Границы (без)опасности

Глава 13

Мне. Было. Страшно.

Святые шестерёнки! Так страшно мне не было даже на экзамене по философии, который до сих пор считала собственным маленьким Адом – и расплатой за грехи, потому что именно этот предмет всегда стоял первой парой, и я его благополучно просыпала. Чёрт, да мне даже после смерти отца так жутко не было!

А сейчас я внезапно остро поняла, что могу спокойно последовать за папой. Что стоило принять во внимание все тревожные звоночки и быть осторожной, чёрт побери.

Потом же случилось нечто странное… невероятное… не… нет, точно, мне в еду, наверное, подсыпали галлюциногенов, а не смертельный яд. Хотя одно другому не мешает. Потому что я попросила, а Стас взял и согласился. Не стал спорить, не стал отрицать, просто покорно подался вперёд и поцеловал меня, а затем сам – сам! – устроил мне сумасшедшую сладкую пытку. Я растекалась, я сходила с ума, готова была кричать просто от того, что он рядом. Надеюсь, это не любовь, а просто отменный секс. Ладно, не секс, но… оно могло бы стать им, если бы в домофон не позвонили.

Щёлкнул замок, из коридора донеслись мужские голоса, а я кинулась торопливо поправлять пижамную майку и натягивать шорты. Испугалась, что телохранитель может сейчас впустить нового гостя в комнату, а там… я, вот прям во всей красе.

После оргазма тело было расслабленным и ноги чертовски подкашивались, но любопытство было сильнее меня – особенно когда меня касается, приехали же за едой из доставки, – поэтому пришлось тихонько пробраться к двери в коридор и замереть, почти не дыша. Та-а-ак, кто там приехал?

Половину коридора занимал огромный амбал с намечающийся лысинкой. Впрочем, выглядел он брутально и даже слегка смазливо: яркие голубые глаза и приятные черты лица в совокупности с кожаной косухой с заклёпками, чёрными драными джинсами и тяжёлыми ботинками производили неизгладимый эффект. Он ухмылялся, многозначительно рассматривая встрёпанного Станислава, и совсем не спешил забирать из его рук большой бумажный пакет с заказанными «на завтра» роллами и супчиком. Эхх… а ведь любимый ресторан был, готовили вкуснейше.

– Как ты хорошо тут… работаешь, – заявил амбал, едва сдерживая смех. – Переквалифицировался?

– Веник, не пори херню, а? – огрызнулся мой телохранитель. – Да, конечно, матушка мне дерьмово платит, решил пойти на панель. Вон трахаю красивых девочек, получаю за это бабло. Не жизнь, а сказка.

Но голос его сказочно не звучал. Скорее недовольно и очень, очень опасно. Вот серьёзно, Веник, не пори херню! Я его уже вечность в постель затаскиваю, а после подобных замечаний эта ранимая натура так и не доведёт до конца начатое как раз до твоего прихода. Придётся тебе самому… э-э-э, нет, спасибо. Что-то я заговорилась.

Названный «Веником» хоть и был весьма симпатичен и обязательно понравился бы многим дамочкам – эй, это же взрыв тестостерона и брутальности, прямо-таки серьёзный чоповский байкер! – но меня не прельщал. Даже в сексуальном плане. Особенно в сексуальном! Вообще-то я фригидная сучка. Была. Когда-то. До появления в моей жизни одного вредного гангстера-инквизитора по имени Станислав.

– О да, то-то вижу, ты в полной боевой готовности. Как раз заказ исполняешь, – заржал Веник, а я не сумела сдержать довольной улыбки. Знала, знала же, что он меня хочет! – И, кстати, не выпендривайся, мальчик по вызову, мамаша твоя платит прекрасно.

– Правильно, ведь ты тоже мальчик по вызову, – внезапно в голосе Стаса послышалось веселье. – Смотри, вызвали – ты и приехал.

Напряжение пропало, и эти двое расхохотались. Я выглядывала из-за косяка за спиной у телохранителя и прямо-таки видела, как он успокаивается, уходя от неприятной темы: как расслабляются напряжённые плечи, как меняется поза, наклон головы, как разжимаются стиснутые руки. Буря миновала! Хотя я даже не подозревала, что Стас способен на такой всплеск эмоций от одного только разговора. Со мной-то он сухарь.

