Хранитель для чужой жены

Глава 10

Гидеон вел меня в сторону спальни. Я уже знала дорогу.

Оказавшиеся на пути слуги стремились исчезнуть. А кому это не удавалось, забивались в угол или прижимались к стене, кланяясь так низко, что косы и платки мели пол.

Чем ближе мы подходили, тем больше я каменела. Тем больше жег нож, спрятанный в складках платья, а душа покрывалась панцирем льда.

Я понимала, что не смогу убить мужа. Не потому, что рука дрогнет, нет. Но столовое серебро против темного мага – все равно что детская палка против боевого меча. Мне придется вытерпеть все, что он уготовил, и лишь в мыслях представлять его смерть.

Нет, не думай об этом, Хлоя. Не думай!

Вспоминай то хорошее, что у тебя было когда-то. И жди, когда кошмар, называемый супружеским долгом, закончится…

Все кончается. И после самой темной ночи приходит рассвет. Главное – дожить до него.

Гидеон отмахнулся от Миранды, весь путь семенившей позади, и сам открыл дверь моей спальни.

Я постаралась скрыть дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника. Присела, чуть склонив голову, а затем шагнула внутрь своих покоев. Будто взошла на эшафот.

– Хлоя, – позвал герцог, когда я перешагнула порог.

Сам он остался снаружи.

Пришлось обернуться и посмотреть ему в лицо. Взгляд супруга был полон мрака, делавшего облик Гидеона поистине жутким.

– Ты ведь не натворишь глупостей, Хлоя? Ты будешь паинькой в мое отсутствие? – мягко спросил он, но в голосе ощущалась явная угроза.

– Разумеется, милорд, – послушно произнесла я, вновь опуская голову. – Я не доставлю вам хлопот.

– Смотри на меня, когда со мной разговариваешь! – приказ-рычание, заставивший меня вздрогнуть и быстро поднять взгляд. И сразу новый приказ: – Подойди!

Я проделала обратно разделяющие нас два шага. Остановилась совсем рядом с ним. Пришлось задрать голову, чтобы не отвести взгляда.

Супруг долго изучал мое лицо. Затем коснулся шершавыми пальцами щеки. Я похолодела, почти ощущая, как моя кожа покрывается льдом.

«Я смогу. Я выдержу. Это закончится», – повторяла про себя как молитву.

Ладонь Гидеона обхватила мое лицо, прошлась по щеке, вдоль линии подбородка к шее.

Я превратилась в статую, холодную и неподвижную, не позволяя себе даже моргать, не то что сделать вдох. Только взгляда не отводила, смотрела прямо в его глаза. И потому поняла, что он сделает, за мгновение до того, как его пальцы стиснули мое горло.

Сначала я по-прежнему не двигалась, повторяла про себя, что мой ледяной панцирь крепок и нерушим. Что я не должна испытывать страх перед мужем, ведь именно этого он желает.

Но затем пришла боль.

Гидеон устал ждать, когда я испугаюсь его по-настоящему, и решил помочь.

Пальцы сжимались всё сильнее, перекрывая доступ воздуха и сминая трахею. Я захрипела. Не осознавая, что делаю, но ведомая инстинктом жизни, ухватилась за душившую меня руку. Тщетно пыталась оторвать её от горла. В глазах потемнело, и реальность начала ускользать от меня.

Но потом мои руки упали.

Я перестала сопротивляться. Зачем? Ведь именно этого он и хочет…

Хватка исчезла так резко, что меня откинуло к стене. Я приложилась затылком, однако почти не почувствовала этого. В горло хлынул воздух и разорвал лёгкие в клочья. Я согнулась, жадно дыша через боль, которая прожигала насквозь.

Воздух был упоительно сладким, наполненным самой жизнью. И я делала один вдох за другим, не в силах насытиться.

– Посмотри на меня, Хлоя, – герцог отдал приказ тем же обманчиво мягким тоном.

Я подняла голову и сквозь выступившие от боли слёзы увидела в его руке тот самый нож, который украла в столовой.

– Ты принадлежишь мне, Хлоя. Целиком и полностью. Твоя жизнь – в моих руках. Я могу одним движением свернуть твою нежную шейку. Ты понимаешь это? – произнес Гидеон, демонстрируя мне находку.

Слова царапали горло, но я не могла промолчать. Не сейчас, когда он наглядно показал, сколь тонка нить моей жизни. И моего ребёнка.

– Да, господин, – голос был сиплым.

– Помни об этом, Хлоя, – Гидеон снова погладил меня по щеке и…

Ушёл.

А я стояла на пороге, зажмурившись, и дышала, дышала, пока Миранда не решилась меня коснуться.

– Госпожа, – произнесла она шёпотом. – Уже поздно, идёмте, я помогу вам лечь.

Только тогда я открыла глаза.

Лицо Миранды было бледным. А в глазах впервые мелькнули эмоции.

***

В тот вечер Миранда долго была со мной. Все не решалась уйти, но и не смела нарушить тягостное молчание. Видимо, такого господина она еще не видела, а может, наоборот, слишком хорошо знала, на что он способен. Ее руки дрожали, когда она раздевала меня. Будто боялась, что он вернется.

– Госпожа, вам нужно отдохнуть… – ее голос дрогнул.

Я лишь кивнула, не в силах ответить.

Отдых? Какой может быть отдых, когда каждый вдох все еще обжигает, когда в памяти всплывают его пальцы, смыкающиеся вокруг горла?

Но я послушно легла в кровать и закрыла глаза. Потому что бежать было некуда. Что внутри этих стен, что за ними – его власть безгранична. Если хочу что-то изменить, должна терпеть.

