Границы (без)опасности

Глава 2

Стасу совсем не хотелось признавать, но любовница главы «Скорость&Drive» была, скорее, забавной, чем раздражающей. Если вчера она показалась ему капризной сердцеедкой, то сейчас больше напоминала маленькую ручную собачку. Какого-нибудь шпица – смешного, неловкого, но всё равно пытающего быть суровым взрослым хищником.

Вот и сейчас, пока они поднимались наверх в лифте, она отчаянно стремилась казаться сексуальной и умудрённой опытом женщиной, хотя сама вытирала разодранные ладони грёбаными влажными салфетками и шипела украдкой – упала девушка знатно. А он стоял. Просто стоял рядом, сохраняя безразличное выражение лица, и ощущал себя полным ублюдком. Ощущал, несмотря на все мысленные заверения, что его клиентка – маленькая капризная девица, которая не должна его волновать.

Она Стаса и не волновала! А вот ссадины на коленках – очень. Всё же это он позволил девушке упасть.

Вот. Вот за это Вероцкий ненавидел охранять женщин. За блядскую совесть и замашки джентльмена, которые обязательно пыталась пробиться наружу через идеальный кокон рабочей бесчувственности. Вела б ещё себя, как положено стерве, так нет, стоически повернулась к нему спиной и всхлипывает тихонько, когда слишком сильно надавливает на царапины. А что будет с коленками, которым досталось в два раза больше? Разревётся?

Лифт остановился, распахивая двери на нужный этаж, и клиентка устремилась прочь, гордо выпрямив спину и слегка прихрамывая на правую ногу на каждом шаге. Ещё и лодыжка… А ведь сама виновата, нечего так внезапно выскакивать из дверей и быть настолько неуклюжей. Эта Регина всё утро падает – и всякий раз к его ногам. Интересно, она своего шефа также охомутала?

– Работайте, я к себе, – бросил Стас, когда они подошли к дверям кабинета руководителя.

Регина промолчала, а он пересёк коридор и скрылся в кабинете напротив. Впрочем, клиентку Вероцкий всё равно видел: через стеклянную стену приёмной было прекрасно заметно практически всё. Роющуюся в шкафчике Регину – так точно. Её руководителя ещё не было в офисе, так что девушка была предоставлена сама себе, и явно этим пользовалась. Потому что из шкафчика была выужена объёмная аптечка, которую Регина бахнула на стол и перерыла от и до. Выставила какие-то флакончики, выложила ватные диски, мазь.

Стас внимательно наблюдал, как клиентка присела в рабочее кресло, нагло закрутила юбку, открывая ноги («Длинные, красивые», – не смог не отметить Вероцкий) и склоняясь к коленям. А потом… случайно смахнула всю выстройку пузырьков на пол. Зажала рот руками, вскочила, пошатнулась – видимо, наступила на больную ногу – и едва не встала на один из них.

Но хуже другое: эта дура, пытаясь добраться до одного из флаконов, уже готова была упасть на колени и… поползти под стол? На разобранные до крови, мать её, колени! Да как такие неуклюжие вообще существуют?

Стас застонал, пряча лицо в ладонях, покачал головой и поднялся. Нет, хватит. Он это терпеть не намерен.

Могу заявить официально: Это. Самый. Худший. День. В моей. Жизни!

Хуже мироздание просто ещё не придумало. Я могла простить ему – мирозданию, конечно – пробуждение в чужой квартире, казус с внешним видом, падение в подъезде и бешеную гонку, но это? Это выше моих сил! Потому что я, чёрт побери, просто устала. Не знаю, каким образом задела локтём эту дурацкую аптечку, но одно движение – и на полу приёмной бардак. Едва открытая упаковка стерильного бинта протянулась до самой двери, перекись закатилась под стол, бутылёк с борным спиртом разбился, радуя серый кафель осколками.

Тяжело вздохнув, я хотела опуститься на пол и хотя бы собрать самые крупные куски стекла, но была остановлена. Перехвачена за ворот платья.

– И чем вы думаете? – поинтересовался внезапно оказавшийся рядом инквизитор, возвращая меня в вертикальное положение. – Это стекло.

– И что? – Я пожала плечами.

Инквизитор тяжело вздохнул, обошёл стол и поднял с пола флакончик с перекисью. Потом вернулся ко мне, с силой надавил на плечи, вынуждая упасть на кресло, а сам…

Опустился радом на колени!

Я, уже собравшаяся возмущаться, просто зависла, не в силах выдавить ни слова. А суровый гангстер в лице телохранителя, нагло задрал на мне юбку, вытащил из лежащей на столе пачки влажную салфетку и принялся отчищать колено от пыли. Правое. Хотя разве это важно?

– Что вы…

– У вас здесь есть уборщица? – перебил Станислав.

– Есть, – осторожно отозвалась я.

– Отлично. – Телохранитель кивнул, не отвлекаясь от своего занятия. – Так позовите, чтобы убрала осколки, и не лезьте туда голыми руками. Кто вас убираться вообще учил?

Кто-кто, клининговая служба! Сама училась. Мама никогда сама не убиралась, предпочитая занимать этим хахалей, а дядя Серж вызывал уборщиц.

Но этот вопрос привёл меня в чувства, заставляя на секунду забыть об усталости и шоке и трезво взглянуть на реальность. А взглянуть было на что! Я сидела на кресле с задранной до самых плавок юбкой, а телохранитель стоял на коленях и сосредоточенно обрабатывал ссадины. С правой он уже успел разобраться и теперь, взяв чистую салфетку, приступил к левой. Я сглотнула.

– Спасибо, что остановили меня, это был стресс, – выдавила, внезапно переходя на «вы». Неосознанно. – С ногами я сама справлюсь.

Станислав поднял на меня такой уничижительный взгляд, что слова застряли в горле.

– Сидите. Хватит на сегодня катастроф, – бросил он, возвращаясь к прерванному занятию.

А я… честно, не осмелилась перечить. Потому что снова ощутила себя ведьмой, которую потрепали обстоятельства, и вот сидит она теперь вся такая побитая и несчастная, а инквизитор обрабатывает раны. Хочет сам уничтожить, другим – непозволительно.

Какое-то время мы молчали. Станислав отложил вторую салфетку и взялся обрабатывать ссадины перекисью, я старалась не шипеть, когда слишком сильно жгло, и даже не дергаться. Чтобы отвлечься, разглядывала занятого делом телохранителя. Он оказался симпатичней, чем я предполагала, вчера не успела хорошенько разглядеть, а после утреннего происшествия в моих мыслях Стас выглядел ужасным гангстером с маленьким лобиком и тяжёлыми бровями. Лоб у него оказался вполне высоким и красивым, с парой тонких морщинок, а брови совсем не тяжёлыми. Тёмные, ровные, вразлёт. Прямой нос, упрямые губы и длинные ресницы. Чертовски тёмные и длинные ресницы, которым я со своими блондинистыми чуть не обзавидовалась.

Спокойный и уверенный, он легко касался пальцами моих коленей. Чертовски интимно. Святые… Ладонь мазнула выше, то ли случайно, то ли специально, но похоже это было на ласку. Странную, неправильную и…

Ох, мамочки!

Я вздрогнула, когда в сумочке зазвонил телефон, и автоматически отшатнулась от мужчины (Или всё же парня? Сколько ему лет? Выглядит молодо). Кресло зашаталось и, если бы не Станислав, успевший ухватиться за сидение, едва не утыкаясь носом мне в грудь, обязательно бы грохнулось. Честно, в этот момент захотелось искренне поблагодарить дядюшку за приставленного надзирателя – ещё одного падения за это утро я бы не выдержала.

– Да Серж? – выдохнула в трубку, когда удалось до неё добраться. Голос прозвучал хрипло и эротично, а я мысленно отвесила себе оплеуху: тебе всего лишь помогали, Регина, а ты о чём думала?

Телохранитель усмехнулся и отпрянул. Выпрямился, отряхнул колени, отошёл к дверям. Я продолжала наблюдать за ним, слушая в телефоне долгое вступление дяди.

– В смысле, ты не приедешь? – возмутилась в ответ.

– Клиент, зайка, клиент. Мне позвонил Половецкий. Тот самый Половецкий, который в прошлый раз уходил от нас, хлопая дверью. Договорились о встрече сегодня, будем всё же заключать контракт.

Ох. Половецкий у нас много сил выпил: сначала просил проект «крутой тачки», не оговаривая детали, потом привередничал, потом решил, что ему нужно что-то совершенно особенное и, наконец, обещал с нами судиться за дерьмовый сервис. Опять он?

– Уверен? – скептически отозвалась я. – Знаю я запросы…

– Уверен, – строго отозвался дядя. – Тебе с курьером отправил документы. Спустись, забери и рассортируй. Потом свободна, ближе к вечеру сообщу, как всё прошло.

