Хранитель для чужой жены

Глава 18

Надо признать, эта знахарка довольно умелая. Вышивка приглушает магию, ощутить её сложно, особенно для того, кто не видит чужие ауры. А их не видит никто, кроме… магов-целителей.

– Помогло? – нетерпеливо спросила я, кивая на пояс.

– Пока не знаю, её светлость меня ещё не… – проговорился Руперт и запнулся. Испуганно глянул на меня, но тут же отвел взгляд и попытался исправить ситуацию: – Я только два дня его ношу и ещё не опробовал.

Опустив голову, старик подвязывал пояс под рубахой.

Я отметила сильные жилистые руки, совершенно не дряблые, и твердый живот, на секунду мелькнувший из-под рубахи. И с трудом сдержала рвущийся смех.

Так вот что происходит! Руперт – морганатический муж старой герцогини!

Ай да Каталина. Корчит из себя праведную вдову, а сама тайком живет с собственным слугой!

Впрочем, удивляться тут было нечему. Эти двое знали друг друга гораздо дольше, чем она знала своего мужа. Руперт был при ней с детства. Сначала держал стремя ее коня и бежал рядом, потом подавал подушечку с молитвенником и сопровождал в храм, отправился с ней в чужое герцогство, нес ее шлейф на свадебной церемонии, заведовал ее личными покоями, присматривал за другими слугами…

Хранил ее честь и покой.

Если супруг Каталины был таким же, как его сынок, не мудрено, что Руперт стал единственной отдушиной для нее в этом замке. И что их отношения со временем превратились в любовные.

Интересно, сколько раз она плакала на его плече и рассказывала о жестокостях мужа? Наверное, достаточно, раз стала такой стервой.

А Руперт… Руперт всегда был при ней. Только когда мужское здоровье начало подводить – испугался. Для него немилость Каталины страшнее моей.

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Скажи мне, где найти эту знахарку, и можешь идти.

На Руперта я больше не смотрела. Он сказал всё, что знал, и я потеряла к нему интерес.

Однако старик медлил. Молчал и продолжал топтаться на месте.

– Госпожа, – выдавил он на мой удивлённый взгляд, – я могу надеяться, что вы не скажете её светлости о моём… маленьком недомогании?

– Что ты о себе возомнил, старик? Тебе мало слова герцогини Минрах?!

– Простите, госпожа, – только что поднявшийся на ноги Руперт, снова бухнулся на колени. – Простите глупого старика за неразумные слова. Простите! И да пошлёт Всемогущий здоровья и благоденствия вам и вашему первенцу!

После его ухода я его долго сидела, вспоминая себя и свои слова, сказанные Руперту. И не только слова, но и то, как они были сказаны.

Голос стал ледяным, тон – уничижительным. В тот момент я стала истинной герцогиней, достойной своего холодного и жестокого супруга. Не знающей жалости, сострадания и глядящей свысока на тех, кто ниже по положению.

Где-то внутри меня еще жила прежняя Хлоя, которой не нравились такие изменения. Однако та Хлоя была слабой. У той Хлои отобрали все, что она любила. А новая Хлоя сильная. Она уничтожит всех, кто встанет у нее на пути.

Сердце ёкнуло.

Возможно, когда-то Каталина думала так же…

Я быстро отбросила эту мысль.

Плевать, что думала старая ведьма. Я не позволю сожалениям испортить мой план.

***

До самого вечера я только ела, восстанавливала утраченные силы и пыталась придумать, что делать дальше.

Пришел слуга от Каталины, принес письмо с резким осуждением моих действий. Следом явился гонец от Лиары с корзинкой, полной пирожных. Миранда при мне откусила от каждого по кусочку, показывая, что они безопасны.

На дне корзинки нашлась записка. К моему удивлению, Лиара беспокоилась о моем здоровье, восхищалась самоотверженностью и желала побыстрее восстановиться.

От Малены… ничего не пришло.

Впрочем, я и не ждала. Мои мысли были заняты совершенно другим.

Сердце подсказывало – надо увидеться с загадочной знахаркой. Вряд ли она имеет отношение к тому, что происходит в замке. Но вдруг сможет определить, кто здесь источник темной силы?

Я не особо в это верила. Ведь даже Гидеон за все эти годы не заподозрил, что в замке есть второй темный маг.

А может, наоборот, он знал, но молчал? Покрывал кого-то из своих родных?

Я не знала, что думать. Этот мужчина слишком жестокий и порочный, чтобы можно было предсказать ход его действий.

Он похоронил шесть жен и ни разу не попытался выяснить, отчего они гибнут. Просто нашел седьмую!

