия. Пляж, жаркое солнце, девушка, растянувшаяся на груди Ежова.

Как аналитики нарыли весь этот компромат?

И бассейн. Фото, которое в прошлый раз Стас откинул, почти не разглядывая, зато сейчас изучил до деталей. До самых мельчайших деталей. Регина, речная нимфа, расслабленно лежит на воде, рядом – Влад. Нежно, почти невесомо поддерживает одной рукой под голову, другая покоится у неё на животе. Движение фото не уловило, но, кажется, осторожно поглаживает кожу пальцами. И смотрит, смотрит, не отводя глаз; во взгляде неприкрытое желание, дикая, первобытная страсть. А Регина улыбается, нежно и открыто.

Что между ними? Действительно секс?

– Твоё дело, сын. Но помни, что просто так сотрудницам не покупают дорогущие услуги круглосуточного телохранителя. Возможно, ничего нет, а возможно, она любовница Рассольцева. Даже скорее всего, потому что все факты указывают на это. Мужик был другом её отца, но потом стал слишком близок с самой девочкой: помогал снимать квартиру, потом купил соседнюю, возит на курорты, дарит дорогие наряды, в офисе не отпускает от себя ни на шаг, встречается с ней почти каждые выходные… а самое главное, именно эта девчонка избавляется от его временных любовниц, Стас. Я прекрасно знаю, какой стервой нужно быть, чтобы знать о других бабах своего мужчины и разгрызать им глотки, отгоняя от него.

– Личный опыт?

– Твой отец не был у меня первым, – флегматично отозвалась матушка, спокойно давая понять: да, личный.

А какой стервой нужно быть? Стас не знал, но мог представить. Мама иногда бывала очень жестокой.

Сжимая в руках папки, он сел прямо на пол, опираясь спиной о стол. Прикрыл глаза, пытаясь отогнать едкие слова Большого Босса и поймать за хвост мысли. Значит, Регина отгоняет от шефа других женщин? Что за бред! Максимум, что она делает с шефом последние недели – воркует в кабинете (возможно, с вытекающими, но очень и очень скромными, Стас не видит) и заказывает еду в службе доставки. Ну, иногда ещё ругается с курьерами, если в процессе доставки успели помять чашки с супом – это она просто ненавидела!

Стас улыбнулся.

– Стас, милый, я же знаю: сколько бы ни учила тебя выдержке, где-то внутри остался тот хрупкий мальчик, который спорил со мной по каждому пустяку и жаловался на нас сестре. Я за него волнуюсь.

– Его давно уже нет, – процедил Стас. – Как и твоего умения волноваться. По работе всё сказано?

– Не огрызайся, как малолетка. Я серьёзно. Трахайся с ней, сколько душе угодно, если считаешь себя достойным этого, но чтобы потом не плакался сестре из-за разбитого сердца. Когда всё закончится, ты обязан быть в строю. Мы семья воинов.

Они семья воинов. Они не доверяют никому. Они умеют работать в команде, но только если эта команда координируется ими, если каждый участник перед ними как на ладони.

Они не доверяют даже друг другу.

Совсем.

Даже семье.

Горло у Стаса неприятно сдавило, он даже не стал подниматься с пола, практически ползком добрался до дивана, схватил мобильный и растянулся на ковре.

– Моей душе не угодно ни первое, ни второе. Я просто работаю, ясно?

– Тогда отлично, милый. Докладывай о новостях.

Его душе действительно не было угодно ни «трахаться», ни «плакаться о разбитом сердце» – в этом Стас не соврал. Зато ему угодно поговорить с самой морально сильной – и бесконечно хрупкой – девушкой на планете. Сейчас, пока сердце ещё не разбито и даже не собирается разбиваться, но сомнения уже есть.

И он вновь отыскал букву В в списке контактов.

– Привет, – пробормотал Стас, когда гудки в трубке сменились шорохом.

– Опять поругались? – вместо приветствия понимающе протянула Вера.

– Можно сказать и так.

– Гитлер в юбке опять чем-то недовольна? – хмыкнула собеседница. – Когда ты уже пошлёшь её матом?

– Я посылаю её каждый второй разговор, этого мало?

Стас грустно хохотнул, представляя, как сестра раздражённо комкает сейчас лист бумаги. Время вечернее, Вера обязательно должна в такой момент делать наброски. Сотню, тысячу, всё новых и новых. Она была прекрасной художницей.

– Мало! Надо отжать фирму, – вдруг выпалила Вера. – Ты и так во многом координируешь работу… координировал. Но не суть важно! Сейчас изнутри за всем слежу я. Можно просто…

– Вера, это мамино детище.

– И наше тоже!

– Вера.

– Хорошо, почему бы не создать собственное? Устроить конкуренцию? Попросить деньги у Джоя с Дим…

Вера замолчала. Имя Димы она никогда не договаривала вслух, если случайно упоминала. Джой (в быту Александр) и Дима Дериглазовы были примерно одного возраста с братом и сестрой Вероцкими и действительно помогли собрать бы необходимую для начала бизнеса сумму, но Стас не мог так поступить – это раз, а два – он звонил поговорить не об этом.

– Вер, мы уже тысячу раз об этом говорили. Мама бывает излишне жестока с нами, но Босс она замечательный.