– Ладно, – проворчала я в трубку. – Но в понедельник с тебя обед в обмен на зря потраченное время.

– Отлично, всё будет, – рассмеялся дядя. – Жди звонки от курьера.

И отключился. А я тяжело вздохнула, где-то в глубине души сожалея о потерянном моменте и мужчине, сидящем в ногах. Станислав успел сбежать обратно в свой закуток. Эхх… Коленки саднили, но были чисто оттерты и обработаны. Видимо, телохранителю не впервой возиться со ссадинами (Боже, конечно, не впервой!). Осталось только помазать кремом – и всё, могу считать себя полностью здоровой и вприпрыжку мчаться вниз за документами. Я привстала, чтобы достать со стола крем, и ойкнула, ощущая боль в лодыжке. Нет, вприпрыжку не получится, но хоть с кровью разобрались.

Звонок от курьера раздался минут через десять, когда я успела частично отчистить влажными салфетками пыльные пятна с небесной голубизны платья и снова выглядела почти красавицей. Ещё бы не хромала…

– Станислав, – обратилась я к телохранителю, проковыляв в коридор. – Я спущусь на пять минут за документами.

Он оторвался от какого-то важного чтива на планшете и поднял на меня сурово-инквизиторский взгляд. Сразу стало некомфортно, словно меня за секунду успели раздеть, препарировать и сшить обратно. Почти безболезненно, но не без потерь.

– Ясно, – отозвался Стас, поднимаясь.

– Нет-нет, я сбегаю одна, сиди, – выдавила, отступая.

Очередной взгляд, так и говорящий: «Ты идиотка, или как?» Честно? Всегда думала, что «или как» – в смысле, что я умная и самодостаточная девушка, – но сейчас очень в этом сомневаюсь, потому что даже дядя никогда не смотрел на меня так. Даже лет в восемнадцать, когда могла чертовски облажаться. А Станислав… честно, если б была котиком, то уже честно пришла бы к нему с повинной и призналась, что «да, это я напрудил в левую туфлю твоей бабы полгода назад»!

– Вы хромаете, – заявил он, словно это было главным доказательством моей беспомощности, и вышел в коридор, закрывая за собой дверь кабинета. – Не торопитесь.

Торопиться я и не могла, даже до лифта едва доползла, а потом до холла, где ожидала забавная рыжая девчушка-курьер, попытавшаяся вручить мне пакет с документами. Станислав оказался быстрей: поймал пальцы девушки, забирая у неё пакет, и очаровательно улыбнулся. А я замерла, ошалело хлопая глазами. Святые шестерёнки… оказывается, этот мужчина умеет улыбаться. Улыбаться! Вот так, мило, нежно и с ямочками.

– Регина Денисовна? – прощебетала девушка. – Заполните и распишитесь, пожалуйста.

Я кивнула, на автомате доставая из сумочки паспорт, потряхивая им перед лицом курьера и размашисто подписывая бумаги. Судя по всему, окументы были признаны безопасными – телохранитель, вновь натянувший ледяное выражение лица после того, как девушка ушла, перестал проверять пакет и расслабленно опустил руки. Ясно, этот прекрасный хмурый вид предназначен исключительно клиентам.

– Я до своего авто. Ты и туда со мной? – вздохнула я, понимая, что бесконечно хочу чего-нибудь сладенького, а в бардачке завалялась полная упаковка печенья на чёрный и ужасно стрессовый день. Он настал, иначе бы продолжала держаться и не решилась портить фигуру лишними калориями.

Станислав ничего не ответил, просто пошёл следом. Что ж, отлично. Я поджала губы, роясь в сумочке в поисках брелка от машины. Милый Котик стоял именно там, где вчера его оставила, одинокий, печальный и пыльный. Нужно свозить Котика помыться, а то перестанет любить хозяйку и начнёт вредничать. Отрыв брелок я пикнула, снимая авто с сигнализации, и готова уже была кинуться вперёд, чтобы погладить своего малыша по гладкому чёрному боку, но…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Стоять! – рявкнул телохранитель, резко дёргая меня за руку.

И вот я уже оказалась развёрнута и прижата к его груди, прямо к чёрной рубашке с ароматом морозной свежести и шалфея. Тонким-тонким, почти неуловимым… А в следующее мгновение раздался взрыв! Настоящий, мать его, взрыв, от звука которого заложило уши. По плечу резануло чем-то острым, Станислав пошатнулся…

И всё закончилось. Наступила тишина. Кромешная.

Я стояла, не в силах пошевелиться, смотрела прямо перед собой на чёрную ткань рубашки и молчала. Телохранитель медленно разжал руки и отступил на шаг назад. Расправил плечи, стряхнул стеклянную крошку, покосился за спину, тяжело вздыхая, потянулся ко мне и тоже слегка отряхнул.

А когда он сделал шаг в сторону, я подняла взгляд… и завизжала, зажимая рот ладонями. Потому что прямо перед нами стоял мой любимый Котик. Родной, чёрный, блестящий. И с развороченной передней дверцей, покорёженной взрывом. Я всхлипнула, пытаясь рвануть вперёд, к машине, но была снова перехвачена Станиславом.

– Не приближаться! Что взять? Я сам подойду? – рыкнул он. – Взрыв точечный, скорее всего, хотели покалечить, а не убить, но мало ли.

– Печенье… в бардачке… – пролепетала я, оседая. – И ключи от квартиры.

Голова закружилась, в горле пересохло. Шок с запозданием, но настигал свою жертву.

– Отлично, – кивнул телохранитель, стискивая руками мою талию и усаживая меня на капот своего авто. – Сидите здесь, я сейчас.

Я не сопротивлялась. Кажется, я плакала: то ли от счастья, то ли от расстройства, то ли просто от шока. Что это было?

Сердце отбивало бешеный ритм. Адреналиновый. Такой восхитительный и ни с чем не сравнимый. Ладно, это Стас немного приукрашивал. В крайнем случае, ощущение кипящего в крови адреналина можно было сравнить с хорошим сексом, но и он в этом деле проигрывал. Возбудиться и расслабиться можно и без всплеска бешеных эмоций. Тело такое тело…

Так что сейчас, ощущая, как стеклянная крошка барабанит по спине, и прижимая к груди подопечную, Стас кристально ясно понимал две вещи:

1) Он определённо, точно, бесконечно и бесповоротно стал адреналиновым маньяком. С этим вроде бы нужно что-то делать… но зачем, если ему это нравится?

2) Новый заказ не так прост, каким казался на первый взгляд. Простую шлюшку босса не будут внезапно пытаться покалечить. Да что там, какой-то левой подстилке не станут так «вовремя» нанимать телохранителя. Рассольцев знал, что на девчонку попытаются напасть, иначе бы не подсуетился…

С наслаждением осматривая покорёженную водительскую дверцу, Стас уже предвкушал, как отведёт Регину обратно в офис – или домой, под предлогом, что незачем работать после такого стресса, – а сам спокойно позвонит дражайшей родительнице и капитально её расспросит обо всём. Чтобы Светлана Борисовна и не разведала у клиента всё-всё-всё? Да быть такого не может!

Печенье нашлось легко, оно действительно лежало в бардачке. Нераскрытая пачка апельсиновых крекеров то ли итальянской, то ли испанской фирмы. Дорогое удовольствие, но… он бы тоже не отказался. Стас усмехнулся, кидая на Регину взгляд через плечо. Девушка всё так же смирно сидела на капоте его автомобиля и ладонями размазывала «сопли-слюни» по лицу. Если у Вероцкого сердце стучало от адреналинового восторга, то ей взрыв явно не пришёлся по вкусу. Слабенькая, неподготовленная…

Он хмыкнул, нагло раскрыл упаковку печенья, ухватил зубами один крекер (девчонка в стрессе и не заметит пропажи парочки, а Стас голодный) и принялся за поиски ключей. Но в бардачке их не оказалось… зато нашлась пачка бумажных салфеток, которую Стас, ещё раз оглянувшись на глотающую слёзы Регину, всё же решил прихватить с собой; множество разнообразных бумаг, документы на автомобиль (которые бравый «сокол» тоже не стал бросать в развороченной машине), куча нетронутых шариков со странными праздничными надписями («Если в сорок не стоит…», «Дерзай, старик, до 60-ти ещё далеко!» – это она своего любовника так своеобразно поздравляла?).

На самом дне бардачка нашелся пакетик с тонким кружевным синим бельём. Эротичным… Стас честно собирался его не трогать, но «профессиональный долг» взял своё – об объекте нужно знать всё. Удостоверившись, что Регина никуда не собирается уходить, он внимательно присмотрелся к пакету и ехидно хмыкнул. Новейшее белье в старом потрёпанном кульке, который явно вечность пролежал нетронутым. Неужели Рассольцев настолько не любит кружево? Или у него действительно уже «не стоит», как сообщали шарики?

