Хранитель для чужой жены

Глава 26

Вместе с дверью исчезла и часть стены, образуя проём, способный пропустить огромного зверя. Обломки и мелкая щепа брызнули в разные стороны.

Прикованная к стене, я не смогла укрыться, лишь отвернула лицо и прикрыла живот свободной рукой. Но золовка схватила меня за волосы, заставляя смотреть вперёд, на проход, в котором показалась голова дракона. Его глаза оценили картину. Зарычав, он рванул вперёд, к нам. Однако ударился о невидимую преграду и отлетел назад, словно обжёгся.

Дракон издал новый рык и превратился в человека. Это снова произошло так быстро, что я не успела уловить момент превращения. Вот в проём заглядывает огромный дракон – и вот уже там стоит мой любимый.

Авенар.

Всё моё существо потянулось к нему. Но тело не двинулось с места.

Я боялась пошевелиться. Острое лезвие кинжала прижималось к моему горлу там, где шёл кровоток и пульсировала артерия. Тонкая кожа не давала защиты. Одно движение – и клинок прорвёт её, лишив меня жизни.

– Ты думал, я идиотка, дракон? – прошипела Лиара.

Я не видела её лица, однако чувствовала, что она смеётся сквозь зубы. Кинжал в её руке подрагивал, оставляя тонкие жгучие царапины на моём горле. По коже, щекоча, стекала кровь.

– Ты сам – идиот, раз не заметил защиту. Не правда ли, моя Тьма идеальна? Смотри, она может принять любую форму и цвет!

Тут же проём заволокло рваными чёрными всполохами. Они напомнили змей и обрывки ткани одновременно. Тьма закрыла проход, оставив лишь маленькое круглое окошко на уровне лица Авенара.

Эления намеренно позволила нам видеть друг друга. Чтобы мы ощутили свою беспомощность и неминуемость мести.

Но Авенар, похоже, не собирался сдаваться. Его вновь, как тогда на площади, окутал ярчайший свет. Я не увидела это глазами, но ощутила всем сердцем. Словно свет моего дракона смог пробиться сквозь Тьму.

– Зря стараешься, – захохотала Эления, оставляя на моём горле очередную кровавую полосу. – Это место многие годы служило мне убежищем. Первое, чему я научилась у Тьмы – это ставить защиту, чтобы никто не почувствовал и не узнал, чем здесь занимается милая девочка Лиара и в кого она превращается.

Сквозь мелкую дрожь её тела прорвался отчётливый всхлип. Безумие окончательно овладело Лиарой. Эленией. Она смеялась и плакала одновременно.

– Ты убил его, убил моего мужа, моего возлюбленного, – прорыдала она. – Теперь пришёл мой черёд. Я отберу у тебя самое ценное!

Я ощутила отчаяние Авенара, его гнев, вспыхнувший с новой силой, бессильную ярость и то, с каким ожесточением он бросился кромсать тёмную пелену между нами.

Сначала он пытался разрушить её мечом, потом бил кулаками и наконец начал царапать, обречённо прижавшись лицом к «окошку» и шепча мне слова любви.

Его лицо расплывалось. Похоже, я плакала…

– Я тоже люблю тебя, Авенар, – прошептала, чувствуя движение воздуха.

Это Эления взмахнула клинком, чтобы единым движением перерезать мне горло.

Я зажмурилась. Не хотела, чтобы любимый видел, как гаснет искра жизни в моих глазах…

Но Эления медлила.

Секунды сменяли друг друга. Шея уже затекла, а конец всё не наступал.

Внезапно раздался лязг металла о камень.

Вздрогнув, я инстинктивно открыла глаза.

Мир вокруг был залит ослепительным белым светом. А надо мной нависло искажённое болью и ненавистью лицо Лиары. Она всё ещё держала меня за волосы, однако кинжала в её руке уже не было.

Где-то далеко раздавался грохот, будто кто-то пытался прорваться к нам. Но мы словно застыли в сияющем коконе.

Я опустила взгляд. Кинжал лежал на полу, рядом со мной. А источником света было моё собственное тело.

Яркие тонкие лучи паутиной окутывали Лиару. Они оплели её руки и ноги, пронзили грудь.

Уже второй раз ребёнок спасал меня от неминуемой гибели…

Я облизнула пересохшие губы и попыталась освободить волосы из судорожно сжатых пальцев Лиары. Но попытка не увенчалась успехом.

Тогда я потянулась к кинжалу. Он лежал совсем близко, возле моей ноги, однако, прикованная к стене, я смогла лишь коснуться его кончиком пальца.

– Ну же! – выдохнула, делая усилие.

Железные кандалы впились в запястье.

– Пожалуйста!

С криком боли я всё же схватила его. Но обрадоваться не успела.

Лицо Лиары надо мной изменилось. Её рот искривился, в глазах полыхнула Тьма.

А я с ужасающей ясностью поняла, что сияние между нами тускнеет.

Зависшая в воздухе рука золовки дрогнула. Я увидела, как шевелятся её губы. Она что-то шептала.

– Андархаррон… Эунисбеф… Растхарра…

Это были имена запрещённых тёмных богов, которых люди давно отринули и забыли. Богов, которым когда-то приносили в жертву младенцев…

Она призывала их, глядя в мои глаза с чудовищной уверенностью. Будто уже хоронила меня. И с каждым словом её голос креп, а сияние – меркло.

Ужас сжал моё горло. Но затем пальцев коснулась пульсация.

Я инстинктивно их сжала – и вспомнила про кинжал. Он всё ещё лежал в моей руке. Рукоять была удобной и тёплой, словно созданной для меня.