Тут же вспомнилось его лицо всего несколько минут назад – туча эмоций, сотня полутонов. Он наслаждался, улыбался, хмурился, усмехался. Выражение лица менялось почти ежесекундно и, если честно, я готова была улететь на вершину блаженства только от этого. Дайте два, можно без прикосновений! И вот эту кривенькую сексуальную ухмылку заверните в отдельный пакетик, я её для особого случая сберегу.

Зашуршали пакеты – это Веник всё же забрал еду, – скрипнули по линолеум ботинки. Я сильнее вжалась в косяк, надеясь, что останусь незамеченной. Чёрт побери, для смертельно отравленной я слишком бодра. Скачу тут, как великая шпионка и активно подслушиваю чужие разговоры.

«Не чужие, а свои. В твоей же квартире происходят», – услужливо подсказал здравый смысл.

– Ладно, кати быстрей, – напутствовал коллегу Стас.

– Жаждешь продолжить начатое? – поглумился амбал.

По телу пронеслась волна жара, оно явно не отказалось бы от продолжения, но я искренне сомневалась, что телохранитель думает так же. Он у нас птичка особая…

– И не забудь сказать ребятам из лаборатории, чтоб поторопились, – словно не услышав замечания, продолжал он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Сухарь ты, Вероцкий, даже подробностями весёлой жизни с напарником не делишься, – театрально вздохнул «напарник».

Спина Стаса вновь окаменела, а я аж зажмурилась. Ой-ёй, вот спасибо, Веник, вот удружил! Теперь точно можно ничего не ждать. Сейчас вспомнит, как совсем недавно сухарём его называла я, и всё – пиши пропало.

– Веник, – рыкнул Станислав. – А не пошёл бы ты… сначала отнести пакет в лабораторию, потому что, блять, у меня тут девушку, возможно, отравили и она уже подыхает…

– …от недотраха… – раздалось еле слышно, почти вздохом. Но если я расслышала, расслышал и Стас. Хотя этот амбал-Веник, кажется, зрит в корень.

– …а потом сам бы потрахался с кем-нибудь наконец, раз хрень несёшь из-за спермотоксикоза, а не лез в чужую интимную жизнь!

А потом одним резким движением Стас развернул напарника в сторону открытой двери и чуть ли не выпнул в коридор. По крайней мере, для ускорения коленкой точно подтолкнул.

– Боссу передай, чтобы срочно звонила, если будут новости. Сейчас час? Вот хоть в пять утра, если к тому времени парни справятся. Ясно? – напутствовал он уходящего.

– Эй, я не секретарь, она твоя мамаша! – возмутился Веник в тот самый момент, когда у него перед носом захлопнулась входная дверь.

В следующий момент я зайцем метнулась в постель. Заскочила под одеяло, укрылась с головой, слушая бешеный стук собственного сердца, и о-очень запоздало сообразила. Что он сказал? Их босс – мама Стаса? О-фи-геть. Так вот почему Вероцкому везде путь открыт, и в спортзал, и в бассейн, и пса-то он местного хорошо знает и спокойно спускает с поводка. Меня охраняет не просто бравый «сокол», а птенец главного соколиного гнезда?

Мило.

Я улыбнулась и крепче зарылась в одеяло, позволяя немного помечтать, что сейчас Стас вернётся и…

И когда он вернулся, меня пробил озноб. Абсолютно спокойная физиономия, расслабленное тело, ни единого намёка на возбуждение – ах, Веник, не мог ты выметаться быстрей? – и заведомо заготовленное предложение, тут же сорвавшееся с губ.

– Регина, уже поздно, я пойду к себе, а ты постарайся уснуть. Если будут плохие новости, перезвоню, нет – даже будить не стану. Хорошо?

Я понимала, что теперь, когда он снова стал бесстрастным гвардейцем королевы, а я – её забавной зверушкой, которую приходится выгуливать и даже неохотно лелеять, стоит просто согласиться. Иначе мы снова окончательно переругаемся. Но не смогла. Вместо того, чтобы покорно кивнуть, я зябко поёжилась, шмыгнула носом и пробормотала:

– Я не смогу заснуть, мне сейчас одной страшно.

Почти не солгала, к слову. Вот только страх раньше времени сыграть в ящик немного рассеялся, уступая место другому: я действительно не хотела, чтобы Стас уходил. Странная близость до сих пор ощущалась иллюзией, казалось, если он сейчас выйдет за порог, это никогда не повторится. А я, как бы ни кричала, как бы ни плакала, сколько бы ни разговаривала с Владом и мамой… в общем, я чертовски нуждалась в этом мужчине. И не хотела его отпускать на любых условиях. Даже на целомудренно-телохранительских.