Глубоко вздохнув, чтобы не рассмеяться, Стас запихнул упаковку белья в пакет с документами – компромат всегда пригодится – и продолжил поиски ключей.

– Они под машиной, – раздался за спиной голос, сопровождаемый лёгкими шагами. – Я брелок заметила.

– Я же просил сидеть на месте, – проворчал Вероцкий, высовываясь из авто.

– Но ты уже тут полчаса ковыряешься, а ничего плохого не случилось, – улыбнулась девушка. – Кажется, всё чисто.

Очень вымученно улыбнулась. Встрепанная, напряженная, с размазанной по щекам тушью, Регина выглядела жалко. Настоящая жертва, которую хочется успокоить любому нормальному мужчине. Даже Вероцкий уже собирался развернуть девчонку за плечи и увести в здание.

Но тут она хлюпнула носом, глубоко вздохнула и... упала к его ногам, как подкошенная.

Такой реакции телохранитель точно не ожидал! Потому что Регина просто-напросто распласталась по асфальту, доставая грёбаные ключи.

– Готово, – улыбнулась она, позвякивая брелоком с поблескивающими стразами котами. Потом коротко всхлипнула и выпалила: – Котика ведь можно починить? Знаю, я сама работаю с авто и заказываю детали, и оцениваю машины перед ремонтом, но…

Стас покачал головой. Ясно, истерика на лицо. Девушка сидела на асфальте, почти лежала, собирая небесно-голубым платьем пыль и осколки, сжимала в руке ключи от квартиры, а смотрела только на покорёженный после взрыва бок автомобиля. Стас уже честно протянул руку, чтобы помочь Регине подняться, но так и замер… Котик? Она серьёзно назвала суровый кроссовер, на котором гоняет по городу, «котиком»?

Сумасшедшая. Определённо.

– Починить можно почти всё, – хмыкнул Стас, всё же вздёргивая подопечную на ноги.

– Угу, почти… – грустно пробормотала она в ответ.

Потом послушно проковыляла следом за Вероцким к его автомобилю, разместилась на пассажирском сидении и пристегнула ремень безопасности, коротко заметив, что «на этаже всё заперто». Стас кивнул, понимая намёк: отлично, значит возвращаться в офис смысла нет, можно спокойно убираться отсюда. А потом уже звонить Большому Боссу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Людей нельзя починить, – внезапно выпалила Регина, когда они уже выезжали со стоянки.

– Что? – Стас от неожиданности аж по тормозам ударил, но вовремя опомнился и всё же выскочил на дорогу. Реакция. Реакция всегда должна быть отменной.

– Починить можно почти всё, кроме людей.

– Возможно, – пробормотал в ответ Стас.

Больше подопечная за всю дорогу до дома не сказали ни слова, а Вероцкий не пытался её разговорить. Людей не починить? Да уж, простая истина. Откуда она в прелестной головке этой девушки-катастрофы?

Например, «починить» его матушку было просто нереально.

– Слушаю, Станислав Николаевич, – отозвалась она, приняв вызов после первого гудка.

Стас поджал губы, удерживаясь от пары нелестных. Вот так сходу, значит? Сразу по имени-отчеству? Кажется, она встала не с той ноги. Впрочем, как обычно. В хорошем настроении захватить Босса было сложно – в городе вечно происходило какое-то дерьмо, а их контора была лучшей в своём роде. Поэтому каждый промах воспринимался с трудом.

– Это я вас слушаю, Светлана Борисовна, – в тон ей отозвался Стас. – Кажется, вы что-то недоговорили мне про заказчика. Или же господин Рассольцев каким-то удивительным образом смог скрыть от вас часть важной информации.

– Поздно звонишь. – В трубке раздался смешок, Вероцкий прямо-таки видел, как мать достаёт из пачки тонкую сигарету, закуривает и выпускает дым в приоткрытое окно кабинета, сидя на подоконнике. – Господин Рассольцев уже понял, что зря попытался умолчать один важный факт, согласился поднять наш гонорар и твоё жалование и… – она вновь замолчала, то ли обдумывая сказанное, то ли делая очередную затяжку. – В общем, у него есть пара корректировок, которые я настоятельно попрошу тебя выполнить.

– То есть о взрыве ты уже знаешь?

– Разве это был взрыв? – рассмеялась родительница. – Так, баловство. Даже машина почти цела осталась.

Стас тяжело вздохнул. Ясно, мать опять успела в кратчайшие сроки добраться до камер слежения офиса, в котором он ближайшее время «работает». Всё видела, всё слышала – вездесуща, как сам Господь Бог, но в тысячу раз более любопытная.

– Так значит, телохранитель не просто блажь, – перешёл Вероцкий к самому главному. – У Рассольцева есть объективная причина охранять свою шлюшку.

Матушка согласно хмыкнула – на крепкие словечки она не скупилась и, Стас был уверен, сама за глаза называла так новую клиентку. А ещё, судя по тону, она знала что-то важное и интересное и раздумывала, как эффектней преподнести это сыну.

– Похвально, голова у тебя ещё работает. Я думала, совсем расслабился, пока распивал шампанское с Лисиным. – Босс была сама нежность, таким комплиментом одарила! – На Рассольцева уже два раза пытались совершить покушение или, вернее, напасть: неделю назад кинулся какой-то дилетант с ножом, в итоге просто слегка поцарапал и сбежал, а вот пару дней назад…

– Я должен молить вас об информации, о, Большой Босс? – усмехнулся Стас.

Но тут же принялся нервно мерить шагами комнату. Покушение, значит. И теперь суровый бизнесмен волнуется о сохранности своей любовницы, а потому хочет показать всему миру, что «вот, она под надзором телохранителя, бойтесь и не смейте сунуться»? Или действительно волнуется?

– А пару дней назад Рассольцева пытались подстрелить, когда он возвращался вечером домой. Не попали, так что или дилетанты, или хотели просто припугнуть.

– Его тоже теперь охраняете?

– Нет, просто следим, помогаем решить вопрос. Сергей Всеволодович не представляет, кому он понадобился и зачем, теперь пытается во всём разобраться.

– И вы верите? – Стас нахмурился.

– Сейчас ему уже нет смысла врать, – многозначительно сообщила Светлана Борисовна.

Вероцкий покачал головой, понимая, что такой уровень самоуверенности означает только одно: мать подключила специалистов, и за разговором с «проштрафившимся» Рассольцевым следила команда опытных психологов, подмечая каждое движение. А возможно, его даже заставили испробовать на себе детектор лжи. Лгунов Большой Босс не любила.

– Отлично, – Стас кивнул своим мыслям. – Значит, на его любовницу тоже могут вновь напасть. Какие корректировки? Следить лучше?

Потому что иных просто не могло быть: у Вероцкого в задании и так значилось «не отходить ни на шаг» и «следить круглосуточно». Не телохранитель, а бесконечная служба контроля!

– Не только.

Босс сделала долгую паузу (Новая сигарета? Прошлая должна была уже закончиться вечность назад!), а потом… рассмеялась. Рас-сме-я-лась! И это не означало ничего хорошего, так как чувство юмора у Вероцкой Светланы Борисовны было катастрофическое. Дерьмовое и загробное.

– Уже предчувствую гадость.

– Не гадость, Стас, – наконец, отозвалась она. – Просто Рассольцев предложил вдвое увеличить тебе жалование, если ты сможешь… назовём это «прикрыть ему спину». Заметь, я уже согласилась? Так что ты сможешь, это будет весело.

– Что именно? – Вероцкому уже не было весело.

– Спасти «его маленькую девочку» от лишних проблем. Так что с этой самой минуты ты вспоминаешь, что когда-то целых три года втайне от меня занимался в школьном театре, и перевоплощаешься в… к примеру, галантного маркетолога или охранника, который работает в той же компании, что и «маленькая девочка» заказчика, и сходит с ума от любви к ней.

– Чего? – Стас аж закашлялся.

– Сыграешь её хахаля. Достоверно, чтобы все поверили. Но девушке об этом знать не стоит, иначе, цитирую: «обидится на своего дядечку».

Теперь Вероцкий действительно закашлялся, потому что к таким потрясениям жизнь его точно не готовила. К военному режиму и атомной войне готовила, а к внезапной переквалификации в актёра театра одного зрителя – нет.

– Я не…

– Возможно, и не обязан. Но согласись, так интересней?

Интересней?

Он может отказаться, может послать к чёртовой матери зарвавшегося босса, которая иногда слишком многое себе позволяет. Может – и спокойно выйдет после отказа сухим из воды, так как какой бы тоталитарной «правительницей» Светлана Борисовна ни была, всё же с головой дружит. А голова говорит, что предложение Рассольцева – бред!

Стас покачал головой, швырнул телефон на диван, а сам поплёлся на кухню к чайнику.

«Но согласись, так интересней?»

