Границы (без)опасности

Глава 14

Почему человек такое странное существо, которое всегда хочет сделать всё «наоборот»? Если у тебя кудряшки, хочется выпрямить волосы; если прямые – навить. Если требуют быть в розовом, нужно обязательно надеть чёрное или красное, зелёное, фиолетовое (главное, не то самое пресловутое розовое). С внезапно разыгравшейся аллергией на апельсины бесконечно хочется именно их, а если не переносишь шерсть, появляется невероятная жажда завести домашнего питомца, желательно кошку, персидскую.

В общем, запретный плод всегда сладок. А потому сейчас, когда я оказалась в вынужденном заточении и получила запрет на еду из ресторанов, хотелось именно этого: прогуляться и покушать чего-нибудь вредного, фастфудовского и чертовски калорийного. Вот бы так лелеять мысль о прогулке с утра, перед работой! Но не-е-ет, утром я мечтала только об одном: о здоровом сне. Дело в том, что рядом со Стасом я не высыпалась. Он вёл себя приторно вежливо и скромно, как воспитанница института благородных девиц – а бывают такие заведения для парней? Мне при таком раскладе совсем не спалось, хотелось подползти поближе и совратить этого дьявола-искусителя, играющего роль милого ангелочка. Эй, он спал без рубашки! И организм поутру, как у любого здорового мужчины, реагировал весьма однозначно…

От только сам Стас был совсем не однозначен. Отодвигался от подползшей за ночь меня, кивал в знак «доброго утра» и удалялся в ванную. Ледяное спокойствие. Кладезь странных реакций.

Впрочем, кажется, именно поэтому он меня так привлекал.

Тяжело вздохнув, я закуталась в одеяло, чтобы лишний раз не щеголять в пижаме (в основе своей потому, что пижама сейчас на мне была не соблазнительная, а старенькая, мягкая и застиранная) и отправилась на промысел. Стас молча чистил картошку, устремив на неё хмурый взгляд. Казалось, уже от него несчастные клубни должны были задымиться и поджариться, но нет… несмотря на ярость во взгляде, ужин был на начальной стадии приготовления. А раз так, повара было решено не отвлекать. Пусть готовит, раз вызвался! К тому же с ножом мой телохранитель выглядит не только кровожадно, но и восхитительно соблазнительно.

Я сграбастала из вазочки несколько печенек, вновь огладила Стаса взглядом и ретировалась к себе в комнату… чтобы минут через десять этот шикарный мужчина вновь объявился на пороге.

– Регина, у нас немного поменялись планы, – возвестил он и замолчал. Надолго.

– На ужин будет не жареная картошка, а варёная? – съехидничала я, отрывая взгляд от экрана компьютера и побуждая Стаса продолжать.

– И это тоже, скорее всего, – абсолютно спокойно отреагировал он, потом нахмурился и добавил: – Завтра мы уезжаем.

– Уезжаем? – рассеянно переспросила я, продолжая изучать фото в Инстаграме: хм, любимый с юности певец выкрасился и нарядился в розовую шубку, стал совсем похож на гламурного бомжика. Что время делает с людьми? Эх, а вот один режиссёр, на которого я подписана, как всегда шикарен. Такого красавчика грех удалять из подписок.

Потом слова медленно дошли до мозга… и я выпалила:

– Что? Куда? С чего вдруг?

Нет, я бы с радостью свалила вместе со Стасом куда-нибудь в долгий тропический отпуск, но сомневаюсь, что он имеет в виду романтическое путешествие. Значит, «уезжаем» относится к другому. Только вот решения о наших передвижениях должна принимать я, а не он! Потому что я клиентка, а Стас – всего лишь телохранитель. Человек, который всюду должен таскаться за мной, не мешая личной жизни… если уж сам не желает ей стать.

По взгляду, которым меня одарили, стало ясно: всё плохо.

– Официально: в командировку в Мурманск, – отозвался Станислав. – Вариант Сергея Всеволодовича.

