Границы (без)опасности

Глава 15

Я всего лишь поцеловала его в щёчку! А сердце стучало, словно пробежала марафон на спринтерской скорсти, ни разу не останавливаясь. Казалось, и вид был не лучше, но нет – когда я мельком бросила взгляд в зеркало, всё оказалось в порядке: ни растрёпанных волос, ни алеющих щёк. Само приличие.

Но Влад всё же что-то заметил. Определённо. Потому что встретил меня внимательным взглядом и каким-то недобрым смешком. Пока я всего пару минут отсутствовала, он успел расставить на столике еду, а сам развалился на диване со спокойностью и гордостью арабского шейха – словно так, чёрт побери, и было задумано. Впрочем, Владик и в детстве проявлял чудеса самоуверенности.

– Покормила своего большого злого волка? – усмехнулся он, в приглашающем жесте хлопая по дивану.

– Если ты делаешь отсылку к БигБи,[1] не старайся, это мой любимый персонаж на века, – усмехнулась я, всё же примостившись на краешке дивана.

– Нет, я делаю отсылку к обычному серому волку. Такому злому и с зубами, – брат комично показал руками захлопывающиеся челюсти. – Но нужно запомнить, что тебе нравятся вечно бухающие мужики средних лет, которые часто забывают, что такое бритва.

– Почему мне кажется, что ты описал не БигБи, а Данте из DMC? – я закатила глаза.

С Владом вечно было так. Он умел прочистить мозг за пять секунд, заставив отринуть все романтические мысли и беспокойства. Игры, игры, игры. Какие-то отсылки, понятный только геймерам юмор… когда-то из-за его увлечённости начала играть и я. И что из этого стало? Чёрт побери, да если мне скажут название любой игры, вышедшей за последние лет десять, я спокойно смогу назвать ключевых персонажей и основной сюжет.

Это хорошо или плохо?

За дружеской перепалкой со сравнением игровых персонажей я даже немного забыла о том, что сама попала в какое-то дерьмо. Не задумываясь, схватила со столика палочки и автоматически потянулась к еде… и только когда запах кусочка, поднесённого уже к самому рту, проник в нос, меня накрыла тошнота. Чёрт побери!

– Эй, зайка, что случилось? – Влад подскочил с дивана.

А я хотела бы возмутиться (честно, сотне – тысяче! – «заек» из уст Сержа я привыкла, но Влад…), но не смогла. Тошнота волнами подступала к горлу, любимая темпура покатилась по полу, оставляя на линолеуме жирный след. Или уже не любимая. Потому что этот аромат не вызывал больнее ничего, кроме непередаваемого желания вышвырнуть всё куда подальше и прочистить желудок, кроме воспоминаний о Варфоломеевской ночке с отравлением и страхом смерти.

– Я… мне… – выдавила с трудом и вновь задала вопрос: – Почему именно «Панда»?

– Да я просто решил, что ты её любишь, – пробормотал брат. Секунда, две, моё бесконечное молчание… и Влад вновь спросил. Вернее, почти с полной уверенностью заявил: – Что-то случилось, да?

Я с трудом подняла слезящиеся глаза на него, на роллы, занявшие почти весь столик, на бокалы с напитками и призывно мигающий экран телевизора. Подняла с сидения пульт, отключила мельтешащую картинку и решительно выдохнула:

– Случилось. Я потому тебя и позвала.

А следующий час я старательно пересказывала Владу всё в деталях: записки, отравление, граффити на стенах наших зданий, как Стас меня спас, как я сама упросила его остаться в моей квартире, потому что просто не могла находиться здесь одна. К еде я так и не притронулась, мы вообще отодвинули столик, чтобы не мешал лишний раз – братец и так едва не перевернул его, когда узнал о крысином яде. Он ругался, что я не рассказала раньше, что не позвала его, что не доверяла.

Но я… я же доверяла! Просто не хотела лишний раз волновать! Дядя Серж, Влад и его отец всегда были со мной, всегда готовы были поддержать, но во многом я привыкла справляться сама. Привыкла держать всё в себе до последнего, до лучшего момента. Странной неприятностью ещё можно поделиться сразу же, для этого существует наш код шестьдесят-девять-одинадцать, но вот таким… настоящим заговором? О нет, от такого близких лучше держать подальше.

– Ты идиотка, Регина, – наконец, выдавил Влад, притягивая меня к себе, крепко-крепко обнимая и утыкаясь носом в макушку. – Мы же всё для тебя готовы сделать, и я, и дядька твой, а ты молчишь, как самая настоящая предательница!

– Да ничего я не молчу. Я просто не рассказала сразу! – возмутилась в ответ. – Ситуация странная, а у меня вообще-то телохранитель есть. Он помогал, за продуктами, вон, ходил…

Очередной вздох Влада был не просто тяжёлым – мучительным. Брат ухватил меня за плечи, отстранил от себя и всмотрелся в лицо. Пристально и напряжённо.

– Он сильный, говоришь?

– Точно, – согласно кивнула я.

Вспомнились крепкие руки Стаса, так нежно обнимавшие меня в ночь после отравления. И на следующее утро. Каждое мгновение, когда он, пусть и неохотно, но оказывался рядом, я ценила, как сокровище. Понимала, что ничего такого в этом нет, но всё же трепетно берегла.

– Уверенный, с ним не страшно?

– Ага.

– Заботливый? – покачал головой брат.

– Ну, это как сказать… – протянула я.

