Хранитель для чужой жены

Глава 17

Беседа у нас была долгой. Управляющий нервно ерзал на стуле, мял кружевные манжеты, оставляя влажные пятна на дорогой ткани, печально вздыхал, облизывал губы, бросал умоляющие взгляды на дверь и… говорил.

Много, но осторожно. Тщательно подбирая слова.

Я слушала, постукивая пальцами по столу. И все ждала, когда же он скажет что-то такое, что даст мне зацепку.

Эстебан Лагорт боялся встречаться со мной взглядом. Он либо не знал ничего полезного, либо знал, но скрывал по какой-то причине. А пересказанные им сплетни меня не интересовали.

– Похоже, вы бесполезны, – подытожила я со скучающим видом, когда он замолчал. – Наверное, моему супругу пора вас заменить кем-нибудь помоложе и порасторопнее…

– Госпожа, умоляю! – Лагорт сорвался со стула и рухнул мне в ноги: – Я… я не понимаю, чего вы хотите. Я рассказал вам все, что мне известно!

Но бегающий взгляд противоречил его словам.

– А я уверена, что не все. Подумайте хорошенько. Даю вам последний шанс. Иначе мне придется самой опросить слуг, и они точно расскажут то, что я хочу слышать!

Взгляд у него стал затравленным. С глухим стоном управляющий спрятал лицо в ладонях и замер.

На несколько секунд в кабинете воцарилась напряженная тишина, в которой раздавались лишь судорожные вздохи. Лагорт будто боролся с собой, а я не мешала, я ждала, понимая, что не оставила ему выбора. Терять теплое место он не хотел, гнева герцога страшился больше, чем смерти. А потому даже не удивилась, когда он вдруг произнес:

– Госпожа, могу я просить вас о милости?

Его голос звучал глухо, потому что он так и не поднял головы.

Я задумчиво разглядывала его вспотевший затылок, чувствуя, что с каждой секундой моего молчания он нервничает все больше. Наконец, когда его плечи затряслись, выдавая, что отчаяние достигло пика, я соизволила заговорить:

– Смотря какой милости, господин Лагорт. И для кого.

Не смея смотреть мне в глаза, почти шепотом он сознался:

– Для моего сына Бартоломео.

– Он кого-то убил?

– Нет… нет, что вы! – от изумления управляющий вскинул голову, но тут же, опомнившись, снова ее опустил.

– Причинил зло, обокрал, попался на растрате? – перечисляла я.

Но он все отрицал.

Я начала раздражаться:

– Тогда не понимаю. Что такого натворил ваш сын, что вы на коленях просите о милости для него?

И снова последовала долгая пауза.

На это раз я решительно поднялась, не собираясь ждать, пока Лагорт наберется храбрости. Однако он вдруг вцепился в мой подол и взмолился:

– Госпожа, прошу! Выслушайте меня!

– Говори, – я глянула на него сверху вниз и сама удивилась, каким ледяным и равнодушным показался мой голос.

– Вы… вы спрашивали о странностях… Мой сын… он в последнее время ведет себя подозрительно. Он и еще несколько молодых слуг. Еще весной я заметил, что они не приходят на ужин. А потом узнал, что они не ночуют в замке.

– А где же они ночуют? – насторожилась я.

– Он не сознается! Знаю только, что они отлучаются тайком, в нарушение указа, а возвращаются под утро и перемигиваются все время, переглядываются… улыбаются странно…

– И вы это скрывали?

Он громко сглотнул:

– Госпожа…

Я жестом оборвала его излияния.

– Пригласите ко мне вашего сына и его приятелей. Хочу сама посмотреть на них.

Он начал подниматься с колен, но вдруг замялся, облизнул пересохшие губы и пробормотал:

– Госпожа… есть еще кое-кто.

– Кто?

– Старик Руперт. Он тоже в последнее время сам на себя не похож.

– А с ним что не так?

Я плохо знала замковых слуг и не стремилась запомнить их имена, но пожилых здесь было мало. Только те, кто когда-то прибыл в Минрах с герцогиней Каталиной.

