Хранитель для чужой жены

Глава 13

После моих слов Марцелла будто немного оттаяла. На ее лицо вернулись краски, из глаз пропала настороженность.

– Вы правда не сердитесь? – недоверчивым тоном прошептала она.

– Правда, – вздохнула я. – Помоги мне вернуться в спальню. Не хочу, чтобы Миранда заметила мое отсутствие. Кстати…

При имени моей надсмотрщицы Марцелла опять побледнела.

– Она знает? – я наклонилась к ее лицу, чтобы не упустить ни малейшей эмоции.

– Нет, нет, госпожа, – служанка вновь отчаянно замотала головой. – Никто не знает. Даже сам господин. Только моя мать… но она не вернулась…

– Химена, – кивнула я.

– Вы ее знали? – быстрый взгляд на меня, и Марцелла опустила голову.

Ее руки нервно мяли подол моего пеньюара. Будто тонкий муслин был единственным, что связывало ее с этим миром. Отбери его – и она потеряется в собственных страхах и мыслях.

– Да. Когда… – пришлось замолчать на секунду, чтобы справиться с нахлынувшей болью. – Когда меня доставили на корабль герцога, она ждала там.

– Мне сказали, она погибла во время крушения.

– Так и есть.

– А она… – снова взгляд и мольба. – Она сильно страдала?

Я едва сдержалась, чтобы не передернуть плечами. Потому что от воспоминаний стало холодно. Меня будто вновь захлестнула ледяная вода. Будто вновь руки безумной старухи прижали мою голову к костлявой груди, не позволяя сделать ни глотка спасительного воздуха. А ее скрипучий, полный ненависти голос так и стоял в ушах:

“Ты сдохнешь здесь, вместе со мной! Я не позволю тебе забрать то, что принадлежит моей дочери!”

– Нет, она не страдала, – солгала я, отгоняя воспоминания. – Она даже не поняла, что случилось.

Марцелла сглотнула.

– Это… это хорошо, – пробормотала она с облегчением.

Где-то крикнула ночная птица. Мы с Марцеллой вздрогнули и встревоженно оглянулись на окна.

– Надо уходить! – решительно сказала я и потянула ее за руку.

Служанка поднялась с колен. Я оперлась на ее локоть, и так, вдвоем, мы побрели к моим апартаментам.

– Если кто-то спросит, что мы тут делали, скажи, что встретила меня, ходящую во сне. Поняла? – предупредила я.

– Да, госпожа.

Какое-то время мы шли в тишине. Но, когда впереди показался нужный нам коридор, освещенный факелами, я снова заговорила.

– Почему ты сказала, что герцог не знает о твоем ребенке? Как такое может быть?

Марцелла вздрогнула, будто одновременно ждала и боялась этого вопроса.

– Простите… – пробормотала она, глядя в пол.

– Ты скажешь?

– Госпожа, я…

Я остановилась и посмотрела ей в лицо. Для этого пришлось поднять голову служанки за подбородок. Ее губы дрожали, по щекам текли слезы.

– Ты его боишься?

– Не его, – она затравленно сжалась. – Здесь есть кое-кто… пострашнее…

– Женщина, которая устроила мне ловушку?

Марцелла кивнула.

Кого так суеверно может бояться прислуга? Только своего господина или… госпожу.

– Это была Каталина? – прямо спросила я.

Горничная медленно качнула головой.

– Малена?

Снова качание.

– Лиара? – недоверчиво нахмурилась я. – Говори, или я сама спрошу у нее.

– Не спрашивайте! – она с силой замотала головой и зашептала, проглатывая слова: – Ничего не спрашивайте! Не навлекайте беду! Просто послушайте, в замке были девушки, которые ходили в спальню к хозяину, но они все исчезли. Это сделала старая герцогиня!

– И зачем же ей это?

Марцелла воровато оглянулась.