Нет, иногда мне казалось, что Стас чертовски заботлив, но не было ли это простым проявлением рабочего энтузиазма? Конечно, «по работе» ему не нужно было носиться со мной, как с писаной торбой, и готовить еду, но…

– Господи, да ты влюбилась в этого засранца! – наконец, выдохнул он.

А меня пробила нервная дрожь. Пальцы не слушались, ладони пришлось зажать между колен, чтобы не выдать своего состояния. Влюбилась? Да, чёрт возьми, влюбилась! Но одно дело признавать это в мыслях, и совсем другое – слышать от близкого человека, понимать, что тебя не просто раскрыли, тебя поймали с поличным. Раз Влад смог увидеть, то и любой другой может…

– Он же говнюк! – продолжал распаляться братец.

– Ничего не говнюк, – возразила я. – Стас хороший, просто он немножко сдержанный.

– Ага, настолько сдержан, что по роже видно, как ему срать на тебя.

– Влад!

– Что? – рыкнул он. – Я неправильно понял? На самом деле он тебя так же бесконечно любит, боготворит и носит на руках? Да я сомневаюсь, что вы с ним даже…

– Влад!

Вот теперь меня окончательно трясло. Значит, Стасу срать на меня? Значит, настолько это видно со стороны? Нет… неправда… он же остался, когда мне было плохо. И обнимал, и заботился, и я даже практически смогла его соблазнить, так что пусть Влад не выдумывает. По крайней мере, телохранитель меня хочет. А это уже первый шаг, правда?

– Регин, я просто хотел…

– Не стоит, – ледяным тоном бросила я, натягивая любимую маску.

Роль хищницы, которая готова перегрызть глотку любому на этих переговорах. Правда, сейчас приходилось говорить не с клиентом, а с родным и любимым братцем, но он тоже перегнул палку на этот раз. Он сколько угодно мог осуждать моих мужиков раньше (Хотя каких мужиков? Жалкую пару ухажёров в старших классах школы, с которыми я даже не спала, и единственного парня на первом курсе института? О да, своё ведро помоев от Влада получили они все. Особенно последний, потому что с ним я спала и наивно доверила эту новость Владику), но Стаса трогать было нельзя! Этого мужчину, каким бы дерьмовым он ни был, я была готова защищать до последнего.

– Правда, не стоит, – повторила я, опаляя арктическим холодом. – Прошу, давай закончим разговор. Не будем лишний раз ругаться. Иди домой, тебе нужно ещё записать видео, да и, насколько помню, у тебя смена в лагере в самом разгаре, вставать рано. Мне тоже завтра с утра ещё многое нужно успеть сделать.

– Ты меня выгоняешь? – неверяще протянул Влад. – Серьёзно?

– Я не выгоняю, я говорю, что сегодня лучше разойтись мирно. А потом, если нужно, вернуться к этому разговору.

Любимая роль холодной стервы дала сил: я легко поднялась с дивана, составила коробки с оставшейся едой обратно в пакет, подхватила ветровку брата и протянула ему. Влад поджал губы, но куртку всё же накинул на плечи, следом подхватил свою сумку, затем – бумажный пакет с остатками. Одним быстрым движением он открыл замок, быстро всунул ноги в кроссовки, и, даже не завязывая шнурки, выскочил за дверь.

– Влад, – окликнула его я, остановившись на пороге.

Он обернулся, тяжело вздохнул, кинул пакет на пол и, большим шагом преодолев разделяющее нас расстояние, крепко сжал меня в объятиях.

– Знай, что я очень-очень тебя люблю, – шепнул он, целуя меня в щёку, а потом опустил голову ещё ниже и уткнулся носом в плечо. – И этот гондон твоей любви не заслуживает. Если тебя обидит, убью его.

– Знаю, – пробормотала я, обнимая Влада в ответ.

А потом он резко разжал руки, развернулся и всё же ушёл. Я постояла на пороге ещё несколько секунд, смотря ему вслед, а потом направилась вглубь кухни – лопать жареную картошку. И думать о Стасе в надежде, что он всё же вернётся, когда поймёт, что брат ушёл.

[1] БигБи (BigBi Wolf) – Большой злой волк, персонаж комиксов Fable и игры «The Wolf Among Us» от Telltale Games.

Один час сорок двадцать семь минут – ровно столько прошло с того мгновения, как Регина отдала ему поднос и скрылась за дверью. Нет, Стас, конечно же, не следил. Оно просто само так получилось! Экран всё равно постоянно включен, на время всегда хорошая память была… да и этот Влад так громко топал, что не услышать его уход было невозможно.

С одной стороны Вероцкого радовало, что гость его клиентки сбежал так быстро, с другой… не настолько быстро, чтобы между ними ничего не успело произойти (при этой мысли он скептически хмыкал, повторяя что, ничего и НЕ БЫЛО, но всё равно не мог от неё избавиться). Это раздражало. Почти так же, как крепкие прощальные объятия «сводного братца», которые, по мнению Стаса, длились слишком долго и выглядели слишком интимно.

Наверное, стоило вернуться – Регина же просила, – но он был переполнен совсем непрофессиональными мыслями и эмоциями. Как вернуться в таком состоянии?

В чувства прийти не помогла даже попытка засунуть голову под кран, искупавшись под ледяной водой. Всё равно бесконечно хотелось схватить учителя-геймера за шкирку, потрясти, как котёнка, и посоветовать быть примерным братцем. Что значит: не лапать лишний раз сестру за прелести, не целовать интимно в шейку, не делать такое счастливое лицо, крепче притискивая её к себе – и явно ощущая мягкость груди, – и вообще отвалить подальше. А если не поймёт просто так, дать по роже. В целях профилактики.