– А места потеплей он найти не мог? – огрызнулась я.

Огрызнулась скорее для приличия, потому что на самом деле мысли в голове панически метались, стараясь всё обдумать. Официально? Значит, есть вариант и неофициальный? То есть мы… мы скрываться будем? Так, что ли?

– Ну, в Мурманске сейчас довольно тепло, – с каменным выражением лица отозвался телохранитель, а потом вдруг проявил высшую степень эмоций: нахмурился, полностью подтверждая мои догадки. – Но это лишь официальная версия. Уедем мы в другое место, просто чтобы залечь на дно…

И Стас принялся объяснять, рассказывать о возможной опасности, о том, что идея на время залечь на дно довольно хороша, что он думал об этом уже несколько дней, решал, прикидывал; что зацепок пока слишком мало, а угрозы могут перейти во что-то пострашней – в другом городе будет безопасней. Мы скроемся, исчезнем из виду, а возможный преступник сможет себя проявить. Здесь или в Мурманске, где, оказывается, связи есть не только у Сержа, но и у «соколов». Угрозу устранят, и я смогу вернуться в тишину и спокойствие.

Звучало логично, но как-то… страшно. Не только и не столько от мыслей, что незнакомец (или незнакомка) с ядом и записками окончательно до меня доберётся. Из-за осознания: если возможный преступник себя скомпрометирует, когда мы вернёмся, здесь действительно будет спокойно. Абсолютно. Настолько, что мне не нужен будет телохранитель.

Это же хорошо, да?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но сердце так отчаянно сжималось, что становилось не по себе. Я изучала лицо Стаса, пока он говорил, пока рассказывал, что уехать нам поможет какой-то его старый друг, что завтра мы как раз сначала наведаемся к нему, там окончательно обсудим план и выдвинемся в путь… Я запоминала каждую чёрточку, каждый миллиметр, каждое движение губ, глаз, каждый взмах ресниц. И старательно убеждала себя, что сердце так трепещет совсем не из-за того, что я больше никогда не увижу своего телохранителя, когда вся эта заварушка закончится (А ведь не увижу! Стоит признать, Стас – кремень, его чертовски сложно соблазнить, а уж если он сорвётся с крючка… пиши пропало).

Нет, не в этом дело. Просто моему несчастному сердечку не хочется уезжать так скоро. Нужно хотя бы решить все вопросы, поговорить с Сержем, с Владом… Точно, нужно обязательно попрощаться с Владиком, раз уж по мнению Стаса в этом самом «другом городе» мне будет лучше особо не пользоваться соцсетями и мобильным телефоном!

– Пока что план примерно таков, я ещё позвоню Тиму, чтобы обсудить всё заранее, а не терять время завтра, – закончил Станислав. – Он, конечно, не из «соколов», зато человек точно проверенный.

В голосе его проскользнула странная интонация. Мой телохранитель то ли гордился этим «проверенным человеком», то ли наоборот не желал о нём даже говорить. Я внимательней вгляделась в его лицо, понимая: да, скорее уж, первое.

– Так что лучше уже начать собирать сумку. Бери минимально, только самое необходимое и удобное, словно собираешься в командировку на неделю. А я пока всё же займусь ужином.

– В командировку на неделю я беру с собой огромный чемодан, – усмехнулась в ответ. – Но ужин – идея хорошая.

Стас покачал головой, поднялся с уголка моей кровати, собираясь уже уходить на кухню.

– Но… Стас, – окликнула его я. – Мне перед отъездом обязательно нужно встретиться с Владом, поговорить наедине.

Станислав замер в дверях, даже не обернувшись, спина его словно окаменела.

– Мы никуда не поедем, это опасно, – голос телохранителя похолодел.

Ах, как бы я хотела помечтать, что это ревность. Но увы, к Владу меня может ревновать только самый глупец. Кто ревнует к брату? Так что Стас явно столь неприятно отнёсся к идее ехать куда подальше на ночь глядя.

