Хранитель для чужой жены

Глава 30

После нападения драконов Каталина с дочерью и внуком поселились в покоях Лиары.

Разрушенная внешняя стена позволяла ветру гулять по комнатам. Но было видно, что помещение пытались обжить. Один из каменных блоков служил столом. На нём стояли глиняные кружки со сколами и простая посуда, которой прежде пользовалась прислуга. В углу из булыжников соорудили небольшой очаг, над которым висел закопчённый чайник.

Даже не верилось, что Каталина теперь живёт в таких ужасных условиях – без слуг, готовых выполнить её малейший приказ.

Я огляделась, пытаясь отыскать следы присутствия ещё двух человек.

– Я отправила Руперта помочь Малене. Она с сыном бельё стирает. Как просохнут платья, так и двинемся в путь. Всё же к брату не следует приходить в обносках, – герцогиня с горечью усмехнулась.

А мне захотелось уйти, убежать, чтобы больше не видеть эту раздавленную женщину, которая всю жизнь повелевала чужими судьбами, а теперь должна сама носить хворост.

– Поставь корзину и садись. Выпей со мной отвару на дорожку. Давай хоть простимся мирно, – попросила Каталина и добавила тихо: – Если тебе не противно сидеть тут со мной.

Сама она подошла к очагу и с видимым облегчением бросила на пол связанные сучья. От удара гнилая верёвка порвалась, и ветки разлетелись. Вздохнув, я принялась их собирать. Уйти от такой Каталины я не могла – я бы себе этого не простила.

Герцогиня зачерпнула воды из помятого, лишившегося ручки ведра, налила в чайник и повесила его над очагом. Кинула туда пучок трав, даже не подумав сполоснуть его. Очевидно, здесь берегли воду, которую сами носили из колодца.

Когда чайник закипел, Каталина сняла его с огня и разлила отвар в две кружки. Одну пододвинула мне, из второй отхлебнула сама.

– Пей, не бойся, – хмыкнула, глядя на моё замешательство.

– Я не боюсь, – ответила.

Меня смущали соринки, плавающие в кружке. Но после того как бывшая свекровь попробовала отвар, я не переживала, что она рискнёт меня отравить. Поэтому сделала небольшой глоток.

Отвар был горячий и душистый. В нём легко узнавались мята и липа, а ещё что-то сладкое, отдающее мёдом.

– Очень вкусно, спасибо, – улыбнулась я.

Мне стало легче оттого, что мы с ней простимся на мирной ноте. Ненависти в моей жизни было с избытком – пора уже позабыть о ней и жить счастливо.

– Скажи мне, Хлоя, кого ты носишь? – герцогиня кивнула на мой живот. – Кто будет править Минрахом – мой внук или драконий отпрыск?

Я положила ладонь на живот, где малыш вдруг стал сильно пинаться.

– Это сын Авенара, – сказала правду, глядя в лицо бывшей свекрови. – Ради него мы останемся здесь и научимся жить в мире с драконами.

Меня перебил резкий смех.

Каталина смеялась, тряся головой. Растрёпанные седые волосы и визгливый, каркающий смех, похожий на скрип пилы, моментально превратили её из безобидной старушки в прежнюю – злую, желчную, полную злобы и зависти ведьму.

Внезапно она осеклась и схватилась за горло. Её лицо посерело, глаза расширились, наливаясь кровью. Но в её взгляде не было страха – лишь торжество.

Я ощутила, как по спине пробежала ледяная волна. Оперлась ладонью о стену, но пальцы предательски скользнули по влажному камню.

"Нет, только не сейчас…" – мелькнула мысль, когда перед глазами поплыли кровавые пятна.

Каталина сидела на груде булыжников, её дыхание было хриплым и прерывистым, но в глазах горел ликующий огонь. Я увидела, как её побелевшие губы растягиваются в торжествующей ухмылке.

– Как была дурой, так и осталась, – прошипела она, с трудом выталкивая слова. – Думала, я просто так тебе чай предложила? Из желания помириться? Да я за каждый листик… каждую травку… заплатила… собственной жизнью!

Я попыталась встать, но ноги подкосились.