Но опять же, это было, блять, непрофессионально!

Когда Стас уже раза на три представил себе эту картину и раз двадцать себя за неё отругал, краем глаза он заметил на экране какое-то шевеление. Нахмурился, оглянулся, устремляя взгляд на телевизор, да так и замер – ощутил подвох. В это же мгновение в дверь громко постучали. Настойчиво так. И Стас даже видел, кто именно явился по его душу.

– Кажется, не у меня одного кулаки сегодня чешутся, – усмехнулся Вероцкий, пальцами зачёсывая назад влажные волосы, и устремился к двери.

Всевидящее око камеры не обмануло: на пороге стоял Влад Ежов собственной учительско-геймерской персоной. И сейчас он как никогда напоминал – нет, не ёжика! – нахального котяру, который привык, что всё в жизни ему даётся просто так.

Кулаки зачесались ещё активней, но Стас упорно подавил это желание и поинтересовался:

– Чем обязан?

– Разговор есть, – бросил Влад, самоуверенно растягивая слова. – Но не в коридоре, а то нас услышат.

Грёбаный довольный жизнью мальчик. Вероцкий и сам когда-то таким был: верил, что мир крутится вокруг него, что всего может добиться, всё получит, даже если будет творить фигню. Его, к счастью – и превеликому сожалению, – многое успело изменить, а вот у Ежова явно не было в жизни ни единого потрясения хуже не вовремя зависшего компьютера.

И всё же Стас пожал плечами, впуская его в квартиру. Разговор? Отлично, пусть говорит.

– И о чём же?

– О Регине, конечно, – хмыкнул Влад, словно это было нечто само собой разумеющееся.

А потом вдруг изменился в лице, из расслабленного кота становясь хмурым и недовольным. Он подскочил к Вероцкому, резко дёргая того за плечо и заставляя обернуться, посмотреть на него.

– Отстань от неё, слышал? Охранять наняли, так охраняй, а не под юбку лезь, придурок! Ясно тебе?

Он скалился, как забавный маленький зверёк, и Стаса это… забавляло? Пожалуй. По крайней мере, желание поколотить этого «агрессора» тут же пропало.

– То есть ты пришёл мне угрожать? Отлично, – бесстрастно протянул он.

Ежов в ответ на спокойствие тоже опомнилася: подобрался и смерил Стаса подозрительным взглядом. Потом вдруг усмехнулся и прежним нахальным тоном заявил:

– О нет, прошу прощения. Не угрожать. Сообщать. Регина – моя. – Он сделал многозначительную паузу. – Иногда она может запутаться, увлечься, найти себе интересного мальчика для секса: босса, клиента, тебя… Но это временно, так что губу не раскатывай и не надейся на большее. Переспишь один раз, почувствуешь вкус десерта, а потом попрощаешься навек. Потому что, в итоге, принадлежать она будет лишь мне одному. Совсем как сейчас. От тебя получила всё, что хотела, а прибежала-то ко мне. Это меня она любит.

Он заткнул пальцы за петли ремня, недвусмысленно намекая, как именно Регина прибежала к нему. Словно Ежов приходил специально, чтобы скрасить вечер одинокой (или наоборот – совсем не одинокой, судя по его словам) девушки.

– Сам понимаешь, завтра вам придётся уехать. Регина поняла, что не выдержит долгой разлуки со мной, и вот… я здесь, – подтвердил он позу словами. – Я, а не ты.

Честно, Вероцкому было срать. Ну, по крайней мере, он мысленно убеждал себя в этом! Но с языка слетели совсем другие слова:

– Естественно, ведь я буду с ней жить в одной квартире и даже, если понадобится, спать в одной постели следующую пару недель.

А потом кулак Ежова со всей доступной парню силой врезался ему в скулу. С немалой, но всё же недостаточной, чтобы действительно травмировать. Хотя подбородок отвратительно заныл – и боль стала триггером. Тело сработало молниеносно: Влад оказался скручен, прижат к двери и абсолютно бесполезен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Отпусти меня, придурок! – рявкнул Ежов, вырываясь.

– Иначе что? – усмехнулся Стас. – Ударишь? Снова будешь угрожать?

Влад промолчал. Лишь ещё раз тщетно постарался вырваться. Стасу даже смешно стало: он всего-то удерживал руки и шею – ощущение оков, а не настоящая попытка усмирить.

– Так вот, запоминай, – после затянувшегося молчания со вздохом прояснил Вероцкий. – На данный момент я телохранитель и обязан охранять Регину Денисовну. К слову, даже от тебя, если внезапно ты решишь ей навредить. Если понадобится, я должен таскаться за ней по пятам, жить в одной квартире, спать в одной кровати или под ней, или в кресле рядом. Не заниматься сексом, как ты тут намекаешь, а спать. – Он специально выделил это слово голосом и лишний раз тряхнул зарвавшегося учителя-геймера. – Или, если точно, бодрствовать, сохраняя покой клиентки. А в остальном свою девчонку можешь забирать себе со всеми потрохами и со всеми любовниками, которых она решит найти. Мне это не нужно, ясно?

Влад не успел ничего ответить. Вероцкий рванул его за шкирку, дёрнул дверь и выставил его в подъезд, прошептав на прощание:

– И не стоит особо поднимать шум, вдруг искренне любящая тебя дама услышит и разлюбит?

И захлопнул дверь.

А потом яростно стиснул зубы и из последних сил сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по стене. Нет, теперь он учёный. Он не верил в слова о любовниках, о великих чувствах клиентки к её сводному брату… только вот проблема в том, что он снова вообще ни во что не верил. Где правда, а где ложь? Можно, конечно, спросить. Но зачем?