Он маньяк, определённо, и не только адреналиновый. Потому что чем дольше Вероцкий думал о бредовом предложении заказчика, тем больше понимал, что в нём есть смысл. Людям для слухов многого не надо: симпатичный парень, который таскает за девушкой пакеты в магазине и везде ходит рядом, уже вводится в ранг её молодого человека. Дело за малым.

Ведь так интересней?

Весь день я провела, как в тумане: черепушка была абсолютна пуста – ни единой мысли, даже серое вещество, казалось бы, утекло куда-то, – глаза болели, а тело сковала слабость. Даже разговаривать ни с кем не хотелось. Я лишь коротко сообщила взволнованному дяде, что телохранитель пришёлся к месту – объект его охраны в моём лице ни капельки не пострадал, зато любимому авто срочно нужен доктор, – и перевела телефон в беззвучный режим.

А потом до самого вечера провалялась на диване: закуталась в одеяло, как гусеничка, и включила любимый слешер, вместо каждого убитого монстра представляя неведомого говнюка, который травмировал моего прелестного чёрного Котика. Из игрового транса меня вывел стук в дверь. Стук! Настолько неожиданный, что я едва не продула очередному боссу, до погибели которого оставался последний удар.

Поставив игру на паузу, я отложила джойстик и на цыпочках подкралась к двери. Прижалась ухом, внимательно прислушалась… На лестничной клетке действительно слышалось какое-то шебаршение! Глубоко вздохнув, я всё же выдавила:

– Кто?

Да, по старинке! Потому что в двери квартиры тупо не было глазка, только крошечная щелочка в замке, через которую что-либо разглядеть было невозможно. Сейчас, например, я видела клочок красной то ли майки, то ли толстовки, и принадлежать она могла как соседу снизу, у которого внезапно закончилась соль, или девочке-десятикласснице с третьего, которая частенько брала у меня книги, так и настоящему маньяку.

– Доставка, – послышался из-за двери глухой голос, и обладатель красной детали гардероба вообще вплотную прижался к замку.

– Какая, к чёрту, доставка? – возмутилась я, ощущая, как на плечи новой волной накатывает усталость.

– Еды? – раздалось всё так же глухо.

Весёлый утренний поход в туалет в чужой квартире. Шедевральное падение к ногам инквизитора-телохранителя. Искреннее ощущение, что я подалась в ведьмы и теперь должна гореть в святом костре. И. Мать его! Взрыв!

Нет, хватит с меня сегодня впечатлений. Идите нафиг.

– Не заказывала, – бросила я, уже собираясь стучать в стенку телохранителю, чтобы тот отработал своё жалование и избавился от незваного гостя, как из-за двери донеслось гораздо более знакомое:

– А роллы, пиццу, острые крылышки из KFC, хорошую компанию и замечательное настроение по коду одиннадцать-шестьдесят-девять? – По двери опять стукнули, кажется, ногой, и гость добавил: – Регинка, не тупи, иначе не отдам тебе крылья! И ты навеки останешься одинокой худой сучкой.

Я с такой скоростью ринулась обратно к двери, что запнулась о коврик и едва – снова! – не упала, заново сдирая колени. Но… ааа! За этим грёбаным куском металла прячется мой код одиннадцать-шестьдесят-девять и самая вкусная еда на свете. После которой придётся целую неделю восстанавливать фигуру, но…

– Вла-а-ад! – завизжала я, едва справившись с замком, и бросилась на шею высокому коротко стриженому шатену.

– Осторожно, мелкая, – рассмеялся он, приобнимая меня свободной рукой. – Расплющишь пиццу, сама поедешь за новой.

– Закажу, принесут домой, – мурлыкнула я, потираясь щекой о мягкую ткань красной толстовки и с наслаждением вдыхая аромат дорогущего одеколона (О-о-очень дорогого, знаю это наверняка, потому что сама его выбираю).

– Код одиннадцать-шестьдесят-девять этого не предусматривает, – проворчал Влад. – Во время него я должен находить тебя убитую горем и нуждающуюся в успокоении. Забыла, что ли?

– А я убита, видишь? – заявила я, отстраняясь и тыкая пальцем вглубь квартиры, где на паузе стояла игра. – Правда, не полностью, но уверена, если вновь возьму в руки джойстик, этот мерзкий босс меня добьёт.

– Кажется, зря я поверил твоему заполошному дяде и отменил все планы.

Покачав головой, Влад шагнул в квартиру, сгрузил на пол все съедобные «сокровища» и закрыл за собой дверь. Пока он прихорашивался в ванной, я успела стащить коробки и расставить их на кофейном столике. Воспринимать потерю Котика сразу стало чуть легче, зная, что на некоторое время попрощаюсь я сегодня не только с ним… но и с хорошей фигурой. Пицца, курица, роллы – рай настоящего гурмана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А сырный соус взял? – крикнула я, распечатывая упаковки.

– Угу. И барбекю тоже, – послышалось из ванной, и в дверях вновь появился яркий красавец-шатен. – И даже крылья заказал особо острые.

Куча еды. Кино или игра. Хорошая компания.

Мой код одиннадцать-шестьдесят-девять с самого раннего детства. И мой самый лучший на свете сводный брат, который до сих пор помнит все коды и позывные. Влад сын второго маминого мужа, который был сразу после папы, и старше меня на пять лет. Правда, и с отцом Влада мамуля долго прожить не смогла, зато я до десяти лет считала дядю Женю своим вторым папой и жила на два дома. Даже на три: с папой, со вторым папой и с дядей Сержем, школьным другом отца.

Весёлое у меня было детство!

А код одиннадцать-шестьдесят-девять – самый редко используемый, но безоговорочно нами чтимый. Конечно, за двенадцать лет он во многом поменялся, но суть оставалась та же. Одиннадцать – многогранность, вечность, выход в открытый космос, трансцендентные жизненные проблемы. Шестьдесят девять – неразрывное единство, инь и ян, мужское и женское начало.

В общем, не знаю, как Влад в пятнадцать додумался до всей этой нумерологической чепухи, но код «11-69» означал одно: «впереди беда, с которой мы можем справиться только вместе». И с тех самых пор мы успешно справлялись.

– А теперь к делу, – Влад нахмурился, направляясь к дивану и по пути хватая с тумбочки мой телефон. – Сорок пять пропущенных вызовов. Это ни капли не смешно, Регина. Если бы ты сейчас мне не открыла, я бы выломал дверь.

Он устало плюхнулся на подушки и потянулся к контейнеру с роллами и палочкам, явно собираясь сначала разделаться с любимой темпурой. Лосось, сливочный сыр, апельсин и хрустящая корочка. Надеюсь, мне хоть парочка достанется.

– Извини. – Я покаянно опустила голову, украдкой тоже пытаясь достать упаковку палочек. – Я была сама не своя весь день!

– По тебе не скажешь, – усмехнулся он, как бы невзначай отодвигая пакет подальше, чтобы я не дотянулась. – Кинулась на еду, как термит на вкусный кусок дерева.

– Эй, это же еда по коду одиннадцать-шестьдесят-девять! – возмутилась я. – Она снимает все имеющиеся дебаффы.

И только сильнее вытянула руку. Сейчас. Ещё чуть-чуть – и достану самыми кончиками…

– Скажи а-а-а, – раздалось над ухом, и в рот мне впихнули кусочек той самой вкуснейшей темпуры с апельсинкой. – А теперь с начала и по порядку. Что случилось? Пока не расскажешь, еду не дам.

Слишком жестокая угроза. Как бы ни хотелось обо всём забыть, пришлось вспоминать утренние происшествия.

Стас валялся на диване, читая книгу, и изредка лениво поглядывал на экран телевизора, куда выводилось изображение с камеры на лестничной площадке. В соседней квартире весь день было восхитительно тихо: то ли Регина вообще не двигалась, то ли была слишком маленькой и хрупкой, чтобы производить много шума. Хотя в последнем Вероцкий очень сомневался – в её умении «шуметь» и попадать в неприятности он убедился на собственном опыте.

Как Рассольцев раньше не додумался нанять этой девушке-катастрофе телохранителя или хотя бы няньку? А что? Одному его хорошему знакомому родители нанимали нянь почти в восемнадцать, потому что знали: за ним глаз да глаз нужен. Пацан, конечно, бунтовал знатно, зато не вырос ублюдком, как это частенько бывает у «золотой молодёжи». Сейчас успешно учился, вливался в семейный бизнес, можно сказать, окунался в него с головой…

Да уж, Регина в бизнесе была не просто с головой, он проник в неё по самые гланды. А может, и глубже. Мало ли, насколько жёсткий секс любит Рассольцев?

Стас усмехнулся, радуясь глупой шутке, и поднял взгляд на экран. В коридоре как раз намечалось какое-то действо. На лестничной площадке нарисовался прилизанный типчик, увешанный пакетами с логотипами служб доставки еды, и принялся воодушевлённо барабанить в дверь Светлаковой. Выглядел он более чем дружелюбно и напоминал обычного доставщика, работающего сразу на несколько контор.

