Границы (без)опасности

Глава 6

Легко сказать – сложнее сделать. Мне было что угодно, но не плевать. Я злилась, расстраивалась, нервничала. Я кипела и понимала, что это чертовски дерьмовое состояние: не влюбленность, не искренняя заинтересованность, а глупая, нелогичная обида, что «тебя не заметили». Скорее всего.

И до добра она не доведёт.

Так что я всеми силами пыталась осадить себя и заставить разумно мыслить. Самым первым и главным вопросом было: в чём Станислав провинился? Почему я так на него злюсь? Последнюю неделю он вёл себя спокойно, профессионально и уверенно. Молчаливо сопровождал меня повсюду, не заводил лишних разговоров, на вопросы, не касающиеся работы, даже не отвечал…

Здесь и всплыл первый пункт недовольства. Святые шестерёнки, именно! Он не отвечал. Любой вопрос не по теме игнорировался, начиная от нейтрального «Как думаешь, сегодня будет дождь?» и заканчивая чем-то в стиле «Как тебе мои сиськи?» С последним, конечно, утрирую, самым личным вопросом за последнюю неделю было: «Тебе не жарко?» – но суть одна. Стас молчал, как партизан!

Как чёртов гвардеец королевы, которого не волнует происходящее вокруг, он стоит на посту, обозревает окрестности и не нервничает, пока не столкнётся с настоящей опасностью. Но дело в том, что королева в этой ситуации явно не я. На королев не кидают иногда абсолютно брезгливые взгляды – единственная слабость, которую телохранитель себе позволял, – ими не пренебрегают. Я же маленькая забавная зверушка, за которой сурового гвардейца попросили присматривать. Непоседливая, юркая, надоедливая, иногда поднимающая настроение – как обезьянка, – но чаще всего бесконечно раздражающая. Поэтому гвардеец молчит и не обращает внимания, пока зверушке не грозит серьёзная опасность.

Из инквизиторов в королевские войска? Это что за резкий скачок по карьерной лестнице? Где каменная физиономия с ядовито-прожигающим взглядом золотисто-карих глаз? Где ощущение, что тебя сейчас скрутят на месте, отшлёпают и поведут на костёр?

Чёрт…

Вторым пунктом недовольства было понимание, что на самом деле телохранитель мне никуда «не упёрся». Работает – и главное.

Будем мыслить логически. Мечтаю ли я о мужчинах, свиданиях, поцелуйчиках и конфетно-букеном периоде? Нет. Пусть на дворе лето, но дикой тяги тратить свободное время на попытки подстроиться под мужчину у меня не имеется. Секса не хватает? Я представила Олежку, нашего скромного тощего бухгалтера в круглых очочках… не-ет, просто процесса организм не требует. Влюбилась в Стаса?

На этом вопросе я искренне задумалась. Конечно, телохранитель был хорош собой, и сердечко ёкало при виде него, и тело охватывал огонь… но это не влюблённость, это желание. В итоге, единственная причина, по которой я бешусь, проста: почему-то этого мужика я, чёрт побери, хочу! Адски хочу. Без-бож-но! Когда остальные мне просто по барабану.

Но это грёбаная физиология, а не причина. Так что, Региночка, успокаиваемся, пьём горячий чай и идём с Владиком проходить ивент. Время поджимает, скоро в игру явится босс, а ты даже компьютер не включала ещё

Примерно так решила я в субботу вечером, дала себе моральную оплеуху и понадеялась, что навсегда выкинула из головы собственного телохранителя.

Полутёмный зал и знакомый мягкий угловой диван из синего вельвета. Только в зале – никого, даже работников, даже аромат кофе стал каким-то слабым, приглушённым, словно аппарат давно выключили и не собирались варить божественный напиток для клиентов. Над головой вместо привычных мягких ламп – мерцающие гирляндные фонарики.

И музыка. Нежная, завораживающая, зовущая в дикий, животный танец.

И упрямые губы на моих губах, которые целуют так уверенно, так головокружительно, что становится не по себе. Воздух не хочет попадать в лёгкие, он сгорает на подходе, его вытесняет поселившийся в теле жар, готовый сжечь меня заживо.

Мы целуемся так упоительно, так яростно и вместе с тем нежно, что хочется кричать. От наслаждения, от страсти, от непреодолимого желания, охватывающего с головой. Но кричать не получается: с губ моих срывается стон, который сразу ловят другие губы. Такие знакомые, такие нужные… Ловят и сминают, съедают, как самое вкусное блюдо.

А когда поцелуй прерывается – всего на секунду – я вижу глаза. Хищные, пристальные, золотисто-карие. Я не удивляюсь, я знаю, что настолько кружить голову может только он, только один человек. Поэтому ласково шепчу что-то ему на ухо, плавлюсь под откровенным взглядом и тихонько вскрикиваю, когда властная рука с силой сжимает болезненно напряжённую грудь, посылая по телу электрический разряд.

На мне то самое воздушное платье с летящей юбкой, восхитительно целомудренное… и невероятно сексуальное – понимаю я теперь, когда оказываюсь прижата ближе к крепкому телу. Откровенное декольте осыпают поцелуями, задерживаясь на каждом крохотном участке кожи. Я извиваюсь и кусаю губы, стараясь сдержать стоны. Как можно стонать, когда всё настолько прилично? Когда тебя всего лишь касаются губами, легко, практически невесомо?