– Кровь! Она борется за чистую кровь. Всех, кто смел забеременеть, она отправляла к Ларнаку, а потом прочь из замка.

– Почему же тебя не отправила?

– Мама спасла. Она… она…

Голос служанки сорвался. Дрожащей рукой она потянулась к плотному вороту и расстегнула его.

По мере того как мелкие пуговки выскальзывали из петель, поддаваясь ее непослушным пальцам, передо мной открывалась чудовищная правда.

Кожа Марцеллы под платьем была обезображена шрамами. Не от кинжала или меча, не от нагайки. Это были шрамы от ожога, изуродовавшие правое плечо девушки и верхнюю часть груди.

– Это сделала твоя мать? – я в ужасе уставилась на сморщенную, похожую на смятый пергамент кожу.

– Да. Она выплеснула на меня кипяток.

– Но зачем?!

– Чтобы меня убрали из замка. Я три года жила у тетки в Брангорте и только потом вернулась.

– Значит, сейчас твоему сыну три года, и о нем не знает даже его отец? – подытожила я.

Она медленно покачала головой и начала застегиваться.

– Семь, – шепнула чуть слышно. – Ему семь. И она… она о нем знает.

На этот раз я не стала спрашивать, кто “она”. Уже поняла – Марцелла не скажет. Но круг подозреваемых сузился до трех персон. Каталина, Малена, Лиара. Хотя Лиару можно откинуть. Какой ей смысл участвовать во всем этом? Больше шансов, что тут Малена замешана.

Но то, что я видела в покоях Элении, никак не выходило из головы.

Ловушку с балкой подготовил темный маг. Могла ли это быть Малена? Нет. Если бы в ней была хоть капля темной силы, она не смогла бы родить ребенка от обычного человека. А в том, что генерал Рингроу – простой вояка, я даже не сомневалась.

Значит, я опять в тупике…

Марцелла довела меня почти до дверей моих апартаментов, а там я приказала ей тихо исчезнуть. Затем вошла в спальню, сняла пеньюар и забралась в постель. Закуталась в мягкое шерстяное одеяло, оставленное для прохладных ночей, но несмотря на это, меня била крупная дрожь.

Теперь, когда я осталась одна, выдержка отказала. Зубы начали выбивали зажигательный танцевальный ритм, а кожа стала ледяной на ощупь, будто вся кровь куда-то ушла.

Я понимала, что согреюсь, как только тело расслабится, отпустив пережитое. Однако забыть то, что случилось, было непросто.

Меня пытались убить.

Не напугать. Не указать мое место. Именно убить. И если бы не Марцелла, я сейчас была бы… мертва. Лежала бы там, в покоях Элении, с проломленной головой.

Даже закрывать глаза оказалось бесполезно. В памяти вновь и вновь прокручивался тот кошмарный миг: треск раскалывающегося дерева, жуткий грохот, стремительно летящая сверху балка и воздух, ударяющий мне в лицо деревянным крошевом и облаком старой пыли.

Смерть сегодня прошла от меня очень близко.

Я прекрасно понимала: мой враг подготовился заранее и ждал, когда любопытство пересилит страх. Знал, что не сегодня, так завтра – но я приду. А еще удобно, что герцога нет. Ведь он бы почувствовал присутствие чужой темной силы.

Чем больше я раздумывала над этим, тем больше убеждалась: Гидеон не знает о тайном маге. И уж тем более не подозревает, что этот маг может быть причиной гибели его жен. Иначе не уехал бы, оставив меня без защиты.

Значит, мой враг коварнее, чем кажется. Не нужно его недооценивать. Точнее ЕЁ.

До самого утра я вновь и вновь прокручивала в голове события той ночи. Но ближе к разгадке не становилась. Радовало только одно: дочь Химены, которую я подозревала все это время, здесь ни при чём. Напротив, Марцелла спасла мне жизнь, оттолкнув в последнюю секунду и сама рискуя погибнуть. А потом поделилась тайнами замка, о которых я без нее никогда бы не узнала.