Однако Вероцкий всё же подобрался и, не выпуская из поля зрения экран, вышел в прихожую, чтобы слышать, что происходит за дверью… и в случае чего успеть отреагировать. Пугать несчастного парня сразу как-то не хотелось. Вдруг Регина действительно решила с нервов устроить себе пир горой?

Но подопечная и здесь смогла его неприятно удивить. Распахнув дверь, она завизжала, как припадочная, кинулась на шею «доставщику» и сразу же утащила его в квартиру. Секунду назад парень в толстовке стоял на пороге, а вот уже в объятиях красивой девушки, которая силой заводит его к себе. Это что, бэкграунд порноролика о сантехниках и иных представителях спецслужб? Хотя вроде бы всё тихо: никаких стонов с порога и вообще…

Стас застонал сам, искренне предлагая себя стукнуться для профилактики головой о стену. Определённо, задание охранять любовницу крупного бизнесмена – более того, как недавно выяснилось, по просьбе этого самого бизнесмена притворяться горячо влюблённым в неё поклонником – плохо на него действовало. Любовницы, шлюшки, пошлые шуточки, утреннее «расслабление» в душе и мысли о порно? Куда он попал?

В очередной раз прислушавшись и не уловив за стенкой признаков борьбы, Стас решил оставить Регину с её «доставщиком». Не маленькая, сама разберётся, с какими мужиками и что ей делать. А он… он пока спортом займётся, сделает пару упражнений, с которыми можно развернуться в квартире, и подумает. Без сексуального подтекста. Пора кончать!

Прекращать. Конечно же, прекращать.

Когда я выложила Владику всю историю о телохранителе и взрыве от начала до конца, первую минуту он молчал, видимо, офигевая от насыщенности моей жизни. Потом покачал головой и просипел:

– Кажется, нашему коду не хватает спиртного. Я бы выпил!

– Спиртного нет, – охотно отозвалась я. – Есть энергетик. Рэд Булл окрыляет.

Теперь, когда я вывалила напряжение на собеседника, на душе сразу стало легче, а голова заработала, подсчитывая убытки и прикидывая примерные сроки, которые уйдут на ремонт Котика. Менять Кота я не собиралась, слишком его любила, но пострадал вроде бы только левый бок, а значит, можно проверить склад, поискать там подходящий каркас и подключить наших умельцев-механиков. А пока Кота будут лечить, буду нагло эксплуатировать телохранителя: покатает ненавистную ведьму на своей тачке, поработает ещё и таксистом.

– Реально? Рэд Булл? – скривился Влад. – Сердце пожалей, там же ударная доза!

Влад у нас в силу профессии специалист в выборе энергетиков. Проверил на себе действие каждого известного в наших краях средства (даже кустарщину пробовал и «по-особому» варил кофе с экстрактом гуараны) и сделал соответствующие выводы.

– Не хочешь, как хочешь, – я пожала плечами.

– Нет уж, гони сюда! Будем переваривать не только кучу еды, но и твои новости.

И мы переварили. Под тот самый слешер, который Влад внаглую допрошёл вместо меня. А потом ещё раз переварили, решив, что слешер – это слишком легко, нужен шутер. Когда переваривать уже не было сил, а мы валялись на диванчике, как два тюленя (Влад в позе морской звезды с джойстиком в руках, я – на нём, присосавшись, как клещ), кому-то под действием второго энергетика пришла в глову прекрасная идея врубить музыку и устроить танцы, как в детстве. В смысле, танцевать, конечно, будем не так убого, как в десять лет, да и вообще из Влада танцор так себе, поэтому дёргаться под музыку буду я, но (!) зато с настроением. С чувством!

Ред Булл, мать его, не только окрылял, но и сносил мне голову похлеще любого алкоголя. Яндекс.Музыка выдала самый бодрый плейлист, звук на колонках был выкручен на максимум, а я расслабленно изгибалась под энергичные ритмы, ощущая пристальный взгляд синих глаз сводного брата.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«I got this feeling on the summer day when you were gone

I crashed my car into the bridge, I watched, I let it burn…»[1] – подпевала я, весело смеясь.

(Это странное чувство появилось у меня в тот день, когда ты ушёл;

Я раздолбала твою машину о мост, я наблюдала, смотрела, как она горит…)

В голове приятно звенело, Влад смотрел, смотрел… всегда любила его взгляд, когда я танцую. Такой пристальный, такой наэлектризованный – с самого детства, даже когда мне было тринадцать, пятнадцать, семнадцать… только на мои танцы он смотрит так же, как на свои любимые игры. А это, скажу, комплимент, достойный эйфории!

А потом эйфория прервалась громким стуком в дверь. Грохотом, уничтожающим весь кайф от музыки и расслабление от танца. В прихожую мы с Владом рванули одновременно, но я всё же оказалась быстрей: успела запнуться о коврик, практически впечататься в дверь, заглянуть в прорезь замка… а потом, наплевав на всё (у меня, вообще-то, мужик в квартире), открыть.

Музыка сразу как-то стихла, потому что после недавнего взгляда-эйфории я была, словно помоями, облита взглядом-ненавистью, взглядом-презрением. На пороге стоял настоящий инквизитор в чёрных одеждах и собирался сжечь ведьму на костре за внепланово устроенный шабаш.

[1] Icona Pop ft. Charli XCX – «I love it»

Когда этот мир свихнулся окончательно? Что пошло не так? Где Стас согрешил?

Ладно, где именно он согрешил, Стас знал – была одна «весёлая» история, в которой он принял непосредственное участие, – но почему расплачиваться приходится ДО СИХ ПОР?

Прибывший «курьер», казалось бы, практически подарил Вероцкому выходной: Регина вела себя тихо, а жизни её или сохранности ничего не угрожало. Чем девушка занималась за закрытой дверью собственной квартиры, его не касалось. Чем бы она ни занималась с неведомым гостем: самым что ни на есть простым способом избавлялась от еды или устраивала эротический забег… Ему. Было. Всё. Равно.

Пока стрелки часов не приблизились к отметке десяти вечера, а за стеной не заиграла музыка. Сначала тихо и размеренно, сладко вплетаясь в спокойный вечер, а потом всё громче и громче, пока не достигла пика, пока стены не стали вибрировать от звуковых волн, а чашка горячего чая, заваренная за неимением нормальной еды, подпрыгивать на столе. Но и это Стас стерпел. Всякое бывает, соседка с гостем развлекаются, как могут…

Но он не подозревал, что музыка может быть ещё громче. Что она может разрывать барабанные перепонки и сбивать с ног, подобно взрывной волне. Но когда, мать её, чашка чая перевернулась – пе-ре-вер-ну-лась, расплескивая по столу содержимое, – терпению Вероцкого пришёл конец. Кажется тело этой девушки-катастрофы нужно хранить даже от неё самой, иначе оглохнет в молодости!

Он торопливо натянул майку, всунул ноги в туфли и выскочил в коридор. Звонка в соседней квартире не было, так что пришлось барабанить. Основательно и яростно, чтобы преодолеть сопротивление музыки. Почувствовав, что дверь под кулаком пришла в движение, Стас набрал в грудь воздух… и резко выдохнул при виде вакханалии, творящейся внутри.

Музыка продолжала бить по ушам (теперь, когда хрупкая преграда в виде двери оказалась открыта, она звучала ещё громче – хотя куда громче?), позади крошечного коридорчика виднелась гостиная: диван был разобран и разворошен, на кофейном столике стоял полный ассортимент вредной еды. А в прихожей злобного гостя встречала сама хозяйка квартиры и её «доставщик», и честно, Стасу совсем не хотелось думать о том, чем они тут занимались. Полно, он и так устроил себе изматывающую тренировку, насколько это было возможно в сжатом пространстве квартиры, чтобы выкинуть из головы тупые шуточки о сексе.

И вот опять!

– О, господин телохранитель, – пропела Регина, натягивая на лицо улыбку и хлопая глазками.

Вероцкий сильнее поджал губы. Лучше бы прикрылась, право слово. Крошечные джинсовые шортики и топик-бандо лишь создавали ощущение одежды, больше открывая, чем закрывая. На лбу Регины выступила испарина, влажные кончики светлых волос завивались, а по ключицам в сторону уютной ложбинки груди медленно стекала капелька пота. Весьма соблазнительно, если любишь…

Кхм, если любишь девушек, которые числятся любовницей одного мужчины, а сами под музыку пытаются оседлать другого. Ибо как иначе у «курьера» мог быть вид не менее непотребный: голый торс, напряжённые плечи, джинсы с расстёгнутым ремнём, встрёпанные волосы и шально блестящие глаза. Ещё не возбуждение, но – Стас готов был руку дать на отсечение – парень более чем наслаждался тем, что происходило. До прихода сурового соседа-телохранителя.