– Зачем? – вырвалось у меня. – Вы ведь… тоже умрёте…

Её губы растянулись в жутковатой улыбке.

– Я уже нажилась. Мне нечего терять. А вот ты… – она кашлянула, из её рта вместе со слюной вылетела кровь. – Ты унесёшь в могилу своего ублюдка и надежды на мир с драконами. Никогда эти твари не будут править людьми!

Малыш внутри меня дико забился, ощущая опасность. Я инстинктивно обхватила живот руками.

– Мой сын выжил и спас меня, когда ваша дочь пыталась нас убить, – прошипела сквозь зубы, чувствуя острый спазм. – Выживет и сейчас!

Каталина закашлялась, её тело содрогнулось в конвульсиях.

– Только не после воловьей мучницы, – хрипло рассмеялась она. – После такой дозы тебе даже сам Всемогущий не сможет помочь!

Так вот что было сладкое в чае! Вовсе не мёд, а воловья мучница, и это её ядовитые споры я приняла за соринки.

Каталина снова закашлялась. Её пальцы судорожно вцепились в камни, оставляя влажные следы на шероховатой поверхности.

– Я… я видела, как умирает мой сын, – прошептала она. Её голос внезапно стал тонким, почти детским. – Теперь… теперь ты увидишь, как умирает твой.

Переждав приступ боли, я выпрямилась. Знала, что вот-вот наступит второй, третий… Время между ними начнёт сокращаться, пока приступы не сольются в один бесконечный мучительный хоровод. И он не закончится, пока моё сердце бьётся.

Но я всё же потратила пару мгновений, чтобы сказать:

– Вы ошибаетесь. Ваш сын погиб в честном бою, хоть и был его недостоин. А мой… мой будет жить.

Затем повернулась и, шатаясь от накатывающей волнами слабости, направилась к выходу. За спиной раздался хриплый смех.

– Беги, беги, предательница! – крикнула Каталина. – Но знай – даже если ты выживешь… твой ублюдок… он… никогда…

Её голос оборвался. Я не оглянулась.

Сердце бешено колотилось, выпрыгивая из груди. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто я вдыхала не воздух, а раскалённый песок. Ноги подкашивались, но я знала – надо идти. Надо добраться до Авенара. Только он сможет помочь…

– А-авенар… – мой голос был слабее шёпота.

Спотыкаясь о разбросанные обломки, я с трудом нашла выход. В ушах стоял нарастающий звон, а по телу растекалась тянущая боль – будто кости вытягивали на дыбе. И даже на улице меня продолжал преследовать тот сладковатый запах.

Новый спазм заставил упасть на колени. Я ощутила, как холод расползается по животу. Малыш снова толкнулся – сильно, болезненно.

"Держись, сынок…" – взмолилась я, придерживая руками живот.

Издалека послышались крики. Чьи-то шаги. Но звуки доносились глухо, как из тумана.

Из моих глаз лились слёзы, а я поглаживала руками живот. Это было единственное, что я могла сделать – отдать последние силы моему малышу, который так отчаянно бился.

– Авенар… – прошептала, теряя сознание.

В нос ударил удушающий запах медовой сладости. Раздался драконий рёв, от которого содрогнулась земля под ногами – мир погрузился во тьму.

***

…Первым ощущением стало тепло. Оно разливалось по венам, как расплавленное золото, выжигая яд. Я открыла глаза и увидела над собой лицо Авенара – его черты были искажены гримасой нечеловеческой ярости, а в глазах бушевал огонь. Его огромные ладони, обычно такие нежные, сейчас сжимали мои плечи почти до боли.

– Дыши! – его голос гремел у меня в голове. – Дыши, Хлоя. Ну же, сделай вдох!

Я судорожно вдохнула и тут же закашлялась – лёгкие жгло, будто я наглоталась дыма. Рядом Марцелла, бледная как смерть, держала наготове таз с водой, а за её спиной топтался перепуганный Гриз Ларнак. По его вискам струился пот, оставляя грязные дорожки в морщинах. А виноватый взгляд, брошенный в мою сторону, подсказал, где старая герцогиня могла раздобыть воловью мучницу.