Он сказал почти правду: Регина – клиентка, если придётся он будет спать на одной с ней кровати, будет бодрствовать, оберегая её сон… а вот ревность – это к другому. Например, к тому же Владу, который только что брызгался тут слюной и говорил гадости.

Или правду.

Ночью Стас так и не вернулся, хотя я ждала его до последнего. Собрала скромную сумку, взяв только самое необходимое, как он и сказал. Ну, и одно красивое платье, чтобы не было совсем печально. Отдельно в дамскую сумочку сложила запасное бельё, зубную щётку, расчёску и кошелёк – чтобы было на первое время (тоже предупреждение Станислава, так как, возможно, сумку придётся оставить, доставят её не сразу). В общем, всё приготовила и сидела на диване, иногда подходя к входной двери и прислушиваясь, пока часа в три ночи сон окончательно меня не сморил.

Проснулась от стука в дверь – Стас не только не пришёл, но и не стал даже открывать своим ключом. Девять часов утра. Он полностью собран и свеж, привычно молчалив и безэмоционален; я – встрепанная, уставшая и явно с кругами под глазами, потому как спала просто отвратительно. Нет, страшно не было, зато было как-то неуютно, что ли? К хорошему быстро привыкаешь, а к телохранителю было невероятно уютно подползать ближе к утру, когда становилось особо прохладно. Тёплый и такой нежный в полусне, он обнимал меня, прижимал к себе и утыкался носом в макушку. И только потом, минут через двадцать, окончательно просыпался и осознавал, что что-то здесь не так.

Сегодня этого не было.

– Собирайтесь, Регина Денисовна, через час мы должны выехать, – объявил Станислав. – Позавтракаем уже на месте, нас обещали вкусно покормить. Все скоропортящиеся продукты из холодильника соберите, нужно будет выкинуть, чтобы не загнили.

Вот так просто. Никакого тебе «доброе утро», ни единого тёплого слова, даже извинения не было, что так и не вернулся! Святые шестерёнки, и опять это «Регина Денисовна»? Что с ним случилось за эту ночь? Злая колдунья зачаровала?

В памяти всплыли вчерашние слова Влада: «Ага, по роже видно, как ему срать на тебя». Может, брат прав? Может, я зря себе что-то напридумывала?

С такими нерадостными мыслями я забралась на заднее сидение машины Стаса – сидеть радом с ним не было сейчас ни сил, ни желания, – обняла сумку и доехала до самого дома его «друзей». Огромного такого загородного домищи, стоит заметить. Такой не каждому под силу отгрохать!

Хозяева нас встретили у калитки…

Вернее, сын хозяев. Тимофей Егоров. Высокий, светло-серые глаза, лохматые каштановые волосы с лёгкой волной и постоянно нахмуренные брови – не таким я представляла друга своего телохранителя, но, в целом, что-то было в них общее. Только вот Тимофей оказался куда более разговорчивым. Со Стасом они обменялись рукопожатием и дружескими объятиями с похлопыванием по спине, потом перекинулись парой коротких непонятных фраз, а потом радушный хозяин обратился ко мне, предлагая проследовать в дом.

Его девушка, Лада, милая голубоглазая шатенка перехватила нас уже на пороге и сразу же отправила в столовую к накрытому столу. На Стаса, который попытался откреститься и утащить Тимофея «обсуждать план», она посмотрела строгим взглядом профессионального убийцы, мгновенно заставляя заткнуться и на время позабыть о делах. Несмотря на добродушный вид, смотрела эта девушка действительно убойно – просто мурашки по коже. Стас сразу тушевался, а Тим, казалось, вообще был готов на всё. По крайней мере, каждый раз, когда во время еды он пытался заговорить о чём-то важном, переставая поддерживать непринуждённую беседу, после взгляда Лады сразу же становился шёлковым. Мне бы так мужиками управлять, право слово!

Вообще, я была удивлена… честно, думая о «друзьях Стаса» я представляла суровых «соколов», которые за пять минут решат вопрос с нашим отъездом в другой город, окружат меня кольцом, закинут в машину, как мешок картошки, и сорвутся с места так быстро, что шины завизжат об асфальт. Но такой тёплой обстановки точно не ожидала.

– Мы бы и на квартире могли собраться, – тем делом вещал Тимофей. – Я вчера предлагал эту идею, чтобы нам с Ладой не оставаться у моих предков на ночь. Сам понимаешь, моего отца иногда терпеть просто нереально.

Стас понимающе усмехнулся, а сидящая рядом со мной Лада шепнула:

– У отца Тимки странное чувство справедливости. И чувство юмора тоже. Оказываешься перед ним вроде бы для семейной встречи, а кажется, тебя четвертовали, оценили и уже решили, для чего пригодишься.

– Вообще-то я слышу, – возмутился Тим, отвлекаясь от своего рассказа.

Лада подмигнула мне, перегнулась через ручку кресла и ласково чмокнула своего парня в щёку. Тот для приличия ещё несколько секунд хмурил брови, но потом тяжело вздохнул, поймал ладошку Лады, покачал головой и продолжил:

– Но твоя маман настояла, что отсюда легче сразу утянуть за собой хвост, если таковой вообще будет.