– Регина Денисовна, вам хорошо слышно музыку? – тихо-тихо поинтересовался Стас.

– Что? – крикнула она, склоняя голову к плечу и ещё больше открывая вид на грудь и ключицы.

Стас вздохнул, прикрыл глаза, и показал на ухо. Кричать он не собирался. Смотреть на неодетую подопечную – тоже. Фигурой Бог – или пластические хирурги – Регину не обделил, а это дерьмово сказывалось на либидо Вероцкого. Так что, открыв глаза, он уставился чуть выше её плеча, на хмурого молодого мужчину за спиной девчонки. Его вид вызывал только самые забавные ассоциации. Например, мысль о том, как приятно на душе, когда обломал кому-то хороший секс под музыку. Пусть даже слишком громкую и ни капли не возбуждающую.

Стас проследил за взглядом всклокоченного типа, замечая, как он смотрит на девочку-катастрофу. Ах, как смотрит… Хатико бы позавидовал.

– Что? – ещё раз крикнула Регина, явно не поняв толстого намёка с указанием на уши.

Что оставалось делать? Вероцкий просто схватил хозяйку квартиры за плечи и убрал с пути, а потом шагнул через порог, скинул ботинки и мимо «доставщика» направился в зал. Правда, тот попытался его остановить, но был подвинут с той же лёгкостью, что и Регина.

И тогда наступила блаженная тишина. Или от грохота у него окончательно атрофировался слух?

– Регина Денисовна, – вкрадчиво заметил Стас, когда отмершая соседка показалась из коридора, – я понимаю, что вы предпочитаете громкую музыку, но о соседях тоже иногда думать стоит. И если я по зову службы явился к вам сам, другие могут вызвать полицию.

Подопечная прищурилась, с вызовом глядя на него, и явно собралась ляпнуть что-нибудь невероятно глупое, но не успела. Ей прервал полуголый курьер:

– Это и есть телохранитель? – усмехнулся он. – А Серж, случаем, не поскупился? Какой-то худой и низенький.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стас ласково улыбнулся. Выглядит вроде бы взросло, а наивный – среди «соколов» редко водятся качки, в их гордой организации важна реакция и сила, а не мышечная масса. Растяжка, гибкость и умение владеть телом и оружием. Угроза настоящая, сокрытая, а не внешняя.

– Не поскупился, – ворчливый тон подопечной искренне его удивил. Впрочем, Регина не поскупилась на объяснения всё с тем же ворчанием: – Видела его пресс. Каменный. Не чета моему или твоему, Влад.

– Пресс ещё ничего не значит, – фыркнул названный Владом курьер.

Стас машинально спрятал имя в памяти, чтобы завтра попросить пробить по базе всех Владов, с которыми его подопечная может иметь связь. Столь же машинально Вероцкий отметил ревниво-оценивающий взгляд гостя Регины в его сторону и откровенно голодный – в сторону девушки. Не хочет оказаться подвинутым хотя бы на вторых ролях? Да он и не собирается никого двигать. Максимум – двигать самому прочь отсюда.

– Так что насчёт музыки, Регина Денисовна? Мы друг друга поняли? – поинтересовался Стас, делая вид, что не слышал их обсуждение.

– Поняли, Станислав, – выдавила она. – Музыки не будет.

– Вы всегда выбираете столь крайние меры? – Вероцкий покачал головой, подходя к полуголой девице почти вплотную. – Просто не включайте так громко.

Он даже искренне улыбнулся – ужимки ревнующего Влада были слишком забавны – и спокойно направился прочь, собираясь хорошо выспаться перед завтрашним днём. Потом резко затормозил, вспоминая:

– Кстати, Регина, у меня ваш номер есть, запишите мой. Когда мне нужно будет отлучиться по делам, буду вам сообщать; но если срочно понадоблюсь – пишите или звоните, приеду максимально быстро. Сами понимаете, я тоже имею право на личную жизнь.

Он хотел удержаться, очень хотел… но не смог – смерил хозяйку квартиры насмешливым взглядом, не скрывая намёк: она-то знает только в личной жизни и веселье. Регина застыла, хватая ртом воздух и покрываясь красными пятнами, а потом торопливо схватила со стола огрызок бумаги и сунула Стасу вместе с ядовито-розовым маркером.

– Записывай, – проворчала она. – И иди наслаждайся личной жизнью, не мешай моей. Сегодня из дома выходить точно не собираюсь.

А потом вырвала из его рук едва записанный номер и вытолкала телохранителя за порог. Стас только усмехнулся: хороший вечер он соседям всяко сорвал, это же заново настраиваться надо, зато себе обеспечил. Сейчас смотается в магазин за едой (или даже ну его, в быстропит заскочит, за курицей, которой так аппетитно пахло в квартире Регины), потом домой за гантелями, чтобы форму не терять… Идеально.

Когда за Станиславом захлопнулась дверь – не без чужой помощи, – у меня подкосились ноги. Вот взяли и подкосились! Слава Богу, не при господине телохранителе, а то в который раз за день пасть перед ним ниц я бы не выдержала. Влад подхватил медленно оседающую сестру и бережно усадил на стоящий поблизости пуфик.

– Регин, всё в порядке? – обеспокоенно выпалил он.

Мой милый заботливый мальчик! Каким был эмоциональным ещё лет в десять, таким и остался в двадцать семь.

Я кивнула, старясь успокоить сводного брата. Да, конечно, в порядке, просто каждое явление – и вообще существование – выделенного мне телохранителя действует подавляюще. Мы знакомы чуть больше суток, но этот Стас меня… ненавидит? Да, определённо. Он очень своевременно нанят и исправно исполняет свою работу, если б не он, я бы сейчас не беспокоилась о том, что поправлюсь, пожирая тонну роллов, курицы и пиццы, я бы вообще не беспокоилась о фигуре. А также о руке, которую оттяпало бы взрывом и о коже, потому что её было бы не спасти. Ладно, возможно, я утрирую, и всё обошлось бы меньшими повреждениями, но факт остаётся фактом. Во-первых, сегодня Станислав был полезен.

Во-вторых, он почему-то меня возненавидел. Не знаю, с какого задания его выдернули ради меня, но оно явно было более по душе суровому «соколу». На нелепую девчонку господин телохранитель смотрит со странной смесью отвращения, сочувствия, раздражения и злости. Словно я уличный котёнок, грязный, облезлый и умирающий от голода (Забавное сравнение, когда лопаешься от количества съеденной еды), который случайно забрёл к Стасу в дом. Такого вроде бы жаль, хочется облегчить страдания бедняги, но – увы – за час незамеченного пребывания в доме котёнок успел нагадить в любимые ботинки, порвать дизайнерскую занавеску и перевернуть пару дорогущих хрустальных статуэток. Более того, у хозяина дома аллергия на шерсть и мочу: оставить кота, значит, обречь себя на муки. Легче прибить, чтоб животина не мучилась.

Когда тебя окатывают ледяным взглядом, явно несущим в себе подобный посыл, сразу становится дурно. Так что сравнение Станислава с гангстером не беспочвенно, как и с инквизитором.

– Всё в порядке, правда. Просто голова закружилась от энергетика, – выдавила я и усмехнулась: – Не привыкла к такой концентрации гуараны.

– Ага, конечно, именно гуараны, – хмыкнул Влад. Он опустился передо мной на корточки и заглянул в лицо. – Только вот не надо тут кваситься из-за какого-то зарвавшегося мальчишки, которому, заметь, платят, чтобы вёл себя с тобой обходительно.

Почему у меня не брат, а хитрый наблюдательный жук?

– Мальчишки? – развеселилась я. – Милый мой, по сравнению с ним мальчишкой выглядишь ты.

Влад в свои двадцать семь действительно выглядел максимум на восемнадцать. Обаятельный, синеглазый, высокий, с приятной фигурой… в нём были все задатки прекрасной модели и идеального актёра, а вот брутальной мужественности – ни на грош. Владику стоило бы пойти по стопам своей временной мачехи (моя мама продержалась в его отцом аж три года!) и блистать на сцене, но он выбрал другую сферу деятельности. В которой тоже работает на камеру и покоряет сердца малолеток обоих полов, но иначе… М-да.

– Я хорошо сохранился, – буркнул оскорблённый брат. Но, увы, на правду не обижаются.

– Ага, настолько, что тебе не продают спиртное, – окончательно поддела его.

Влад показательно надулся, но продолжил сидеть рядом. Нахмурился, подхватил мою ладонь, ласково перебирая пальцы…

– Ладно, в задницу твоего телохранителя, он нас обоих бесит, – наконец, выдавил брат. – Желательно в чужую, моя или твоя для этого не предназначены.

Я хрюкнула, сгибаясь от хохота, а Влад безбашенно улыбнулся. И мы продолжили упиваться своим кодом одиннадцать-шестьдесят-девять, решив, что пиццу и крылья можно ещё оставить на завтра, но вот роллы доесть нужно обязательно! Правда, музыку больше не включали, ограничившись ситкомом и хорошим настроением.