– Регина…

– Останься, – подняла на него молящий взгляд. – Мн правда страшно сейчас одной. Вдруг засну и уже не проснусь? И разбудить некому. А так, одеяло в шкафу, кровать огромная.

– Там есть диван… – рассеянно отозвался Стас, указывая в сторону зала.

– Пожалуйста.

Не знаю, что на него подействовало: то ли умоляющий взгляд, то ли жалобный голос, то ли неумение оставлять даму в беде, – но Вероцкий вздохнул и поплёлся к шкафу. Выудил с верхней полки застеленное одеяло, бросил его на стул и присел на кровать у меня в ногах. Меня вновь пробрала дрожь, на этот раз от его близости, но сам Стас её понял иначе:

– Морозит? – вздохнул он.

Я смущённо кивнула. Ага, морозит, от воспоминаний о кое-чьих прикосновениях.

– Вот же девочка-катастрофа.

В следующую секунду он внезапно развернул своё одеяло, накинул его на меня, а сам растянулся на соседней половине кровати. Я замерла, боясь пошевелиться. Серьёзно? Он вот так просто лёг со мной? И никаких возражений?

– Я не катастрофа, – проворчала хотя бы для проформы, а то решил бы ещё, что дар речи потеряла.

– Ага, конечно, – донеслось ехидное из-за спины.

Второе одеяло приподняли, поправили удобней – я ощущала тепло, но тяжести не было, – а потом вдруг поняла почему: им укрылся Стас, а сам подполз так близко, что лежал почти вплотную. Секунда, две, три… бешеные удары моего сердца и – он обнял меня. Просто охватил рукой, прижимая спиной к своей груди, уткнулся носом в макушку и прошептал:

– Спи, Регина.

Но сон не шёл. Я просто лежала, наслаждаясь ощущениями и окончательно понимала, что влюбилась.

Звонок раздался часов в пять утра, как Стас и предсказывал. Пригревшись рядом с телохранителем, я сразу же проснулась, ощутив пустоту и прохладу вместо тёплого тела. Подняла голову, разглядывая тёмный силуэт.

Станислав сидел на краю кровати и внимательно слушал собеседника. Иногда что-то коротко отвечал, иногда матерился себе под нос, но в целом если и выглядел взволнованным, то самую малость. Хорошие новости? Или плохие, но жить можно? А может, речь вообще не обо мне, и Стасу позвонили по личным делам?

Но нет, оказалось, всё же обо мне. Потому что телохранитель обернулся, словно и так уже знал, что я проснулась, потёр лицо ладонями и сообщил:

– Можно расслабиться. Отравитель твой – тот ещё дилетант. Крысиный яд пролонгированного действия. От одного раза ничего не станет, желудок прочистила – и главное. Но вот если бы им тебя кормили пару недель, было бы туго.

Я сглотнула. То есть яд действительно был? Возможно, не умерла бы, но…

– Во всей еде? – выдавила я.

– Во всей, – согласился Стас, ничуть не щадя мои нервы. – Видимо, пытались действовать наверняка, но ошиблись в выборе яда.

Телохранитель недобро хохотнул, однако лично мне было совсем не смешно. Значит, дядя Серж был прав? На нас – на меня – кто-то охотится? Что за дурдом?

– Мне казалось, такое бывает только в кино, – простонала я, падая обратно на кровать.

– Ещё в книгах… – Стас пожал плечами и поднялся, раздражённым жестом поправляя волосы. – Ещё вариант: тебя опять просто хотели подпугнуть. В любом случае, ребята сказали, нужно отлежаться хотя бы сутки и дождаться вердикта врачей. Вдруг яд всё же попал в кровь?

Я передёрнула плечами. Ох, надеюсь, не попал. Как-то очень неприятно было бы это осознавать.

– И конечно, никакой еды из службы доставки, – сурово сообщил Вероцкий.

А потом сам – САМ! – вызвался приготовить завтрак. Чертовски плотный, похожий на обед, но какой же восхитительно вкусный. Оказалось, Стас прекрасно, хоть и по-холостяцки готовит. И это было настолько уютно и по-домашнему, что у меня ёкнуло сердце. Сжалось так трепетно и нежно, перестало биться на несколько секунд, а потом, кажется, сошло с ума. Стучало нервно и предвкушающе, словно Стас не завтрак готовил, а самый лучший в мире торжественный обед. Видимо, хотело, чтобы он остался и вот так готовил дальше – завтраки, обеды, ужины, полдники. Главное, чтобы вот так уверенно нарезал мясо, чтобы сильные пальцы сжимали нож, чтобы эти руки с соблазнительной сеточкой вен… м-да, лучше бы не готовили, а обнимали, но даже так было прекрасно. Наблюдать.