Стас кивнул. На мгновение все замолчали. Я смотрела на сцепленные пальцы Лады и Тима, на то, как он осторожно гладил большим пальцем каждый её пальчик, замечала нежность в этих движениях… и не могла думать ни о каком плане. В горле стоял комок, а сердце разрывалось. Наверное, впервые я воистину поняла значение фразы «белая зависть». Потому что было удивительно приятно видеть такие осторожные жесты, показывающие настоящее доверие и любовь, и в то же время тошно. Когда сама окунулась в чувства с головой, но не получаешь взаимности, от осознания становится больно. А я окунулась в озабоченность Стасом по самую макушку!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отвернулась, делая вид, что увлечена разглядыванием вазочки, стоящей на кофейном столике, а сама искоса кинула взгляд на Станислава. Телохранитель, конечно же, на меня не смотрел. Голова его была повёрнута к Тиму, зато мне открывался прекрасный вид на профиль, на лицо, изученное до последней чёрточки, оставленное в памяти, чтобы оно могло мучить меня в воспоминаниях. Некогда прямой нос с лёгкой горбинкой, тёмные брови, родинки, напряжённо поджатые губы, шрам… Ох, я могла нарисовать его по памяти. Я могла бы описывать это сотню, тысячу раз. Но когда отвела глаза, наткнулась на внимательный взгляд Тимофея. Уголок его губ на секунду приподнялся в кривой улыбке.

Что это было?

– Сочувствую, – покачала головой Лада, когда Тим со Стасом сбежали на кухню, обсудить план побега «в мужской компании». – Твой телохранитель та ещё заноза в заднице.

– Он нормальный, – пробормотала я в ответ. Отвечать было сложно, но о Стасе поговорить хотелось, особенно с людьми, знающего его не только как «сокола». – Спокойный, бесстрастный, идеальный телохранитель.

– Не слышу энтузиазма в голосе, – подначила Лада, а потом сама вдруг вздохнула: – Но с бесстрастным ты права.

Я вскинула голову, выдавая любопытство. Собеседница явно это заметила, потому как усмехнулась и лукаво поинтересовалась, чуть понизив голос:

– Я многое про него могу рассказать, если обещаешь, что используешь информацию с пользой. По рукам?

– Зачем мне что-то использовать с… – попыталась откреститься я, но мгновенно заткнулась, награждённая одним из суровых взглядов. Он так и говорил: «Детка, я вижу тебя насквозь».

– Эй, я препод, который успешно влюбился в своего ученика, я умею отличить, когда человек заинтересован информацией, а когда нет, – как нечто само собой разумеющееся сообщила она. Потом искренне рассмеялась, заметив мой ошалелый взгляд. – Ладно, эту историю тоже расскажу, если время будет. Так что, по рукам?

– По рукам!

Святые шестерёнки, невозможно было не согласиться, хотя бы ради истории о романе с учеником!

И начался рассказ…

Тем самым «учеником», кстати, оказался Тим. Лада пришла к Егоровым устраиваться гувернанткой к ребёночку, подмахнула контракт и только потом узнала, что этому лбу уже семнадцать лет и выглядит он совсем не маленьким скромным мальчиком. (Вот, поэтому я всегда внимательно читаю каждое слово каждой официальной бумажки!) Результат на лицо: счастливые влюблённые уже год вместе. Но история всё равно показалась мне какой-то нереальной (хотя иногда заставила и сопереживать, и смеяться в голос – Лада божественно рассказывала).

А вот потом речь пошла о Стасе и я залипла окончательно. Не знаю, сколько прошло времени, но мне удалось узнать:

а) Вероцкий не такая уж чёрствая гадина, какой хочет казаться, внутри он очень остро всё переживает. Он вообще человек эмоциональный, но из-за прессинга со стороны родителей – не может наследник охранного предприятия так себя вести, нужно постоянно сохранять трезвый ум… в общем, из-за прессинга он научился хорошо держать лицо.

б) Лада с Тимом весь последний год упорно предлагают ему самому открыть контору по охране. Сманить хороших людей, дать рекламу, клиенты бы нашлись. У Егорова имелись какие-то сбережения (Боже, в таком возрасте – ему же девятнадцать – и сбережения? Вот это я понимаю предпринимательский дух), он предлагал вложиться, другие друзья добавили бы, но Стас вечно отказывался. Слишком предан «соколам».

в) У него есть родная сестра. Зовут Верой Вероцкой, двадцать один год, почти моя ровесница. Станислав её просто обожает, но почти пять лет назад девочка попала в аварию и сильно пострадала. Стас до сих пор винит в этом себя.

г) Авария сама по себе. Как я поняла, для телохранителя она стала переломным событием в жизни. Ребята гуляли где-то на даче, ехали обратно на авто Стаса, но тот напился и посадил за руль «трезвого» друга. Вот только никто не знал, что друг этот, пусть и не пил, зато успел обдолбаться наркотой незадолго до поездки. Итог: авария, потеряли управление.

– В машине кроме водителя было трое: Стас, Тимка и Вера. Друг умер, Вере досталось больше всего, у неё сотня операций, Тиму кости на ноге и руке собирали по кусочкам, а Стас пострадал меньше всего. Кажется мне, до сих пор себя винит, – шепнула Лада, бросая осторожные взгляды в сторону дверей, словно боялась, что виновник разговора сейчас явится по их души. – Они с Тимкой целую вечность не общались, дулись друг на друга. И даже сейчас Вероцкий редко старается заходить, говорит, рядом с ним всегда неприятности. – Она ненадолго замолчала, а потом добавила: – Просто знай, если Стас ведёт себя, как ублюдок, не факт, что в глубине души он не парится из-за этого. Он добрый, нужно просто расковырять эту раковину.