Отключились так же на диване, в обнимку, под очередную забавную серию. И мне снилось, как брат осторожно гладит меня по голове, перебирая волосы. Или не снилось?

Утро добрым не бывает. Хотя бы по той простой причине, что в «доброе» утро жёсткая, но восхитительно тёплая подушка в виде мужского плеча не сбегает от тебя ещё до рассвета, потому что жаждет «успеть запилить новый контент, пока соседи с новыми силами не взялись за перманентный ремонт». Это безбожно. Без-бож-но! И плевать, что Влад мой брат, а не парень, мог бы хоть маленько совесть поиметь и не будить спозаранку.

В итоге, уже в пять утра я валялась на разложенном диване, пялилась в потолок и не могла заснуть. В голове кружилась сотня мыслей, и ни одна из них не была хоть на грамм адекватной. Перед глазами проносились отрывочные кадры вчерашнего дня, в ушах грохотало, к горлу подступала тошнота. Взрыв – утреннее падение – стеклянная крошка на асфальте – Станислав, без доли раздражения обрабатывающий мне колени – покорёженная дверца автомобиля – танцы под оглушающую музыку – взгляд Влада – взгляд телохранителя, пристальный, ненавидящий – лёгкое, почти невесомое прикосновение к колену…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я застонала, закрывая лицо подушкой, а потом решительно вскочила. Ладно, досплю днём, а сейчас надо заняться собой! У меня нет соседа с перманентным ремонтом, как у несчастного брата, зато есть кроссовки, спортивная форма, тонна калорий, усвоенная вчера организмом, и куча платьев, в которые ни за что не получится влезть, если продолжу в том же духе.

Через пятнадцать минут, наскоро собрав волосы в высокий хвост, подкрасив ресницы и сварив кофе (от энергетика, вообще-то, тоже бывает похмелье, а кофе… будем считать, что клин клином вышибают), я толкнула тяжёлую дверь подъезда и вышла на улицу. Было прохладно и свежо, в ветвях деревьев пели птицы, на траве сверкала роса, слабые лучи утреннего солнца ласкали кожу. И пустота, ни единого человечка – рай на земле.

Утренние пробежки я, человек со сбитым графиком, люблю только за это – за спокойствие и тишину безлюдных улиц. Ну, а ещё за возможность держать тело в тонусе и дышать свежим воздухом. Насколько в большом городе воздух вообще бывает свеж.

Я блаженно потянулась и присела на лавку. Сначала допью кофе, предусмотрительно налитый в одноразовый картонный стаканчик, а потом уже отправлюсь на пробежку по привычному маршруту: по дворам, потом вокруг квартала, через парк – и домой. После вчерашнего дня нервов и чревоугодия даже киоск «Подорожника» (забавной, но довольно вкусной пародии на Макдак) не будет манить ароматами.

Когда я решительно поднялась, собираясь сделать последний глоток и вышвырнуть стаканчик в урну, за спиной раздался вкрадчивый голос:

– Доброе утро, Регина. Неужели вы забыли, что я просил звонить, когда соберётесь выходить из дома?

Стоит ли говорить, что я от неожиданности выронила злосчастный стаканчик, заплескав остатками тёмной жидкости белые кроссовки?

– Я… – пробормотала я, опуская взгляд на кроссовки, и не нашла ничего более умного, чем констатировать факт: – Я вышла на пробежку.

– Я заметил, – кивнул Станислав. – Шесть утра и никакого чувства самосохранения.

– Но…

Именно в этот момент, стоя под пристальным, осуждающим взглядом золотисто-карих глаз и пытаясь оправдываться, словно нашкодившая школьница, я вдруг осознала: а какого чёрта? С чего вдруг мне необходимо перед ним оправдываться? Не позвонила, значит, не было нужды. И проглотив едва не сорвавшийся с губ лепет о том, что «не решилась будить так рано», я сглотнула и выпалила:

– Вот именно, шесть утра. К тому же, ты сказал, звонить не «когда соберусь выйти», а «если срочно понадобишься». Сейчас не понадобился. Какой идиот решит нападать в такую рань?

Господин телохранитель вздохнул, покачал головой и вновь уставился на меня. Классические инквизиторские черты вновь проступили на его лице, вызывая у меня ответный приступ дрожи.

– Могу показать статистику: именно в такую рань и нападают. Вам, может, и не проблема, но за убитую подопечную отвечать потом мне. Деньгами и репутацией. Хорошо, я уже проснулся и успел заметить, как вы выходите, Регина.

Я вновь вздрогнула. Не от слов об убийстве (вчерашние посиделки с Владом помогли расслабиться, а его выводы – успокоиться; убить меня точно не хотели), а от лёгкой хрипотцы в голосе Станислава. В его устах моё имя звучало, как из пасти хищника – резко, раздельно, рычаще. Р-р-регина. Мурр.

Сглотнула, поймав себя на этой мысли, и тряхнула головой. Телохранитель явно понял этот жест по-своему, потому что перестал топтаться на месте, а шагнул вперёд. Ко мне. Хрустнул шеей и заявил:

– Повторяю иначе: если куда-либо соберётесь выходить из дома – даже в магазин, в театр или на встречу с подругой, – сообщайте мне, потому что я обязан вас сопровождать. И о гостях сообщайте, а то мало ли какие вечерники устраивать ещё будете. – Лицо его оставалось неизменно, не дрогнул ни один мускул, пока говорил, как у сурового королевского гвардейца; зато глаза живо и насмешливо блеснули. – А теперь прошу, задавайте курс.

Суть сказанного я поняла лишь через пару секунд, а вернее, суть последней фразы. И тогда судорожно оглядела телохранителя с ног до головы: спортивные штаны, майка с коротким рукавом, идеально облегающая рельефную грудь и руки, кроссовки, в руках – бутылка воды. Всё привычно чёрное, но совсем не официальное. Вывод напрашивался один: сегодня утром у меня будет компания.

И боюсь, каждое последующее утро тоже, если я решусь снова выйти на пробежку, чтобы избавиться от пары лишних калорий.

– Я могу и сфотографировать, если дело в этом, – прозвучало насмешливо, но с нотками понимания.

Я едва не подавилась воздухом. Эй, ради селфи в спортивной форме, после которого можно спокойно пойти домой, распинаются только идиотки. Я. Не. Идиотка! Я занимаюсь спортом, потому что это полезно (и, насколько подсказал вчерашний день, потому что иногда слишком люблю пожрать, а фигуру терять не хочу, она стоит физических нагрузок).

– Это пробежка, а не фотосессия, – буркнула я.

– Как скажете, Регина.

Он пожал плечами и, запрокинув голову, сделал пару глотков воды из бутылки. Шея открылась, кадык размеренно дёрнулся, подбородок обострился. Он и двигался, как зверь, подстать этому своему «Р-р-регина».

Я отвела взгляд, помахала ногами, чтобы стряхнуть потёки кофе с кроссовок, и решительно двинулась вперёд. Ладно, маршрут привычный, буду вести себя так, словно нахожусь совсем одна.

Честно, компанию во время пробежек я не любила, поэтому и выходила так рано. Утро для меня было сродни единению с природой – в городе редко можно ощутить его, но ранние часы обладают какой-то магической силой. Деревья шуршат кронами, птицы выводят трели, на траве поблескивает роса, аромат выхлопных газов, осевший за ночь, ещё не успел до конца отравить свежий воздух… Всё вокруг дышит жизнью, даже стены каменных коробок, ведь внутри них живёт столько людей. Сотни. Тысячи. И ты бежишь, ощущая, как лёгкие жадно хватают воздух, как тебе не хватает воздуха, как кружится голова. Ты бежишь, понимая, что всего лишь маленький человечек в этом огромном мире. Человек города, которому приоткрылась завеса настоящей жизни.

Впрочем, когда дыхания начинает окончательно не хватать, всё очарование пропадает. Я не марафонец, выдыхаюсь быстро. И сегодня свидетелем моего фиаско станет Станислав Вероцкий – телохранитель, который слишком предан своему делу.

Если раньше я никогда не замечала, сколько времени уходит на пробежку и как себя во время неё ощущаю, сегодня не могла думать ни о чём другом. Постоянно поглядывала на часы и оценивала себя со стороны. Итак, на пятой минуте на лбу выступила испарина, на десятой я начала слегка задыхаться, но шаг не сбавила; на пятнадцатой искренне захотела ненадолго остановиться; на семнадцатой в горле разгорелся пожар, а от привычного маршрута оставалась ещё третья часть; на двадцать третьей минуте я запнулась… и вездесущий телохранитель почти привычно ухватил меня за шкирку.