– Предвзятый! – выпалила сестра.

Стас помнил, как она волновалась каждый раз, когда они об этом спорили. Как кусала губы и потирала шрамы на щеке.

– Как и мы, – вздохнул он. – К слову, мы не поругались, просто наша мать не умеет держать своё мнение при себе.

В трубке повисла тишина, и Стас уже хотел проверить, не сорвался ли звонок, когда Вера вдруг рассмеялась. Она хохотала, как безумная, и только потом, успокоившись, сумела выдавить:

– О-о-о, кажется, я видела повод, по которому она высказывала мнение, во всей красе.

– В смысле?

Стас, шокированный таким заявлением, аж приподнялся с пола и подполз ближе к дивану, чтобы удобно усесться. Ответ на его вопрос не заставил себя ждать:

– Я сегодня решила не ходить в студию и застукала маму за просмотром шикарного видео на репите, – пояснила сестра. – Мамка, конечно, взъелась, раз так любуется, но мне понравилось. А говорил, что у вас сугубо рабочие отношения!

– Так и есть, – выпалил Стас, прежде чем успел подумать.

– Братец, если ты будешь и дальше отрицать, я оторву тебе яйца, чтобы на самом деле отношения могли быть исключительно рабочими.

Вероцкий хмыкнул, поджимая губы. Вера из самой понимающей девушки на планете в одно мгновение перенеслась на десяток лет назад, вновь становясь вредной младшей сестрёнкой, лезущей в его личную жизнь. Зато дышать сразу стало легче.

– А что мне стоит оторвать тебе, чтобы ты перестала отрицать свою Санта-Барбару? – усмехнулся он.

Вера замолчала. Затем закашлялась.

– Ну ты и мудак, братец мой, – усмехнулась она.

Ясно. Никто никому ничего не оторвет. Любовь к отрицанию у них семейная. Пора сделать вздох поглубже, успокоиться и работать – внезапная симпатия и сомнения не приведут ни к чему хорошему. Как и ядовитые замечания мамы, призванные выбить его из колеи и заставить оступиться. Светлана Борисовна любит проверять семью, любит быть мнительной и устраивать испытания. Она из семьи воинов.

Их семьи. В которой хоть у кого-то, но есть немного доверия.

И всё пошло по новой. Телохранитель снова был холоден, в двери заходил первым, цепко осматривался по сторонам, со мной не общался, чаще всего молчал… а рабочая неделя только начиналась.

Но, кажется, изменилась я. Утром после молчаливого понядельника в душе боролись два чувства: усталость, из-за которой хотелось плюнуть на Станислава и заниматься своими делами, и чистый интерес, нашёптывающий откуда-то из глубины души: «Детка, ты всегда добиваешься своего, неужели отступишься в этот раз? Если он так нервничал из-за простого разговора, значит, ты тоже сможешь вывести его на эмоции. У любого человека есть слабые места, любой со временем сдаётся. Найди их!»

Я вздохнула, поплескала в лицо ледяной воды, снимая усталость, и решила: найду, но сначала справлюсь со своими слабыми местами… и кряхтя от ноющих после адского заплыва мышц натянула на ноги туфли на плоской подошве, на тело – чёрное платье тонкой вязки, а на лицо – идеальный макияж. А потом, наплевав на утреннюю пробежку, взялась варить кофе.

Когда в дверь поскреблись, божественный напиток был почти готов, как и Станислав к пробежке. Однако мне хватило понедельника, который только добавил неприятных ощущений. Нет, сегодня я отдыхаю.

– Станислав, – проворковала я, натягивая на лицо самую прекрасную из всех улыбок. – Хотите пройти?

Он промолчал. Ожидаемо. Вчера мне удалось проверить, что суровый гвардеец королевы (Но королева не я – сто процентов! Я просто зверушка, которая последнее время даже не раздражает, как необходимое зло) совершенно не ведётся на провокацию. В машине по пути с работы успела задать ему тысячу вопросов, болтая без умолку, а он лишь пару раз кивнул. Кивнул, чтоб его!

– У меня есть кофе.

Снова молчание.

– Со сливками? – заискивающе предложила, мотнув головой в сторону кухни.

Господин телохранитель вздохнул и покачал головой. Я пожала плечами.

– Отлично, тогда зайди позже, когда нужно будет идти на работу, – проворчала я и захлопнула перед ним дверь.

А потом прижалась к деревянной обивке спиной и ухмыльнулась. Что ж, это будет весело! Миссия «Достать телохранителя» началась. В любом из смыслов: либо довести до страсти, либо до злости (что, собственно, две стороны одной медали), либо хотя бы до разговоров и ка-апельки нежности. Я ощутила себя в привычной среде. Охотницей, акулой… нет, львицей, которая умело заставляла клиента поверить, что её собственная идея по облегчению жизни компании – его гениальный план. Только львица эта давно не тренировалась: мы с Сержем, как всегда бывает в начале лета, уже несколько недель разгребали документы, оставив другим работу над проектами.

Если воспринимать Стаса как очередную задачку, которую нужно решить, жизнь сразу становится лучше, легче и гораздо интересней. Почему я так этого хочу? Из-за сна, да. Но также потому, что искренне тащусь, когда ощущаю его ярость, нежность, заинтересованность, обращённые в мою сторону. Раз дядя насильно подарил такую замечательную возможность, нужно пользоваться.

