Границы (без)опасности

Глава 11

Вероцкий смотрел на карточки магазинов. Они рассыпались по грязному серому бетону, пестрели перед глазами, словно стайка ярких попугаев в унылом городском зоопарке. Все они, эти попугаи, были местные, но многие весьма экзотические: вот карта одной сети супермаркетов, другой, а это из того самого магазина нижнего белья, пакет из которого стоит среди остальных, визитка салона красоты, парикмахера, агентства праздников. На одной из карточек, абсолютно чёрной, словно похоронной, было крупными белыми буквами выведено «МС Joy». Стас покачал головой, поднимая её… надо же, как тесен мир.

И ощутил неприятный укол где-то в районе груди. Нет, сердце не разбилось, как предсказывала матушка, для этого он сделал всё возможное, но отзывалось ноющей болью. Словно решение не повторять ошибок и всегда сохранять ясность ума было каким-то блеклым и неправильным. Стас снова посмотрел на чёрную карточку «лучшего ведущего праздников», потом на запертую дверь, за которой скрылась Регина, и вновь на визитку.

Когда-то он не подумал, отключил мозг и подставил под удар одного из самых близких своих людей. Сестру. Вера пострадала только из-за того, что Стас шёл на поводу собственных эмоций, а не оценивал обстановку адекватно. Профессионалом не рождаются, профессионалом становятся. Иногда даже на собственных ошибках.

Вероцкий вновь покрутил в пальцах чёрный прямоугольник. Джой. Сашка Дериглазов, друг семьи Стаса, супер-мега-эм-си всея города. Вот уж кто точно знает об эмоциях и разбитых сердцах!

Почему-то нестерпимо захотелось ему позвонить, но Александр вряд ли оценит внезапную жажду поболтать вечером субботы, в самый разгар очередного «рабочего дня». Да и что сказать? «Привет, мы тут вечность не виделись, я не звонил вам ни раза за последний год, а тут вдруг захотелось. Вера? Отлично, всё ещё бегает от твоего брата. Кста-ати, именно об этом я хотел поговорить. Я тут тоже, как и Вера, решил побегать от конкретной особы противоположного пола. Испугался, что привяжусь, провалю работу, а потом самому же будет больно. Правда, всё равно кинулся к ней с поцелуями и едва не переспал, но это неважно. Может, проведёшь мне консультацию, как ты целую вечность справлялся с разбитым сердцем, если оно мне всё же грозит?»

Стас усмехнулся, засунул визитку в задний карман и принялся собирать с пола раскиданные вещи. Дериглазовым, которых всегда считал практически лучшими друзьями, он действительно не звонил довольно долго. Отдалился. Примерно по той же причине, по которой отстранялся от Регины.

Вот он привяжется, а потом с важным человеком что-то случится… и в этом будет виноват он. Не смог, не уследил, был слишком занят своими мыслями. Как было с Верой. Как может быть с каждым.

Пока что сердце не болит, всего лишь колет. А это значит, что нужно успокоиться и сосредоточиться на работе. Дерьмовое предчувствие никогда не подводит, что бы там ни говорила Регина об отмене договора, нужно хотя бы поторопить Сергея Всеволодовича и заставить пошевелить граффитчиков. Что-то мутное с этими типами!

Он сложил все собранные вещи в ближайший пакет, подошёл к двери, собираясь уже постучать… и в последний момент отдёрнул руку. Ладно, не будет дёргать девушку. До завтра успокоится, позвонит своему любимому боссу, своему учителю-геймеру, с кем-нибудь из них, возможно, даже…

Стас сглотнул, нахмурился и постарался выбросить из головы лишние мысли. Ему должно быть всё равно. Всё равно.

Но уголок того самого нежно-фиолетового – лилового? сиреневого? – белья, вывалившийся из большого бумажного пакета, когда Вероцкий сгрузил всё в небольшом коридорчике, равнодушия не прибавлял. Вообще вся выстройка покупок пошатнулась и дружно повалилась. Пакет с продуктами пострадал особо сильно: порвался, выпуская на свободу поддон с курицей, баночку маринованных грибов, фасоль… А ведь Регина спрашивала, ест ли он такое. Хотела накормить?

