Границы (без)опасности

Глава 18

Ирония судьбы. Сбежать от телохранителя, чтобы потеряться в городе посреди ночи.

Серьёзно, мы заблудились. Не знаю, то ли я, задумавшись, действительно свернула не туда, то ли какой-то переулок показался слишком знакомым, но итог налицо: вот они мы, стоим где-то посреди офигительно длинной улицы без каких-либо номеров и опознавательных знаков на домах и не знаем, что делать.

Конечно, можно было бы отрубить авиарежим на телефоне и включить GPS, но, во-первых, зарядки осталось всего пять процентов, а во-вторых… не знаю, в чём проблема с моей моделью мобильного, но он никогда не желал определять местоположение правильно. Жалких процентов на это точно не хватит.

Над головой загудел фонарь, где-то в деревьях каркнула ворона, как-то болезненно громко запели сверчки, вдали завыла собака… Я сглотнула.

– У меня телефон почти сел, – тоскливо поведала Лерке, баюкая мобильный в руках. Вдруг от тепла он одумается и вернёт пару процентов? – Если включу интернет, сразу же сядет, и мы успеем найти, где находимся, но не как отсюда добраться до цивилизации. А вот просто карту открыть можно, её выдержит ещё долго.

– Значит, ищем номер дома, – по-деловому кивнула Лера, потом огляделась и мрачно добавила: – Какого-нибудь.

Кажется, её ситуация ни капельки не испугала. Весь вид девчонки говорил: «Ну застряли посреди ночи в малознакомом городе, с кем не бывает?» В то время как я уже готова была удариться в панику: темно, уныло, собаки воют, а мы в каком-то бесконечном переулке. Слева – высокая железная ограда и какой-то чернеющий в ночи парк; справа – редкие старенькие пятиэтажки с полуразвалившимися балкончиками. Не лучший район, зуб даю! Как мы вообще сюда забрели? Где повернули не там?

– Ищем. Только как? Их здесь словно не существует? – вздохнула я.

– Ничего, найдём, – бросила она, ухватила меня за руку и устремилась вперёд, внимательно всматриваясь в дома.

А на меня внезапно накатила такая дикая волна благодарности. За всё: за нашу застарелую дружбу, во время которой вроде бы списываешься раз в месяц-два, но всё равно остаёшься близким человеком; за то, что вместе оказались в одном городе и встретиться смогли именно сегодня; за прогулку, совместные фотографии и разговоры. Мне это было нужно, хотя бы для того, чтобы прочистить мозги. Вытряхнуть весь мусор, убрать лишние мысли. Да, отшили меня, но жизнь на этом не заканчивается! Вон у Лерки тоже определённо не всё хорошо в личной жизни, судя по тому, как она первое время уходила от ответа. Подруге вообще последнее время пришлось через многое пройти: болезнь матери, совершенное крушесносящее завещание… просто невозможная история, которую я пыталась осознать пару первых часов нашей встречи.[1] Выкарабкалась? А то. Не без последствий, но всё же.

А я что? Буду ныть из-за какой-то невзаимной любви?

О нет, жизнь дорога. Стоит её ещё немножечко поберечь – выбраться из этой передряги, например!

– Твой герой на белом коне не объявится из-за угла? – с надеждой поинтересовалась я, тяжело вздыхая и продолжая баюкать в руках мобильный.

Мы прошли уже пять домов, но ни на одном не было номера или хотя бы названия улицы, а обходить кругом по жуткой темнотище во дворах как-то не хотелось. Может, передать Лере телефон? Пусть позвонить своему красавчику-режиссёру, право слово!

– Мой герой на героине, – с не менее тяжёлым вздохом отозвалась подруга. – Ну, не знает он, где я, что со мной…

М-да, застряли мы тут. Я стояла, обнимала телефон руками, вглядывалась в лицо Леры и понимала: а ведь у нас одна проблема. Она тоже утонула в мужчине и тоже не может быть с ним. Получила отказ? Не призналась сома? Испугалась попытаться? Это ведь посреди тёмной улицы Лерка может быть храброй, а в отношениях мы иногда становимся совсем другими.