– Я позвоню и попрошу приехать сюда, – ответила со вздохом, прикидывая, точно ли сводный брат сможет сегодня отвлечься от дел. В пятницу он вроде бы всегда свободен. – Нам просто нужно будет поговорить наедине. Ну, и он может привезти еды из ресторана. Нормальной, без яда! Сто процентов!

– Я уйду к себе сегодня, – самым наиледяным тоном отозвалась спина Стаса. – То есть ужин не нужен?

– Да нет же, нужен! – тут же исправилась я. – И я не просила уходить, просто…

– Всё отлично, я понял, Регина Денисовна.

Он вышел за дверь одним резким, слитным движением. Раз – и нет уже ледяного гвардейца в моей комнате, а дверь плотно закрыта за ним. Я застонала, хватаясь за голову. Чёрт, я реально имела в виду не это! Не хотела выгонять мужчину мечты, когда могла поспать рядом с ним последнюю ночь. Просто обязана была предупредить, что ненадолго мы с Владиком закроемся в спальне и поболтаем по душам под порцию роллов (надо потакать маленьким слабостям, если возможно, так что еду братец обязательно принесёт). Вот и всё! А потом Влад уйдёт домой, а мы ляжем спать… вернее, уже Я лягу спать. Одна. Потому что телохранитель успешно переврал все слова и решил сбежать к себе.

И снова обратился ко мне по имени-отчеству.

Плюс – Стас не сбежал сразу, просто пошёл завершать начатое (и судя по прекрасному аромату этим начатым была жареная картошка с кусочками мяса).

Минус – выползти из своего кухонного логова, чтобы скрыться в собственной берлоге, телохранитель решил, когда Влад только-только образовался на пороге.

Стоило открыть дверь и оказаться оторванной от пола в крепких объятиях брата, стоило немного расслабиться и стиснуть в ответ родного человечка, как за спиной раздалось покашливание. Эйфория разом схлынула и стало как-то… стыдно? Наверное. Потому что я резко оглянулась, встретилась с насмешливо-презрительным взглядом, сглотнула и мгновенно упёрлась ладонями в грудь Владика, стремясь отстраниться. Лицо телохранителя, как прежде, было раздражающе бесстрастно, но глаза… меня словно ушатом помоев облили. Притом совершенно беспричинно!

Хотя стало не по себе, как тепло наши со сводным братом объятия выглядят со стороны. Может, Стас завидует? Тоже хочет сестрёнку или брата? А у него вообще есть брат? Или кто родной?

– О, Стас, вы же не представлены. Это Влад, мой брат, – пролепетала я, всё же высвободившись из объятий. – Влад, а это Станислав Вероцкий, мой телохранитель.

Владик промолчал, только кивнул в знак согласия, продолжая счастливо улыбаться. Стас тоже кивнул… коротко, по-деловому. И чертовски раздражающе!

– Заочно знакомы, – отозвался он. – Ваш сводный брат, Регина Денисовна, я читал досье.

И устремил пристальный взгляд на Влада, совершенно игнорируя меня. Если атмосфера может накалиться всего за пару мгновений, сейчас был именно такой случай: эти двое замерли, уставившись друг на друга, словно общались без слов, а я, казалось, слышала, как стрелки часов в кромешной тишине отсчитывают секунды. Раз, два, три… десять…

– Приятно познакомиться, – первым разорвал тишину Влад, вздёргивая подбородок. Жест совсем не выражал дружелюбия, скорее приглашал оппонента рискнуть, сказать что-нибудь против.

Но Стас в ответ только прикрыл глаза, вздохнул – и быстрым шагом проскочил мимо нас в подъезд.

– Господи, какой же он у тебя нервный, – рассмеялся Влад, а потом быстро запер дверь, отрубая Стасу шанс на возвращение. – Ушёл – и прекрасно.

– Он спокойный… – пробормотала я.

Мгновение их встречи не желало выходить из головы. Лицо Стаса так и стояло перед глазами: напряжённый взгляд, стиснутая челюсть, внешнее спокойствие. Но что было внутри? Почему я ощущала, будто воздух вокруг раскалился и сейчас пламя испепелит нас всех?