Львица поправила гриву, задумчиво подправила подводку, чтобы глаза выглядели совсем по-кошачьи, и пошла пить кофе, чтобы взбодриться на весь оставшийся день. А заодно строить планы. Маленькие, скромные, почти незаметные, но готовые вывести Станислава из себя.

Во-первых, разговоры в авто. Идея хорошая, потому что глупую девчачью болтовню можно вынести день-два, но никак не дольше. Косметика, платья, фильмы о любви, книжки о пылких романах, ванильные песенки и иное бла-бла-бла. Оно быстро вынесет Стасу мозг. А когда он начнёт сдавать, можно перейти на более личные вопросы. Вдруг сорвётся и случайно ответит?

Во-вторых, тотальное присутствие в его жизни. Нам и так приходится проводить вместе большую половину времени, но времени рабочего, а по вечерам мой гвардеец-телохранитель, из которого снова нужно вытащить на божий свет разгневанного инквизитора, сидит в собственной квартире в одиночестве. Читает, смотрит киношки, играет – понятия не имею, чем он занимается, но нужно это пресечь. Утро, обеденное время и вечер – от меня не скрыться, а постоянное нахождение в компании угнетает и заставляет демонстрировать эмоции.

В-третьих, лишние факторы. Данный пункт плавно вытекает из второго: так как нужно глобально заполнить собой время телохранителя, посиделки с Владиком, даже запланированные (прости, братец!) откладываются. Как и шопинг в выходные со школьной подружкой, на который мы собирались ещё месяц назад. На шопинг можно сводить телохранителя. БЕЗ подружки.

В-четвёртых, спорт, интим и внешний вид. Конечно, как выяснилось в бассейне, иногда от попыток «соблазнить телохранителя» мне самой бывает хуже, но… нет, отказываться от них нельзя. И сегодняшнее чёрное платье, соблазнительно облегающее фигуру, прямое тому доказательство.

Поехали!

Но в первое же мгновение планы пришлось корректировать. Потому что этот скотина ехал на работу в наушниках! Кажется, слушал какую-то аудиокнигу и совершенно – совсем! – не слышал меня.

Потом случился обед, во время которого я планировала вытянуть слишком заработавшегося Стаса в чудесное кафе недалеко от компании. Но сначала телохранитель упирался, прикрываясь тонной работы (Какая у него, кроме меня, есть работа?) и необходимостью внимательно проверить каждого сотрудника, а потом в кабинет ввалился дядя с пакетом из службы доставки и, закинув мне руку на плечо, ловко увёл в кабинет. Стасу он предлагал присоединиться, но тот оставался непреклонен, а Серж не ставил перед собой планы его сманить. Не хочет – как хочет; ему больше достанется. К тому же сегодня в меню была традиционная русская кухня, любимая у дяди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А ближе к концу дня планы чуть было не разрушились окончательно, когда Серж с широченной улыбкой заявил, что… Кота отремонтировали. Мой малыш стоит в мастерской, прекрасный и сияющий, как новенький, и его в любое мгновение можно забрать.

– Отремонтировали? – восторженно пискнула я, хватая со стола ключи с брелком сигнализации и прижимая их к груди.

Котик. Мой чёрный, ласковый, замечательный Котик с лоснящимися боками и лёгкой поступью! Твоя львица идёт к тебе!

Шла. Мысленно. Пока не услышала слова дяди:

– Да, привели в полный порядок. Можешь брать с собой Станислава и пригонять автомобиль на стоянку. Думаю, ничего страшного не случится, если вы сегодня проедетесь на разных машинах.

Я замерла, задумчиво вертя в руках ключи. Сегодня проедемся на разных, а потом? Продолжим кататься по отдельности? А как же миссия»достать телохранителя»? В новый взрыв я не верила, сейчас, столько времени спустя, это происшествие казалось странным сном. Случайностью. Но за Кота боялась.

– А можно пока перегнать его к тебе? – наконец, решилась я.

– В гараж? – удивился дядя. – Да, там одно место свободно, как раз тебе хватит, но… зайка, а ты уверена? Это же твой Котик. Скорость, драйв, красота и ощущение свободы за рулём.

– Девиз нашей компании.

Я улыбнулась, неистово желая всё это ощутить. Сейчас же! Срочно. В голове зрел план, идея, которая позволяла выполнить желание сегодня же. Просто ненадолго.

– Но после взрыва как-то… – я развела руками, – пока что спокойней ездить с кем-то. – Дядя понимающе кивнул. – Так я могу воспользоваться гаражом?

Серж не стал спорить, просто порылся в сумке и отыскал необходимый ключ. В который раз объяснил, как правильно открывать и закрывать дверь, посоветовал, куда и как лучше поставить машину – свой гараж дядя любил, как я Кота, – и отпустил с работы, даровав отгул ради воссоединения с любимцем.

А минут через десять я уже ворвалась в кабинет телохранителя со словами:

– Станислав, ты должен кое-куда меня сопроводить. Собирайся, но едем на такси.