– Влюбилась? – всё же сказала я вслух.

Лера вскинула на меня взгляд, подозрительный, внимательный, но подтверждающий все догадки. А потом она вдруг усмехнулась и выпалила:

– Хорошо, исповедь!

И глядя прямо на меня, рассказала о своём смысле. О своей правде. Которую мне тоже стоило усвоить и никогда не забывать.

– Влюбилась! – прокричала Лерка на всю улицу. – Но я ему не нужна. Ему будет нравиться, что я рядом, но ему от меня ничего не нужно… И я забила. Так глубоко забила, что стало легче дышать. Я дико скучаю, до ужаса, но знаешь… я жутко не хочу одного: доказывать, что я не верблюд. Убеждать его, что мне можно верить, что я никуда не уйду, что дождусь, что для меня разлука, сплетни, глупости – не проблема. Мне пофиг, понимаешь? Я расслабилась. Отпустила ситуацию!

Последние слова потонули в шуме проезжающей мимо машины. Где-то вдали громыхнул гром, подул ледяной ветер, пахнуло свежестью – приближалась гроза. А я поймала взгляд подруги – чертовски грустный, но решительный, жёсткий – и не могла отвернуться. Что ж, ты поняла это, милая, и я пойму. Уже пойти поняла. Мы можем быть нужными или нет, важными или грязью под ногами, мы можем любить и ненавидеть, но единственное, что у нас есть на самом деле – это мы сами.

Хватит. Пора расслабиться и отпустить ситуацию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Отлично, – улыбнулась я. – Значит, справимся сами.

И мы пошли дальше, дальше, дальше…

Сейчас, стоя у выбитой двери в комнату Регины, Стас понимал, что зря послушался её и решил «не трогать, позволив немного успокоиться». О не-ет, с такими девочками-катастрофами, как его клиентка, нужно решать всё и сразу. Иначе…

Иначе сейчас ехидно скалилось распахнутой дверью балкона, которая из-за поднявшегося ветра истерично билась о косяк, оставляя дыры на тонком тюле. Регина не сидела здесь в тишине и покое. Она сбежала.

А что, если её выкрали? Прямо у него из-под носа, пока сам Стас психовал, злился и собирался с мыслями, всеми силами стараясь подавить эмоции. Какого чёрта вообще было их подавлять, если хоть с ними, хоть без них с дорогими людьми происходит какая-нибудь задница?

А что, если задница из-за него? Если Регина действительно сама сбежала из-за того, что он всего лишь не успел договорить?

Вероцкий кинул взгляд на часы и зло шибанул кулаком по косяку, сбивая костяшки. Твою ж мать! Что за дерьмо! Стрелки показывали половину девятого, он же почти весь день не заходил в комнату, пока не услышал грохот балконной двери. Регина не ответила и он…

Бля-ять. А вдруг она ушла сразу же и уже успела во что-нибудь вляпаться? Нет, Стас сразу заметил, что из комнаты легко можно выбраться наружу (как и забраться), потому всегда требовал ночью не открывать дверь, чтобы немного обезопаситься, и внимательно прислушивался к каждому шороху, но такой поворот… нет, этого Станислав не ожидал.

Он, чтоб его, вообще сегодня ничего не ожидал кроме приезда Димки, который сам же запланировал – решил прогнать друга кучу часов до другого города, чтобы только мягко заставить Регину никуда не выходить лишний раз, – а получил целый вулкан страстей. Сначала тот почти поцелуй, потом ссору, кучу обвинений… и признание. Это, правда, было? Регина сказала, что влюбилась в него?

Вероцкий застонал, в очередной раз пытаясь набрать номер девушки, но телефон был недоступен. Видимо, как и мозг Стаса. Что он делал половину дня? Почему не заметил пропажу сразу? И когда было это «сразу»? Ах да, он пытался справиться с собой, стереть из памяти признание клиентки и убедить себя, что держаться от неё в стороне – лучший выход?