Но я выгибаюсь, открывая шею, тяжело дышу и не могу больше терпеть этой пытки. Хватит! Дальше, быстрей! Диван, который всегда казался таким мягким и нежным, становится слишком неудобным: на нём можно лишь обниматься, сидеть рядом и наслаждаться теплом тел. Но мне сейчас нужно быть ближе. Нужно преодолеть расстояние, уничтожить последнюю преграду воздуха. И я подаюсь вперёд, легко поднимаясь и садясь верхом на его ноги, лицом к лицу, чтобы продолжить сладкую пытку поцелуями. Но и не только.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Возбуждение нарастает, пронзает тело, заставляет дрожать, как натянутая струна. Юбка лёгкая, воздушная, и так же легко она задирается выше, обнажая ноги, позволяя ближе придвинуться к такому необходимому, такому желанному мужчине. Через тонкую ткань трусиков я чувствую его возбуждение, наслаждаюсь горячим прикосновением, но желаю большего. Он нужен мне! Нужен прямо здесь и сейчас, со всем поцелуями, с властными прикосновениями рук, с совершенным телом и горячей плотью. Весь, без остатка.

Пальцы ласкают мои бёдра, сжимают ягодицы, но сразу же отпускают, заставляя отстраниться, не позволяя оказаться слишком близко. Губы продолжают сладкую пытку, спускаясь всё ниже и ниже по шее и, наконец, касаются груди. Платье тонкое, шёлковое, а кружево бюстгальтера ещё нежнее и тоньше, поэтому я ощущаю каждую ласку, каждое прикосновение. Чувствую, как напрягаются соски, как горячий язык обводит их сквозь влажную ткань; чувствую прохладу, когда мужчина мечты слегка дует на грудь, заставляя каждое нервное окончание отреагировать острым возбуждением.

Настолько невероятным, что я всё же прижимаюсь к нему всем телом, сжимаю в кулаке волосы, оттягиваю голову, вынуждая посмотреть на меня, и целую. Дико, ненасытно. Ноги крепко сжимают его бока, я ощущаю твёрдый член, двигаю бёдрами, надеясь получить разрядку… и ощущаю дрожь чужого оргазма, наслаждаюсь ей и руками, крепко, до боли прижимающими меня к мужскому телу.

А потом…

…потом я, блять, просыпаюсь от сладкой судороги оргазма, сжимая ногами одеяло. От грёбаного оргазма, полученного во СНЕ! Не совру, лучшего в моей жизни, как бы прискорбно ни было это признавать.

Я с трудом поднялась с постели и посмотрела на мобильный. Четыре часа ночи, а сна теперь ни в одном глазу. Что за чёрт?

Поплескав в лицо холодной водой, включила кофеварку и уставилась в окно. К счастью, на улице уже светало, так что можно было начать день пораньше, с пробежки. И желательно без героя своих эротических снов. То, что снился мне именно Станислав, не было ни единого сомнения: его глаза, его руки, его упрямые губы. Всё его, даже чёрные джинсы. Я до сих пор ощущала, как шершавая ткань касалась бёдер.

Чёрт!

Одним большим глотком допив кофе, я торопливо натянула спортивный костюм и выскочила из дома. В пять утра все ещё спали, ни один идиот не додумался выскочить на улицу. Занимался рассвет, солнце медленно выползало на розовеющее небо, а я пыталась прочистить мысли – и тупо не могла.

Этот дурацкий сон словно снёс все барьеры. Тело ныло, словно говоря: «Эй, детка, это был всего лишь сон, представляешь, как всё на самом деле?» Представляю! На самом деле хуже, потому что во сне всё делается, как хочется тебе, а в реальности выплывает новый фактор – партнёр, которому для разрядки не будет достаточно потереться о тебя сквозь брюки.

В реальности в принципе всё иначе. Люди приходят, уходят, ломаются, болеют, забывают о тебе, ненавидят просто так… К чёрту эту реальность!

Но голова не желала очиститься даже после пробежки. Сон не выходил из мыслей, не давал сосредоточиться. Напоминал: мне нужен этот мужчина. Весь, без остатка.

Я вставила ключ в дверь и замерла, потом медленно повернулась к соседней, за которой ещё блаженно спал Стас и, конечно, не мучился от эротических снов. Но проблема в другом: как я теперь смогу смотреть на него и не вспоминать этих рук и губ? Пусть не настоящих, но… а вдруг? Вдруг сознание не сыграло дурацкую шутку, а показало правду?

Хорошо, меняем планы. Мне нужен этот мужчина! Весь, без остатка. Хотя бы на время. И я заставлю его обратить на меня внимание и пусть не пасть в ноги, но захлебнуться слюной от желания.

Роль «сурового телохранителя» была спокойней. Вернее. Никаких лишних мыслей, лишних нервов и шуточек с сексуальным подтекстом. Он работник, который должен следить за объектом и делать так, чтобы объект оставался в целости и сохранности; ему не нужно вдаваться в подробности личной жизни и расписания занятий, не нужно распивать вместе с объектом кофе и сидеть за одним столиком в кафе. Столики могут быть разные, должны быть разные.