Я улыбнулась. Да, с раковиной она права, Стас… он же действительно мягкий внутри, просто снаружи закрывается. Ещё эта авария. Наверное, жутко, когда кажется, что по твоей вине пострадало столько близких человек. Один умер, двое в больнице, а ты легко отделался. Ты, тот самый человек, который сам передал управление наркоману.

Блин, это жестоко.

– Вижу, ты задумалась. Значит, я не прогадала с человеком.

Я вскинула голову, уставившись на Ладу. Она крутила в руках чашку с недопитым чаем, наблюдая за тем, как перетекает золотистая жидкость по стенкам. Думала о чём-то своём.

– Вы заботитесь о нём? – вдруг поняла я.

– Тим очень за него переживает, – согласилась Лада. – Они долго не могли помириться, а потом… кажется, старая дружба иногда не умирает просто так.

– Это радует.

Это и ещё то, что у Стаса есть такие хорошие близкие люди. Что есть кто-то, кто знает этого ледяного гвардейца и может открыто сказать: не такой уж он и ледяной, просто нужно стараться лучше. Даже вчерашние крики Влада отошли на второй план.

Ведь я смогу постараться, правда?

План был одновременно удивительно прост и бесконечно сложен.

Мы ехали в город, в кино, в ТЦ, по магазинам… да, чёрт возьми, просто «отдыхать». Сеанс через полтора часа, выезжаем через час. Минут через пятнадцать к дому Егоровых подкатит неприметная машинка с улыбчивым блондином внутри – ещё один друг Стаса (из-за причастности которого Вероцкий выражался удивительно эмоционально и нецензурно) привезёт светлый и тёмный парики, которые удачно подготовила матушка Станислава. Парень посидит немножко с нами, словно заехал в гости… а вот потом начнётся самое интересное.

Ещё через полчаса мы со Стасом засобираемся в кино. Вернее, в кино на романтическую комедию отправятся Вероцкий и Лада. Фигуры у нас с ней не абсолютно идентичны, но похожи. Моё платье, хоть и плотнее облегало девушку Тима, всё же успешно натянулось и выглядело очень даже ничего. В блондинистом парике, заплетённом в простую косичку, издалека её вообще можно было принять за меня.

Я же с Тимом – точнее, по официальной версии Лада со своим парнем – останемся дома вместе с Димой. Они – мы – ещё немного пообщаемся с гостем, а потом отправимся каждый к своей машине… мы с Тимом – к его, поедем на мойку в противоположный конец города от того, куда отправился Стас; а Дмитрий с двумя большими сумками сядет в своё авто и покатит домой. Именно ему достанется важная миссия в целости и сохранности доставить нам вещи. Позже.

Пока же Дмитрий просто спокойно вздохнёт и до вечера останется отдыхать дома. Тем временем с мойки уедет один Тимофей. Он успешно помоет машину, расплатится с замечательными администраторами и отправится в обратный путь; а вот Лада-Я сяду на заднее сидение старенькой русской развалюхи, которая привлекает внимание к себе (нам обещали Жигуль, такой старый, что ему место в музее), а никак не к пассажирам, и с огро-о-омным бугаем-водителем укачу в деревню на трети пути в город, в который лежит наш со Стасом путь.

В это время довольный жизнью Стас затарится начос и попкорном и останется в кино ещё на один сеанс, пока мы с Веником (а водителем Жигуля будет именно он) будем отсиживаться в глухой деревне в доме его бабушки. Мне обещали вкусный борщ с пампушками и уютное кресло у окошка.

Ближе к вечеру, часа через три, Стас всё же доберётся до деревни. Его тоже покормят, а потом мы пересядем на нормальное авто, вздохнём полной грудью – и рванём туда, куда, собственно, и планировали. Путь будет чист, потому что в деревне почти за четыре часа удастся заметить и устранить любую слежку.

Просто?

Возможно. Вот только нервничать я начала уже на подходе. Ещё когда переодевалась в платье Лады, выбирая то, которое бы поменьше на мне висело. Ещё когда в дверь позвонили и на пороге образовался…

– Димка? – удивлённо выдохнула я. – Так это ты тот самый Димка?

Смуглый парень с выгоревшими до бела светлыми волосами, как раз пожимавший руку Стасу, повернул голову на голос и расплылся в широкой улыбке.

– Регинка! – радостно протянул он, делая шаг ко мне и заграбастывая в объятия. – То-то я решил, имя у девушки знакомое.

– Почему мне кажется, что Митяя на этом пороге вечно поджидают «знакомые» девушки, – хмыкнул Тим, за что тут же получил подзатыльник от Димки.

– Не ржи мне тут! Джой с братцем Регины учился в одном вузе, состоял в каком-то клубе, так что мы часто встречались ещё с детства, – проворчал Дима.

Я решила, что тоже обязана добавить свои пять копеек:

– Ага, я тогда уже считала себя маленькой леди, а он пешком под стол ходил.

Все рассмеялись, я с надеждой перевела взгляд на Стаса… но тот был абсолютно спокоен: не улыбался, не пытался рассмеяться и на меня даже не смотрел. Снежный Король, чёрт бы его побрал!

С появлением Димы стало чуть расслабленней, хотя нелюдимость и собранность Станислава меня всё равно пугали. Время бежало быстро. Казалось, прошло всего несколько минут, а Вероцкий уже поднялся с кресла и объявил: пора. Лада поправила парик, глубоко вздохнула, разгладила складки на туго натянутом на бёдрах платье – и направилась в коридор.

Отсчёт пошёл.

