Хранитель для чужой жены

Глава 19

Три дня пролетели быстро. Может, это я подгоняла их своим нетерпеливым желанием встретиться со знахаркой. Но каждую ночь со мной был Авенар, и мне хотелось, чтобы эти ночи длились подольше.

Последнее время я словно жила в двух мирах. В одном был этот ненавистный замок, который я мечтала разобрать по камешку. А в другом – цветущий луг, мягкий ветер, качающий ветки деревьев, запахи полевых цветов и… любимый мужчина.

Мужчина, который каждый раз уходил, исчезал, таял сквозь пальцы, словно туман. Я не могла его удержать. Но эхо его голоса даже днем продолжало звучать в моей голове: "Ты должна быть сильной, Хлоя, ради нашего сына".

Должна…

Все время должна. Бесконечно.

Сначала отцу, потом мачехе и сестрам, теперь нежеланному мужу, от одной мысли о котором у меня кровь стынет в жилах. И Авенару должна.

Почему мне от этого хочется плакать?

Я усилием воли отогнала ненужную слабость.

Он прав, мой дракон. Сейчас у меня нет времени на слезы. Я должна выжить ради нашего сына. И вот, снова должна…

Ночь новолуния была черной и непроницаемой, как бархатный плащ, который я накинула на плечи. В такую ночь легко затеряться среди теней. Гудьяра знала, когда лучше всего устроить тайную встречу.

Я стояла перед окном, глядя на своё отражение в темном стекле, и слушала тишину. Я ждала, вглядываясь в пустынный двор.

Наконец за моей спиной беззвучно открылась дверь. Ощутив легкий сквозняк, скользнувший по голым лодыжкам, я обернулась.

– Марцелла? – произнесла ломким шёпотом.

От волнения меня бросило в жар.

– Это я, миледи, не бойтесь, – темная фигура быстро скользнула в гостиную.

Служанка тоже шептала, боясь привлечь внимание Миранды, которая спала прямо за стенкой. Эти три дня моя надзирательница глаз с меня не спускала, будто что-то почувствовала. А может, я сама дала повод для подозрений, потому что из-за предстоящей встречи у меня все валилось из рук.

Окинув взглядом мой плащ и комнатные туфли без каблуков, Марцелла удовлетворенно кивнула:

– Вы готовы, миледи?

– Да, – голос дрогнул, несмотря на все старания сохранять невозмутимость.

– Тогда следуйте за мной.

А вот Марцелла оставалась спокойной. На ее лице не было страха, лишь напряжение.

Захватив свечу – единственный источник света, который у меня оставался – мы прошли через все покои в купальню. Там Марцелла нажала на резную деревянную панель, украшавшую часть стены. Раздался едва слышный шорох. Будто где-то песок просыпался. И панель внезапно сдвинулась с места.

Вслед за своей провожатой я нырнула в проход. Тот самый, через который слуги носили мне воду для ванны.

– Осторожно, ступеньки, – предупредила Марцелла беззвучным шепотом, когда панель встала на место.

Я подняла свечу повыше. Огонек затрепетал, подсказывая, что здесь гуляет сквозняк.

Проход оказался достаточно свободным, чтобы в нем разошлись два человека. Меня окружали беленые стены, над головой нависал низкий сводчатый потолок, а под ногами темнели каменные ступени, выщербленные и вытертые временем.

Мы быстро спустились по лестнице, освещая себе дорогу. И вот снова дверь. На этот раз неказистая, но тяжелая, сбитая из крепких необструганных досок. Такими обычно закрывают сараи.

Здесь Марцелла приложила палец к губам. А затем распахнула дверь.

К моему удивлению и радости, петли не скрипнули, будто кто-то их заранее смазал. Служанка поймала мой изумленный взгляд и улыбнулась. Я поняла, что здесь без нее не обошлось. Она знала, какой дорогой меня поведет, наверняка подготовилась.