Местных, стоило им достичь сорока пяти лет и стать менее расторопными, сразу же увольняли. Однако привезенных с собой Каталина продолжала держать при себе. Возможно, это была ее прихоть. А возможно, в ее душе осталась какая-то человечность…

– Прежде он неохотно покидал замок, не хотел оставлять ее светлость, но теперь… – голос управляющего сорвался на шепот, – тоже постоянно куда-то уходит…

Я стиснула зубы.

Забавно…

Уж не по приказу ли моей свекрови он отлучается? Это нужно проверить!

– Благодарю, господин Лагорт. Вы свободны. Пригласите ко мне вашего сына.

Управляющий поспешно вскочил. Казалось, он только и ждал этих слов. Склонился в поклоне, едва не касаясь носом паркета, и тут же исчез.

Я тяжело опустилась в кресло и приготовилась ждать.

Вскоре в дверь робко постучали. Затем в щель просунулась взлохмаченная голова.

– Госпожа, вызывали? – произнесла голова неожиданным басом.

– Заходи, – я кивнула, разглядывая светловолосого парня, который бочком протиснулся в кабинет. – Ты Бартоломео Лагорт?

Он замер рядом со стулом, неловко переминаясь с ноги на ногу и комкая войлочную шапку в руках. Еще и ссутулился, отчего его здоровенная фигура казалась жалкой, как у провинившегося щенка.

– Да, госпожа…

Я не стала предлагать ему сесть.

– Говорят, ты без спросу покидаешь замок? – спросила, наблюдая, как капля пота скатилась по виску парня, несмотря на прохладу в комнате. – И твои приятели тоже. Ты же знаешь, что за такое вас могут прибить за ухо к позорному столбу и выпороть?

Уж о местных способах наказания я была наслышана. Никто из слуг не смел уходить из замка, не получив разрешения.

Он покраснел до самых ушей.

– Госпожа, я… э… мы…

– Правду, Бартоломео, – я щелкнула ногтями по столу. – Или предпочитаешь говорить с палачом?

Он задрожал:

– Мы ничего плохого не делаем, клянусь, госпожа.

Парень замолк. Однако масляный взгляд, блуждающий где-то у моих ног, и виноватая ухмылка подсказывали, что это не все.

– Я очень внимательно слушаю, – напомнила о себе.

Его кадык нервно дернулся:

– У реки… у реки есть дом один. Туда мы и ходим… к женщинам…

– К женщинам? – я не смогла сдержать изумления.

Мысль, что молодые слуги бегают к городским красоткам, мне даже в голову не пришла. Захотелось рассмеяться от собственной глупости. Ну конечно, а что еще им делать по ночам?

– Да, в “Лебединую шею”.

– И сколько вас ходит?

– Пять… – он виновато потупил взор, – или шесть. Если приходим все вместе и берем девушек на всю ночь, то матушка Галатея дает хорошую скидку…

Опять мимо.

– Ступай, – я поморщилась.

– Только отцу не говорите, госпожа, – он так же, как и старший Лагорт до этого, поцеловал коленями пол. – А то он… он шкуру с меня сдерет и денег больше не даст.

Я с минуту разглядывала его, думая, как поступить. В конце концов все же махнула:

– Ладно. Но если еще раз хоть один из вас исчезнет без дозволения, следующую ночь проведете не в объятиях девиц, а в каменном мешке.

Он вышел, пятясь задом и продолжая мять свою шапку. А судя по громкому ойку, в коридоре его ждал отец, который все слышал.

Похоже, им предстоит занимательная беседа. А мне – встреча с еще одним подозреваемым. Может, она тоже окажется бесполезной…

Меня накрыло ощущение беспомощности.

Я опустила взгляд на живот.

– Мы справимся, правда, малыш?

Но что если я ищу не там? Что если все, что я делаю – не имеет смысла? Я здесь чужачка. Одна против всех. Мне никогда не добиться правды.

Глаза защипало от навернувшихся слез. Я их быстро смахнула, потому что в дверь опять постучали.

***

На этот раз в кабинет вошел старый слуга, которого я мельком видела в крыле Каталины.

Когда-то этот мужчина был молодым, привлекательным и наверняка пользовался успехом у женщин. Даже сейчас, с изборожденным морщинами лицом и сединой, он выглядел импозантно. Как стареющий лев. Странно, что не женился.