Он спокойно смотрел, как его мать выгоняет служанок, которых он сам же испортил. Как вытравливает им детей…

От одной этой мысли меня бросало в дрожь, а руки инстинктивно накрывали живот.

Нет, с моим малышом такого не будет! Я никому не позволю причинить ему вред!

Авенар…

Если бы он только знал, как мне его не хватает. Как я устала быть сильной!

Кажется, я бы все отдала за то, чтобы сейчас он был рядом. Обнял меня, прижал к своей груди. Я бы положила голову ему на плечо, заглянула в пылающие глаза, потянулась к губам…

Тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я отложила книгу, в которую уже час смотрела невидящим взглядом, думая о своем, и прислушалась.

Это пришла не Миранда. Та не ждала, пока я разрешу войти. Ей не нужно было мое приглашение. Да и по времени сейчас все слуги собрались на ужин. Кто это может быть?

По крайней мере, не враг. Убийца вряд ли стал так робко стучать.

– Войдите, – тихо сказала я.

Дверь приоткрылась, и в щель проскользнула Марцелла. Ее обычно спокойное лицо было бледным, а пальцы судорожно сжимали подол передника. Она окинула гостиную быстрым взглядом, убедилась, что я тут одна, и сделала шаг вперед.

– Миледи… – ее голос дрожал.

– Что случилось? – я поднялась, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.

Марцелла приблизилась быстрым шагом и вдруг опустилась передо мной на колени. Не успела я удивиться или возразить, как она схватила мою руку и прижала к своим губам.

– Спасибо, – прошептала так тихо, что я едва расслышала. – Спасибо, ваша светлость, за моего мальчика.

“Ваша светлость”…

Она обратилась ко мне как к герцогине – признала мое право на титул и власть.

Ее пальцы дрожали. Моя рука стала влажной от ее слез.

– Вставай, – мягко сказала я. – Как он?

– Жив. Здоров. Все раны затянулись… будто и не было. – Она всхлипнула, затем резко вытерла лицо рукавом. – Но я знаю, миледи, что там случилось. Я видела. Вы вернули его с того света! Никто, кроме вас, не смог бы его спасти! Господский лекарь не стал бы и руки марать о слугу!

Марцелла вновь начала целовать мои ладони. Ее аура светилась от благодарности, такой глубокой и безграничной, что все слова казались бы жалкими и бессмысленными, попробуй она озвучить то, что сейчас ощущала.

Да и какими словами можно высказать чувства матери, которая почти потеряла ребенка? Наверное, ни в одном языке нашего мира нет таких слов…

– Рада, что у него все хорошо, – я с мягкой улыбкой постаралась освободить руки из ее хватки. – Пусть впредь будет осторожнее. В следующий раз меня может не оказаться рядом.

Марцелла покачала головой и вдруг резко встала. Ее лицо помрачнело, но во взгляде появилась твердость.

– Миледи, я… я в неоплатном долгу перед вами. Если вам что-то нужно – что угодно – скажите.

Я замерла.

Это мой шанс. В отличие от меня, она может выйти из замка. Всего-то нужно получить разрешение у старой герцогини и предоставить его охране на входе.

– Ты уверена? – спросила чуть слышно. – То, о чем я попрошу, может быть опасно.

Служанка даже не моргнула.

– Для вас – нет.

Я на секунду задумалась. Записку писать нельзя. Конечно, я могу изменить почерк, но бумага… бумага выдаст меня с головой. Значит, придется передать послание на словах.

– Марцелла, запомни, что я скажу. В городе есть знахарка. Живет за западной стеной, слева от столичного тракта, – вспоминала я слова Руперта, – кажется, темноволосая, с родимым пятном у виска. Ее зовут Гудьяра. Найди ее, только так, чтобы никто об этом не знал, и скажи, что я хочу с ней встретиться.

– А если она откажется?

Я закусила губу. Потом вынула из волос серебряную шпильку, украшенную крупной идеально-круглой жемчужиной.

– Тогда дай ей это и скажи, что при встрече я одарю ее золотом. Если не поможет, просто возвращайся. Но… – я на мгновение заколебалась, – если она согласится, нужно будет провести ее в замок. Тайно.

Марцелла кивнула, однако в ее глазах мелькнул страх.

– Миледи… а если нас поймают?

Я сжала ее руку, в которую вложила шпильку.

– Тогда скажешь, что действовала по моему приказу. Все последствия – на мне.

Она покачала головой.

– Нет. Если что – я скажу, что украла шпильку.