Спасибо, промолчал, только деликатно всучил в руки бутылку с водой и подтолкнул идти дальше. Я неосознанно отвинтила крышку, сделала пару жадных глотков, пытаясь затушить огонь в горле, и только тогда осознала, что бутылка-то его. Та самая, к которой Стас так страстно прикладывался ещё на крыльце.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Сглотнула. Крепче сжала бутылку. И ускорила шаг.

– Спасибо, – сипло выдавила я.

– Не за что, – отозвался плетущийся следом Стас.

Стоило бы вернуть ему воду, но я лишь топала вперёд, не переходя снова на бег, и мысленно корила себя за внезапное смущение. Регина, ты знаешь, как выглядеть идеально, ты водишь за нос кучу деловых партнёров дядюшки, строишь из себя прекрасный музейный экспонат, на который можно только смотреть, но руками не трогать, а что сейчас?

– Осторожней, Регина, – раздался голос у меня над ухом, а сильные руки на этот раз ухватили за талию, вынуждая податься чуть вправо. – Самоубийство об столб тоже не входит в перечень ваших возможных смертей, пока я работаю.

Вздрогнула, ощущая, как у меня за спиной размеренно бьётся сердце в его груди. Не чета моему бешеному зайцу!

А что сейчас?

А сейчас ты, Региночка, какого-то чёрта дрожишь от прикосновения мужика, которого знаешь меньше двух суток; ощущаешь себя ведьмой пред хмурыми очами инквизитора и беспокоишься, что он увидит тебя после пробежки, всю потную и замученную. Не слишком ли рано таять? Или увидела красавца – и всё, голова поехала?

– Я не собиралась убиваться, просто задумалась, – проворчала я, уворачиваясь от чужих рук.

Кинула беглый взгляд на спутника и ускорила шаг. Ну да, красивый. Так что имею полное право немножко пооблизываться. Но руками не трогать – он тоже, как и я на переговорах, «при исполнении».

Пробежка стала для Стаса сюрпризом. Позор… но он не заметил, когда Регина вышмыгнула из квартиры, зато лицом к лицу столкнулся с ней на крыльце. Благо, хоть дар речи не потерял и вовремя сориентировался, вывернув ситуацию в свою пользу. Неужели она успела выскочить на улицу, пока он умывался? Что за дурацкое совпадение? Да и зачем девчонке вообще в такую рань понадобилось выходить из дома?

В пробежку он не верил. Ни капли. До последнего. Честно, такие фифы даже в тренажёрный зал ходят только ради того, чтобы потом выставить в инстаграм фоточку с подписью «моя тренировочка» и сотней смайликов-сердечек. За всё время нахождения в зале они не берут в руки ничего тяжелее телефона, а на тренажёрах лишь красиво сидят, позируя в зеркало. Стас таких встречал пачками, а с парочкой даже пытался встречаться. Правда, эти дамочки каждый раз выбешивали его на третье свидание, когда, едва не грохаясь в обморок от голода, жевали в кафе пожухлый листик салата и отнекивались от обычной прогулки по набережной. И причиной отказа была не примитивная нехватка энергии, а грёбаная головная боль!

Как в такой ситуации быть романтиком? Хотя ты уже не романтик, если попадаешься на крючок губ уточкой и тонн косметики.

Однако Регина смогла его удивить. Она. Действительно. Побежала. Ровным темпом, уверенно, довольно быстро и даже не останавливаясь на передышки. И это… внушало уважение.

Шлюшка шлюшкой, но выдержки ей не занимать. И маршрут выбрала приятный: безлюдный, красивый. По дворам, минуя крупные улицы; через зеленеющий парк в сторону реки; потом срезать через главную площадь, в такой ранний час совершенно пустую, и вернуться обратно по узенькой улочке под сенью тополей. И весь путь она миновала без единого писка, не пытаясь даже вытащить телефон, чтобы запечатлеть момент. Или себя любимую.

Утренний воздух пьянил. Настолько, что, когда они уже вошли в подъезд и остановились на лестничной площадке, Стас заметил:

– Если у вас нет никаких планов, я сегодня часа в три поеду в зал, позанимаюсь немного.

Удивлённый взгляд Регины подействовал, как антипомелин, резко убивая пузырящееся в груди беспричинное счастье.

– А, да, конечно… – пробормотала она, поворачивая в замке ключ. – Езжай, я планировала сидеть дома. Честно, одна не уйду никуда.

Стас кивнул, но когда Регина уже открыла дверь и собиралась вкрыться в своей квартире, вдруг предложил:

– Можно со мной, если желание есть.

Она сам не понимал, зачем предложил, затея ведь идиотская. Во-первых, тренажёрный зал находится в подвальчике главного здания «Сокола», там слишком тихо и порой даже скучно. Во-вторых, любовница крутого дядьки явно привыкла к дорогим залам. Их скромный подвал станет для неё Адом. В-третьих… зачем она нужна Стасу? Чтобы мешалась под ногами?

Но Регина внезапно лучезарно улыбнулась и, прежде чем скрыться за дверью, отозвалась:

– Спасибо, я подумаю.

А вот Вероцкому думать не хотелось.

Меня колотило. В прямом смысле слова! Нервная дрожь пробивала от макушки до самых пяток, да так, что хотелось закутаться в плед и лежать, изображая гусеничку в коконе. Что я, собственно, и сделала, предварительно заварив чашку горячего чая и поставив её на прикроватную тумбочку.

В комнате повалилась на постель, завернулась в тёплое пуховое одеяло, и попыталась осмыслить, что только что произошло. А произошла у меня самая странная утренняя пробежка на все века, главным спонсором которой оказался господин телохранитель/инквизитор/гангстер/плохой-мальчик/суровый-бизнесмен (нужное подчеркнуть) собственной персоной. Именно он всю дорогу сверлил мне взглядом спину; из-за него я не осмеливалась остановиться хотя б на секундочку, чтобы перевести дух; это он как ни в чём не бывало протянул мне свою бутылку минералки, помог избежать неловкой ситуации… спас вчера, чёрт возьми! Уже одного этого хватает, чтобы испытывать к Станиславу странную смесь неприязни и благодарности.

А ещё… ещё он та-ак посмотрел на меня на лестничной площадке, что щёки до сих пор горят. Приходится часто ловить на себе множество разнообразных взглядов – от откровенно пошлых и раздевающих до восторженно-обожествляющих, – но сейчас просто стало не по себе. Как и всегда в случае с телохранителем.

Я вздохнула, обнимая руками чашку горячего чая и делая большой глоток. По телу разлился жар, словно огонь охватил каждую частичку. Настоящее пламя, на котором ведьма горит каждый раз, когда её палач рядом.

Никогда не считала себя ведьмой, а теперь постоянно об этом думаю. Каких-то двое суток сломали мозг порядочной девочке, предпочитающей размышлять только о работе, семье и любимых занятиях. Теперь она мучается ночами от бессонницы – и плевать, что на самом деле всему виной полторы банки энергетика – и не может решить, стоит ли присоединиться к тренировке телохранителя или лучше не позориться.

«Нет, не пойду!» – твёрдо решила я, проваливаясь в сон.

Я сидела на полу у холодной каменной стены, руки стискивали ржавые полоски железных браслетов, соединённых цепями с крепко сидящими в полу кольцами. Крошечная влажная коморка с ковром из гнилых опилок. Металлическая дверь с решётчатым окном и маленькой дверцей внизу – для еды. Клетка. Камера.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

У противоположной стены стояла миска с водой. Пить хотелось смертельно, я попыталась до неё дотянуться, но цепи сильно ограничивали движения. До миски оставалась пара каких-то жалких сантиметров, которые никак не удавалось преодолеть. В горле саднило, губы потрескались без влаги, язык высох. Хотелось кричать, но не получалось, хотелось плакать, но для слёз тоже нужна была вода.

Когда в двери послышался шорох замка, я была так измотана, что не могла поднять голову на вошедшего. Судя по ботинкам – мужчина. Уверенная походка, ровный шаг, темная аура и властная хватка руки на моём подбородке.

Секунда, две… мужчина ласково погладил пальцами щёку, обвёл скулы, овал лица, а потом словно опомнился: шумно выдохнул, впиваясь пальцами мне в кожу, и рывком заставил поднять голову.

Последнее, что я помню: кошачьи, золотисто-карие глаза и настойчивый поцелуй, на который не успела ответить.

Проснулась рывком. Одеяло валялось на полу, я прижималась спиной к стене, уползя в дальний конец кровати, на тумбочке стояла чашка давно остывшего чая, а во рту было сухо, как в пустыне. Если сейчас же не сделаю глоток воды, я умру! Потянулась к чашке через всю кровать и едва не завалилась от мелькнувшего перед глазами воспоминания. Совсем свежего и едва не ускользнувшего.

Камера, наручники, золотисто-карие глаза… Что за чёрт?! Я в жизни о таком даже не думала!

Ага, конечно. А кто мысленно уже второй день величает телохранителя инквизитором?