Границы (без)опасности

Глава 26

– Твою мать! Твою мать! Твою ж мать…

– Стены не бей. Ты взрослый мужик, который может защитить свою бабу.

– Она не…

– Не из-за своей бабы так не психуют. Так что подотри сопли и думай.

– Над чем, блять? Её куда-то успели уже увезти. Пока я копался, как придурок, и вместо того, чтобы охранять, мечтал, как проведу вечер!

– Ну, ещё не вечер, ещё успеешь вытащить свою кралю и провести его с пользой.

– Каким, блять, образом?

– Тебе повезло, друг. Я как раз привёз тебе план Икс. Если быстро вернёмся, ещё найдём его в машине…

Он вернулся минут через двадцать. Всё ещё в пиджаке, зато носков на ногах под ботинками не было, влажные волосы стали ещё более ржавого цвета и особо резко подчёркивали круглую плешь, а со щёк пропал даже намёк на щетину. Приготовился. «Орудие» его тоже было в боевой готовности, брюки заметно топорщились. Видимо, в душе бывший клиент фирмы «Скорость&Drive» предпочитал думать о приятном.

Например, о том, как сейчас засадит мне по самые гланды.

Но и я так просто сдаваться не собиралась. За время его отсутствия собралась с мыслями и решила вернуться к первоначальному плану, хотя бы частично. Маньяк хочет милую послушную шлюшку? Он её получит! У меня актёрское мастерство в крови, хоть что-то мамуля-актрисулька должна была мне передать, ведь правда?

– Ну что, милая, готова? – ласковым голоском спросил мужчина.

Я на секунду прикрыла глаза, а когда вновь их распахнула, взгляд, которым одарила похитителя, был полон очарования. По крайней мере, я на это надеялась, да и довольная улыбка Ильдара только доказывала, что интрига удалась.

– А можно мне сначала немного воды? – проворковала я, лопнувшая губа шевелилась с трудом, но играть нужно было достоверно. – И в туалет, а то…

Я сделала вид, что смутилась. А на самом деле втайне надеялась на чудо. Только бы он освободил мне руки и отвёл куда-нибудь в более спокойное место. Если повезёт, получится как-то отбиться. Не повезёт… что ж, об этом я старалась не думать.

Похититель вроде бы проникся, тут же подхватил со столика бокал с вином и едва ли не насильно влил его в меня, осторожно смазав с подбородка потёки. Потом внимательно пригляделся, хищно улыбнулся.

– Напилась?

– Да, спасибо, – я тоже улыбнулась. Надеюсь, получилось робко, а не зловеще. – Можно в туалет?

Ну же, давай, развяжи меня! Если всё пройдёт успешно, я прямо сейчас смогу заехать тебе коленом в нос, потом, когда встать, добавить удар в живот… и ногой в пах. А потом бежать, что есть сил. Благо, туфли он у меня не забрал. Не предусмотрительный.

– Можно, – кивнул мужчина, гладя меня по волосам. Но в следующее мгновение пальцы сжались, с силой стискивая пряди, и дёрнули, заставляя меня запрокинуть голову. – Но только после того, как я тебя поимею, ясно?

– Но я очень хочу! – пискнула в ответ.

– Перетерпишь, – послышалось шипение в ответ.

Безуминка в глазах бывшего клиента переросла в настоящее безумие. Он сильнее рванул меня за волосы, заставляя посмотреть на себя. Свободная ладонь нагло прошлась по моему бедру, поднялась выше и до боли сжала грудь.

– Ну что, возбуждает? Этот урод, из-за которого ты сюда прибежала, тоже так тебя щупал? Или всё же сразу там?

Рука его поползла ниже, и я в который раз поблагодарила Бога за то, что надела платье с узкой юбкой. Чтобы забраться ко мне между ног пришлось бы или изогнуться, или разорвать подол. Но швы не лопнули, как бы сильно мужчина не дёрнул ткань. Добротно сшито.

– Блять, – выругался он, понимая, что не сможет добраться до желаемого. – Ладно, раздвинешь ноги позже. – Он выпрямился, продолжая стискивать мои волосы, и принялся расстёгивать ширинку. – Лучше открой ротик и соси.