Неделя прошла легко, и Стас уже искренне жалел, что когда-то стал присматриваться к Регине, пытался понять, чем она живёт, как, зачем. Какая ему разница, кто с кем спит? Если подопечная – юная нимфоманка, ему-то какое дело? Но нет, купился на провокацию Большого Босса, сходу начал мысленно бросать это «шлюха» и прикидывать, кто, с кем и зачем. Хотел увидеть в работе настоящую жизнь, хотел увидеть, оценить и понять, почему вместо старичка Лисина он теперь обязан таскаться за какой-то девчонкой.

Но смысла не было. Это работа. Скучная, нудная и молчаливая.

Молчание спасало больше всего. Пока он не говорил, не говорила и Регина, и можно было просто забыть о ней. Девчонка, которая сама распоряжается своей жизнью, которая никаким боком, кроме работы, к нему не относится. Забывать получалось, на время. Но потом каждый раз что-то неумолимо притягивало взгляд: то выбившаяся из идеальной причёски прядь волос (хотелось либо аккуратно заправить её обратно, либо окончательно растрепать светлые локоны, вырывая все шпильки), то задумчивая улыбка, то тихие, печальные вздохи…

От лишних мыслей спасало табельное оружие, которое Вероцкий решил носить с собой, несмотря на полное отсутствие опасности. Пистолет в наплечной кобуре прочищал мозги, напоминал, что «мы тут вообще-то работаем, хозяин». Хоть и приходилось постоянно носить поверх рубахи куртку или пиджак.

Не отвлекаться. Не болтать. Не расслабляться. Набор правил, которым следовал Стас последнюю неделю, в отличие от прошлой, когда он не просто отвлёкся, а на пару мгновений полностью отключился. Но вновь столкнувшись в парке с той девчонкой, что так упорно пыталась закадрить его в машине у дома заказчика, Вероцкий не удержался и отвлёкся. Всего на минутку. Не от Регины – за обстановкой он следил, – а от собственных принципов.

Юная готесса его вспомнила и нелепо переминалась с ноги на ногу, пытаясь оправдаться. Но он как никто другой понимал: иногда хочется расслабиться, хочется стать другим…

«Та компания… – быстро набрал он в заметках, надеясь, что девчонка поймёт. Потом покачал головой, стёр всё и напечатал: – Сейчас ты выглядишь лучше».

Готесса мазнула взглядом по экрану и, прежде чем уйти к подруге, быстро перебрала пальцами, отвечая: «Знаю. Тогда было лишь один раз, честно».

Стас улыбнулся. Девчонка не обязана была перед ним отчитываться, он не обязан был о ней заботиться и пытаться прочистить мозги. Но почему-то они поняли друг друга. Девочка кивнула, улыбнулась и убежала к подруге, а Стас запрокинул голову, смотря на зелёные кроны деревьев. Нежные и яркие, полные жизни, как часто бывает в начале лета. Деревья знал свой путь: рост, жизнь, увядание – и снова по кругу. Бесконечный цикл.

Оставалось надеяться, что Вероцкий тоже свой путь знает и не наделает таких же ошибок, как на прошлой неделе. Больше никогда.

Претворить план в действие хотелось немедленно. Хотя какой там план? Обычное решение, не подкреплённое пока ни одной идеей. Но так как орошие мысли в голову не лезли, я решила действовать по ситуации: всеми силами выводить телохранителя из равновесия. Ненависть или любовь, страсть или ярость – разницы никакой, главное, вывести телохранителя на эмоции. Пусть стрельнет в меня уничижающим взглядом и вновь превратится в инквизитора, но не будет ещё пару-тройку недель (или сколько там дядя решил держать этого мужика рядом со мной?) строить из себя Снежную королеву.

Так что недоплан прост: на первое время подойдут любые попытки его достать, потом же будем действовать по ситуации. Поэтому, когда в без двадцати семь Стас постучал в дверь моей квартиры, дверь ему открыла в том виде, в котором была – а была подготовленная к приходу гостей: в длинном шёлковом халате насыщенно-синего цвета и шикарном чёрном кружевном белье, игриво выглядывающем из-за ворота, если посмотреть под правильным углом. Стас стоял так, что мог бы взглянуть под правильным, но… он не смотрел. Вообще. Не опускал взгляд ниже моего лба всё время, пока топтался на пороге. И даже в лице не изменился.

Более того, он даже не возмутился, когда я ответила, что уже успела сходить на пробежку. Даже не попытался накричать или поворчать, как случалось всякий раз, когда я вырывалась «из-под контроля», просто кивнул и ушёл, сообщив, что отойдёт на полчаса, так что я могу звонить, если его услуги понадобятся.

Звонить я, конечно, не собиралась, но от возмущения едва не задохнулась! Да даже Владик в восторге от этого наряда, а он мне, вообще-то, брат. А этот… этот… чёртов слепой гвардеец!