Вот он, этот лучший выход. Оказался в полной заднице, потому что кое-кто слишком на нём зациклился.

«…но чтобы потом не плакался сестре из-за разбитого сердца. Когда всё закончится, ты обязан быть в строю».

На себе зациклился. На том, что он воин, которому никогда не будет больно и из-за которого никогда больше никто не пострадает.

– Блять, – пробормотал Стас. Десятый звонок был встречен автоответчиком. Регина отключила телефон.

Он подхватил с тумбочки ключи от машины, накинул на плечи пиджак, не заботясь о том, что поверх майки и домашних джинсов он смотрится особо комично, и рванул прочь из квартиры. На ходу он не выпускал из рук мобильный, пальцы сами искали в списке другой контакт. Знакомый и готовый всегда помочь советом.

– Да? – наконец, раздалось удивлённое на другом конце трубки.

– Вер, мобильный ведь можно отследить по GPS? Ты сейчас в конторе? – выпалил Вероцкий, перескакивая через две ступеньки.

– Я уже дома. – Вера сразу поняла: что-то случилось. Голос звучал по-деловому. Вот она в их семье идеально умела управлять эмоциями, почти как мать. – Но могу метнуться в офис, если скажешь, в чём дело?

– Регина. Она пропала.

– Вас нашли? – сестра чуть воздухом не подавилась. – Так чего ты сразу маман не звонишь? Или Венику?

Стас выругался сквозь стиснутые зубы и пиликнул сигнализацией, открывая дверь авто.

– Нас не нашли. Она сбежала, – с трудом выдавил он.

– От тебя?

– Да.

В трубке раздалось молчание. Стас тяжело вздохнул, завёл мотор, крепко обхватил руками руль и устало опустил на него голову. Сейчас, секундочку, он всего мгновение передохнёт и поедет её искать, весь город объездит, но найдёт. Обязательно.

– И с чего же вдруг от тебя сбегают симпатичные девушки, Стас, – протянула сестра. – Неужели ты настолько плох?

– Вера, блять, сейчас не до ехидства! – рявкнул он. – Ты съездишь в офис или нет?

– Только когда ты скажешь, с какого перепугу она сбежала, – парировала Вера.

Вероцкий стиснул пальцы на руле, ещё разок выматерился, досчитал до десяти. Потом ещё разок. Сестра всё это время терпеливо ждала.

– Она сбежала, потому что я отказывался проверить, насколько плох, – наконец, подобрал он наиболее скромный вариант. Но от Веры свой провал скрыть не смог.

– Угу, трахаешься ты у нас только с временными дамами – фыркнула она. – Значит, с этой, как обычно бывает с девушками, которые тебе нравятся, ты поступал, как гондон.

– Вера!

– Смотрел этим голодным взглядом, а скушать конфетку отказывался, – продолжала она. – Правильно, довёл девушку. Я бы тоже в такой ситуации предпочла держаться от парня подальше.

– Ты и держишься, блять, уже сотню лет! – рявкнул Вероцкий. Только потом спохватился, что ляпнул лишнее, но было уже поздно.

– Был бы рядом, поколотила бы, – дрожащим голосом пробормотала сестра.

– Вер, прости…

– Знаю, ты не хотел. Но сказал. – Она звучно сглотнула, закашлялась. – Я в офис, искать твою даму сердца. А ты запомни, брат: хватит идти на поводу своих слабостей. Честно, хватит. И я не про эмоции, а про попытку их подавить. Ты задолбал уже.

И она отключилась, оставив Стаса с сожалениями и воспоминаниями. Не стоило бить ей по больному, вот не стоило… У каждого есть свои грешки и комплексы. Верины заключались в том, что она любила. Нет, не так. ЛЮБИЛА. И пряталась от этого человека, потому что считала, что так нужно.

Стас, наверное, тоже прятался. Скрывал от себя самого, что уже окончательно пропитался Региной, до самых костей. Она стала ему дорога, так сильно, что никакие расстояния не помогали справиться с болью. Вдруг с ней что-нибудь случилось?