Стас неосознанно улыбнулся, поднимая продукты с пола и заталкивая в рваный пакет. Утащил на кухню, принялся расставлять всё скоропортящееся в холодильнике, а в последний момент, слепо шаря среди шуршащего полиэтилена, проверяя, ничего ли не забыл внутри, случайно наткнулся на коробочку. На чёртову упаковку презервативов, которые Регина так нахально сунула ему в карман, а он потом тайком сгрузил ей же в продукты и спрятал под курицей, чтоб не было сразу заметно!

Вероцкий хмыкнул и забросил коробку на холодильник. За ненадобностью. Щёлкнул кнопкой электрочайника, с наслаждением прислушиваясь к его мерному гудению, выудил из шкафа пачку молотого кофе, который за неимением кофемашины запаривал прямо в чашке, а потом всё же вновь стащил коробку с холодильника, распечатал и сунул один маленький прямоугольник в задний карман.

Не-ет, он не собирался расслабляться, не собирался заходить слишком далеко и вообще… Ничего не собирался. Стас планировал выплеснуть напряжение в спорте, а потом скачать какую-нибудь неплохую фантастику и, изредка поглядывая на двери квартиры Регины (Чтобы контролировать происходящее, а не чтобы следить, не пришёл ли к ней кто!), насладиться чтением.

А это… надо же иметь при себе на всякий случай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Меня трясло. Крупная дрожь охватывала тело, а кожа пылала огнём, словно от высокой температуры. Прошёл уже почти час с того момента, как я громыхнула дверью, щёлкнула замком, отрезая себя от телохранителя… и осталась одна. Впрочем, одной было хорошо. Ещё бы предательская истерика не пыталась взять контроль над телом, было бы вообще идеально!

Нужно было как-то успокоиться, снять стресс, перестать думать о глупостях. Завтра, уже завтра я дозвонюсь до дяди и попрошу избавить меня от охраны. Главное, удержаться и не рубануть сплеча: если Серж поймёт, почему я хочу избавиться от Стаса, с него станется упереться и отказаться. Нужно составить правильную речь.

Но слова в голову не шли, а мышцы не желали сокращаться. Я лежала унылым тюленем, закутавшись с головой в одеяло, сотрясалась от охватившего тело озноба и пялилась в экран телефона. Ни игр, ни книг – лишь монотонные щелчки кнопкой. Щёлк – разблокировала, экран засветился; щёлк – заблокировала, потух. Почему-то только это немного успокаивало.

Когда тишину и спокойствие этого странного занятия прервал звонок, я чуть не отшвырнула телефон на пол, но вовремя опомнилась, подхватывая выпавшую из пальцев трубку на самом краю кровати. Ещё секунд десять пялилась на призывно мерцающее имя звонившего, тупо не осознавая, кто это. «Владик? – удивлялось сознание. – Кто такой Владик? Кажется, ты грустишь из-за Стаса». Понимание пришло позже, и я, чертыхнувшись, приняла вызов.

– Да, Влад, привет… – уныло протянула, включая громкую связь.

– Ну что, идём сегодня на ивент или устроим вечерние посиделки? – Братец был слишком бодр и доволен жизнью. – Я такую видюху сегодня забацал, завтра на канал выложу, глянь, тебе понравится. На игру, кстати, пока скидка, так что можно будет удачно прикупить, если приглянётся.

– Ааа… ага.

Что именно «ага», я не знала: то ли про ивент пыталась ответить, то ли соглашалась, что неведомую игру можно будет выгодно приобрести, если она мне понравится. Вопросы доходили до сознания почти так же медленно, как до этого имя звонившего. Что он вообще спросил?

– Ау-у, Регинка! – раздалось, кажется, не в первый раз. – Ты там совсем заработалась, что ли?

– Н-нет, – выдавила, вроде бы осознав, что он спрашивает. – Нет, я просто задумалась.

– Фух… – Влад притворно вздохнул в трубку. – Ты не пугай меня так, а то точно прикачу!

Шестерёнки в голове медленно, но верно начали крутиться. Прикатит? Точно! Мы же договаривались сегодня поиграть вместе или даже встретиться – и хотя от второго я упорно отнекивалась, Влада это, похоже, не останавливало.