«А ты чего хотела, дорогая? – ворчливо отозвался внутренний голос. – Что увидит он бабу в белье с налётом эротики и сразу же кинется покрывать её тело благоговейными поцелуями? Есть девушка или нет, а куда-то твой телохранитель каждый вечер на пару часов исчезает. Может, ездит снять напряжение?»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я нахохлилась, понимая, что внутренний голос как никогда прав. Стас спокойно мог по вечерам кататься не в спортзал, как я подозревала, а «снимать напряжение» с помощью других физических нагрузок. Или успевать и туда, и туда. Мужикам в этом плане проще: меняй себе дамочек и меняй… вроде бы. По крайней мере, дядя Серж говорит, что ему проще, когда девушки каждые пару недель разные.

– Думай, Регинка, думай! – пробормотала я, наблюдая в окно за телохранителем. Вот он вышел из подъезда, потоптался у лавки, глотая воду из бутылки, огляделся и легонько потрусил прочь от дома. Ушёл бегать, режим не нарушает, выходит чётко в одно время. Обзавидовалась бы такой собранности, если бы не злилась.

Когда Стас скрылся за углом соседнего дома, я вздохнула и раздражённо направилась к шкафу – избавляться от шёлковой комбинации, в которую успела обрядиться в ожидании гостя. Увы, удобно в халатике не было. Слишком шёлковый, слишком скользкий, слишком грозит разъехаться по сторонам, открывая все прелести. Красиво, но мучительно. И совершенно не оценено!

Я скомкала халат и закинула его в шкаф, куда удалось попасть. Потом всё же сжалилась и решила сложить его аккуратно – халат-то не виноват, что его не заметили. А когда наклонилась, подбирая шёлк, заметила на нижней полке сумку. Спортивную. Не ту облегчённую версию, с которой чаще всего ездила в спортзал, а универсальную, которую брала с собой «в командировку». В ней было всё, что может пригодиться в чужом городе: тёплый спортивный костюм с начёсом для активных видов спорта на улице (или просто для посиделок на природе), лёгкая укороченная маечка и лосины для занятий (тренажёрный зал, танцы, фитнес, аэробика, йога – всё что душе угодно), наколенники и налокотники (вдруг ролики или коньки?), эластичные бинты, повязки… в общем, воистину всё.

И кажется, я сегодня большую часть из всего этого успешно использую. Увы, Стас, не достанется тебе счастливого воскресения! Регина решила основательно заняться спором. Честно, куплю дневной абонемент и посещу все групповые занятия. А телохранитель пусть наблюдает, он же не имеет право далеко от меня отходить.

И вот на часах только перевалило за двенадцать дня, а мы уже были на месте. На месте – это по задумке в шикарном спортивном центре «Лабиринт» на другом конце города, а в итоге рядом с конторой частного охранного предприятия «Сокол». Хотя Станиславу было чётко приказано отвезти меня именно в спортивный центр.

– Что мы здесь делаем? – выдавила я, отойдя от первого шока.

Здание логова «соколов» было пусто и безмолвно. Видимо, в воскресение в конторе никто не сидел. Бравые чоповцы работали на выделенных им местах, но в главное здание не совались. Я уже панически обдумывала возможности такого варианта, когда Стас отозвался:

– Вы хотели попасть в спортивный центр. Сегодня воскресение, везде много народа, а здесь самое защищённое место. Я должен беспокоиться о вашей безопасности.

Да, настолько беспокоится, что даже перешагнул через себя и решил со мной пообщаться. Что ж, уже хорошо, но всё же недостаточно. Я вспомнила прекрасно оборудованный зал в здании «Сокола». Он восхитителен и безлюден, но мне сегодня наоборот нужен был народ, чтобы посетить все групповые занятия, чтобы отнять у телохранителя кучу времени и сил и вывести его из душевного равновесия к чёртовой матушке!

Но опять же, здесь мы будем одни. Перед внутренним взором встала картина-воспоминание: огромный зал, в котором только я и он, и яростное пламя, опалившее тело. Охх, что-то даже не знаю… это хорошо или плохо?

– Но я хотела покататься на коньках! – ляпнула первое, что пришло в голову.

– Регина Денисовна, каток в городском спортивном центре уже месяц закрыт на ремонт, как и зал для роликов, вы бы туда не попали, – даже не взглянув на меня, сообщил Станислав. – Всё остальное здесь есть.

Всё остальное? Групповых занятий нет! Танцев нет! Нет джакузи и сауны, в этом я уверена. И…

– И бассейн есть? – поинтересовалась я, вздёргивая подбородок, почти уверенная в своей победе. Сейчас мы развернёмся и поедем в нормальный спортцентр, где имеется куча народа, вагон разных занятий и вкусные кислородные коктейли по баснословной цене.

Но Стас молча заглушил двигатель, вышел из машины, галантно распахнул дверцу с моей стороны – я не двигалась, так и сидела, прижимая к груди сумку – и бесстрастно ответил:

– Есть. Вечером он открыт для платных посетителей, но сейчас будет весь в вашем распоряжении, я подключу свет и печь в сауне.

Мне стоило воспротивиться, возмутиться, потребовать отвезти в людное место, но я лишь сглотнула, оцепила ремень безопасности и вышла из машины. Итак, мы опять будем наедине? Он, я, тренажёрный зал и бассейн! Вмесо пытки для телохранителя получится пытка для меня.