Мы прошли через темное помещение с маленькими тусклыми окнами. Я заметила длинные, грубо сколоченные столы и лавки. Там же была громадная печь и стояли кадушки с водой.

Следующая дверь была приоткрыта. Будто кто-то нарочно оставил ее для нас.

Она вела в коридор, в котором раздавался странный раскатистый звук. Он был еле слышным, похожим на тихое движение камней под землей. Поначалу я не поняла, что это такое. Замерла, охваченная смутным подозрением, и прикрыла свечу рукой.

Марцелла прошла на несколько шагов вперед, потом, видимо, не услышав меня позади, оглянулась. Только тогда я сдвинулась с места.

Храп! Это был храп! Мы находились в узком неосвещенном коридоре между комнат, в которых спали слуги.

Где-то скрипнула дверь. А может, кровать или половица. Но в тишине этот звук прозвучал словно гром. Вздрогнув, я моментально задула свечу. Нас с Марцеллой окутала тьма.

Несколько секунд слышалось только наше дыхание, да храп спящих слуг. Затем прозвучал быстрый шепот:

– Миледи, дайте мне руку. Тут осталось недолго.

Я нащупала в темноте мозолистую ладонь и крепко сжала ее.

Конечно, бродить в потемках мне не хотелось. Но втянув в это дело Марцеллу, я одновременно доверилась ей. Если она предаст – свеча не спасет. Так стоит ли думать об этом?

Теперь мы двигались медленнее. Марцелла шла чуть впереди, шепотом предупреждая о препятствиях или поворотах. Я изо всех сил всматривалась во мрак, силясь хоть что-то разглядеть в крыле для прислуги. Однако с тем же успехом глаза можно было вовсе закрыть – ничего бы не изменилось.

Факелы здесь давно погасли, а новые никто не зажигал. Не было необходимости: слуги, если нужно, обойдутся свечой, а благородным леди тут нечего делать.

Подумалось, что я, наверное, не слишком благородная, раз иду среди ночи в сад, чтобы встретиться с таинственной знахаркой.

От этой мысли я усмехнулась сама себе. Но тут же вдоль позвоночника пробежал холодок.

Меня ждет не просто знахарка. Меня ждет темный маг, а это далеко не одно и то же.

Путешествие затягивалось. Марцелла будто нарочно вела меня самой темной дорогой. Я устала считать двери, лестницы и повороты, вздрагивать от случайного звука и вслушиваться в тишину.

Наконец пытка закончилась. Последняя дверь, точнее кованая калитка – и мы оказались под открытым небом.

Несмотря на отсутствие звёзд, здесь было намного светлее: с одной стороны над нами нависала стена, а вдоль нее горели огни. Там же прохаживалась охрана. Воздух был насыщен влагой, будто недавно прошел дождь. А может, это роса уже выпала.

Приглядевшись, я различила вдалеке белеющий арочный свод, и поняла, где мы находимся. Это была задняя часть сада. Здесь Марцелла отпустила мою ладонь. Теперь я могла идти самостоятельно и не цепляться плечами за углы.

Накинув капюшоны, чтобы стража не смогла рассмотреть нас в тени, мы быстро пересекли открытое пространство и нырнули под арку. Здесь мои ноги вступили в траву. Туфли тут же намокли. Я сделала шаг и едва не вскрикнула, когда сквозь тонкую подошву в пятку впился сучок.

Служанка успела закрыть ладонью мой рот.

– Тише, миледи, – прошептала она.

Движения её губ были едва видны под капюшоном, и то лишь потому, что она стояла совсем рядом.

Я согласно кивнула, подтверждая, что осознала свою оплошность, и больше не закричу.

Держась за Марцеллу, сняла туфлю. Вытащила пробивший подошву кусочек дерева и вернула обувь на место. Все это проделала не проронив ни звука, хотя отчетливо поняла, что щепка повредила мне ногу.