Возможно, теперь я сумею перетянуть ее на свою сторону. Пусть она заманила меня в ловушку, но ведь действовала не из коварства и подлости, а ради спасения сына. Я её понимала и потому простила. Мать способна на что угодно ради своего ребёнка.

С этими мыслями я встретила новый день.

***

После случившегося мой враг, видимо, затаился. Потому что как не пыталась уловить его присутствие – не смогла почувствовать даже следа темной магии. Ее словно не существовало в этом замке, не считая покоев Элении. С отъездом Гидеона остальные коридоры и комнаты, куда я смогла проникнуть, очистились. Солнечный свет лучше всего изгонял Тьму, если рядом не было ее источника.

Правда, в Минрахе были оборонные артефакты – огромные каменные истуканы, начиненные темной силой. Но они стояли далеко, на крепостных стенах. По ночам я видела, как они слабо светятся мертвенным синим светом на фоне звездного неба. Но это было не то, что мне нужно…

Дни шли чередом и каждый был словно битва.

Я понемногу изучала замок. Мне не запрещали ходить где вздумается, но в то же время никто не спешил навстречу. Каталина демонстративно игнорировала мои попытки вникнуть в дела, Малена не скрывала враждебности, а Лиара…

Она казалась немного странной. Одевалась ярко и броско, вела себя слишком расковано для юной девушки и ни разу не заговорила о своем женихе. Я решила, она не очень рада будущей свадьбе. Но и возражений от нее не услышала.

Попытки обсудить с Мирандой странности золовки тоже не увенчались успехом. Служанка была непреклонна: в замке Минрах не обсуждают членов семьи Минрах.

Завтракала, обедала и ужинала я в одиночестве. С отъездом Гидеона родственницы перестали играть в светскую любезность. Меня больше не приглашали к семейному столу. Порой казалось, что я призрак. Тень, которая исчезнет с рассветом. Но мне это было на руку.

Днем я играла роль молодой герцогини, ждущей наследника. Знающей свое место и покорной воле супруга. А во снах… во снах у меня была настоящая жизнь. И в них был мой любимый.

Каждый раз сон уносил меня на один и тот же весенний луг. Мы лежали с Авенаром вдвоем на траве, запах полевых цветов наполнял воздух, а над нами синело васильковое небо.

Что это за место – мне было все равно. Главное, что рядом был Авенар и с любовью смотрел мне в глаза. Казалось, он не мог насмотреться, пока я сама не начинала тянуться к нему.

В этих снах я была собой, настоящей. Счастливой.

– Я соскучилась, – шептала ему перед тем, как наши губы встречались.

– Я тоже, – раздавался ответный вздох.

А потом все становилось неважным. Кроме его сильных рук, дарящих уверенность в завтрашнем дне. Кроме ласковых губ, обещающих наслаждение. И сладкой неги, наступающей после испытанного удовольствия.

В этих снах не было ни предупреждений, ни требований. Только слова любви и бесконечные ласки.

А утром я просыпалась спокойной. Сонно наблюдала, как возится Миранда, подвязывая шторы, и готовилась к новой битве.

Вот и сегодня горничная, войдя, наполнила спальню солнечным светом. Через распахнутые ею окна доносился аромат цветов и крики громкоголосых южных птиц.

Я села на кровати.

– Наполни ванну перед завтраком, – приказала служанку.

Последнее время я стала сильно потеть. Видимо из-за беременности. Да и приступы утренней тошноты иногда посещали, поэтому на завтрак я предпочитала свежие фрукты и сыр.

– Как прикажете, госпожа, – кивнула Миранда и вышла из спальни.

Я продолжала смотреть в окно, за которым во всю наступало лето.