Какого чёрта здесь вообще делает бассейн, я никогда не слышала о… Но тут взгляд зацепился за табличку дома, и я сдулась. А нет, слышала: уже год по радио крутят рекламу о «комплексе на Пролетарской», в котором самая чистая и тёплая вода, самая удобная сауна, лягушатник для малышей и далее-далее. Это что, побочный бизнес «соколов»? Неплохо устроились!

Я прошла следом за Стасом в здание, ощущая, как от внезапного волнения мелко трясутся руки. Да, Регина, ты не сексуальная соблазнительница, которая может одним щелчком пальцев заставить мужчину пасть к твоим ногам, ты трусливая мышка, которая бахвалилась перед зеркалом, что сможешь стать самой-самой, а когда планы сорвались, испугалась и поджала хвостик! Ты нервничаешь, у тебя сердечко бьётся так, что тело скоро начнёт сбрасывать вес без нагрузок, ибо пульс безо всяких тренировок приближается к максимальной отметке.

Но я понимала одно, если планы сорвались, действовать придётся по обстоятельствам, а они могут быть двух видов:

а) Здание принадлежит «соколам» и прекрасно охраняется, здесь Станиславу не нужно следить за мной. Это означает, что он может отправить меня заниматься спортом, а сам спокойно будет заниматься своими делами. Читать, играть и общаться в сети с кем угодно!

б) Он может следовать за мной по пятам, наблюдать за каждым шагом, но мы будем наедине и… в общем, если повторится отвратительный всплеск гормонов, я за себя не отвечаю. Вдруг опять накинусь с поцелуями?

Окончательно утонув в мыслях, я не сразу услышала вопрос телохранителя, который он явно повторил не в первый раз:

– Зал или бассейн?

– Сначала зал, – я глубоко вздохнула, решаясь. – Потом пойду в бассейн, так что включи сауну.

Станислав ничего не ответил, просто деликатно проводил меня до женской раздевалки и ушёл вверх по лестнице. Сердце неприятно сжалось. Отлично, я тут стараюсь, а он всё же решил сбежать. Ну и… Ну и супер! Одна позанимаюсь, а потом всё равно что-нибудь придумаю. Снова включу музыку на всю, устрою тусовку с Владиком… И пусть я не соблазнительница, зато эмоции вызывать умею.

«У тебя мама актрисулька! – вновь проснулся внутренний голос. – Кто у нас самая шикарная дочка, умеющая быть настоящей богиней?»

Я раздражённо натянула лосины. Ну, одно дело быть богиней перед левыми лысыми (и не только, но это не важно) мужичками с пузиком и третьей женой, которая ещё моложе меня. Они деловые партнёры или заказчики, они мне безразличны, пусть пускают слюни, сколько душе угодно, а Стас…

Я замерла с вытянутыми над головой руками и не натянутым до конца топом. Что? Они мне безразличны, а Стас что? По телу пробежал холодок нехорошего предчувствия. О нет-нет-нет, этот чёртов королевский гвардеец просто мужчина, от которого по венам течёт не огонь, а лава. И я обязана проверить, так ли хороши его объятия на самом деле, как во сне?

Тогда почему ты дрожишь, детка? Почему волнуешься, что вы остались наедине? Сейчас – самое идеальное время утянуть его в горизонтальную плоскость. Проверить и, если сон окажется лучше, кинуть мужика нафиг, позволив и дальше строить из себя бесстрастную ледяную глыбу. Просто сыграть на инстинктах, вынудив с тобой переспать. Разве нет?

– Нет, – выпалила я, рывком надевая топ и засовывая ноги в кроссовки. Потом обернулась к зеркалу, заправила лямки нижнего белья, подтянула декольте, чтобы не казалось таким огромным. – Нет, я хочу проверить нормально, а не сиюминутно.

Хочу чтобы была мягкая кровать – или хотя бы диван, – чтобы были поцелуи и прикосновения, и то восхитительное ощущение нежности, что было во сне. А не животных инстинктов! Хочу ярости, счастья, страсти, гнева.

Хочу… не тела. А эмоций. Вывести Стаса из себя и ощущать мурашки гнева на коже. Когда инквизитор разжигает костёр, чтобы сжечь ведьму, а она наблюдает со стороны, потирая руки в предвкушении огонька.

Ладно, отлично, я помешалась.

Но в зале телохранителя не оказалось. Кажется, он выбрал первый вариант: отсиживаться в сторонке, пока я спокойно рожу по зданию. От понимания меня одновременно захлестнула волна обиды и облегчения: раз его нет, можно просто позаниматься. Полчаса танцев, беговая дорожка, аэробичные упражнения, растяжка, пресс, немного поработать с гантелями, как он в прошлый раз показывал. До боли в мышцах, до максимального напряжения, до изнеможения.

Когда я обессиленно бросила гантели на стойку и вышла в коридор, телохранитель оказался там. Преспокойно сидел на диване и читал книгу, кажется, какую-то научную фантастику или космооперу, кто её разберёт по обложке? Но стоило мне показаться на пороге, он подобрался и из расслабленного и вальяжного кота вновь превратился в бесстрастного стражника.

– Бассейн? – поинтересовался он, продолжая отводить от меня взгляд. – Всё подключено. По лестнице направо и на второй этаж. Душ там свой.

