Хранитель для чужой жены

Глава 14

Время шло, а легче не становилось. Голова раскалывалась, горло саднило, желудок словно вывернули наизнанку и забыли вернуть обратно.

Миранда, убиравшая испачканное рвотой бельё, заметила, что я открыла глаза.

– Госпожа, вы очнулись! – в её голосе звучало неподдельное облегчение.

– Воды, – попросила я.

Служанка тут же бросилась к столику, на котором стоял кувшин, и налила в бокал зеленоватой жидкости.

– Вот, лекарь отвар принёс. От тошноты.

Прежде чем отпить, я понюхала содержимое бокала. Кипрей, корень сабельника, сушеница и ещё что-то, незнакомое и вызывающее опасения.

– Дай чистой воды, – я протянула отвар обратно Миранде, пояснив: – Я не узнаю некоторые травы.

– Простите, госпожа, – служанка побледнела. – Это принесла одна из кухонных девчонок, сказала, лекарь прислал.

– Принеси мне воды, – говорить было сложно, поэтому я оставила выволочку на потом. – Набери из колодца, сама! Нигде не останавливайся по пути и постоянно держи кувшин при себе. Теперь ты своей головой отвечаешь за здоровье наследника Минраха!

Миранда молча поклонилась и вышла вместе с кувшином.

Я откинулась на подушки, прикрыв глаза. Второе покушение на мою жизнь и здоровье.

Хотя выходка с лавандой весьма отличалась от того, что случилось в покоях Элении. Там меня собирались убить. А тут… это больше походило на мелкую месть. Впрочем, утверждать наверняка я не могла.

Когда Миранда вернулась с кувшином, полным ледяной колодезной воды, я заставила сначала хорошенько выполоскать кружку и лишь затем позволила налить мне. Вода холодила зубы, я сделала лишь несколько глотков. Однако и это дало облегчение истерзанному рвотой горлу и желудку.

– Миранда, кому ты сказала, что от лаванды у меня болит голова?

– Госпожа, простите! Я не думала… – служанка упала на колени перед кроватью.

Она выглядела по-настоящему напуганной. Значит, герцог велел ей беречь меня и наследника. А Миранда не справилась. Если я расскажу Гидеону, что произошло на самом деле, женщину ожидает наказание.

– Я уже поняла, что ты не думала, – жёстко перебила её. – А теперь отвечай на вопрос – кому ты разболтала?!

Иногда меня саму поражало, как сильно я переменилась. Всего несколько недель прошло, а от прежней Хлои не осталось и следа. Полгода назад мне бы и в голову не пришло, что я смогу так говорить с живым существом.

А сейчас для меня было главным – вытащить из служанки правду и заставить её предать моего мужа. Из страха перед ним же.

Никогда не замечала за собой склонности к интригам. И надо бы удивиться, как легко это мне далось сейчас. Однако удивления не было. Вообще никаких эмоций. Лишь голый расчёт. Чувства других меня больше не волновали, потому что у меня самой не осталось чувств.

– Ну?!

– В тот день, когда вы приказали заменить белье… Я отнесла его прачкам и предупредила, чтобы для вас больше не добавляли душистые травы, особенно лаванду, потому что у вас от неё болит голова, – голос Миранды был тихим, почти замирающим. – Умоляю, не говорите господину, что это мой недогляд.

Она выглядела бледной, потерянной. От прежней, холодной и уверенной в своих действиях, женщины ничего не осталось.

Я угадала. Герцог обещал своему соглядатаю наказание в случае ошибки. И это было что-то ужасное, раз Миранда опустилась до мольбы.

– Кто-то, кроме прачек слышал твои слова?

Миранда задумалась.

– Там были горничные её светлости и младших леди. Они пришли за свежим бельем для господ. Я не думала, что никому нельзя знать о вашем недуге. Простите меня, госпожа…

Я уже не реагировала на то, что Миранда продолжает по-прежнему называть меня госпожой, а Каталину и золовок – её светлостью и леди. И ставит меня ниже них по статусу.

Меня это не трогало. Я желала узнать, кто из дражайших родственниц сыграл со мной злую шутку, которая едва не привела к выкидышу.

А для этого нужно застать их всех вместе и посмотреть на реакцию каждой. Можно, конечно, и по отдельности, но тогда велик риск, что кто-то из них услышит новости о моём состоянии и решится меня добить.