Он объездил весь район. Потом соседний. И ещё один, и ещё.

Вера добралась до офиса, вот только отследить мобильный так и не смогла. Или выключен, или без доступа. Или его выбросили где-то там, в последней точке, которой был городской парк. Карусели, развлечения, мороженое… Стас обыскал вокруг него всё, даже за ограду перелез и заплатил штраф за проникновение, когда был пойман охранником. Он сделал всё возможное, чёрт возьми!

А потом, почти в час ночи, когда Вероцкий объезжал уже сотый – тысячный? – квартал, мобильный вдруг пиликнул. Смс. Так поздно ночью точно не о кредите пишут. Внезапно дрожащей рукой Стас подхватил телефон и открыл сообщение.

«Этот абонент доступен для звонка».

Сначала накатила волна дикого облегчения, потом – злости. Пальцы с трудом попадали по экрану. Один гудок, второй, третий…

– Где ты? – практически крикнул Вероцкий, когда гудки сменились щелчком – ему ответили.

– Стас? – послышался заплаканный голос. – Я… я не знаю. Где-то в Новослободском переулке. Я должна была дойти сама, но…

– Стой там! – рявкнул Стас, но его уже не слышали. Вызов был прерван.

Что ж, Новослободский? Не так уж далеко, если превысить дозволенную скорость километров на шестьдесят.

[1] На самом деле прекрасная Лера принадлежит перу Ксюши Левиной и истории «Меня ему завещали», а прогулка… прогулка принадлежит исключительно нам с Ксюшей ;) А теперь еще и Регине с Лерой, как мы и планировали, когда, оказавшись дома после дикой ночной потеряшки, истерично смеялись и обсуждали книги.

Подвыпившая компания, которая докапывалась до наших причёсок, платьев и вообще всего-всего? Не страшно, они же всего-то хотели пофлиртовать, хоть меня потом и трясло от их флирта, как осиновый лист.

Дикие крики откуда-то из парка, словно там заживо кого-то освежевают? Не-ет, пустяки. Не нас же трогают. К тому же, вдруг там кто-то жаркую ночь проводит? А кричит так просто от наслаждения.

Три чёрных кошки подряд, перешедшие нам дорогу с интервалом в пятнадцать минут? Нет-нет, мы не суеверные.

А вот окончательно заплутать было страшно. Мобильный показывал один процент заряда, мы застряли в тупике с вывеской «Новослободский переулок», а где-то за спиной выли собаки. Много собак. И я понятия не имела, как отсюда удастся выбраться, если карта окончательно вырубится.

Новослободский переулок больше напоминал улицу. Он тянулся практически из одного конца города в другой, поэтому за секунду определить, в каком именно его краю мы оказались и сразу же составить примерный маршрут, было невозможно. Один процент – я даже до конца переулка пролистать не успею.

– Кажется, мы в жопе, – пробормотала я, чувствуя, как на глаза набегают слёзы. – Телефон сел.

Лерка сурово зыркнула на меня в темноте, переступила с ноги на ногу и пнула валяющийся по соседству обломок кирпича.

– Не сел ещё, я видела, – хмыкнула она. – Ещё на минуту хватит.

– Но что можно сделать за минуту? – возмутилась я. – Мы даже карту не успеем…

Но многозначительный взгляд тут же заставил заткнуться. О да, карту мы включить не успеем, но…

– Нет, – выдохнула, осознав предложение.

– Звони.

Я хлюпнула носом, опустила голову, уставившись на мобильный в руках. Да, я признала, что нужно расслабиться и отпустить, но если позвоню, не только расслаблюсь, но и признаю поражение. Перед Стасом. Неужели мы не сможем выбраться сами? Просто развернёмся, пойдём обратно, найдём очередную табличку на доме и уже с номером успеем простроить маршрут.

Блин, не успеем! Один процент – слишком мало.