Не знаю, что шокировало телохранителя больше: внезапная поездка неведомо куда посреди рабочего дня или необходимость добираться на такси. Но спорить он не стал. Кивнул, подхватил сумку и послушно направился следом. Вернее, чуть впереди, но вся соль не в этом! А в том, что я физически ощущала его удивление, видела в движениях, в изгибе губ, в сосредоточенном взгляде. Стас занимался своими делами и не ожидал, что его ни с того ни с сего выдернут из-за стола.

Сюрприз, господин телохранитель! Привыкайте к ним.

В лифте он даже подал голос, заметив, что я наблюдаю за приложением, ожидая машину:

– Регина Денисовна, лучше отмените заявку, я сам отвезу вас, куда нужно.

Я лишь промолчала и покачала головой, отплачивая Стасу его же монетой. Не общаешься со мной – не общаюсь с тобой, увидишь всё на месте. Так что я нахально вывалилась из лифта вперёд него и направилась к такси, а потом молчала всю дорогу, пока автомобиль тащился через пробки на самую окраину города. Честно, мне вроде бы и хотелось поговорить, но чем дальше мы уезжали, тем сильнее Станислав напрягался. А мне это приносило своеобразное удовлетворение.

– Регина, может, ответите, куда мы направляемся? – поинтересовался он минут через двадцать пути. Ехать оставалось ещё столько же, так что продержался долго.

– Как куда, Станислав? – притворно удивилась я. – По делам, конечно же!

– По каким? – Стас нахмурился.

– По личным, – вздохнула, напуская на себя максимально мечтательный вид. – Нужно кое с кем встретиться. Я очень соскучилась, даже с работы отпросилась.

А что? Я ни капли не соврала. Ужасно соскучилась по Коту. Стас, конечно, этого не знал, но продолжал безэмоционально смотреть на меня – и только по едва сжавшимся губам я заметила, что он недоволен.

О нет, Регина, когда ты стала такой наблюдательной? Замечаешь проявление эмоций по «едва сжавшимся губам»? Что следующее, научишься читать мысли ради того, чтобы понять, что творится в этой хмурой темноволосой голове?

Понадобится – научусь. Я привыкла всегда добиваться своих целей.

– На какой адрес мы едем? – отрезал Стас.

– В Рудничный район, – честно ответила я, не считая, что это нужно скрывать. – Немного прогуляемся и направимся обратно.

Кажется, Стас удивился, но ничего не сказал.

Прогулка в Рудничном? Она серьёзно?

Вероцкий едва не подавился от шока, хотел возмутиться – и только потом заметил лукавые огоньки в глазах клиентки. Она… смеялась над ним, чёрт побери! Специально не говорила точного адреса и причин поездки; специально направилась на окраину города на такси, а не на его авто; специально строила из себя дурочку и тянула слова.

Удивительно! Он в собственных-то мыслях разобраться не мог, зато с лёгкостью прочитал эту девочку-катастрофу. Не понял цели, зато осознал средства, которыми она пользуется – и это уже прогресс. Дела в Рудничном? Ладно, Стас же телохранитель, он должен её сопровождать, куда угодно.

Вероцкий вздохнул и расслабленно отвернулся к окну. Но Регина и тут смогла его удивить.

– Остановите здесь, – проворковала она через четверть часа, легко касаясь плеча водителя.

Мужчина кивнул и покорно затормозил. Прямо посреди полного отсутствия дороги, по которому они пробирались между покосившихся, давно заброшенных гаражей. Признаков жизни здесь не наблюдалось, но Регина уверенно отдала таксисту деньги, толкнула дверцу и выпрыгнула на испещрённую рытвинами от колёс грязь. Словно действительно решила «прогуляться».

– Станислав, ты выходишь? – улыбнулась она, спокойно направляясь прочь от машины.

Стасу ничего не оставалось, как выбраться на улицу следом и поспешить за ней. Идеальный телохранитель выбрался бы первым, проверил периметр… Боже, да кого он обманывает? На самом деле Регине не нужен телохранитель! Да, какой-то идиот пытался её покалечить; да, в её босса стреляли, но когда это было? Скорее всего этих двоих старались запугать и получили нужный результат, а потом успокоились.

С Региной ничего не может случиться…

В это же мгновение она запнулась и едва не грохнулась в пыль лицом, в последнее мгновение устояв на ногах.

…ну, ничего, кроме её пресловутой неаккуратности.

И реальной попытки прогуляться по окраине Рудничного района. Среди разорённых огородов, прячущихся в недрах взломанных гаражей бомжей и полного отсутствия нормальной растительности или асфальта. Бомжей, кстати, Стас заметил не сразу. В десятом по счёты покосившемся гараже была покорёжена дверь, словно металл упорно гнули. Замок висел на месте, но дыра в двери была достаточно большая, чтобы в неё протиснулся не самый атлетически сложенный мужчина. А внутри гаража горела печка, рядом с которой сидела сгорбленная фигура.

На всякий случай Вероцкий обошёл Регину по кругу, отрезая от обжитого местной «элитой» гаража. Она, казалось, ничего не заметила, бодро продолжая шагать вперёд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Вы же собирались с кем-то встретиться, – проворчал Стас, не удержавшись.

– А я и собираюсь, – улыбнулась клиентка. – Уже скоро.