Но до вечера я не смогла спустить ноги с кровати. Каждая попытка подняться вызывала новый приступ тошноты. Только когда за окнами стало сереть, мне несколько полегчало. Даже появилось чувство голода, ведь я так и не съела за день ни кусочка, только пила.

А вместе с голодом вернулась и мысль проверить свои подозрения.

– Миранда, ты знаешь, где сейчас старая герцогиня и мои золовки?

– Да, госпожа, – кивнула горничная, – в это время они обычно пьют чай на закатной террасе.

– Закатной? – прежде я не слышала этого названия.

– Да, госпожа, так её называют, потому что терраса расположена в западной части замка и обращена на закат. Леди любуются им почти ежедневно, если стоит хорошая погода.

– Втроём?

– Да, госпожа.

– Отлично! Сегодня я к ним присоединюсь. Неси платье.

– Госпожа… – на лице горничной отразилась неуверенность.

– Что такое, Миранда? – делано удивилась я. – Ты стала плохо слышать? Тогда можешь посетить лекаря, пока я буду чаёвничать с моими любимыми родственницами. А сейчас неси мне платье.

Она послушалась. После допущенной ошибки Миранда стала очень покладистой, готовой сделать всё, лишь бы я не пожаловалась мужу. Разумеется, жаловаться я не собиралась. Зато страх горничной намеревалась использовать по полной.

Первые два платья я забраковала.

– Нет, это всё не то. Слишком скромные, закрытые. Мне нужно другое.

Миранда уже собралась вернуться в гардеробную, чтобы принести мне третье платье, но я её остановила.

– Помоги мне встать, я сама выберу.

То ли моя уверенность, то ли холодный тон, то ли осознание, что её будущее в моих руках, а может, и всё вместе подействовало на служанку. Она перестала спорить и удивляться, просто молча исполняла мои приказы.

Изучив гардеробную, я указала на подходящее платье. Возможно оно принадлежало предыдущей жене Гидеона, но это была обычная практика – передавать дорогие наряды по наследству. Слишком много времени, сил и денег требовалось для их пошива.

Вот и выбранное мной платье было создано для приёма или званого обеда. Нежно-голубое, из драгоценного шелка, с переливами почти до белого – цвет, который идеально подчеркнёт мою светлую кожу и волосы. Расшитое золотой канителью. С открытыми плечами, делающими меня хрупкой.

Слишком роскошное для обычного семейного чаепития. Однако прекрасно подходящее для моих целей – показать родственницам, что я жива, здорова и намерена оставаться такой и впредь.

И не только родственницам, это же должен увидеть мой несостоявшийся убийца. Только так я смогу вывести его из себя, заставить действовать и наконец – допустить ошибку.

– Миранда, – сказала я, указывая на платье. – Помоги надеть это. И нарумянь мне щеки – я должна выглядеть здоровой и счастливой.

Служанка замерла на мгновение, будто не веря своим ушам.

– Но, госпожа… вы же плохо себя чувствуете. Может, лучше отдохнуть? К тому же вы сегодня ничего не ели…

Я повернулась к ней, медленно, словно хищница, оценивающая добычу.

– Разве я спрашиваю твоего совета? – голос был тихим, но в нем явственно звенела сталь. – Из-за твоей ошибки я сегодня едва не потеряла ребенка. Неужели хочешь повторить?

Миранда резко опустила глаза и покорно кивнула.

– Нет, госпожа. Сейчас все сделаю.

Пока она помогала мне облачиться в наряд, я изучала свое отражение в зеркале. Бледность, тени под глазами, осунувшиеся черты – нет, так не годится. Они сразу поймут, что я едва держусь на ногах. А я хочу, чтобы они увидели не жертву, а победительницу.

– Румяна, – напомнила я. – Ярче.

Миранда послушно взяла пуховку и аккуратно нанесла розоватый оттенок на мои скулы. Затем подвела ресницы сурьмой, слегка тронула губы кармином – ровно настолько, чтобы они не казались бескровными.

Это был первый раз, когда я воспользовалась косметикой. Но она всегда была здесь, в шкатулке с драгоценностями, полагающимися герцогине Минрах.

– Госпожа… вы уверены, что хотите идти? – осторожно спросила горничная, глядя, как я тяжело поднимаюсь.

Я ответила ей улыбкой. Не той мягкой и беззащитной, какая была у меня раньше. А холодной, тонкой, как лезвие.

– Абсолютно.

Поразмыслив, добавила:

– Прикажи Терезе подать мне обед на террасу.

Война – войной, а голодать я не буду. Мой ребенок должен расти здоровым.