– Я боюсь идти в бассейн одна, – выпалила в ответ.

Ложь. Абсолютная. Я обожаю плавать в пустом бассейне, даже специально езжу в спорткомплекс в те часы, когда народа там практически не бывает. Это слишком восхитительное ощущение, когда целый бассейн принадлежит тебе одной. Когда даже дыхание отзывается эхом, когда ты – повелительница воды, русалка, оказавшаяся в мире смертных.

– Вы будете не одна, у входа сидит сторожевой пёс, – сообщил Стас. – Немец, породистый.

– Который откусит мне руку по локоть, если решусь погладить, – возмутилась я.

Телохранитель даже не улыбнулся: то ли действительно «породистый немец» был столь опасен, то ли Стас умело держал лицо. Не повышая голос, я отрезала:

– Станислав, я боюсь одна находиться в большом помещении. Я просила вас подъехать к спортивному центру, где в бассейне в любом случае был бы народ, а не сторожевая собака, а теперь…

– Хорошо, я прослежу за вашим спокойствием, – прервал он меня на полуслове. – Проходите наверх.

И сам двинулся вверх по лестнице, оставив меня наедине с пустым холлом и необходимостью забрать из нижней раздевалки сумку с одеждой.

Генри был лапочкой, и это не обсуждалось. Уже три года как.

По крайней мере, Стас прекрасно помнил то время, когда малыш Генри отказался становиться из симпатичного щеночка злобным сторожевым псом, зато завоевал звание всеобщего любимца и непроходимого милашки. Он и до сих пор таким был: идеальный нюх, шикарное исполнение команд, но абсолютное отсутствие собачьего профессионализма, необходимого для работы настоящего пса-охранника. Поэтому Генри был единственным немцем, за которого отвечали все работники. Его хорошо кормили, ласкали, дважды, а то и трижды в день выводили на прогулки. Ему устроили уютный загончик в холле второго этажа, как раз между техцентром и проходом к раздевалкам. Но самое главное у пса всегда была компания в виде ночных и дневных дежурных, сидящих в каморке охранного пункта.

Стаса Генри любил по-особенному, потому что – если совсем честно – именно из-за него стал не сторожевым псом, а чёрт знает чем. Это он подкармливал щенка печеньем, сбегал с ним на прогулки и бросал мячик. Втайне от Большого Босса, конечно. Хотя от матери сложно что-то долго удержать в секрете. И Вероцкий давно подумывал забрать немца к себе… но квартирка была маленькой, работа муторной, а заботиться о питомце необходимо. Всё же он чаще всего занимался работой, в которой псы не требуются, так что не стал «счастливым обладателем».

– Привет, малыш, – пробормотал Вероцкий, присаживаясь рядом с псом и трепля его по холке. – Как ты тут? Не устал один?

Сегодня компанию немцу составлял ворчливый дедок-сторож, боящийся собак, который не вылезал из своей каморки и следил за происходящим в здании по камерам. Генри приходилось довольствоваться пищащим мячиком и изнурительным сном.

– Устал, вижу, что устал, – вздохнул Стас и, наплевав на всё, сел на пол прямо рядом с псом, обнимая его за шею. – А я не один, но тоже вымотался. От компании.

И сказав это, сразу же вспомнил о Регине, хотя упорно старался о ней не думать. Какого чёрта он привёз её именно сюда? Стас и сам не понимал. Просто задумался в дороге – и вот они уже здесь. Но в здании «Сокола» действительно было безопасно, в этом он не солгал; более того, здесь он мог спокойно сидеть в коридоре, пока Регина демонстрировала чудеса эротики в растяжке.

Он вздохнул и посмотрел на пса. Генри сидел, довольно распахнув пасть, но выражение морды у него было издевательским. Словно немец прочитал мысли о прошлой совместной тренировке и сейчас хотел ляпнуть что-нибудь про либидо и Фрейда.

К счастью, говорить Генри не умел, но если бы мог…

– Запомни, приятель, одно дело соблазнительная попка, ножки и всё остальное, – продолжая одной рукой обнимать пса за шею, Стас изобразил в воздухе соблазнительный изгиб фигуры. Генри увлечённо проводил руку взглядом. – А другое, когда баба та ещё сучка. Не ведись на сучек, даже если они сами будут готовы прыгнуть в твои лапы. Будь порядочным мужиком.

Генри был «порядочным мужиком» уже три года, потому как на сучек не кидался от слова совсем. Не случали его с собаками, хоть и породистый был, и красивый, и главное, настоящий сердцеед и дамский угодник. Правда, дам двуногих.

– Так что… – Стас хотел продолжить проповедь, но услышал на лестнице шаги.

Подскочил с пола и отошёл от пса он в мгновение ока, даже успел отряхнуться от шерсти – малочисленной, период линьки у овчарки прошёл – и Регину встретил с каменной физиономией и уверенностью настоящего секьюрити. Клиентка успела захватить с собой сумку и идти старалась максимально неслышно, но всё равно в безлюдных коридорах топала, как слон. Генри она обходила по дуге.

– Туда, – Вероцкий указал в нужную сторону. – Всё работает.