Они подошли к ровному ряду металлических гаражей-ракушек, которые выглядели куда более обжитыми, но и на них Регине было наплевать. Она беззаботно брела по колее. Прогуливалась.

А потом они завернули за угол… и с криком «Ахмед!» она сорвалась с места, устремляясь вперёд, будто спринтер на олимпийских играх. Сто метров – и Регина уже висела на шее бородатого мужика не самой русской наружности. Стас хотел остановиться и не смотреть на восторженную встречу, но был обязан подойти. Как раз в этот момент клиентка расцеловала бородача в обе щеки, а потом принялась рыться в сумке, откуда выудила… шоколадку. Чёрную. С черникой.

– Ахмедушка-душка, – проворковала она. – Вот, твой любимый.

– Опять Серёга меня подкармливает? – без единого намёка на акцент ухмыльнулся «нерусский» бородач. – Я и без этого заставил ребят за твоим мальчиком ухаживать, как за собственными жёнами. А Серёга пусть лучше выпьет со мной в выходные.

Вероцкий ничего не понимал. Совершенно ни-че-го. Конечно, он и не должен был, ему вообще стоило не смотреть на Регину, не думать о ней и не знать, следуя в очередной раз принятому решению вести себя как профессионал. (Принятому утром после бессонной ночи, когда Стас, наплевав на пробежку после соблазнительного аромата, который донёсся из квартиры клиентки, пил кофе. И после соблазнительной клиентки, стоит заметить).

Но быть профессионалом легче. Так не бывает осечек. Вдруг на Регину действительно могут напасть, а он тут проникается к ней симпатией? Когда, чёрт побери, он последний раз назвал её «шлюхой»?

В воскресение, чтоб его, днём! Перед тем как отпустил Генри, перед тем как… как что-то изменилось. Но он не хотел оправдывать ожидания матери.

Вероцкий глубоко вздохнул, однако не смог отвлечься от разговора клиентки.

– О-бя-за-тель-но, – по слогам произнесла Регина. – В субботу вечером освобожу в его графике время на суровые мужские посиделки и впишу тебя. Без вариантов. Для тебя он достанет лучший коньяк, – она подмигнула, указывая на себя, словно намекая, что сама этот самый коньяк купит. – Но шоколад возьми. И веди меня уже к мальчику-у-у!

Последнюю фразу он едва не пропищала, кидаясь мимо Ахмеда к неприметной двери в огромное складское здание. Бородач, ухмыльнувшись, потопал следом. Стасу тоже ничего не оставалось, как пойти за ней. Стоило бы даже побежать, потому что Регина на космической скорости скрылась в здании, и Стас даже собирался, но бородач придержал его за руку.

– Стой, там ребята, там безопасно. Пусть спокойно воссоединится со своим мальчиком, – покачал головой он, а потом усмехнулся: – У них слишком «интимная» связь, ни с одним мужиком ближе не бывает. Куришь?

Стас покачал головой, пытаясь переварить слова бородача. О каком мальчике он говорит?

– И правильно делаешь, а я никак бросить не могу. Ахмед, кстати. – Мужик цапнул зубами сигаретку из пачки (простую и ядовитую, как вечность назад, даже без фильтра) и протянул Стасу руку. – Значит, это ты охраняешь нашу маленькую непоседу?

– Станислав, – кивнул он и выдавил: – Да, можно сказать и так.

Охраняет? От чего? От её собственной неуклюжести? Скорее таскается за ней, как идиот, и постепенно привыкает к этому, становясь очередным «мальчиком, с которым у неё слишком интимная связь».

– Молодец, парень. Охраняй. Серый, когда в него стреляли, так пересрал, что на Регинку тоже напасть могут, особенно после того как её Коту весь бок выдрали.

– Коту? – зацепился Вероцкий за странный факт.

– Ну дык тачке её, Ниссану, – возмутился Ахмед. – Ты же сам свидетелем был. Мы его так подлатали, малышка сейчас офигеет! Таким своего мальчика она ещё не видела.

Ниссан? Её мальчик?! Стасу хотелось рассмеяться от удивления и доли облегчения. Да уж, вот где «интимная связь».

– Значит, она пошла смотреть машину? – ухмыльнулся он.

Ахмед, кажется, заметил эту перемену и прищурился.

– Парень, что ты ей сделал, что Регинка не посвящает тебя в планы? Смотри тут мне! Серый рассказывал об идее, что попросит тебя играть влюблённого в неё дурачка. Но ты поосторожней, чтоб девчонку внезапно не обидеть. Серёга любит её зверски ещё с тех пор, как Регинка пешком под стол ходила, если расстроишь её, он не просто тебя уволит, а со свету сживёт, – бородач зловеще пыхнул сигаретой Стасу в лицо. – Как и любую из своих бесконечных баб, если это действительно кто-то из них гадости устраивает.

Вероцкий постарался выкинуть из головы слова о том, как сильно Рассольцев любит «свою девочку» с самого детства и как он уничтожит его, Стаса, если тот оступится. Спасибо, но ничего не будет. Он профессионал.

И всё же… Рассольцев идиот, что делится с другими такими откровенными планами.

– А могут? – Стас постарался мысленно зацепиться за другую идею.