Я замерла, стараясь смотреть на мужчину как можно спокойней, а не затравленной мышкой. В голове панически бились мысли. Играть роль, играть роль, играть роль! Но что полезного я смогу сделать, если сыграю из себя настоящую шлюху и поддамся? Получу, блин, возможность откусить ему член? Так спасибо, меня за это изобьют. Хотя если откажусь, тоже получу по лицу. В который раз. Возможно, даже членом.

Твою же мать! Какого чёрта я сюда попёрлась?

«Ради Стаса, дорогая, – услужливо подсказало подсознание. – Так что держись и попробуй освободиться».

Освободиться! Точно, руки!

– С удовольствием, – мурлыкнула я, облизнувшись. Боже, надеюсь, это сошло за соблазнительный жест! – Но разве не лучше, если я буду стоять на коленях?

Бывший клиент нахмурился, явно задумался над моими словами. Размышлял он несколько минут, расстёгнутая ширинка из-под которой выглядывала ткань трусов, скрывающих выпирающее достоинство, маячила на уровне моей груди. Он тоже это заметил, сжал волосы, толкнула меня ниже, а потом, выматерившись, всё же согласился.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Твоя взяла, сучка.

Маньяк раздражённо отпустил мою голову и зашёл за стул. Итак, вперёд. Сосредотачиваюсь, а когда верёвка на руках ослабеет, действую по плану с избиением. Поворачиваюсь, бью в нос, в живот и добиваю в пах. Ничего сложного, главное, освободить руки.

Но не тут-то было. Вместо желанной свободы меня резко дёрнули вверх за связанные руки, вынуждая подняться, а потом с силой толкнули на грязный бетонный пол. Колени неприятно проехались по каменной крошке, явно оказавшись разодранными в кровь. Тело пронзает острая боль. Итак, руки мне похититель не развязал, он просто отцепил их от стула и сейчас медленно, вальяжно обходил меня по кругу, удерживая в руках край толстой верёвки, больше похожей на канат.

– Вперёд, девочка. Действуй.

– А руки? – совсем наглею я. – Если женщина во время минета не помогает себе руками, какое тогда удовольствие? Я поняла, что виновата, и хочу доставить удовольствие.

Я заглянула ему в лицо снизу вверх и прислонилась щекой к брючине. Но, кажется, переиграла, потому как наш бывший клиент вдруг напрягся и жестоко ухмыльнулся, рванув за верёвку.

– Или пытаешься защитить своего трахаля? – хмыкнул он. – Соси! Тебе не в первый и не в последний раз это делать, ещё всяко успеешь.

Мой маньяк-похититель, свободной рукой вновь потянулся к брюкам. Окончательно раскрыл ширинку, расстегнул пуговицу, позволяя члену предстать во всей красе, а потом всего на секунду отпустил верёвку, чтобы стянуть бельё и вручить мне «вкуснейшее» блюдо.

Была не была! Даже со связанными руками можно попытаться смыться отсюда.

Пока тот, кого я привыкла звать не маньяком, а Ильдаром Игнатьевичем, отвлёкся, я глубоко вздохнула, замахнулась головой и со всей силы врубила лбом ему по промежности. Мужик запищал, переходя на фальцет, схватился за пострадавшую эрекцию и отступил на пару шагов.

Вот оно, вперёд.

Воспользовавшись секундной заминкой, я вскочила и бросилась прочь, но… слишком медленно. Слишком. Без рук подниматься пришлось только на онемевших ногах и прессе, а я уже пару недель не занималась спортом. Хоть и дезориентированный, Ильдар успел первым. Перехватил верёвку, которая сковывала мои руки, и изо всех сил дёрнул на себя, разражаясь матерной тирадой.

Я не удержалась, упала, пробороздив пол коленями и грудью. Юбка, которую не смогли порвать чужие руки, услужливо треснула по швам, радуя мир новым разрезом.

– Что, сука, думала, сбежишь? – орёт мужчина. – Решила меня покалечить?

В бок прилетел удар носком ботинка, я закашлялась, скрючилась, зажмуриваясь от боли и ожидая второй. Он последовал с секундной заминкой, но пришёлся по бедру, почти по ягодицам, больше обидный, чем слишком болезненный. Так что я даже смогла открыть глаза.