Я, как заворожённая, следила за каждым его жестом, подмечая и запоминая самые мельчайшие детали, а потом искренне наслаждалась пищей богов: обычной яичницей с картошкой и беконом, но приправленной улыбкой телохранителя – лучшей специей на свете, вызывающей настоящую эйфорию.

И если бы не осознание, что всё это только из-за отравления, я бы окончательно растаяла.

Но нет… позвонили врачи, сообщили прекрасный вердикт, что кровь чиста; потом сам Стас принялся кружить по залу, ругая службу доставки, даже хотел сам рвануть в ресторан, чтобы со всем разобраться – он был чертовски зол, честное слово! – но в последний момент осознал, что тогда оставит меня одну (А такое он не мог позволить себе даже в самой дикой ярости) и перезвонил Венику. Тому самому амбалу, который сорвал прекрасную ночь. Он и отправился ругаться с администрацией ресторана, а мы... мы остались дома.

И время потянулось.

Раз я всё же не отравилась, Владу и Сержу звонить не стала. С дядей планировала встретиться на работе – там и поговорить. Но вместо работы утро понедельника встретила меня суматохой: в семь утра, когда Стас – опять, к слову, спавший со мной в кровати и даже разок обнявший – решил сбегать в соседнюю квартиру за одеждой и, кажется, оружием, на моей двери обнаружилась записка. Очередная.

«Весёлые были выходные, детка?»

Выходные? О нет. А вот неделя – не то слово. Стас рвал и метал, проверил по камерам, кто и когда принёс записку, рассказал всё Сержу…

И моя жизнь превратилась в Ад. Потому что вместо спокойной свободной недели жизнь подкинула бесконечный конвой: мне было запрещено куда-либо выходить даже с телохранителем, запрещено было самостоятельно открывать дверь, отвечать незнакомым номерам и даже общение с клиентами было максимально ограничено. Стас, как настоящая ищейка прочёсывал офис, квартиру, подъезд, улицу… на следующий день, к слову, он поймал паренька, который прицепил записку на дверь. Мальчишке было лет десять. Маленький, испуганный, он не смог сообщить практически ничего полезного: просто шёл гулять с другом рано утром, просто встретился дядя на машине, пообещал заплатить, если поможет разыграть девушку. Эй, лишняя пятисотка за то, чтобы сбегать в чужой подъезд и приклеить на дверь бумажку? Да с удовольствием!

Курьер, который принёс нам заказ, тоже нашёлся. Не знаю, что точно с ним произошло и как в еду попал яд, но мужик работал в службе доставки уже давно, исправно, верно. И тут что-то пошло не так. Что именно, выяснял Стас и мне, увы, не докладывался. Это было во вторник вечером.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Под впечатлением от того, что узнал – не иначе – всю ночь он провёл у подъезда. Сторожил, твою мать! Реально пытался узнать, кто, зачем и как «завербовал» мальчонку. Камер на доме у нас не было, узнать прощу было почти нереально.

Но ночь прошла спокойно, и в среду мне даже дали поработать. Дядя нервно выделил слишком разборчивого клиента, попросив лишний раз не напрашиваться на неприятности и встретиться с заказчиком у себя на этаже. Плюгавенький мужичонка с крупной проплешиной на седоватых волосах и крысиным носиком излучал доброжелательность каждым жестом, но взгляд его меня пугал до колик. Впрочем, меня тогда уже всё пугало. Тени, шорохи, звонки, даже ресторанная еда. Особенно еда! На работу я брала небольшие контейнеры с заранее приготовленными салатиками.

Брала… пока в четверг рядом с МОИМ контейнером, прямо поверх вороха бумаг не нашлась очередная записка.

«Я слежу за тобой, сучка».

Я. Слежу. За. Тобой.

Сучка.

И судя по всему записку эту принесла я сама. С улицы. Вместе со стопкой бумаг. Из дома. Кажется, пришло время паниковать.

КАК?

Стас был зол. Нет, в ярости. И самое неприятное, ярость эта была направлена исключительно на него самого.