А затем, слегка прихрамывая, продолжила путь в глубину сада. Через несколько минут мы добрались до места. Впереди показалась дорожка, выложенная белыми камешками. Насколько я помнила, она петляла между ажурных беседок.

– Куда теперь? – нетерпеливо глянула на Марцеллу.

Та указала в сторону от дорожки:

– Туда. Нам нужно в заброшенную часть сада.

Мы вновь ступили в траву. Теперь я шла осторожно, боясь повредить и без того ноющую ногу. А пряные запахи сада, влажной земли и ночных цветов кружили мне голову.

В какой-то момент я поняла, что задыхаюсь. Но не от усталости или боли, а от присутствия темной магии. Чем дальше мы шли, тем сильнее я ее ощущала.

Не выдержав, оперлась на руку служанки и остановилась. Покачала головой, показывая, что мне нужна передышка. Мой взгляд прикипел к темнеющей между плотно сплетенных веток деревянной беседке.

Там стояла фигура, закутанная в серый плащ. Ее лицо надежно скрывал капюшон.

Мою грудь сдавило.

Я пыталась набрать воздуха в легкие – и не могла. Слишком уж насыщенной и удушающей была темная сила. Будто моя гостья нарочно продемонстрировала, что опасна.

Внезапно давление исчезло. Я едва не рухнула на колени, но устояла и увидела, как фигура откинула капюшон.

В полумраке засеребрились седые волосы женщины.

– Опоздала, – раздался скрипучий голос.

Крепко сжав руку Марцеллы, я шагнула вперед.

Служанка тряслась. Я чувствовала ее страх, однако была благодарна за то, что она идет рядом. Одна я вряд ли бы справилась.

Гостья исчезла за дверью беседки – покосившейся и рассохшейся. Мы вошли вслед за ней и застыли, потому что внутри было очень темно. Я не видела даже собственной вытянутой руки, а воздух казался густым и тяжелым. Здесь пахло влажной землей, плесенью и гнилым деревом.

Внезапный шорох заставил мое сердце испуганно ёкнуть, но тут же в темноте засветился огонек – маленький, будто свечной, такой же ненадежный и слабый. Он едва осветил мраморный столик с отбитыми краями, установленный здесь когда-то для чаепитий, и морщинистое лицо женщины, сидевшей за этим столом.

Гудьяра с любопытством разглядывала меня, держа огонек на раскрытой ладони. Ее глаза, наполненные Тьмой, поблескивали как два черных агата из-под седых бровей. Хотя я не сказала бы, что она очень старая. Несмотря на изрезанные морщинами щеки и седину, у нее была прямая осанка, а взгляд живой, не свойственный старикам.

– Я пришла, как договаривались, – произнесла я, стараясь, чтобы голос не выдал эмоций.

Огляделась и села напротив.

Марцелла осталась стоять у меня за спиной. Ее близость придавала мне храбрости.

– Пришла, когда первые петухи уже собираются петь! – гостья цокала языком, словно ругала непослушного ребенка.

Голос у нее тоже оказался неожиданно молодым и певучим. Совсем не похожим на прежний старческих скрип.

Я поняла, что никакая она не знахарка. Передо мной сидела самая настоящая ведьма, причем практикующая черную магию: привороты, порчи, вытравление младенцев…

Будто прочитав мои мысли, она усмехнулась:

– Не суди меня, девочка, а то я уйду.

Я достала из складок плаща приготовленный сверток и бросила его на стол между нами. Спрятанный в ткани золотой гребень стукнул о мрамор.

– Это только часть платы, – сказала я ровным тоном, не отрывая взгляд от ее лица. – Поможешь мне – получишь в три раза больше.

Ведьма выразительно приподняла седую бровь, протянула руку с неестественно длинными ногтями и одним движением подмела сверток к себе. Ее пальцы двигались странно – будто имели лишние суставы.

Я молча смотрела, как она достает украшение.