И заметить дуло пистолета, направленное прямо мне в лицо.

– Опять унизить меня решила, да, тварь? – прорычал он, палец на курке нервно вздрогнул. – Хорошо, считаю до трёх. Раз… два…

Наверное, стоило снова зажмуриться и просто принять смерть, но я продолжала бездумно смотреть на курок. Просто смотреть и считать секунды.

На счёт раз у меня сжалось сердце, а кровь застыла в венах. На счёт два что-то треснуло, дверь резко распахнулась…

Выстрел прозвучал не на три. То ли раньше, то ли позже, не знаю. Я вся уже мысленно сжалась, предвкушая боль (Или не боль? Как она происходит, смерть от пули в лоб почти в упор? Безболезненно?), но не услышала ничего, кроме громкого рыка. Он заглушил даже выстрел. А потом его перекрыл нечеловеческий вой.

А перед глазами, словно поставленное на замедленный режим кино прокручивались кадры: вот дуло пистолета смотрит прямо мне в лоб; дверь трещит; я, боясь пошевелиться, даже не скашивая взгляд в сторону источника шума; издали раздаётся рык, мой похититель вздрагивает, поднимает голову…

Я очнулась, когда перед лицом промелькнула пушистая вспышка. Словно кто-то вновь нажал на «плей», кадры вернулись в норму, звук перестал раздаваться как через бочку, а я смогла понять, что происходит. И моментально среагировать.

Пистолет выстрелил, это точно, но рука стрелявшего дрогнула, и пуля просвистела над головой. Я не стала оборачиваться, не стала искать, куда попал выстрел. Неважно. Сейчас всё было неважно, кроме одного: на руке бывшего клиента, до этого сжимавшей пистолет, мёртвой хваткой висел огромный пёс, немецкая овчарка. Ильдар выл, не в силах даже материться, и неистово дёргал рукой, не понимая, что этим только раззадоривает пса. Генри.

Чёрт побери, это же Генри!

Меня. Спасла. Собака.

Мысли лихорадочно метались в голове. Как он здесь оказался? Это ведь точно Генри, тот чёртов пёс из бассейна! Я запомнила, как забавно у него распределялся окрас. Он был максимально светлый, только на спине чёрная полоса и на кончиках ушей кисточки, а ещё шерсть чертовски длинная, не как у обычных немцев. Но… если здесь Генри, кто его привёл? Стас? Стас не у этого ублюдка?

Надежда мелькнула и тут же пропала. Ага, конечно. Стас не мог привести Генри, потому что пёс остался в родном городе. Но тогда… Веник?

Я всё же быстро обернулась, но в дверях никого не было. Зато маньяк-похититель затрясся ещё активней и почти смог скинуть пса, но тот лишь на секунду отпустил челюсть и впился в руку с новой силой, яростно потрясая головой и придавливая мужчину к земле. На пол из ран полились первые струйки крови.

А я заметила пистолет. Он валялся на полу, всеми забытый, почти у самых моих ног. Были бы развязаны руки, успела бы схватить и наставить на похитителя, но так, скорчившись на полу, что я могла? Схватить его зубами?

Идея пришла тут же. Напрягаясь всем телом, я заставила себя сесть, а потом со всей дури лягнула пистолет ногой. Зазвенев металлом по бетонному полу, он откатился на пару метров и замер, не в недосягаемости, но всё же вдалеке, а я надеялась только на одно: что этому грёбаному маньяку сейчас было слишком больно, слишком страшно и слишком кроваво, чтобы заметить, куда делось оружие.

Мужчина орал, визжал, как недорезанный поросёнок, уже даже не пытаясь отцепить пса. По щекам его текли слёзы и пот, он корчился на полу в багровых потёках крови на грязном бетоне и замахивался на пса свободной рукой. Замахивался, бил животное по лопаткам, но псу было наплевать. Он сжимал челюсти и рычал, рычал, рычал.

Всё же собаки – страшное дело.

– Генри… – тихонько окликнула я.