Я хотела возразить, но она уже повернулась к двери.

– Ни о чем не беспокойтесь, миледи, – бросила через плечо, – я вернусь до рассвета.

И исчезла в темноте коридора.

Только тогда я поняла, что едва стою на подгибающихся от волнения ногах, и рухнула в кресло.

***

Через полчаса появилась Миранда. Помогла принять ванну и подготовиться ко сну. Если она и заметила пропажу одной шпильки, то виду не подала.

Но едва она вышла – я вскочила с постели. Привычным жестом вылила отвар, оставленный на прикроватном столике, и заняла пост у окна.

Время тянулось мучительно медленно. Каждый звук, каждый скрип, долетавший извне, заставлял меня вздрагивать. Я снова и снова, до боли в глазах вглядывалась в пустынный замковый двор, по которому сейчас прохаживалась ночная стража.

На крепостных стенах горели факелы и бледно светились защитные артефакты. Иногда они гасли, заслоненные спинами ландскнехтов. Потом вновь появлялись. Я же считала мгновения, и тревожное ожидание разъедало меня изнутри.

Марцелла обещала вернуться до рассвета. А я не могла уснуть, не дождавшись ее.

Наконец, когда за окном уже начал бледнеть предрассветный туман, я увидела женскую фигуру, с ног до головы закутанную в серый плащ. Фигура появилась из калитки для слуг, недолго переговорила со стражником, что-то сунула ему в руку и с поклоном скользнула в тень. Я тут же поспешила в гостиную, где был вход в мои покои. И не ошиблась – спустя десять минут в дверь поскреблись.

Сердце едва не выпрыгивало из груди, когда на пороге появилась Марцелла. Ее плащ был покрыт дорожной пылью, лицо осунулось от бессонной ночи, но блеск в глазах говорил об успехе.

– Вы не спали, миледи? – прошептала она с укоризненным беспокойством.

Я отрицательно покачала головой.

– Ну и как?

Марцелла оглянулась на дверь, затем прошептала:

– Она согласилась! Только сказала, что сама назначит плату за риск.

У меня по спине пробежали мурашки.

– Когда ее ждать?

– Сказала, через три дня будет новолуние, самая темная ночь. Вот тогда и придет.

Три дня… Все меньше времени до возвращения Гидеона. Успею ли я?

Нет, лучше не думать об этом, иначе бессилие и ощущение своей бесполезности сковывают душу и мысли.

– Это ведь не все? – осторожно спросила я, разглядывая бледное лицо Марцеллы.

Та помялась, но все же кивнула кивнула:

– Когда я передала ваши слова, она долго смеялась. Сказала… что в замке даже наружные стены пропитаны смертью. Что это не замок, а… склеп. – Служанка понизила голос до едва слышного шепота: – А потом взяла мою руку и сказала, что мы тут все прокляты.

Я резко подняла голову:

– Что это значит?

– Не знаю, миледи. Но я… я чувствовала, как у меня холодеет кровь, когда она смотрела на меня. Будто… будто видела насквозь.

Я положила руку ей на плечо, чувствуя, как она дрожит.

– Спасибо, ты очень мне помогла. Теперь иди, отдохни.

Но Марцелла не двигалась с места.

– Миледи… – она колебалась, – а если эта женщина… если она…

– Опасна? – я горько усмехнулась, – Без сомнений. Но тот, кто пытался убить меня в покоях Элении, и тот, кто едва не убил твоего сына – намного страшнее.

Ее глаза округлились, на лице отразилось понимание, смешанное с животным страхом:

– Так значит…

– К сожалению. Это был не несчастный случай.

Выдохнув, Марцелла вдруг крепко сжала мои руки:

– Я не брошу вас. Клянусь, что лично встречу знахарку и проведу ее в закрытые покои…

– Там опасно! – возразила я, вспомнив свое прошлое и единственное посещение тех покоев. – Есть другое место, где мы можем встретиться?

Она нахмурилась, затем ее лицо посветлело:

– Да, я могу проводить ее в сад. У дальней стены есть старая беседка, ею не пользуются, она давно заросла плющом. Но там вас не услышит ночная стража.

– Хорошо, только ты не обязана…

– Нет, я обязана вам жизнью моего сына!

Наклонившись, она быстро поцеловала мою руку и выскользнула в коридор прежде, чем я нашлась что ответить.

Постояв немного и дождавшись, пока успокоится сердце, я вернулась в спальню и легла в постель. Закрыла глаза. Положила руки на живот и вздохнула.

Это была не первая ночь в замке, которую я провела без сна. Но первая, когда у меня появилась надежда.