С Димкой мы прощались тепло, договорившись как-нибудь встретиться, когда я вернусь (если не удастся весело провести время, так хоть Стаса позлю, попробовав заставить ревновать), до мойки доехали быстро, пробок не было, проблем тоже…

Вообще, вся первая часть плана прошла идеально и была бы такой до самой деревни, если бы Тимофей не решил бы вдруг поговорить со мной по душам. Мы ждали приезда Вениамина, сидели на диванчике. Я – на самом краешке, Тим – почти по центру, удобно развалившись и закинув руки за голову. Внезапно он встрепенулся, посмотрел на меня и заявил:

– Сюда бы сейчас «плойку». Что-нибудь бодренькое бы включить из нового, те же «Звёздные войны, например, и порубиться немного.

Я, не чувствуя ещё подвоха, согласно покивала. Да, приставка была бы не лишней: включил и играй на здоровье, пока работники дочиста вылизывают каждый миллиметр твоего авто. Ляпота!

– Жаль, Стас не любит игры, – продолжил он, расценив молчание, как толчок к действиям. – Как ты вообще с ним уживаешься под одной крышей?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Почему не любит? – неосознанно отозвалась я, всё ещё рассуждая об идее со «Звёздными войнами». Малыш BD определённо умел поднимать настроение. – Он индифферентно к ним относится. Или сидит рядом и занимается своими делами, или, если музыка раздражает, уходит в другую комнату.

– Значит, всё же под одной крышей! – расплылся в улыбке Тим.

– Что? – опешила я, сообразив, что сказала. – Нет же, мы не… в смысле…

Не знаю, почему в самые неподходящие моменты организм тебя всегда подводит. На этот раз щёки ощутимо опалило жаром – не сомневаюсь, на них тут же вспыхнули алые пятна.

– Да я понял, – отмахнулся Тим. – Ничерта не было, так как Стас ведёт себя, как целка. Но могло бы быть, да?

– Нет! – возмутилась я, но под взглядом Тимофея стушевалась (он явно учился им у своей девушки) и пробормотала. – В смысле, возможно, но…

И тут Егоров выдал фразу, которая меня едва не убила:

– Но смотрю на тебя, когда говоришь о Стасе, и вижу ту же влюблённую физиономию, какую замечаю иногда в зеркале. Серьёзно, весь день сегодня её вижу. В тебе. Так что скрывать уже поздно, весь мир знает.

У меня аж сердце упало. Руки неосознанно взлетели к лицу, ощупали щёки, лоб… вроде бы всё то же самое, и лицо стараюсь держать кирпичом. Где же я прогадала-то?

– Не бойся, Вероцкий у нас ненаблюдательный, – «успокоил» меня Тим. – Так что ему надо не намекать, а прямо говорить, чего хочешь.

Боже, я провалиться была готова под землю, лишь бы оказаться подальше от этой нахальной ухмылки. Наблюдательный, блин, нашёлся! Увидел, заметил, дал совет на миллион… а потом спокойно продолжил копаться в мобильном, улыбаясь, как идиот, и то и дело отправляя сообщения. Судя по названию диалога – Ладе.

Уже сидя в Жигулях, мчащихся в сторону спасительной деревеньки, я всё думала: неужели у меня такое же блаженно-одухотворённое лицо, когда думаю о Стасе? Тогда ясно, как все вокруг спокойно определяют, в кого и как я влюблена.

– О Господи, просто скажи, где моя кровать, и будем считать, что знакомство с квартирой удалось, – простонала я, когда мы наконец-то выбрались из машины и заползли на второй этаж.

На часах было уже двенадцать ночи. В деревне мне пришлось просидеть чуть больше обещанного, потому как Стас, выезжая из города, как раз вляпался в непроходимые пробки. А потом были ещё ремонтные работы на дороге по пути в наше место назначения и… в общем, я так жутко устала, что готова была упасть и не двигаться, хотя большую часть дня и так ни капли не шевелилась, тихонько сидя на своём сидении.

Мы быстро перекусили по пути в одном из авто-Макдаков и продолжили двигаться дальше. Вот только обещанные три часа из-за непреодолимых насыпей свежего асфальта на дорогах превратились во все шесть. Часов. Но и кругов Ада тоже! Более того, Станислав активно молчал. На вопросы он отвечал, но неохотно, коротко и с видимым трудом. Я почему-то видела причиной этого себя… хотя телохранитель весь день был задумчив и погружён в себя, а я не делала ничего плохого.

Правда, сейчас, к ночи, осталась только одна мысль: «Ну и Бог с ним! Пусть дуется непонятно на что, сколько душе угодно, а я хочу умыться и упасть на кровать».

– Можно выбрать любую, какая понравится. Я тогда займу оставшуюся комнату, – пожал плечами Стас, разминая шею и развязывая галстук. Галстук!

Кстати, да, тот ещё вопрос. В деревню после пробок он приехал не только на другом авто, но и при полном параде: в чёрной рубахе и сером галстуке. В ответ на смех Веника, откуда взялась эта официальная красота, телохранитель поморщился и буркнул что-то о пролитой коле и «грёбаных малолетках». Я допытываться не стала, просто украдкой любовалась широкими плечами и сильными руками, натягивающими ткань рубахи – Стасу шёл официоз.

– Хорошо, – кивнула я и, не разбирая дороги, устремилась к ближайшей двери.

Там одним движением скинула с себя платье Лады, стянула порванные капроновые колготки – спасибо, деревня! – и упала на кровать, мгновенно отключаясь.