В кабинет Руперт вошел молодецкой походной и с ясным взглядом. Однако тут же, словно опомнившись, опустил глаза в пол и сгорбился.

– Доброго дня, госпожа, – прокряхтел, с трудом кланяясь. – Вы желали меня видеть?

Я не спешила с ответом. Потому что отчётливо разглядела на его ауре тёмное пятно в области паха. А ещё ощутила присутствие тёмной магии. При этом сам старик не был магом. Неужели на него навели порчу?

– Да, желала…

На секунду я задумалась, стоит ли предлагать ему стул. И решила, что не нужно. Он может принять это за слабость и откажется отвечать.

– Мне стало известно, что ты часто покидаешь замок. При этом твоего имени нет в книге управляющего, куда заносят тех, кому дозволено выходить. Ты ведь знаешь, какое наказание следует за нарушение запрета?

– Госпожа, – к моему удивлению, Руперт больше смутился, чем испугался. – Простите меня, виноват. Я заслужил ваш гнев и наказание.

Он наклонил голову еще ниже, что должно быть непросто для такого старого человека. Я даже разглядела залысины в седых волосах, некогда бывших густыми и кудрявыми.

Старик вёл себя странно. Он не стал отпираться, не пытался защитить себя именем вдовой герцогини, а ведь последние годы он жил в замке исключительно по ее милости.

Что-то было не так.

Я решила убедиться.

– Её светлость знает о твоих отлучках?

А вот теперь пожилой слуга испугался и одновременно смутился ещё сильнее.

– Умоляю вас, госпожа, не говорите её светлости. Накажите меня сами, но не говорите, молю вас!

Он тоже грохнулся на колени. Причём не как древний старец, а вполне себе бодро. Если бы не тёмное пятно в ауре, я бы позавидовала его здоровью.

– Значит, вдовая герцогиня не в курсе, что ты покидаешь замок? – задумчиво переспросила я, словно бы не поверив его словам. А затем добавила, выделив интонацией: – И зачем ты уходишь, она тоже не знает?

Быстрый взгляд, брошенный на меня, сказал больше слов. Не просто не знает, а Руперт приложит все силы, чтобы так оно и оставалось.

– Давай договоримся, – предложила, понимая, что практически добилась своего, – ты подробно и без утайки рассказываешь мне, куда и зачем отлучаешься, а я не стану сообщать об этом её светлости.

Старику понадобилось с полминуты, чтобы принять решение.

– Умоляю, госпожа, пощадите! Я всё скажу, только бы оно не дошло до ушей её светлости.

– Говори, – велела я.

– Я ходил к городскому лекарю, госпожа. Моё… – слуга запнулся, но продолжил, – мужское здоровье уже не то. Я думал, лекарь поможет. Лекарь брал золотом, но его порошки не помогали.

Руперт вздохнул. А я задумалась: какие обязанности старик исполняет при Каталине, что может золотом оплачивать лечение? Откуда у него такие деньги?

Да и зачем ему “мужское здоровье” в столь преклонном возрасте? Хотя если у старика есть золото, молодые служанки вполне могут им интересоваться.

– Тогда мне подсказали, что в городе есть одна знахарка, – продолжил Руперт. – Она, мол, знается с тёмной силой, но может помочь.

При этих словах по моим рукам побежали мурашки, перебираясь по плечам на спину. Волоски на коже встали дыбом от осознания, что я нашла того, кого искала. Тёмный маг! Вот он, ответ на мои вопросы.

– Продолжай, – выдохнула я.

– Знахарка велела приходить каждый вечер. Поила травами, разминала, парила в бане, а на седьмой день сделала амулет…

– Покажи!

Старик поднял рубаху, оголяя живот.

– Что ты делаешь?! – возмутилась я.

Старый глупец решил поразить меня своими дряблыми прелестями?!

– Простите, госпожа, – он растерялся, – вы сказали, чтоб я показал амулет.

– Сними его прежде, – мне стоило усилий проявить терпение, особенно сейчас, когда я находилась так близко к разгадке.

Руперт повозился руками под рубахой и вытащил пояс из тёмной ткани с вышивкой. Узоры были мне незнакомы. Однако я чувствовала тёмную магию, исходящую от них. А приглядевшись, разглядела, что под узорами скрыты кармашки с напитанными силой камнями.