– Ребёнок… – прошептала я, едва разжимая спекшиеся губы.

Авенар немедленно прижал раскалённую ладонь к моему животу. Напряжение в его плечах сразу ослабло – малыш ответил мощным ударом, будто возмущённый всей этой суматохой.

– Упрямец, – прохрипел мой дракон с нотками облегчения в голосе. – Весь в отца.

– Герцогиня…

Лицо Авенара исказилось. Чешуя на его скулах вспыхнула багровым светом.

– Она умерла, – процедил он сквозь зубы. – Яд выжег её изнутри. Но она… она почти…

Я потянулась и прижала ладонь к его дрожащим губам.

– Почти – не считается, – улыбнулась, чувствуя, как мои пальцы обжигает горячее драконье дыхание.

В этот момент малыш так мощно толкнулся, что вздрогнули даже складки на моём платье. Авенар внезапно рассмеялся – низко, с теми самыми рычащими нотками, от которых у меня всегда теплело внутри.

А затем обернулся к Ларнаку.

Тот стоял, сгорбившись, пытаясь стать меньше, незаметнее. Пальцы пожилого лекаря нервно теребили платок, которым он только что обтирал мокрый лоб, а взгляд бегал от Авенара ко мне и обратно, будто ища место, куда можно забиться.

– Ты, – голос Авенара был тихим, но холодным, как лезвие. – Ты ведь знаешь, кто дал старухе яд?

Ларнак резко поднял голову, его худое лицо исказилось от ужаса.

– Простите! Простите, я не хотел! – залепетал он, отступая на шаг. – Я даже не думал…

– Но ты хранил яд?

– Нет-нет, что вы, милорд, – целитель задрожал, платок выскользнул из его пальцев, – в малых дозах и с молоком споры мучницы хороши от изжоги. Её светлость несколько раз обращалась ко мне, я ей отсыпал понемногу. Но я и представить не мог, что она…

– …будет их собирать, чтобы отравить моего сына? – Авенар сделал шаг вперёд.

Тень от его огромной фигуры упала на лекаря. Ларнак затряс головой, его дыхание участилось.

– Я не думал, что она на такое способна! Она была несчастной и сломленной, говорила, что у неё и так всё болит, а тут ещё изжога без конца донимает… Я всего лишь хотел облегчить её муки…

– Вы давали ей споры вовсе не потому, – перебила я, с трудом приподнимаясь на локте. – Вам плевать на старую герцогиню. Вы замаливали собственный грех.

Голова ещё кружилась, но вспыхнувшая ярость придала сил. Наши взгляды с Ларнаком пересеклись. В его глазах я увидела ужас. Он понял, что мне всё известно, и бросился на колени:

– Помилуйте! Я ведь хотел как лучше!

– И потому привели в замок ведьму? Позволили ей провести запрещённый ритуал и призвать из мира теней мёртвую душу? Нет, вы спасали свою жалкую жизнь, Гриз Ларнак. И все эти двадцать лет вы единственный доподлинно знали, кто такая Лиара!

Выговорившись, я без сил откинулась на подушки.

А старик заскулил, пытаясь подползти ближе к кровати. Однако Авенар ему не позволил.

– Пусть собирает свои пожитки и убирается, – процедил мой дракон, обращаясь к охранникам на дверях. – Вместе с графиней Рингроу и всеми, кто хочет уйти. Проследите, чтобы они покинули замок до вечера.

Лекарь закрыл лицо руками.

– Простите… – глухо взмолился. – Я стар, и мне некуда идти…

Авенар резко развернулся и ударил кулаком в стену. Каменная кладка треснула с глухим стоном.

– Убирайся, пока я не передумал, – прошипел он, не оборачиваясь. – Потому что если останешься ещё хоть на миг…

Он не договорил. Не нужно было.

Ларнак вскочил, как марионетка, которую дёрнули за нитки, и тут же, путаясь в собственных ногах, шарахнулся к выходу.

Я закрыла глаза, чувствуя слабость. Сквозь неё ощутила тёплые ладони Авенара, которые вновь коснулись моего живота, и тихое, но упрямое движение нашего сына.