– Могут. Серый с такими мегерами трахается, ты бы знал! – Ахмед присвистнул. – Ладно, идём. Заберёшь Регинку с её Котом и поедете.

Он отщёлкнул окурок и направился внутрь здания, Стас пошёл следом. Коридоры, двери, переходы – и Вероцкий увидел действительно самую интимную связь на свете.

Регина сидела на водительском сидении, склонив голову к приборной панели, и что-то ворковала, поглаживая руль. Нежно, ласково, самыми кончиками пальцев. Губы беззвучно двигались, пальцы кругами водили по рулю, словно ласкали любимого. Возможно, так и было?

Неважно, сколько у девочки-катастрофы мужчин, любит она, кажется, только этого.

Как и все сдавшие на права люди, я одновременно любила и не любила водить машину. Любила за ощущение уверенности, свободы и полного контроля над ситуацией… но ненавидела, если была чертовски уставшей. Никто не любит засыпать за рулём! В таком случае всегда лучше спокойно дремать на пассажирском сидении, вручив свою жизнь в сильные и крепкие – желательно – руки.

Но сейчас, когда родной и любимый Котик вернулся к хозяйке, я не просто хотела сидеть за рулём, я мечтала ощутить единение с этим невероятным изобретением человечества. Нет, не проехаться на невероятной скорости, а почувствовать силу, драйв. Если Стас легко бы вписался в команду какого-нибудь из «Форсажей», у меня манера водить была иной: я врубала музыку на полную и отдавалась ритму. Ритм помогал следить за дорогой, он направлял, обострял ощущения…

Моим фильмом определённо был не «Форсаж», а «Малыш на драйве»!

И, кажется, Стаса это всё же поразило. Он пялился. Чёрт побери, всю дорогу от мастерской до гаража дяди Сержа он пялился, практически не отводя глаз. Рассматривал меня, как экспонат в музее или лемура в зоопарке. Словно забавная зверушка королевы, которую почему-то пришлось охранять гвардейцу, внезапно превратилась в диковинное животное за сотню тысяч долларов. И теперь гвардеец не знал, что с ним делать: то ли продолжать охранять, то ли продать подороже, а королеве сказать, что зверушка потерялась.

Он должен был понимать, что я замечаю эти прожигающие взгляды. Должен! Но не сделал ни единой попытки отвернуться. Просто расслабленно развалился на пассажирском сидении и смотрел, смотрел, смотрел, заставляя кровь приливать к щекам. Но руки мои крепко держали руль, потому что ритм качал, потому что мы с Котом были единым целым; механизмом, не делающим осечек.

Стас отвернулся, только когда мы подъехали к гаражу, и я даже на секунду пожалела, что снова прощаюсь с любимым автомобилем. Может, стоить оставить его и самой ездить на работу? А Стас пусть вот так сидит рядышком? Не-ет, он всяко настоит на своём, и мы либо будем ездить на разных авто, либо на одном – его. Потому что мой уже разок пытались подорвать, кто помешает сделать это снова?

– У вас интересная манера вождения, Регина Денисовна, – подал голос Станислав.

– Это хорошо или плохо? – пробормотала я, пытаясь открыть ворота гаража. Итак, сначала ключ повернуть налево, потом немного направо, ударить бедром…

– Это своеобразно, – отозвался телохранитель.

А потом вдруг отобрал ключи, вытащил их из замка, вставил вновь – и, легонько пнув ворота коленом, распахнул их. Не зная, как правильно нужно было действовать!

– Как в кино – добавил он, заходя внутрь и окончательно открывая двери, чтобы могла проехать машина.

– Под саундтрек, – кивнула я, поднимая голову и встречаясь с ним глазами.

Всего на секунду, в качестве ответа, но наши взгляды схлестнулись. Мгновение абсолютного понимания. Стас не выдержал первым.

– Возможно, – согласился он. – Проезжайте, Регина, всё готово.

И я проехала, а потом мы вызвали такси и вернулись в офис. Молча. Так же молча пересели в автомобиль Станислава и направились домой. Я вроде бы хотела следовать плану, хотела его разговорить, но телохранитель вновь нацепил наушники, а у меня в душе было так легко и спокойно. Я вздыхала и, словно маленькая мечтательная девочка, вспоминала этот взгляд глава в глаза. Там, внутри, под маской абсолютного спокойствия, у Станислава сегодня был не гвардеец, не инквизитор, не гангстер и не грёбаный мафиози, а обычный мужчина, который… немного удивлён и восхищён женщиной?

Надеюсь, я это не выдумала. Ох, как надеюсь.

Но в то же время я понимала, что противостояние не окончено. Как и миссия «Достать телохранителя», потому что так просто ледяное спокойствие, сковывающее Стаса с головы до ног, не пробить. Он же почти Снежная Королева! А такой фрукт надо размораживать долго и упорно: иногда теплом, а иногда и долотом.

– Мне нужно в магазин, – громко сказала я, когда до дома оставалось минут пять, как и до ближайшего супермаркета.

Телохранитель не ответил. Я усмехнулась и как можно незаметней потянулась к нему в полумраке салона, осторожно вынимая капельку наушника. При этом, конечно же, легонько погладив ухо и шею. Стас едва заметно вздрогнул от неожиданности.

Правильно, нечего отгораживаться за посторонними звуками.