– Ре-ги-на, – по слогам произнесла подруга. – Я тебя люблю, но мы тут застынем. Нас собаки съедят.

Словно в подтверждение её слов раздался гулкий вой, потом шорох лап где-то в темноте. Серьёзно, там псина бегает? Лере-то смешно, а мне жесть как страшно.

– Ладно, – сдалась её напору. – Но запомни меня перед смертью такой, как в начале прогулки.

И я отключила авиарежим, собираясь набрать номер телохранителя, когда только появится сеть. Но не успела. Мелодия звонка с грохотом разлетелась по окрестностям. Я ойкнула, стараясь принять вызов, но первое мгновение никак не могла попасть пальцем по кнопке.

– Да? – голос прозвучал жалко, словно я до этого рыдала здесь часа три.

– Где ты? – раздалось в ответ чертовски злое.

Мне пришлось признаться. Пришлось даже согласиться, что никуда из тупика не денусь, и тут же экран телефона погас. Зарядка села окончательно.

– Ну что? – поинтересовалась Лера.

– Кажется, к нам мчит один из Всадников Апокалипсиса, – невесело отозвалась я.

По крайней мере, судя по голосу, Стас был голов убивать прямо на месте.

Он приехал через пятнадцать минут. Молча. Когда с неба всё же ливанул дождь. И тёмная аура, которая плотным, физически ощутимым коконом его окружала, не предвещала ничего хорошего.

Молча Стас кивнул Лере; открыл передо мной дверь, приглашая забраться в машину; молча поманил подругу, вынуждая и её тоже присоединиться. Единственной фразой стало «До дома довезём», обращённое к Лерке, когда она слишком активно начала отказываться.

Всё. Больше Стас не проронил ни звука. Мы молчали. Молчала стереосистема, призывно мигая значком отключенного звука. Даже гром грохотал как-то приглушённо, словно боялся нарушать тишину.

В машине витало напряжение: я угрюмо пялилась в окно, изредка кидая взгляды на Станислава; тот раздражённо вёл авто, максимально медленно и правильно, словно только вчера получил права; а Лерка предпочитала лишний раз даже не шевелиться. Когда машина затормозила у самого её дома, подруга собиралась уже распахнуть дверцу и сбежать на свободу, но Стас оказался быстрей – он галантно распахнул перед ней дверцу и протянул руку, помогая выбраться.

Я не удержалась: фыркнула и глаза закатила. Тоже мне, джентльмен нашёлся! Значит, меня можно отталкивать и лишать даже скромного поцелуйчика, а перед другими красуется, двери открывает. Пижон!

Новой волной накатила обида. Неестественная и неправильная, грозящая сломать меня и разорвать на сотню маленьких Региночек. Мозгом я понимала, что Станислав всего лишь телохранитель, он ничего мне не должен, он выполняет свою работу (и судя по мгновенному спасению нас из тёмного тупика, выполняет хорошо), а душа отказывалась хоть что-то признавать и сговорилась с моим внутренним дьяволом. «Отпусти и забудь? Не-е-ет, Региночка, подуйся на него, докажи, что это он тебя хочет, а не ты его. Что это он жаждет тебя поцеловать, а не ты».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот только беда была в том, что это Я хотела его поцеловать. Всегда. И обижаться нужно было только на саму себя, а не на него. Но разве логика может усмирить сердце?

Всё в том же напряжённом молчании мы доехали до своего дома. Стас припарковался, заглушил мотор, обернулся, одаряя меня задумчиво-хмурым взглядом, и впервые за полчаса подал голос:

– Регина, нам нужно поговорить.

Ядовитые слова слетели с языка, прежде чем я успела хотя бы подумать:

– О, неужели? И я вдруг стала даже не Регина Денисовна? Даже не на Вы?

– Я просто предложил поговорить.

– Извини, а я просто не хочу с тобой разговаривать. Мы можем свести это действо к минимум ближайшие дни, которые придётся вместе работать?

– Но сама же болтаешь, – нахмурившись, парировал Стас.