– Ага, конечно, – хмыкнул братец, ставя на пол большой бумажный пакет. – Моё тебе слово: избавляйся от этого цербера, иначе никогда себе мужика не найдёшь, когда он так бдит. Ревнует, что ли?

– Рев… ревнует?

У меня аж дыхание перехватило. Ноги резко стали ватными, а пальцы задрожали, пронизанные тысячей фантомных иголочек. Внезапно захотелось заулыбаться, как дурочке, и восторженно запищать. Ревнует? Меня? Стас? Возможно ли, что телохранитель действительно приревновал меня к Владу?

Чтобы унять волнение я подхватила бумажный пакет, торопливо ретируясь на кухню, где была встречена восхитительным ароматом картошки. Сковорода стояла на плитке, заботливо прикрытая крышкой, рядом лежала лопаточка и чистая тарелка, чтобы спокойно можно было поужинать. А ведь это для меня Стас оставил. И судя по абсолютно полной сковороде, сам он не ел.

В груди неприятно кольнуло, я крепче сжала пальцы, стискивая край пакета. Нужно отложить порцию и обязательно отнести Станиславу. Он ведь тоже там голодный! Наверное, хотел успеть поесть, а тут явился Влад и… в общем, Стас поступил именно так, как я просила. Оставил нас наедине.

– Не говори глупостей, – натянуто рассмеялась я. – Мой телохранитель не может ревновать, у него вообще нет чувств.

Точно. Иногда мне действительно кажется, что Стас не только гвардеец, инквизитор и гангстер, но ещё и робот, который легко отключает любые проявления эмоций, чтобы не выводить из строя идеально отлаженную систему.

– У любого есть чувства, – улыбнулся Влад, щёлкнув меня по носу. – Просто со стороны их не так просто заметить.

Со вздохом я опустила взгляд на пакет в руках… и ойкнула, отбрасывая его на стол, словно ядовитого паука. На бумаге красовался забавный логотип с пандой. Влад принёс роллы из того самого ресторана, в котором меня отравили. Идентичный пакет, тот же размер, тот же запах, тот же…

К горлу подступила тошнота. Я сглотнула, стараясь успокоиться. Владик же ненавидит у них еду на вынос, более того, этот ресторан находится дальше всего от его дома и туда нужно специально заезжать. Я думала, Влад сделает заказ в кафешке через три дома от его, дождётся еды и приедет ко мне. В крайнем случае, захватит пиццу или вообще шаурму!

Почему тогда передо мной опять стоит этот пакет?

– Ты заказал еду в «Панде»? – выдохнула я.

– Ага, – беззаботно пожал плечами брат. – Они, конечно, делают отвратительные морс и салаты, но… – Кажется, в этот момент он, наконец, заметил перемены. Застыл, пристально вглядываясь в моё лицо, пождал губы и выпалил: – Та-а-ак, что-то случилось, да?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я… Ну… Подожди, мне кое-что нужно сделать.

И я позорно сбежала. Занервничала, не зная, куда и зачем деть руки. Кинулась к сковороде, наложила целую тарелку картошки, с горкой – кинула бы меньше, но пальцы дрожали, – кинулась к холодильнику, достала сметану, вспоминая, что Стас всегда ел именно с ней. Не с кетчупом, не с майонезом, а просто с жирной, двадцати процентной сметаной. Откладывал на край тарелки целую ложку, смешивал со специями и использовал вместо соуса. Точно! Специи. Выудила из шкафчика пакетик, достала вилку…

– И зачем я покупал еду, если ты наготовила кучу вкусной и домашней? – проворковал брат, обнимая меня со спины и утыкаясь носом в плечо.

– Это не я, – ответила честно. – Это Стас. Приготовил, а сам не поел. Нужно отнести ему, а то в той квартире вряд ли осталось что съедобное, он все последние дни здесь провёл.