Внезапно захотелось, чтобы он всё-таки приехал. Обнял, успокоил, сказал, что я самая лучшая… как всегда в детстве. И согрел, потому что сковывающий тело холод сейчас казался особо острым. Нет, не то чтобы я не считала себя лучшей – самооценки Регине Светлаковой хватает, – но из уст брата это звучало особо приятно. Словно я не просто симпатичная девчонка, а самая настоящая принцесса, ради которой рыцари готовы побеждать суровых драконов.

Снова в голове всплыла сцена со Станиславом. Да уж, зато если принцессе приглянулся дракон, пиши пропало – ни за что не срастётся.

– Не пугаю, – улыбнулась, вырывая заманчивую идею пригласить сегодня Влада на корню. – Просто очень устала сегодня, вот и пропустила пару твоих вопросов. Если не станет лучше к ночи, на ивент не пойду.

Я действительно вымоталась. Морально. Какие сетевые игры в таком состоянии? Обычный шутер или пара серий глупого американского ситкома – ещё куда ни шло, но такое…

– Плохо? – раздалось взволнованное. – Может, мне приехать? Чай сделаю травяной, как ты любишь.

– Нет-нет, – поспешила успокоить его, в очередной раз прибегая ко лжи. – Чай сделала уже, попила, теперь очень хочу упасть и проспать до самого утра.

В голове вновь всплыла кощунственная мысль: «А может, ну его? Приедет, пожалуемся», но я раздражённо её отбросила. Нет! Я не стану жаловаться Владу на телохранителя, не стану выставлять себя запавшей на парня дурочкой, которая мучается от недотраха. Влюблённой идиоткой.

Стоп! Нет-нет-нет!

– А ела? – продолжал допытываться Влад.

– Угу, – протянула я. – Ела. Ладно, пока, я спать. Хорошей ночи, зайка.

– Ой, понабралась ты от Сержа этих заек…

Но я его больше не слушала. Нажала кнопку отбоя и слепо уставилась в стену. Серьёзно? Я втюрилась в собственного телохранителя? Поэтому, когда он отталкивает, выказывая полное безразличие, веду себя не как сексуальная соблазнительница, а как истеричная дурочка?

Нет. Быть не может! Кыш из головы, глупые мысли!

Я даже о слабости забыла и подскочила с кровати, развивая бурную деятельность. Что там Влад говорил о еде? Подкрепиться бы не мешало. Да-а-а, не мешало бы, только вот в холодильнике было хоть шаром покати. Все покупки, обновки и продукты остались в лапах бездушного гвардейца, в которого я не могла – не могла! – втрескаться по уши за какие-то… три с лишним недели? Чёрт побери, неужели почти месяц прошёл? У меня едва ноги не подкосились от понимания, кое-как удалось удержать вертикальное положение и выглянуть в глазок. Как подозревала, ни пакетов с покупками, ни моих рассыпанных вещей из сумочки в подъезде не было. Телохранитель во всём был чертовски педантичен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ладно, нет продуктов – не очень-то и хотелось! Всё равно готовить лень. Устрою себе пир.

С этой мыслью я направилась к компьютеру – заказывать еду на ближайшее время. И на завтра, потому как в магазин я выползать даже не собираюсь. Пока дядя Серж не отзовёт Станислава с его «рабочего места», я ни за что и никуда не буду выходить, чтобы невзначай не оказаться в его компании.

Но предательский червячок сомнений – вызванный голодом, не иначе – глодал меня всё время, пока курьер из службы доставки медлил и медлил, не желая оказаться на пороге клиентки. У этого нахала в роду явно были черепахи, а у меня – моральные мазохисты. Хотя в кого? Маму точно такой не назовёшь с её лёгким девизом по жизни: «хочешь – возьми».

– И что теперь делать, мам? – прошептала я, повертев в руках телефон. – Что делать, если не получается взять, что хочу?

Номер был набран спонтанно, длинные гудки пугали и радовали одновременно, вызывали предвкушение и нервный трепет. К четвёртому я уже пожалела, что позвонила; к шестому порадовалась, что никто не ответит, но…

– Привет, милая, – раздался такой знакомый и такой далёкий голос. – Не ожидала, что ты позвонишь.