– Хочу кое-что купить, можешь заехать в магазин? – повторила я, быстро прислоняя наушник к уху. Не аудиокнига, музыка, что-то из зарубежного рока.

– Хорошо, – коротко отозвался телохранитель, вырывая у меня провод. Ну, хоть в молчанку играть перестал.

Двигался он грубо, резко, как всегда последнее время. Когда я, задумавшись, случайно взяла на парковке его под локоть – ну привыкла ходить в магазины с мужчинами, что из этого? – Стас дёрнул плечом, стряхивая невесомо касающиеся рукава пальцы, и чуть обогнал меня. Видимо, строил из себя идеального охранника, осматривал периметр.

Стоило бы обидеться, но я приписала нервное движение к знакам своей победы. Если спокойствие рушится – я на верном пути. Нужно просто наблюдать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Наблюдать? Отлично! Только вот на публике Стас внезапно изменился. На безлюдной парковке он сторонился меня и настороженно осматривался, при людях… нет, он не стал смотреть по сторонам менее настороженно – профдеформация в действии, – зато подобрался поближе. Изменился в лице. Начал смотреть на меня.

Разительные перемены. Мгновенные и подозрительные.

А когда в проходе мы едва не столкнулись с тучным мужчиной с огромной гружёной тележкой, Станислав нежно приобнял меня за талию, притягивая к себе и уводя чуть в сторону. Приобнял! Меня! За талию! Когда всё время после инцидента в бассейне почти не разговаривал и даже шарахался. Это что-то новенькое. На него так люди действуют? Станислав у нас джентльмен, который не оттолкнёт девушку на людях? И какого чёрта он улыбается?

Нахмурившись, я сунула в корзину упаковку гречневой лапши – нет ничего лучше собы с курицей и овощами на ужин, даже если она отложится в боках – и рискнула кое-что проверить. Когда мимо проходила пожилая парочка, ворчливо обсуждающая ужин, я взяла Стаса под локоть и практически прижалась к его руке грудью. Слишком близко, слишком… интимно? Возможно. Именно та близость, от которой телохранитель должен был бежать, как от огня. Но вместо этого он бросил на меня короткий взгляд, согнул руку в локте и улыбнулся пожилой паре. Старушка что-то проворковала деду, на мгновение преставая ворчать, усмехнулась и потянула его прочь, оставляя нас «одних».

Но одни мы не остались, в магазине были другие люди. А Стас был всё так же улыбчив и по-джентельменски отзывчив.

Та-а-ак, Станислав… как вас там по батюшке? Кажется, вы попались. Не знаю, что это за игра такая, но мне срочно нужно домой – хорошенько всё обдумать и перестроить планы.

Кажется, телохранитель почему-то стоически терпит любые мои капризы, но… только если мы на людях. Что-то здесь нечисто. Но это может сыграть мне на руку.

Половину ночи я обдумывала новые возможности, как школьница, которая настолько мечтает привлечь внимание мальчика, что не может спокойно спать. Честно, я не могла. Сон убежал от меня, как от плохой хозяйки, и многозначительно уносил с собой кого угодно, но не меня. В итоге в среду я вновь нагло проспала пробежку, когда всё же свалилась от усталости, и едва не опоздала на работу, а вот новый план так и не придумала. Поэтому пока махнула рукой и решила следовать старому. Или вообще не следовать…

Среда выдалась тяжёлой, с самого утра полетели проблемы: ночью толпа подростков расписала всю тыльную стену нашего офиса граффити. Чертовски красиво оформленными, но матерными. Не знаю, чем смотрела охрана, но камеры вандалов зафиксировали, а вот схватить и призвать к ответственности их не получилось. Кто вообще додумался разрисовывать именно нас? В центре, в хорошо освещённом районе… глупости какие-то! И ладно бы обращение было к другим офисам, находящимся в здании – оно принадлежит Сержу, но первые этажи снимают другие компании. Так нет же! Название «Скорость&Drive» красовалось в самом центре украшенной граффити стены, недвусмысленно намекая, кому со всем этим придётся разбираться.

На то, чтобы найти фирму, которая попытается это отмыть (Увы, только завтра и только в вечернее время, всё остальное время компания занята. Чем? Неужели всем нужны клининговые компании?), ушли все часы до обеда. Более того, на всякий случай я ещё достала номера проверенных ремонтных контор: если отмыть краску не удастся, будем замазывать. Хотя логотип компании можно бы и оставить – шикарно получился.

После обеда мы с Сержем смотались в Рудничный, проверить местные склады. Вдруг это были не внезапные вандалы, а уже заявившие о себе?

А вечером в машине я была такой уставшей, что могла лишь тяжело дышать, откинувшись на спинку сидения, и наблюдать из-под опущенных ресниц за телохранителем. Спокойным, сосредоточенным, надежным…

Меня клонило в сон.

Стас ощущал себя потерянным. Всё шло по пи… Кхм. Всё катилось в полную задницу, он не ощущал контроля над ситуацией. Окружал себя правилами, которым не мог – не хотел? – следовать. Мысленно боролся с собой, с окружающими, с теми самыми правилами… а потом вновь и вновь выстраивал новые.