Что за чертовщина? Как ОН мог проглядеть? Каждую секунду начеку, замечая каждый посторонний звук, каждый шелест. И нет же! Именно той камеры, которая пролила бы свет на все вопросы, в офисе не имелось. Регина выпустила документы из рук всего на минуту, но прикасался ли к ним кто-либо? Неизвестно.

Вероцкий сумел найти того курьера, что принёс Регине заказ (а также допросить и всё разузнать). И даже заставить администрацию уволить нерадивого работника, который таким образом решил подзаработать. Ладно, дети покупаются на враки «какого-то дяденьки» о желании подшутить над подругой, но взрослый мужик? Настолько нужны были деньги?

Судя по внешнему виду съёмной квартирки, в которой удалось найти мужчину, у него действительно были огромные финансовые проблемы. Но Стасу, когда он добивался увольнения курьера, стыдно не было. Если бы тот думал головой, ничего бы не случилось. Решил подзаработать? Отлично, только проверь, что это действительно молодой человек решил подшутить над девушкой, загляни хотя бы, что тебе положили в пакет! И поймёшь, что угрожающая записка про яд – это не забавный кактус, которым тоже, кстати, можно очень неплохо поранить руку, если схватить неправильно. Куча иголок под кожей, проткнутое сухожилие, загнивание… и операция.

Дерьмо в этой жизни случается даже от наслаждения.

А сейчас Стасу казалось, что он в дерьме по уши, потому что вместо телохранителя стал какой-то помесью сторожевой собаки и Шерлока Холмса, которого при всём этом активно соблазняет клиентка. Большой Босс не захотела сразу обращаться в полицию, от граффитчиков пока не удалось выведать ничего путного, этот их «главный» ничего путного не сообщил, разве что согласился, что разрисовать здания им заказали, но кто и зачем – неизвестно. Деньги передавали в конвертах, а задание дали на сайте для фрилансеров. На САЙТЕ, чёрт побери! Поиск по профилю результатов не дал, отпечатков пальцев на записках не было. В какой-то момент Стасу даже искренне показалось, что против Рассольцева и его… и Регины выступает профессионал своего дела.

И так же ему казалось сейчас.

Ситуация напоминала форменный дурдом. Рабочий день, временное затишье, Стас, который внимательно следил за каждым шагом подопечной… а потом они остановились у этого грёбаного столика рядом со стойкой администратора, рыжая девчонка на посту на секунду окликнула Регину, та, оставив бумаги (к слову, не самые важные) на столе, обернулась, отошла, Станислав за ней. И всё, среди бумаг оказалось очередное послание с угрозами. Иначе никак! Только в этот момент документы остались без присмотра. До этого они спокойно лежали в машине, после – на столе Регины, в кабинете, где Станислав сидел практически рядом с ней, куда заходил только шеф, пара сотрудников и несколько клиентов, которые просто НЕ МОГЛИ прикоснуться к бумагам. Вернее, прикоснуться могли, конечно, но вот подложить что-нибудь в середину стопки – вряд ли.

Так что оставалось фойе, где в тот момент бродила тысяча человек, целый поток. И не было чёртовой камеры, направленной в сторону стола. Хотя бы одной. Блядская слепая зона!

Вероцкий за последние сутки пересмотрел видео со всех камер наблюдения в фойе, но в таком потоке народа просто невозможно было вычислить, кто именно останавливался у небольшого столика в самом углу, пока они отошли от него всего на пару-тройку минут.

И теперь он психовал. Весь рабочий день провёл, как на иголках, обсуждал ситуацию с Рассольцевым и даже согласился с ним, что на данный момент самым удобным будет один выход. Кардинальный. Рассольцев даже обещал состряпать хорошее прикрытие, но…

– Нужно что-то решать, – заявил Стас матушке, когда ближе к вечеру уже сидел на небольшой кухоньке Регины.

Хозяйка закрылась в комнате, то ли читая что-то, то ли играя, Вероцкий не уточнял, а он вызвался приготовить ужин. Ну, и спокойно позвонить Большому Боссу.

– С клиентами из «Скорость&Drive». Да, нужно, – понятливо отозвалась матушка. – Ситуация выходит из-под контроля, так что я сообщила полиции.

Стас нахмурился. Рассольцев очень уж не хотел предавать историю огласке.

– Не переживай, своим сообщила, Медведеву, – с явной усмешкой пояснила Светлана Борисовна. – Он дело не заводит, но пообещал следить и, если что, провести всё, как нужно. Ничего ни Рассольцеву, ни его любовнице не будет, кроме защиты и хорошего ангела-хранителя в виде одного честного мента.