И это «страшное дело» в ту же секунду разжало челюсть и обернулось ко мне. Жуткая окровавленная морда, заляпанная алым шерсть, грязные клыки. Такой ужас меня не охватывал даже под дулом пистолета. Тело сковал страх, казалось, этот монстр, который смог заставить рыдать настоящего психа, сейчас кинется на меня и вцепится в глотку, но…

Мгновение пёс стоял, уставившись мне в глаза. Умным, внимательный взглядом. Потом повёл носом, робко дёрнул ушами – и потрусил ко мне, приветливо виляя хвостом и излучая бесконечное дружелюбие. Остановился рядом, оставляя покалеченного маньяка валяться на полу, и потёрся мордой мне о плечо.

Потёрся! Мордой! О плечо!

Я резко выдохнула – даже не замечала, что до этого самого момента сидела, затаив дыхание, – посмотрела на пса, на эти грёбаные окровавленные клыки, и улыбнулась. А потом чуть склонилась, касаясь лбом его лба, и шепнула:

– Спасибо тебе, Генри. Если б не ты, это я бы сейчас истекала кровью, а не этот гондон.

– Сучка, – взвизгнул бывший клиент. – Блядина хренова! Да тебя и этого пса на бойню надо!

Я повернула голову в его сторону, Генри тоже дёрнулся, сделал шаг в сторону мужчины и предупреждающе на него зарычал, будто прекрасно понимал слова и совершенно не был с ними согласен. Скрючившееся на полу тело мало напоминало наставлявшего на меня пистолет маньяка. Но мужчина продолжал орать, ругаться на нас и пытаться встать, истекая кровью.

– Слышишь, стерва, ты сдохнешь в ответ за этого блядского пса! Сдохнешь, я клянусь! Ответишь за свои грешки.

Не знаю, почему меня это так разозлило и откуда взялись силы. Но я одним рывком поднялась на ноги. Встала, гордо расправив плечи, тряхнула волосами, сделала несколько гордых шагов к этому ублюдку и смерила его брезгливым взглядом. Генри не отставал, двигался рядом, рычал и скалил зубы, устрашая окровавленного маньяка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ещё посмотрим, кто будет отвечать за грехи, ублюдок, – выплюнула я, с размаху пиная его в бок. Ногу пронзила боль, но и мужик тоже завыл и скорчился, видимо, я попала не только по боку, а и по больной руке. – Ясно? – Ещё один удар. – А будешь рыпаться, Генри тебе член откусит. Правда, милый?

Пёс согласно заурчал, совсем как кот, и клацнул зубами в опасной близости от промежности похитителя, будто прекрасно знал, что такое «член» и где он находится. Боже, никогда бы не подумала, что буду в одной команде с огромным псом давать сдачи какому-то психу. Окровавленному психу.

Последний замах ногой так и не перерос в удар. Зато Генри, судя по дикому ору, всё же тяпнул мужика за ногу, когда тот попытался «рыпнуться». Под аккомпанемент жутких криков и хрипов я отступила, тяжело вздохнула и задрожала всем телом. Стресс постепенно находил выход, ноги не хотели держать, и я вновь осела на бетонный пол. Пёс тут же оказался рядом, лизнул щёку, потёрся носом о моё плечо, размазывая чужую кровь. А я была ему настолько благодарна, что даже за кровавые пятна не была в обиде. Так благодарна, что готова была расцеловать прямо в окровавленную пасть и всю жизнь носить на руках.

– Генри, чудо моё, солнышко, – пробормотала я, прислоняясь к мохнатому боку пса. – Обняла б тебя, да руки не позволяют.

Я вздохнула, зарылась носом в шерсть на загривке пса, пока тот в ответ уютно устроил крупную голову у меня на плече. Потом завозилась, пытаясь успокоиться и всё же как-то ослабить верёвку на запястьях, – не помогло! Грубая дрянь лишь сильнее натянулась.

– Пёс, – протянула я, отстраняясь и потрясая за спиной руками. Генри внимательно уставился в ответ. – А ты, случаем, верёвки разгрызать не умеешь?

Не знаю, умел ли он, но суть понял. И послушно склонился к верёвкам, останавливая гигантские клыки в паре миллиметров от моих запястий. Всего одно движение, один укус – и мои руки тоже пострадают. Но страшно мне не было.