– Привет, – выдавила я. – Бываю внезапна.

В трубке послышался смех. Нежный, тёплый, мелодичный и одновременно слишком тягучий, пропитанный «актёрской игрой». Мама не умела иначе, никогда не умела, зато эмоции умела выражать искренне. Она не была привязана к семье, но…

– Точно, внезапна! Как же я люблю тебя, солнышко, – проворковала она. – Звони почаще. Так, конечно, дорого, но Скайп и Вотсап всегда к твоим услугам.

Да, но она меня любила, а я её. Что бы ни случилось. Даже если весь мир рухнет, даже если мама успеет перебрать всех мужиков на земле, даже если она уедет на край света… меня она будет любить гораздо сильнее, чем всех своих хахалей. Пусть и издалека.

– Я тебя тоже, мамуль, – вздохнула я, от этой нежности готовая разрыдаться в трубку.

Вот он, идеальный шанс получить совет. Что бы сказала она? Как бы она поступила? Бросила бы мужчину? Послала к чёрту? Добилась бы?

– Солнышко, что-то срочное, раз ты звонишь с таким гигантским роумингом? – взяла быка за рога мать.

Я набрала полную грудь воздуха, собираясь выложить всё, как на духу, собралась с мыслями… и сдулась.

– Хотела сказать, что люблю тебя, – вместо этого сказала я. – Очень соскучилась.

Сдулась, потому что и так знала ответ. Хочешь – возьми. Отступать нельзя, ломаться нельзя, как и отпускать. А на вопрос, что делать, если рядом находиться слишком больно, она всё равно не сможет ответить. За неё отвечают поступки. Сбегать.

Кажется, в этом я истинная дочь своей матери.

– Боже, солнышко… – в голосе мамы послышались слёзы. Наигранные или нет – неважно. Она актриса до мозга костей, она играет всегда, а мне просто приятно слышать эти растроганные слова. – Так приезжай! Плюнь на всё и приезжай.

– Обязательно, мам, когда отпуск будет. И звонить буду чаще.

Разговор прервал резкий писк домофона. Наконец-то! Спустя почти два часа моя еда – уже окончательно остывшая – всё же приехала.

Торопливо попрощавшись с мамой и пообещав звонить ей, я бросилась открывать. Отругала нерадивого курьера, недовольно расплатилась, пообещав в следующий раз написать жалобу на сайте, если будут нести так долго, и заглянула в пакет. Любимые роллы стояли сверху, так что, недолго думая, я схватила коробку и палочки, врубила разгружающий голову сериальчик и с упоением принялась за еду.

Еда настраивала на позитивный лад, а вот ситком не спасал. Романтичные сцены каждый раз заставляли задуматься о насущной проблеме: если я всё же откажусь от услуг Стаса, значит, сдамся. То ли спасусь, то ли наоборот всё потеряю. В голове звучал смех мамы, печальные вздохи отца, когда он о ней вспоминал. Мама его любила, но боялась трудностей, ей было легче сбежать. Проблема мамы в том, что она вообще любит всех существ мужского пола. По-своему, по-женски.

От странных мыслей, от попыток решить, как же будет лучше, как не повторить ошибок самых близких моих людей, даже роллы казались какими-то странными на вкус. То ли горьковатыми, то ли наоборот сладковатыми. Да уж, невесёлые думы даже такой идеальный антистресс могут испортить…

Вздохнув, я доела последний кусочек и потопала к холодильнику за соком. Налила стакан, с наслаждением сделала глоток, понимая, что привкус всё же был. Может, повар новый? Пожав плечами и продолжив медленными глотками попивать сок, я зарылась в пакет из службы доставки. Так, сырный супчик с сухариками, салатик и вторая порция роллов – это на завтра. Палочки, васаби…

Стоп! А это что? Открытка?

На дне пакета, под коробкой с супом лежал лист бумаги, издалека кажущийся яркой открыткой. Но когда я подхватила его в руки, стало ясно, что это послание. Записка из огромных букв, вырезанных из ярких журналов. Они пестрели на листе, словно радуга.

Но смысл был не столь радужным.

«Вкусно было, сука? У самой руки не заточены готовить? Тогда угадай, от чего ты сдохнешь, если яд был только в одном».