– Не очень честного, если обещает «провести, как нужно», – хмыкнул Стас.

– Не привязывайся к словам, – Вероцкий прям чувствовал, как мать поджала губы. – Так что ты решил? Раз звонишь, есть идея.

Станислав кивнул, но, сообразив, что мать этого увидеть не может, согласился:

– Есть. Во-первых, мне нужен напарник.

– Вениамин уже неделю как к твоим услугам.

Вероцкий вздохнул. Ну да, конечно, Веник. Матушка всё просчитала наперёд и в очередной раз приписала ему в напарники неугомонного байкера-бугая, услужливого, но до бесконечности ядовитого.

– Ладно, Веник, так Веник, – согласился Стас. – Пока нужна только поддержка на расстоянии. Ему буду сообщать обо всех планах и передвижениях, чтобы в экстренной ситуации клиентке ничего не грозило. Если я отправляю вызов, а потом на него не отвечаю, девушку надо срочно спасать и…

– И кажется, кое у кого всё же будет разбито сердце, – проворковала Босс.

Стас хотел возмутиться, огрызнуться, даже послать её к чёрту (Какое сердце? Он просто заботится! А так он смог, сдержался и вообще выкинул всё лишнее из головы – сердце в безопасности), но тут услышал смех где-то на фоне, явно не в квартире Регины. Нахмурившись, он выудил из мешка пару картофелин, собираясь готовить ужин, и поинтересовался:

– Ты обсуждаешь дела при посторонних? У тебя кто-то смеётся.

– Здесь все свои, – рассмеялась мать, но больше ни словом не прокомментировала. – Ладно, с первым пунктом всё понятно, что со вторым?

Вероцкий раздражённо поджал губы. Все свои, значит? У него тут важный вопрос, на кону стоит чужая жизнь, а Большой Босс веселится? Где вообще она научилась веселиться?

– Рассольцев прав, нужно увозить девчонку из города, – выдавил он.

– А я тебе это ещё утром сказала, – хмыкнула мать. – План есть?

– Пока ещё не…

– Отлично. Перезвоню минут через десять.

И не позволив сыну договорить, Светлана Борисовна торопливо отключилась. Стас шибанул кулаком по столу, но снова звонить не стал. Вздохнул пару раз и принялся чистить картошку – нечего морить даму голодом, когда сам пообещал сообразить ужин. На минутку на кухню выползла закутанная в одеяло Регина, невероятно домашняя и уютная, словно и не было никогда уверенной в себе фифы, которой эта девушка была весь рабочий день. Чёрт, да она даже не дрогнула прошлым днём, когда получила очередное послание! Вздохнула, попросила стакан воды и просто сидела, уставившись в стену. Потом неспокойно спала (Стас знал, потому что так и не смог заставить себя спать в другой кровати, просто укладывался рядом, на соседней половине, чтобы утром обнаружить Регину в своих объятиях). Но больше ни единой реакции. Сильная девочка!

Вот и сейчас, стащив пару печений из блюдца на столе, девочка-катастрофа улыбнулась, одарила Стаса странным взглядом и скрылась в комнате. Снова.

Зазвонил телефон, Вероцкий подхватил трубку, не глядя отвечая на звонок, и только тогда понял, что улыбается. Безмятежно и мечтательно.

Чёрт!

– Стас, идея есть. Уезжаете завтра вечером, утром подъезжай к Егоровым, обсудите план и приступите к реализации. В общих чертах идея есть, Тим завтра расскажет, – безапеляционно сообщила матушка.

Секундочку, что?

– К Егоровым?! – рявкнул Вероцкий.

– А почему бы нет? Хорошее прикрытие.

– Но…

– Стас, Тимофей всё тебе сам завтра объяснит. Видит Бог, я не хотела их ввязывать, но эту семью не переспоришь.

Как и его мать. Станислав втянул воздух сквозь зубы и тихонько сматерился. Отлично, мало того, что опасность грозит Регине, нужно ещё и друга подставить? Стас и так мало общался с ним последнее время, чтобы лишний раз не привязываться, а тут…

– Позвони Рассольцеву, реши вопрос. Завтра в двенадцать Тим будет вас ждать.

– Отлично, – процедил Вероцкий.

И отключился. Ладно, ужин ненадолго откладывается. Нужно поговорить заказчику и предупредить Регину. Почему-то он сомневался, что клиентка будет в восторге от резкой смены планов.