План Веника оказался прост. Генри. Их добрый пёс-талисман, оказавшийся в машине совершенно случайно, хоть и был милашкой, с которым никто не работал (только любил, холил и лелеял), нюх имел отменный. Словно сама судьба подкинула.

– Ну что ж, Вероцкий, теперь дело за тобой, – усмехнулся Вениамин, открывая дверцу и выпуская пса на улицу. – Признавайся, точно где-то прячешь трусики своей клиентки.

Стас закатил глаза. Напарником Пчёлка был бессменным и полезным, но вот «шуточки» у него порой заклинивали своей пошлостью и неуместностью.

– Веник, если ты повсюду таскаешь трусы своей жены, я ей не завидую, – буркнул Вероцкий, падая на заднее сидение и принимаясь копаться в сумке.

– Вообще-то, я три года как развёлся, – возмутился Веник.

– Надеюсь, не из-за этого.

Вениамин надулся, совсем как мальчишка, а Стас продолжил поиски. Он и без подколок Веника понимал, что псу нужна какая-нибудь вещь с запахом Регины, вот только где её взять? Личных вещей клиентки он с собой не носил, даже своих почти не было: пара ручек, кастет, ножик-бабочка (словно и не телохранитель, а преступник какой-то), пустой пакет, чтобы новые в магазине не покупать (Верка приучила) да мобильный. Секундочку! Мобильный!

– Генри, парень, иди-ка сюда, – позвал Стас, доставая из сумки телефон. – Смотри, что у меня есть. Найдёшь хозяйку?

– Вероцкий, что за бред? Лучше б ты трусы её с собой таскал, ей-богу, – проворчал Вениамин. – Даже силиконовый чехол запахи нормально не сохраняет.

Станислав глубоко вздохнул, покосился на Веника и поднял телефон повыше, слегка его наклоняя. На самом уголке аппарата, привязанный тонкой верёвочкой, висел большой пушистый брелок. И сейчас он ехидно покачивался почти на уровне глаз скептичного Пчёлки.

– Но этот кусок кого-то неживого явно запах в себя впитал, не находишь? – возмутился Стас. – К тому же он лежал в моём шкафу, но в её сумке.

– Дела-а-а… – протянул Веник. – Откуда у тебя вообще её мобильник, если сама девка где-то там?

Он неопределенно махнул рукой в сторону склада. Стас нерадостно усмехнулся и передёрнул плечами, помолчал несколько секунд, а потом всё же нехотя ответил:

– Конфисковал, чтоб дел не натворила.

Плотно сжав губы, он посмотрел на телефон: мягкий брелок, пожелтевший силиконовый чехол, маленькая царапина на защитном стекле. Зря Стас сорвался на Регине и отнял у неё мобильный. Впрочем, если бы не отнял, сейчас вообще не смог бы найти принадлежащую ей вещь, и что тогда? Сошёл бы с ума, зная, что она где-то здесь, в лапах какого-то неведомого психа? Или обшарил бы каждое здание, чтобы её найти? А вдруг Регину увезли? Вдруг ничто не поможет?

– Слышь, Веник, мы забыли попросить пробить мой номер, – выдохнул он.

– Вы, возможно, – покачал головой тот, подходя к Генри и ласково трепля его по шее, – а мы с псом успели отправить твоей матушке смс-ку. И даже получить ответ.

Он протянул руку, помогая Вероцкому подняться, отцепил от ошейника Генри поводок и протянул ладонь, требуя передать ему мобильный. Стас покачал головой, поинтересовавшись:

– Какой?

– В последний раз аппарат включали в том самом здании.

– Тогда идём туда.

В следующий раз остановились они уже у ворот склада. Шли быстро, хотя Стас постоянно затормаживал процессию: головокружение и тошнота давали о себе знать, но весь организм был настолько напряжён, что Вероцкий их почти не чувствовал. Он хотел скорее добраться до места и проверить догадки.

– Ищи, парень, – пробормотал он, протягивая Генри брелок. – Вся надежда на тебя.