Секунду я тупо пялилась на записку, силясь осознать, что это происходит на самом деле. Организм понял первым: в глазах помутнело, ноги обмякли, руки задрожали – и стакан с соком с грохотом рухнул на пол, разлетаясь осколками в мокрой апельсиновой луже.

А сверху упала я. И, кажется, я кричала. Возможно, от страха. Или от боли, потому что осколки стекла никогда не сочетались с голыми коленками.

Стас невольно усмехнулся, когда заметил на экране шевеление. Опять доставка? Ей не надоело питаться дорогущими блюдами из кафешек? Вероцкому чисто из вредности хотелось выйти и нагло допросить курьера, самостоятельно приняв заказ, а потом не отдать его девчонке-катастрофе. А что? Заменить японскую кухню на банку томатной пасты курицу и фасоль – и продукты вернёт, и повод найдётся, чтобы зайти…

Мысли заставили нахмуриться и терпеливо замереть, наблюдая, как дверь открывается и Регина принимает заказ. Саму девушку было почти не видать, она пряталась за широкой спиной огромного курьера, зато самого работника доставки Стасу рассмотреть удалось в мельчайших деталях: огромный бритоголовый тип бандитской наружности, с такими тёмными кругами под глазами, что вместили бы в себе всю черноту ночи. Форма мужику была явно мала, рубашка с логотипом едва натянулась на огромные ручищи и явно была готова лопнуть в плечах. На Регину он смотрел хмуро, словно на маленькую надоедливую собачонку, а Светлакова явно не собиралась просто забрать заказ и быстрее отпустить его восвояси – что-то ворчала и дёргала руками.

Желание самому разобраться с курьером стало ещё сильней, но Стас вновь удержался. Регина и сама может раскатать курьера по лестничной площадке получше тяжёлого катка, каким бы бритоголовым и огромным он ни был. А если Стас нарвётся на неё в таком состоянии, всё снова моет пойти наперекосяк: девочка-катастрофа опять накинется на него с обвинениями, будет кричать, возмущаться, фонить эмоциями…

Стас вздохнул, заметив, что курьер уходит, и опустил взгляд в книгу. В общем, если он нарвётся на Регину в таком состоянии, то правильных поступков можно не ждать. Рядом с таким количеством эмоций Вероцкий всегда срывался.

«Разве это так плохо?» – поинтересовалась книга.

Вернее, конечно, интересовался главный герой, и не у Стаса, а у капитана космического корабля, который заметил на радарах лёгкий корабль нейтральной планеты. Корабль действительно был плохим знаком – такими пользовались исключительно для разведки.

А вот хорошо ли было сорваться, чувствуя, как чужие эмоции тебя обволакивают, заставляют вырваться на свободу трепетно сдерживаемый характер? В случае с Региной, да. Работа, работа…

Коридор оставался пуст, а Вероцкий настолько погрузился в книгу и космические приключения, что даже чай заваривал себе вслепую, не отрываясь от страниц. Поэтому, когда за стенкой раздался дикий грохот, едва не пролил себе на руку кипяток, но вовремя успел отшатнуться, вскинуть голову, сверля подозрительным взглядом светлые обои, и… услышать крик.

Дикий, отчаянный, похожий на звериный визг. От него кровь застыла в жилах, а сердце на мгновение остановилось. И забилось вновь с неистовством адреналинового моторчика.

Регина!

Чёрт, Регина!

Книгу Вероцкий отшвырнул не глядя, а в коридор кинулся, как был, босиком. Выскочил на холодный бетон, не ощущая ни грязи, ни температур, и принялся со всех сил барабанить в дверь. В ушах всё ещё стоял звериный крик, Стасу казалось, что он не прекращается – сверлит барабанные перепонки, пульсирует… хотя за дверью раздавался лишь тихий плач, болезненный вой, перемежающийся всхлипываниями.

А Стас продолжал биться, пинать дверь, желая пробиться внутрь. Всего в паре шагов, в коридоре на тумбочке лежал запасной ключ, но… мозг словно отключило, заволокло туманом страха, возможностью потерять, подвести, опоздать. Как и моральные фильтры, определённо. Потому что Вероцкий давно уже не пользовался матами, но сейчас покрывал чёртову обитую деревом железку такими эпитетами, что у самого отъявленного гопника уши бы трубочкой завернулись.