А поутру проснулась, крепко прижимаясь к боку своего телохранителя. Лежала, боясь шевельнуться и даже дышать, смотрела на него огромными глазами и пыталась понять: КАК, а главное КОГДА он успел тут очутиться? И где это тут?

Переборов первый страх разбудить Стаса, я украдкой огляделась, осторожно повернув голову. Двуспальная кровать, одним боком подпирающая стену, стол у окна, шкаф, ковёр на полу, небольшая тумбочка. Проблема была одна: я вчера была настолько уставшей, что совершенно не помнила обстановку своей комнаты. Это ведь моя ко…

Взгляд наткнулся на стоящую на столе сумку, потом на стул посреди комнаты, на спинке которого аккуратно висели чёрная рубашка и галстук, а на сидении лежали педантично свёрнутые брюки и носки. Маленькая чёрная сумочка не лежала в углу у двери, на полу не валялось второпях стянутое платье и колготки… Бля. Бляяяя. Твою ж мать!

Я крепко зажмурилась, теперь уже пытаясь выудить из памяти иные факты: как, чёрт побери, я могла оказаться в комнате Стаса? И не только в комнате, а в одной кровати с ним! Когда на мне только нижнее бельё. Не просто белье – обычные хлопковые трусики – ни следа сексуальности – и лифчик, который так везде надавил за ночь, что хотелось выть от боли, предчувствуя синяки от косточек.

Ах да, а ещё Стас взбесится, если застукает меня тут. Решит, что опять приползла соблазнять. Зуб даю.

Да что за жизнь-то такая?

Глубоко, но совершенно бесшумно вздохнув, я ме-е-едленно попыталась убрать закинутую на телохранителя ногу, бедро которой он весьма откровенно сжимал рукой. Наверное, это должно быть приятно, но мне сейчас было настолько страшно, что становилось не до этого. Чёрт, одно дело, когда я подкатывалась к нему, засыпая в одной кровати, другое – завалиться посреди ночи в чужую спальню. Как это объяснить? «Прости, случайно во сне ближе подвинулась. Через стенку. В соседнюю комнату».

Хотя, стоит признать, получилось действительно случайно. Память услужливо подкинула воспоминания: я слишком крепко спала, поэтому до туалета и из него плелась на автомате, а потом спутала двери. Ещё даже зависла на секунду: а какую я комнату выбрала, левую или правую? Оказалось, левую. Ибо в правой меня встретило слишком «доброе» утро. Притом расположение кроватей в комнатах почти одинаковое. Не пытаясь включить свет, я на ощупь добралась до мягкой поверхности и повалилась на краешек (в моей-то спальне кровать односпальная). О том, что где-то там, у стенки, может таиться зверь, который не особо будет рад появлению незваных гостей в своей берлоге, я в тот момент даже не подозревала.

Ещё сантиметр. Воооот, уже почти получилось…

В последнее мгновение рука на ноге вдруг сжалась, перемещаясь на ягодицу, я дрогнула, слишком резко шевельнулась… и ощутила внутренней стороной бедра сквозь тонкую ткань нечто твёрдое и горячее. Ох, мама дорогая. А может, меня всё же будут рады видеть, если правильно себя повести?

Я резко подняла голову и встретилась с внимательным взглядом золотисто-карих глаз. Рука на ягодице разжалась, отпуская, а Станислав хриплым ото сна голосом, заставляющим всё тело покрыться мурашками, протянул:

– Регина Денисовна, что вы делаете, – он замолчал, нахмурился, окинул комнату взглядом и с удивлением закончил: – здесь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И я могла бы сыграть роль прекрасной соблазнительницы, потереться бедром об утренний стояк, предложить помощь по избавлению от него, а вместо этого глупо ляпнула:

– Страшно было одной спать.

Впрочем, ответ стоил одного – бесконечного удивления на этом лице. Заспанном, помятом, небритом с утра и таким человечным, словно ледяного гвардейца никогда не было. Зато был инквизитор. Или гангстер. Или какие там ещё я ему клички давала?

– Серьёзно? – выдавил Станислав.

– Ага, новое место и всё такое. Всегда боялась, – продолжала я нести бред.

Вместе с мыслями о «новом месте» память услужливо подкинула воспоминания: а снился-то мне в первой половине ночи Стас! Кажется, не просто так всё же сюда забрела.

– Но я быстро привыкаю и успокаиваюсь, – закончила, деликатно пытаясь сползти с телохранителя. – Так что больше такого не повторится.

Получилось! Я всё же скатилась с кровати, едва не грохнувшись на пол, и сообразила, что предстала перед Стасом в том самом виде – трусики и лифчик, ни капли сексуальности. Телохранитель окончательно офигел – честно, с него даже привычный скептицизм весь слетел – и потерял дар речи, а я… я всегда умела хорошо реагировать в экстренной ситуации! Считала, что в допустимых ЧС умею вести себя адекватно и логично.

Но на этот раз, видимо, мозг отказал. Потому что я просто-напросто ойкнула, поправила волосы – это вместо того, чтобы прикрыться, ага! – и, подавшись вперёд, поцеловала своего телохранителя.

И он ответил! Так сладко, что аж защемило сердце. И не только сердце, судя по открывшемуся моему взгляду телу. Утреннее достоинство тоже было на пределе.

А я вместо того, чтобы повести себя, как сексуальная соблазнительница, как хищница, красотка и вообще взрослая женщина, позорно сбежала. Просто сердце колотилось так безумно, что, казалось, останься я там – и совсем пропаду. Привет, инфаркт.

И привет первый день в новом городе. Вот вам и обжилась в квартирке!