– О да, конечно, несчастный голодный телохранитель, – иронично протянул Влад. – Он же такая хозяюшка, как ты выживешь, если мальчик умрёт от голода?

– Как же ты выживешь, если хоть иногда перестанешь быть такой язвой? – беззлобно огрызнулась я, уже составляя всё на поднос, хотя руки брата на талии о-очень мешали двигаться. – Всё, жди. Сейчас отнесу и вернусь.

Я вывернулась из объятий, подхватила поднос и собиралась уже убежать в коридор, когда вдогонку донеслось:

– И всё расскажешь. Если ты отводишь глаза, значит, обязательно что-то случилось.

Расскажу, расскажу, наблюдательный ты мой. Ради этого и позвала.

Когда Стас услышал о чёртовом учителе-геймере и о том, что Регине с ним необходимо побыть наедине, в душе заворочалось отвратительное, опустошающее чувство. Совсем уж наивным мальчишкой Вероцкий не был, знал и название этого чувства и почему оно появляется… но от этого ему становилось только хуже.

Что за дерьмо? Он не должен ревновать! Во-первых, не имеет на это никакого права; во-вторых, не хочет этого. Совершенно. Абсолютно. Бесповоротно! Не хочет – и точка.

Но ощущения говорили за него. Сердце неприятно сжималось, а в груди волнами поднималась ярость. Он кромсал обычную свинину, а казалось, быстро, резко и с наслаждением распиливает этого грёбаного «Владика», которого так ждёт Регина.

К концу готовки клокочущее в груди раздражение почти улеглось. Стас даже порадовался, ощущая блаженное спокойствие на сердце и отсутствие неоправданных и непозволительных мыслей о кровожадной расправе, когда на пороге явился ОН. Блядский учитель-геймер собственной персоной. И нет бы ему вести себя прилично… гость успел за пару секунд активно облапать Регину, сожрать её взглядом и с наслаждением прижать к своей груди. А потом вылить на самого Стаса ушат ледяного презрения.

Как там сказала Регина? Брат? О да-а, братья обязательно при встрече должны полапать тебя за задницу и наградить другого мужчину в доме предупреждающими взглядами!

Тут Стасу вспомнилось и то, что его клиентка вообще-то любовница шефа (по крайней мере, в этом в «Соколе» и не только был уверен каждый, кто хоть немного введён в курс дела), и то, что с этим Владом её, возможно, связывают не самые сестринские чувства. Да и вообще какие родственные чувства могут быть у сводных? Как бы сильно Стасу не нравился «учитель-геймер», стоило признать, он не так уж и плох, весьма смазлив для парня… а Регина… Регина – очень красивая девушка. Рядом с такой сложно сохранять самообладание, когда вас действительно не связывают родственные чувства.

В общем, из квартиры клиентки Вероцкий вылетел пулей не просто для вида – его съедала ревность. Мерзкая, откровенная и совершенно неестественная. Сильнее неё было только сожаление: он ведь так старался, держался изо всех сил, чтобы не привязаться, не залипнуть. И что теперь? Видит вместо клиентки, которая имеет полное право на личную жизнь, видит девушку, которая его, чёрт побери, интересует? Которую он просто не может представить – и видеть – в чужих руках?

Стас раздражённо выматерился и пнул валяющуюся посреди зала сумку. В выделенной ему квартире было пыльно и как-то безжизненно, словно все предыдущие недели он здесь просто существовал, и за пару дней следы присутствия человека успели выветриться. Обжитая пещера превратилась в каменную пустошь, когда там, за стенкой, в соседней квартире, было тепло и уютно. Да, именно там, на празднике жизни, откуда самого Стаса выгнали.

Вероцкий остановился, прерывая, наверное, сотый круг по комнате, и глубоко вздохнул. Что ж, матушка была права… он попал. Надумывает себе какие-то глупости, позволяет эмоциям брать верх, когда рассуждать нужно логически.