Последний раз он был столь морально измотан после той грёбаной аварии четыре с лишним года назад. Когда позволил сесть за руль другу, который, как оказалось, подсел на наркотики; когда не понял, что тот под кайфом, потому что сам был чертовски пьян; когда Веру собирали по кусочкам, а сам он едва дышал, сращивая половину рёбер. Тогда Стас бесконечно перебирал в голове возможности, складывал снова и снова кусочки события, которое он никак уже не мог изменить, рассматривал их и менял местами. Пытался понять, осознать, обдумать.

Но ничего не получалось. Кажется, именно тогда он заработал непреодолимую тягу ограничивать себя правилами, контролировать всё вокруг и анализировать – совершенно неумело – каждый поступок.

А сейчас хотел одного. Расслабиться. Отпустить себя и, совсем как Регина, откинуться в кресле. Встать где-нибудь на обочине, выкинуть из головы всё-всё-всё – и будь что будет. Самое обидное, это желание с каждым днём становилось всё сильней и невыносимей.

Но работа, чёрт побери! Теперь он круглосуточно на работе, и даже если на клиентку нападать не собираются, он обязан защищать её с холодной головой. Несмотря на внезапную симпатию. Нет, именно из-за неё! Всякое бывает, сегодня вот какие-то малолетние ублюдки разрисовали здание, а охрана даже не попыталась их схватить. Эти идиоты спали. Спали! Ух, какой же выговор он им устроил.

Стас усмехнулся. Ладно, хоть немного расслабился.

Так вот именно из-за симпатии он и должен сохранять трезвый ум, а не утопать в мыслях, наплевав на… на всё наплевав (Про мужчин Регины Стас теперь старался не думать, и у него даже получалось). Когда-то он расслабился – и обрёк сестру на мучения. Расслабится сейчас… и что? В Рассольцева стреляли, вдруг, его девчонке тоже захотят выпустить пулю в лоб?

Вероцкий искоса посмотрел на мирно спящую на пассажирском сидении Регину. Он упорно убеждал себя, что сохраняет спокойствие ради работы, но где-то в глубине души, наверное, всё-таки не хотел, чтобы слова матушки стали правдой. «Трахайся с ней, сколько душе угодно, но чтобы потом не плакался сестре из-за разбитого сердца».

До сердца ещё бесконечно далеко, с этим она ошиблась, но…

Всякое бывает.

Когда они подъехали к дому, Регина спала. Спала так крепко, что даже не открыла глаз, когда Стас с силой потряс её за плечо. Лишь недовольно застонала и попыталась свернуться калачиком, подтянув к себе ноги. Она сегодня была в платье – всегда в платье, – но в простом, мягком и вязаном, каком-то таком удивительно уютном, что, коснувшись плеча, Вероцкий пару мгновений не мог отвести пальцев. Кажется, сегодняшний день вымотал девочку-катастрофу: под глазами огромные чёрные круги, боевой раскрас смазался, а на щеках проступил настоящий румянец, а не искусно нанесённый поверх тонального крема. Настоящий покрывает сами щёки, а не ровно выделяет скулы.

Вероцкий хмыкнул, покачал головой и всё же отстегнул ремень безопасности. Регина сразу начала заваливаться, но он подхватил её за плечи и удобней уложил на сидение. Так…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ключи клиентка хранила в заднем кармане сумочки. Один большой и два маленьких, от дополнительных замков, которыми она никогда не пользовалась. На колечке висела меховая серо-белая мышка, каждый раз забавно раскачивающаяся при повороте ключа. Отлично! Теперь сумочку на плечо, ключи зацепить мизинцем и…

За своими вещами он вернётся позже. Или просто покидает форму в спортивную сумку и отправится разгонять мысли спортом.

Регина не проснулась, даже когда Стас легко подхватил её на руки. Как можно так крепко спать? Удивительно! Или действительно устала, или совсем не подозревает, что такое стресс. Но дышит ровно, значит, должна спать. И пусть так будет дальше, потому что, честно, Вероцкий сам не знал, что станет с его внезапным и совершенно нелогичным порывом, если Регина проснётся.

Он устроил её голову у себя на плече, перехватил поудобней и даже умудрился спокойно открыть дверь подъезда. Спасибо лифту, даже по ступенькам идти не пришлось, хотя квартиры были не на самом верхнем этаже. С замком входной двери пришлось помучиться чуть дольше, он был низковат, и незаметно повернуть ключ не представлялось возможности. Пришлось приседать, тянуться, извращаться.

«А ведь можно было просто разбудить девчонку и заставить саму колупаться в замке», – ворчливо подумал Стас, всё же распахивая дверь.

И противореча собственным мыслям, на секунду уткнулся носом Регине в волосы. Аромат кожи, тонкие нотки травяного шампуня, мягкие пряди – так нежно и обволакивающе, что даже пульс стал быстрей.

Но это продлилось всего мгновение. Вероцкий скинул ботинки и прошёл в комнату. Опустив клиентку на кровать, он аккуратно снял с её ног туфли, невесомо касаясь лодыжек кончиками пальцев и расстёгивая каждый грёбаный из сотни ремешков, а затем прикрыл одеялом, положил ключи на тумбочку, а сумку – на пол… и ушёл.

Благо запасные ключи были. И да, стоило съездить в спортзал.