Регина остановилась и яростно зыркнула на него. Она определённо злилась и, стыдно признаться, но Стасу это доставляло удовольствие. Странное, нелогичное, но удовольствие.

– Я же сказала, что боюсь оставаться там одна, – капризно воскликнула она, прикусывая губу.

Стас неосознанно поймал взглядом это движение: белый клычок, нежные губы… почти эротично. Почти, потому что теперь каждый жест этой, как он сам сказал псу, «сучки» оценивался через призму реальности.

– Я пообещал проследить за вашей безопасностью и спокойствием, Регина Денисовна. Я прослежу.

– В костюме? – усмехнулась она.

И вновь театральная ужимка: закинуть волосы за спину, выпрямить спину, демонстрируя в вырезе спортивного топа грудь. Аппетитную. С реальностью Стас не спорил.

– Это бассейн, Станислав, – не получив ответа, возмутилась она.

Он знал, что это бассейн, как и знал, что там неплохая вытяжка и весьма удобно будет даже в костюме. Даже плавать можно в костюме, если захочется, так как чистится этот бассейн каждое утро и вечер. Даже без шапочки можно. Хотя последнее Вероцкий решил Регине не сообщать. Всегда приятно полюбоваться на девушку и убить последние крохи влечения, когда она внезапно становится лысым инопланетянином с гондоном на голове.

– Отлично, тогда я вас жду, – вновь не дождавшись от него ни слова, процедила Регина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Бросила косой взгляд на Генри, вздёрнула носик и потопала в сторону раздевалок. Когда она скрылась из виду, Стас вздохнул и вернулся к псу. Генри был мягким, ласковым и добрым – просто наслаждение, а не пёс. Вероцкий с удовольствием плюхнулся на пол и погладил немца по голове. Генри лизнул друга-человека в щёку, будто хотел поддержать.

«Ладно тебе, Стас, сучка сучкой, а сиськи у неё хоть куда!» – словно говорил пёс, качая лобастой головой. Вероцкий не стал добавлять, что и остальное прекрасно, но… почти ядовито.

Пару минут они просто сидели в обнимку. Стас слушал призрачный шум воды за стеной, оповещающий, что Регина успела переодеться и теперь моется перед заплывом, Генри довольно сопел. А потом вдруг ка-а-а-ак гавкнул.

– Эй, приятель, ты чего? – возмутился Вероцкий, отстраняясь.

Пёс зарычал и оскалился – рядом с ними летала муха. Ещё одна особенность Генри: насекомых он не любил зверски, почти до фобии. И так яростно на них кидался, словно на целую армию грабителей. Стас присмотрелся к недовольному немцу: огромные зубищи, злобный рык, лай, который мёртвого из могилы поднимет. Вид чертовски зловещий. А потом вдруг вспомнилась Регина, по дуге обходящая это зловещее сосредоточие дружелюбия.

Она боится!

– Генри, малыш, кто тут у нас дамский угодник? – протянул Стас, рукой сбивая надоедливую муху.

Пёс мгновенно успокоился и завилял хвостом. Менее дружелюбно (или же зловеще – для человека, который собак боится) выглядеть он не стал.

– Кто обожает воду? – продолжал ворковать Вероцкий, понимая, что чистильщик бассейна его убьёт. – Кто не даст ворчливой дамочке плавать одной?

Генри завилял хвостом. Ради воды он был готов на всё.

А Стас мысленно был готов себя убить, но не мог противостоять хотя бы такому соблазну.

Меня перетряхивало всё время, пока я стояла в душе. Руки тряслись, когда пыталась справиться с завязками купальника, а кончики пальцев были просто ледяными. Даже прекрасный вид в зеркале не радовал. А посмотреть было на что: белоснежное бикини идеально выделялось на загорелой коже, лиф подчёркивал грудь, создавая соблазнительную ложбинку, а плавочки-бикини прикрывали животик, от которого никак не удавалось избавиться, и замечательно обнимали попку. В общем, если мужик на такое не соблазнится, он импотент. Я вечность потратила, подбирая и_д_е_а_л_ь_н_ы_й купальник!

Хотя сейчас и сама не готова была соблазниться, ощущая себя облезлой серой мышкой, трясущейся от одного намёка на возможную опасность. А дело в том, что я боюсь собак. Дико. Ужасно. Панически. На уровне фобии. Притом понятию не имею почему. В детстве с удовольствием играла с псом двоюродного дедушки, даже каталась на нём верхом – лет в шесть девочка я была маленькая, а дедулин ньюфаундленд огромен и мохнат, – но ближе к шестнадцати как переклинило. Баста! Я начала сторониться даже крошечных, одетых в мини-курточки и трясущихся на морозе чихуахуа, опасаясь, что даже они могут хорошенько вцепиться в ногу.

Что произошло? Ничего. Совсем. На меня никто не нападал, в больнице с укусами не лежала… просто появился страх, который и сейчас ледяными пальцами сжимал внутренности, не позволяя взять себя в руки.

Я внимательно посмотрела на своё отражение, глубоко вздохнула и выпрямила спину. Сгорбленная серая мышка в белом купальнике, отражающаяся в зеркале, тоже вздохнула и постаралась выпрямиться. Получилось дерьмово.