Видит Бог, я пыталась удержаться. Пыталась не сорваться, не закричать, не истерить. Я пыталась быть стабильной, уверенной в себе женщиной, которая успела за этот вечер успокоиться и не станет просто так срываться на мужчине. Пыталась… но не смогла.

– Я. Не. Болтаю, – процедила в ответ, кое-как сдерживаясь, чтобы не вцепиться ему ногтями в лицо. – Я цивилизованно прошу себя не трогать.

– Давай зайдём в квартиру и там уже будем скандалить, хорошо? – с тяжёлым вздохом, медленно, словно буйной сумасшедшей, предложил Стас.

Самое обидное – подействовало. Мало обиды, клокочущей в груди? На меня вдруг навалилась такая дикая усталость, такое разочарование во всём на свете, что ругаться резко перехотелось.

– Я никуда с вами, Станислав, не пойду.

– Регина.

– Для вас теперь Регина Денисовна, – перебила его я, затем покачала головой и, прикрыв лицо ладонями, попросила: – Отвезите меня, пожалуйста, в ближайшую гостиницу, а сами возвращайтесь в квартиру. Понимаю, вы должны выполнять свою работу, поэтому обещаю: за её пределы я никуда не выйду, пока не позову вас. Хорошо?

Стас замолчал. Хлопнула дверца авто, и я уже подумала было, что победила, что он согласился, закрыл машину и сейчас же отвезёт клиентку в гостиницу. Там я смогу отдохнуть, привести себя в порядок и успокоиться. Как оказалось, мысленно принять поражение – это одно, но совсем другое – продолжать находиться в одной квартире с человеком, которого…

Которого что? Хочу, хотя всегда считала себя фригидной? Люблю? Ненавижу? На котором тупо помешалась и сейчас не могу успокоиться? От вида которого начинает трясти от обиды и злости?

Послышался щелчок и меня обдало волной прохладного воздуха – телохранитель, оказывается, вышел из авто и открыл мне дверцу.

– Регина, мы сейчас выйдем из машины и поднимемся домой.

– Отвезите меня в гостиницу, Станислав.

– Мы должны поговорить.

– Я всё сказала утром, – бросила, поджав губы, и впервые за последнюю минуту взглянула на Стаса.

А он был совсем рядом. Настолько, что у меня дрогнуло сердце, на секунду замирая. Серьёзный до безумия. Губы сжаты в тонкую линию, глаза метают молнии, с волос стекает вода – на улице уже вовсю буйствовала стихия, ливень не заставил себя ждать. После нескольких недель духоты обязательно должна была начаться настоящая гроза.

– Зато Я не всё сказал, – процедил он.

– Мне показалось, что тоже абсолютно всё…

– Регина, или ты выходишь и поднимаешься в квартиру самостоятельно, или я за себя не отвечаю, – немного помолчав, бросил он.

Я не удержалась от подколки. И вроде бы хотела промолчать, но просто не смогла:

– Неужели, Станислав, вы снова скажете, что у нас исключительно деловые отношения?

– Р-р-регина, – кажется, он начинал выходить из себя. Почему тогда это бальзамом разливалось по сердцу? Почему каждая эмоция была подобна наркотику? – Выходи. Считаю до трёх: раз…

– Иначе что?

– Два…

– Ой, да ладно!

– Три!

И чёрт возьми, он же реально не стал за себя отвечать! Протянул руку, ухватил меня за талию, рванул на себя – а потом нахально закинул на плечо со словами «Я предлагал послушаться» и потащил. Потащил! В квартиру. Ни разу не отпустив, даже не разжав пальцы, хотя я кусалась, вырывалась и пыталась царапаться. Даже по заднице его ударила, за что в ответ тоже получила ощутимый шлепок по пятой точке.

Опустил он меня, только когда переступил порог квартиры. Прямо в мокрых туфлях прошествовал в зал и скинул на диван.

А когда я с криками подскочила, собираясь влепить наглецу пощёчину, прижал к себе и…

…поцеловал.