Мысли о ключе проникли в мозг, когда писк за дверью совсем затих и наступила кромешная тишина. Словно там, в квартире, больше никого не было. Ни-ко-го. Ни единой живой души.

Страх отступил, оставляя кристально чистое сознание, и Стасу стало дурно. Потому что могло оказаться слишком поздно. Что это было? Почему он очнулся только когда?..

Коротко рыкнув, он шибанул кулаком по стене, сбивая костяшки, и дёрнулся в свою временную квартиру. Но едва не получил дверью по лбу, когда она внезапно открылась.

А на пороге стояла Регина…

Позже он тысячу раз вспоминал это мгновение, тысячу раз корил себя за необоснованную, глупую, непрофессиональную панику. Панику, корнями впившуюся в душу, давний страх не уследить, снова едва не потерять – или действительно потерять! – ставшего таким близким человека.

Близким. Дорогим. Важным.

Эту вредную блондинистую девочку-катастрофу, чёрт побери! У которой были другие, которая не умела держать себя в руках, которая не думала о безопасности, не думала о том, как лучше, а просто пыталась затащить его в постель. Его. Из всех. Разве это не лестно?

Позже Стас даже обещал себе сходить к психологу и попытаться расковырять рану от той давней аварии, в которой пострадала сестра, чтобы больше не впадать в ступор в самые важные моменты.

Но всё это позже…

А тогда он просто замер на пороге, глядя на такую бледную, потерянную, встрёпанную и заплаканную Регину. Такая хрупкая, одетая в забавную пижаму с зайками – короткие шортики и топ на лямках, – она едва стояла, цеплялась за косяк, смотрела на него широко распахнутыми глазами, словно видела в первый раз в жизни. А по коленкам, по икрам, лодыжкам, оплетая ноги тонкими ручейками, стекала кровь. Осколки голубоватого стекла глубоко впивались в кожу, рассекали, вгрызались своими неровными зубами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стас не помнил, как легко подхватил её на руки, понёс в ванную, посадил на бортик, приказав ждать там, принялся рыться в шкафах в поисках аптечки…

– Господи, Регина, что случилось? – бормотал он, прижимая её к себе. – Поскользнулась? Упала? Случайно разбила стакан?

Она же девочка-катастрофа! Мало ли как решила угробить себя на этот раз? Но клиентка молчала. Лишь истерично всхлипывала, пытаясь что-то из себя выдавить, а потом торопливо оттолкнула его, едва не падая в ванную. Согнулась в приступе рвоты, закашлялась, махнула рукой куда-то в сторону кухни и только тогда выдавила:

– Там… на столе…

Стас искренне подозревал, что «на столе» должна найтись вода или таблетки, чтобы унять рвоту. Да пусть даже положительный тест на беременность (или с чего там девушек может внезапно тошнить?). Но не это.

Посреди кухни разливалась розоватая лужа, окрашенная кровью, с россыпью блестящих стекольных осколков, а на столе лежала записка. У Стаса в груди похолодело. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: подобные «послания» ничего хорошего не сулят. И слова, в которые складывались яркие журнальные буквы, это подтверждало.

Чёрт побери, какой он после этого телохранитель? Какой, если вместо того, чтобы оперативно осмотреть квартиру и определить, что произошло, кинулся избавляться от какого-то там стекла в коленках?

– Блять, Регина, ты ела? – рявкнул он, залетая в ванную. Впрочем, ответа не требовалось, всё было видно по её лицу. – Срочно пей и прочищай желудок! Срочно!

Он всучил ей огромный стакан воды, чуть ли не силой заставляя выпить, и толкнул в сторону унитаза, подхватывая волосы. Свободной рукой выудил из кармана домашних джинсов мобильный и набрал экстренный номер.

– Скорая?..

Не зря этот чёртов курьер показался ему странным. Нужно было послушать интуицию, а не строить из себя некомпетентного идиота, который боится лишний раз приблизиться к девушке, чтобы не попасться на её крючок и не исполнить пророчество матери.

Разбитое сердце? Разве это было страшно, когда сейчас оно грозило остановиться?