Никто ему ничего не обязан, так? Так. И Регина ничего…

Размышления прервал звонок в дверь. Что? Кого это черти принесли?

Стас хмуро повернулся к телевизору, на который проецировалось изображение с лестничной площадки, да так и замер. Девушка стояла спиной к камере. Светлые волосы, разметавшиеся по плечам, лёгкая домашняя майка на бретельках, шортики, тапочки-зайцы с пушистыми загнутыми ушами. Регина.

Не открыть дверь Вероцкий не смог. Мгновение – и он уже не пороге, поворачивает замок, чтобы воочию увидеть картину, которую только что транслировала камера. Голые коленки, короткие шорты и грёбаные пушистые тапки. И мурашки на коже, потому что, каким бы тёплым ни было лето, вечерами становилось холодней – а уж в подъезде тем более.

Стас хотел было возмутиться, что он делает в подъезде совершенно раздетая, зачем бросила гостя одного, зачем вообще вышла… Сотня глупых вопросов, выдающих ревность и беспокойство. Но не смог вымолвить ни слова, когда заметил поднос в её руках.

К тому же Регина всё равно его опередила:

– Ты должен поесть! – заявила она, сурово хмуря брови.

Когда при этом ещё переминаешься с ноги на ногу в забавных тапочках, выглядишь мило, смешно, нелепо, уютно – да хоть как! – но никак не сурово. Стас едва сумел сдержать улыбку, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Регина его мнимое спокойствие восприняла совсем иначе:

– Нет, серьёзно, мы же вместе завтракали, – добавила она. – Обед пропустили, часов уже много прошло. А ты тут старался, готовил, картошку вон чистил… ненавижу чистить картошку, вот честно! И что, теперь голодом сидеть будешь из-за того, что я Влада позвала? Я и не выгоняла тебя, кстати, просто сказала, что нам с братом надо поговорить наедине. Если хочешь, можешь вернуться, мы просто посидим в комнате, честно. Нет, даже наоборот: ты должен вернуться ко мне, потому что скоро…

Она частила, болтала и болтала, словно была не в силах замолчать. Стояла, опустив глаза к полу, стискивала поднос до побелевших пальцев и говорила. А Стас почти не слушал, просто смотрел на неё и изо всех сил боролся с предательской улыбкой. Потому что понимал: девочка-катастрофа, чёрт побери, волнуется! Чертовски волнуется! Стоит сейчас перед ним, а сама еле на ногах держится, ведь сама не знает, зачем прибежала вот так, почти сразу же.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Точно так же, как он всего пару дней назад никак не мог понять: зачем? Почему он так бережёт эту девчонку? Почему так испугался за неё?

– Спасибо, – выдавил Стас, прерывая бесконечный поток слов.

Регина вскинула не него взгляд, гипнотизируя голубыми глазами, ещё раз переступила с ноги на ногу и протянула поднос. Стас принял его, отмечая, что всего за несколько дней девчонка запомнила, как он ест и что. А потом… потом поставил поднос на тумбочку в коридоре и всё же позволил себе улыбку, которую уже невозможно было сдержать.

Казалось, Регина хотела ещё что-то сказать – то ли продолжить начатую бесконечную речь, то ли напутствовать, то ли вообще повторить всё коротко и внятно, – но промолчала. Застыла напротив него, уставившись широко распахнутыми глазами и слегка покачиваясь с носка на пятку.

А потом качнулась чуть сильней, привстала на цыпочках и, ухватившись за плечо, чмокнула его в щёку. Грёбаным наивным поцелуем. Словно в детсаде.

– Ты поешь, ладно? – пробормотала она, отстраняясь. – И это… когда Влад уйдёт, возвращайся. Мы недолго, только введу его немного в курс дела, а то я же ничего не рассказывала. А Влад, как-никак, мне брат.

И сбежала, скрываясь в своей квартире, оставляя Стаса гадать: как можно быть то такой чертовски соблазнительной, то бесконечно невинной, когда у тебя, по идее, два любовника? Хотя… два ли?