– Ну всё, Регина, спокойно, – проворчала я, раздражённо стягивая волосы в хвостик и пряча их под свободной нежно-лиловой шапочкой. – Это милый цепной пёсик, он сидит в коридоре, сторожит и никуда не денется с поводка. – Звучало не особо убедительно, так что я нахмурилась и возмутилась: – Чёрт побери, что он делает в коридоре? Почему не в вольере… или где там «соколы» держат рабочих собак?

Конечно же, мне никто не ответил. Мерно гудела вентиляция, гоняя по помещению воздух, еле слышно плескала вода за стенкой. Можно было прикрыть глаза и почувствовать, что ты здесь одна. Совершенно одна.

Паника ушла, её место заняла спокойная удовлетворённость. Даже если Станислав не впечатлится купальником – и всем, что к нему прилагается, – я наслажусь плаванием. А потом ещё успею придумать, как достать телохранителя.

Улыбнувшись собственным мыслям, я подхватила полотенце, выскользнула из раздевалки и, зябко поёжившись от потока прохладного ветра в тамбуре, вышла к бассейну. Огромному, чистому и восхитительно голубому. Бо-же-мой! Если сюда действительно можно попадать за деньги, то я скоро стану постоянной клиенткой. Двадцать пять метров чистого блаженства и разноцветных искорок, падающих на воду из витражных окон. Затяни это привычным зелёным стеклом – и сказка превратится в обыденность. Но сейчас… это сказка.

Едва удержавшись от восторженного писка я присела на бортик, спуская ноги в воду. Действительно тёплая, гораздо теплей, чем должна быть в спортивном бассейне, но ещё комфортная для быстрого плавания. Насладившись ощущением воды на ступнях, я потрогала её рукой, уже задумываясь о том, чтобы тупо перевалиться за бортик и упасть в водные объятия. А потом заметила трамплин. Не скромное возвышение для детворы, с которого можно нырнуть только солдатиком, а настоящую подкидную доску.

И не смогла устоять.

Подошла к лесенке, ласково погладила перила, потянулась, разминая все суставы до кончиков пальцев…

– Им мало кто пользуется, – раздался глубокий голос, и я от неожиданности едва не сиганула в воду дельфинчиком, наплевав на трамплин и все законы притяжения.

Стас стоял прямо у меня за спиной. Смотрел. Но не с интересом, разглядывая тело и купальник, а скорее с любопытством, как юный натуралист на очередную найденную букашку, которую никогда раньше не видел. При этом на лице его не дёрнулся ни один мускул, выражая лишь скучающее безразличие.

– Но это ведь не означает, что он сломан, – усмехнулась я.

Телохранитель всё же не разделся, лишь избавился от пиджака. Чёрная рубаха под ним была слегка мятой, но это только прибавляло ему шарма и мужественности, тёмные джинсы идеально обтягивали ноги, ботинки были начищены до блеска. До бесконечности чопорный тип. Меня обуревали сразу два желания: наплевать на всё и стянуть со Стаса эту грёбаную одежду (не в интимном плане, просто чтобы мы были одинаково обнажены и равны, чтобы у него не было лишнего защитного слоя) или эротично потянуться и сигануть с трамплина, чтобы где-то там, внутри, у него кипели эмоции и пылал огонь желания. Прыгаю я оч-чень эротично. В основе своей потому, что как-то раз заказала фотосессию в бассейне… и чтобы сделать красивый кадр в прыжке, тренировалась до этого пару недель. Зато как теперь вхожу в воду. Ах!

Победило второе желание – первое пришлось отбросить из-за излишней пошлости, – и я, ступая словно по подиуму, преодолела несколько ступеней лестницы.

– Сообщаю заранее, спасение от несчастных случаев в бассейне в мои обязанности не входит, – снова подал голос Стас.

Я уже вышла на доску, которая опасно раскачивалась под ногами, но всё же обернулась, чтобы посмотреть на телохранителя. Картина маслом: такая вольная и обнажённая я, такой чопорный и застёгнутый на все пуговицы он. Белое и чёрное, свобода и контроль. Инь и ян.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сердце пропустило удар, когда я представила, как мы сейчас выглядим со стороны.

– Я хорошо плаваю, Станислав. Несчастных случаев не предвидится.

Улыбнулась самыми кончиками губ, продолжая раскачиваться спиной к бассейну. Если постараться смогу исполнить нелюбимый прыжок из задней стойки с вращением вперёд… или с винтами… Давно не тренировалась, но тело помнит ещё со времён спортивного плавания. Раскачка, раскачка, раскачка, теперь сгруппироваться и…

– Ааааааааа! – завизжала я, оступаясь и кувырком падая в бассейн.

Спина плашмя хлопнулась о воду, мышцы сковало дикой болью, из лёгких выбило весь воздух. Но я и не дышала. Я во все глаза смотрела туда, вдаль, где за слоем воды, скрывавшей от звуков и запахов, забивающейся в нос, уши и куда-то внутрь, в грудь – в лёгкие? – ко мне несся монстр.

Оскаленная пасть с огромными клыками, злой лай, безумный взгляд. И панический страх, сковавший тело, когда это чудовище следом за мной заскочило в воду.