Меня мучил вопрос: смогу ли я когда-нибудь вырваться на свободу из этих каменных стен? Или так и погибну здесь? Усну однажды и не проснусь, решив не возвращаться в опостылевшую реальность из чудесного сна…

Слушая, как в ванной вполголоса переговариваются слуги, носящие воду через чёрный ход, я вновь задремала и вздрогнула, когда прохладная ладонь Миранды коснулась моего предплечья.

– Простите, госпожа, – она наклонила голову, – я звала, но вы не откликались.

– Ничего.

Я потянулась ногами к полу, желая по старой привычке проверить, насколько он тёплый. И снова ощутила разочарование, почувствовав мягкий ворс ковра.

Я могла бы приказать, чтобы его убрали. Однако это напоминало каждое утро, что прежняя жизнь позади и возврата к ней нет.

В купальне Миранда сняла с меня ночную сорочку. Обнажённой я ступила в горячую воду. От густого пара окна в купальне запотели, воздух был влажным, и мелкие водяные капельки оседали на коже.

Нет, вода не была обжигающей. Но горячей ровно настолько, чтобы дать мне расслабиться и отрешиться от тревог.

Я с наслаждением запрокинула голову на бортик, полежала с минуту, а затем с головой погрузилась под воду. Вынырнув, ощутила резкий запах лаванды. Казалось, он был повсюду.

Я поводила рукой по дну и вытащила небольшой мешочек, утяжелённый камушками, чтобы не всплыл. Такие мешочки обычно набивают сухими травами, чтобы потом заварить. На бортиках ванной поблескивали капли эфирного масла, слегка размытые попавшей водой. И от горшочка с мыльным раствором тоже шёл навязчивый аромат.

В висках началась пульсация, предупреждая о приближающейся мигрени.

Я резко поднялась, всколыхнув воду. Та выплеснулась на пол, но было слишком поздно. Моя кожа и волосы уже пропитались лавандовым запахом.

– Миранда! – позвала я. – Миранда!

Голова закружилась, вынуждая меня сесть обратно. Я застонала, испытывая одновременно и злость, и беспомощность.

– Да, госпожа? – заглянувшая в умывальню служанка казалась спокойной.

– Мне нужна чистая вода! Немедленно!

Она направилась к вёдрам, приготовленным для омовения. Поднеся одно ближе к ванне, зачерпнула из него ковшом.

– Стой! – велела я. – Понюхай воду!

– Госпожа, что случилось?

Миранда нахмурилась, будто не понимая, что происходит. Но я не могла распознать, игра это или нет.

– Чем пахнет вода?! – процедила я, сжимая виски.

Пульсация усиливалась с каждым вдохом. Она становилась все болезненнее, будто кто-то вбивал мне в голову свинцовые сваи.

– Лавандой… – на лице горничной отразилось удивление. Она понюхала воду ещё раз и растерянно добавила: – Но вода была чистой. Клянусь. Вы говорили, что от лаванды у вас болит голова. Я ничего не добавляла.

– Полотенце… быстрее…

К боли в висках и подступающей слабости добавилась тошнота. Она была сильнее, чем обычно. Резкий приступ согнул меня пополам.

– Госпожа! – в голосе Миранды прозвучал настоящий испуг.

Перед глазами уже все плыло, когда я ощутила ее руки, пытающиеся вытащить меня из воды. Но ничем не могла ей помочь. Тело меня не слушалось, разум ускользал.

– Стража! Позовите лекаря! – кричала Миранда. – Госпоже плохо!

Каждый звук, каждый шорох будто кувалдой бил меня по голове. Разрывающая пульсация в висках была похожа на море. Она накатывала волнами, сначала лёгкими, способными лишь лизнуть кромку песка. Затем поднималась выше и выше, пока не затопила меня полностью, как берег во время шторма.

Я почти не помнила, как выбралась из ванны.

Миранда обмотала меня простынёй и тщательно вытерла кожу. Отдельным лоскутом отжала мне волосы и уложила в постель. Однако её старания были бессмысленны – капля в океане лавандовой боли, в которой я тонула без всякой надежды на спасение…