Пёс принюхался, повёл ушами, фыркнул и принялся обследовать двор. Время тянулось чертовски медленно, Стаса уже начало потряхивать – вдруг Регины вообще здесь не было, вдруг её перехватили на подходе? – когда Генри вдруг залаял и кинулся прочь со двора. Прочь со двора! Не в сторону грёбаного здания, которое они обшарили вдоль и поперёк, теряя драгоценные минуты, а куда-то вдаль, по неприметной тропинке между полуразвалившихся домиков.

Веник резво кинулся за ним, Стас – следом. И какие там грёбаные предупреждения о сокращении физических нагрузок или необходимости поберечься? Пёс взял след! След! Значит, если Регину и утащили, то пешком и куда-то поблизости. Возможно, даже саму заставили идти. Связали? Били?

У Стаса сердце кровью обливалась от одной мысли. Если с ней что-нибудь случилось…

О нет!

Адреналин гнал вперёд, заставлял передвигать ноги, казалось бы, с нечеловеческой скоростью, но всё же недостаточно быстро. Веник был быстрей, а пёс вообще мчался на космической скорости. Поворот, ещё один, снова – и он скрылся где-то в переулках. Ориентироваться пришлось на Вениамина, который неведомым образом шёл дальше, словно точно знал, куда делся Генри. А возможно, даже видел кончик хвоста этого мохнатого монстра, слышал его предупредительный лай. Стас же слышал только стук крови в ушах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А потом по округе пронёсся грохот. Выстрел?

– Сюда! – рявкнул Веник, когда они подлетели к ещё одному крупному строению, заброшенному на этапе планирования.

Не близнецу предыдущего, но очень похожему. Это здание было помельче и – о счастье! – в нём даже имелась настоящая лестница на второй этаж. И двери. Одну из которых, кажется, вышиб своей тушей Генри.

А потом… картина, представшая взору «соколов» была настолько невероятна, что заставила их замереть на пороге.

Маленькая хрупкая блондиночка в рваном синем платье издевалась над здоровенным мужиком, корчащимся на полу. Каждый раз, когда мужчина начинал орать и дёргаться, крупный пёс, стоящий рядом с девушкой, рычал на него и клацал зубами. Морда его была заляпана кровью, на одежде девушки были кровавые разводы и пятна грязи. На скуле её лилоловел синяк, на подбородке и коленках виднелись крупные ссадины – содранная до мяса кожа, – а руки были связаны. Но это не мешало девчонке грозно возвышаться над мужчиной и угрожать ему. А потом со всего маху пнуть покалеченного – правая рука у него была изгрызена в хлам – по рёбрам.

Веник тихонько присвистнул, Стас сглотнул, не в силах отвести взгляда. Он никогда ещё не видел Регину такой. По-настоящему разозлённой, готовой бороться до конца. Прав был Лисин, Регина Светлакова – та ещё штучка. Акула, а не женщина.

И Стасу, блять, это нравилось.

Невероятно. Богиня охоты и её цепной пёс. Бизнес-леди и единственный настоящий телохранитель, который ей нужен. Он, Стас, не успел… зато Генри просто уничтожил обидчика. Пёс спас девушку, в которую он, Стас, влюблён.

Чёрт побери! Ведь влюблён же.

– Твою ма-а-а-ать, – протянул отошедший от шока Веник. – Да лучше бы я сам вынюхивал. Это ж нападение животного. Можно бешенство приписать. Как мы пса отмазывать будем?

Стас оторвал взгляд от Регины и посмотрел на напарника, как на идиота.

– Это маньяк! – возмутился он, указывая рукой на валяющегося на полу мужика. – Мы его засудим, и всё.

– Ага, конечно, после того, как его изодрали в кровь, а потом ещё попинали… – огрызнулся Пчёлка.

Вероцкий покачал головой и вновь посмотрел на Регину. Она сидела на полу рядом со своим защитником и что-то ему ворковала. Страх собак? Где уж там! И не следа. М-да, где тут не будешь чувствовать себя ущёрбным?

Он так засмотрелся, что не заметил, как сделал вперёд несколько шагов. Как окликнул её. Как поймал испуганный взгляд голубых глаз, направленный прямо на него; как усталое лицо Регины озарилось улыбкой…

И как воздух разрезал выстрел.