Терпеть – и делать зарубки на черном пергаменте своей памяти. Чтобы ничего не забыть, ни единой мелочи. Потому что однажды я выставлю счет…

Одно радовало – весть о его отъезде. Три недели, а может, и дольше я не буду видеть его, слышать его и чувствовать запах. Надо потратить это время с умом.

***

Той ночью я так и не осмелилась выйти из своей комнаты. Слезы жгли мои щеки, стены казались хрупкими, словно бумажными. Каждый шорох за дверью заставлял сердце бешено колотиться, а пальцы – судорожно стискивать угол подушки.

Я прислушивалась к шагам в коридоре, к голосам, порывам ветра, но кроме собственного тревожного дыхания и стука в висках ничего не слышала.

Снаружи бушевала буря. Дождь хлестал по оконным стеклам, словно пытался пробиться внутрь, и та же буря была у меня внутри. А когда я наконец провалилась в тяжелый тревожный сон, что-то вдруг изменилось…

Я внезапно осознала себя стоящей посреди цветущего луга. Босая, с распущенными по плечам волосами, в платье, какого у меня никогда не было…

Светлое, воздушное, оно тонко пахло полевыми цветами. Вокруг пели птицы, шумела трава, доходя мне до пояса, а в воздухе разливались свежесть и тепло, как после весеннего дождя.

Такое почти забытое, но вместе с тем волнующее ощущение.

Я вдохнула полной грудью, подставила солнцу лицо и зажмурилась.

Мачеха ругалась, когда я так делала. Сердилась, что я порчу кожу. Негоже леди из дворянского рода ходить черной, будто крестьянка! Кожа леди должна быть белее снега, нежнее лепестков лилии. Ни один уважаемый лорд не женится на чернавке!

И я хранила себя. Свою кожу, свою невинность. Зачем? Чтобы стать женой деспота?

В глубине души я понимала, что Гидеон Минрах не виноват в том, какой есть. Темная магия – это яд. Она выпивает душу и вместо нее заполняет нутро человека.

Но она не приходит к тому, кого не сможет подчинить.

Будь Гидеон от природы любящим, добрым, чутким – она бы в нем не проснулась!

Внезапно ветер стих. Птицы смолкли. Я ощутила движение за спиной. Напряглась, собираясь в любую секунду броситься прочь, и вдруг поняла, что бежать никуда не надо.

– Хлоя…

Голос, который заставил меня задрожать от прилива чувств, а глаза – прослезиться.

Я обернулась.

Он стоял там.

Авенар.

Живой.

Настоящий.

На этот раз на нем были доспехи из темной матовой стали. Белые волосы собраны в хвост, в глазах – знакомые алые всполохи.

Стоило мне лишь заглянуть в эти глаза, и весь мир будто исчез.

– Ты… – всхлипнула я, бросаясь ему навстречу. – Ты пришел!

За долю секунды сократила расстояние между нами и упала ему на грудь. Мне было страшно, что он растает под моими руками. Ведь это сон. Но Авенар никуда не исчез. Он был здесь, со мной, как наяву, как мужчина из плоти и крови.

– Мы в твоем сне, Хлоя, – сказал он, прижимая меня к себе. – Но я рядом, даже когда ты не спишь.

Его голос был тихим, как шелест листвы. Я услышала его не ушами, а сердцем.

Уткнулась в грудь любимого, не замечая, что его броня царапает мою кожу. Мне безумно хотелось спросить, жив ли он или это его душа все еще рядом. Но я боялась разрушить волшебство.

Лучше ничего не знать. Лучше наслаждаться моментом.

Но он сам коснулся моей щеки и прошептал:

– Я очень близко, Хлоя. Ближе, чем ты думаешь.

– Но как?.. – слезы текли по моим щекам. – Я же слышала, как они сбросили тебя… с обрыва…

Он покачал головой:

– Драконьи боги не приняли мою душу.

Я отодвинулась и непонимающе заглянула ему в лицо.

– Что это значит?

У людей его фраза могла означать лишь одно: душа покойника отправится в темный мир и не познает счастья перерождения. Но у драконов все иначе, они живут один раз. Правда так долго, что за это время успевает смениться пять поколений людей. И если боги не приняли его душу, то…

– Все не так, как кажется, – произнес он уклончиво. – Дождись меня, Хлоя. Никому не позволяй причинить вред нашему сыну. Особенно… ей.

Горло сжалось.

Ей? Не “ему”? Значит ли это, что Авенар не переживает о герцоге? И разве не герцог настоящая опасность для меня и нашего сына?

– О ком ты? – произнесла я с тревогой.

Но он не ответил. Только снова прижал к себе, на секунду зарылся носом в макушку, шумно вдохнул и…

Все исчезло.

Трава, Авенар, тепло его рук – ничего не осталось.

Я обнаружила себя лежащей в постели. Мои широко раскрытые глаза смотрели в темноту…

Но в этот раз сердце билось ровно. Я чувствовала себя не просто выспавшейся и отдохнувшей. Меня словно наполнили силой. Будто сам воздух здесь стал целебным.

А может, дело не в воздухе?

“Не пейте воду вечером…”

На столике у кровати так и остался стоять отвар, который мне перед сном всегда подавала Миранда. Его назначил целитель Ларнак, когда моя беременность подтвердилась. Ничего особенного – обычный успокоительный сбор. Пустырник, валериана, ромашка, имбирь…

Но кто знает, что там еще.

Таинственный помощник предупредил, чтобы я ничего не пила вечером, Авенар во сне четко сказал опасаться “ее”. О ком идет речь?

Кто мой враг – Каталина, Малена или таинственная дочь Химены? Миранда могла знать ответ…