Подумалось, что некий мастер когда-то давно вырезал в ней выемки именно под мои пальцы. Конечно же, бред, но эта мысль заставила меня улыбнуться. Мягко и искренне. Я даже представила этого мастера. Наверняка он тоже дракон, такой же, как мой любимый. Такой же, как наш будущий сын.

Лиара нахмурилась, будто что-то почувствовав. Заговорила быстрее, выплёвывая слова заклинания и брызжа слюной. Её голос взлетел, превращаясь в обезумевший визг, и… сорвался.

Мы застыли, глядя в глаза друг другу. Я – всё с той же улыбкой. Она – с перекошенным злобой лицом.

– Хлоя! – сквозь пульсацию крови в ушах прорвался крик Авенара.

Я знала, что он уже здесь, стоит совсем рядом. Но не обернулась к нему. Не смогла.

Я смотрела, как медленно светлеют глаза Лиары, как из них отступает Тьма, как её лицо становится безмятежным и… мёртвым.

Из груди юной красавицы торчал драконий кинжал.

А я… я лишилась своего дара.

***

Кровь гудела в висках, сливаясь с далекими криками, с грохотом рушащихся камней, с неровным дыханием Авенара. Его руки сжимали меня так крепко, будто он боялся, что я исчезну. И, возможно, так оно и было – я чувствовала, как что-то внутри меня уже раскололось, разлетелось на осколки, которые никогда не собрать обратно.

Я убила человека.

Не чудовище, не демона – обычную девушку, чей разум был скован чужим проклятием.

Когда отлетела душа Элении, забирая Тьму в преисподнюю, глаза Лиары на миг стали чистыми и прозрачными, как вода в лесном озере на рассвете. И в них не осталось ничего, кроме тихого удивления.

– Я не хотела… – шевельнула я запекшимися губами.

Но голос сорвался. Слова застряли в горле колючкой.

Любимый молчал. Его сердце билось ровно и громко, но в каждом ударе я слышала тяжесть, которую он не мог выразить словами. Он знал, понимал, что я сейчас чувствую. И все равно нес меня прочь, прочь от этого проклятого места, где Тьма еще клубилась между камнями, где тело Лиары оставалось лежать у стены, холодное и пустое.

Силы в моей руке хватило, чтобы вонзить клинок.

Но силы моей души слишком мало, чтобы принять последствия.

Авенар вынес меня из здания – и в тот же миг стены окончательно обвалились, превратившись в надгробный камень Лиары.

Я увидела небо, затянутое дымом, сквозь который с трудом пробивался рассвет. Двор замка, еще недавно неприступный и величественный, теперь лежал в руинах. Могучие стены, веками защищавшие герцогский род, превратились в груду обломков, из-под которых медленно сочились клубы дыма. И среди этого хаоса были люди.

Они выходили из распахнутых дверей храма, бледные, испуганные, похожие на тени, с глазами, полными немого ужаса. Толпились, цеплялись друг за друга, словно боясь, что земля в любой момент может разверзнуться у них под ногами. А может, так оно и было – ведь их мир рухнул в одно мгновение.

Толпу окружали высокие, широкоплечие мужчины с белыми волосами, зачесанными в гладкий хвост или заплетенными в сложные косы. Даже со спины было видно, что это не люди.

У людей не бывает таких отточенных и в то же время плавных движений, такой завораживающей змеиной грации, такого мощного и одновременно гибкого торса, который не в силах скрыть никакая одежда.

Впрочем, эти мужчины об одежде не беспокоились. Свободные холщовые штаны чуть ниже колена, широкая льняная рубаха – вот и весь их наряд.

Это были драконы.

Часть из них в истинном облике еще сидела на остовах стен, испуская пар из ноздрей. Но большинство приняли человеческую форму и выстроились в коридор, по которому сейчас с опаской двигались жители замка.

Я смотрела на них, пытаясь понять, как мы теперь будем жить… или существовать. Но внезапно мои мысли прервал женский крик:

– Лиара! Где моя дочь?!

Этот крик превратился в вопль, пронзительный, раздирающий душу. Я повернула голову – и увидела Каталину. Она тоже была в той толпе.

Обычно надменная и холодная, вдовая герцогиня рвалась из рук Малены и Руперта подобно безумной. Серебристые волосы, всегда уложенные в безупречную прическу, сейчас растрепались, рассыпались по плечам, делая ее похожей на ведьму. Платье из дорогого и изысканного черного шелка было покрыто пылью и копотью. Она потеряла мантилью, а в глазах не осталось ни гордости, ни силы, только безутешное отчаяние.

– Держите ее! – взвизгнула Малена, цепляясь за мать.

Та все же сумела вырваться и бросилась в нашу сторону через площадь.

Руперт покачнулся, когда Каталина его оттолкнула. Остальные слуги лишь беспомощно переглядывались. Никто не рискнул останавливать старую герцогиню. Никто бы не смог.

Она бежала, подхватив юбки и забыв о приличиях. Бежала так, как не бегают в двадцать. Туда, где осталась лежать ее дочь.

Меня затрясло с такой силой, что зубы звонко стукнули друг о друга.

– Авенар… – прошептала, впиваясь пальцами в рубашку любимого.

Голос сорвался.

Каталина пронеслась мимо нас, не заметив. Будто чувствовала, где ее дочь.

А я не знала, что нужно сказать. Останови ее? Помоги ей? Или просто молить, чтобы мой дракон не отпускал меня. Потому что если отпустит – не останется ничего. Ни силы. Ни света. Только пустота, в которой навсегда застынет прощальный взгляд Лиары – удивленный, почти детский, словно она в самый последний миг наконец-то проснулась.

Авенар не ответил, только крепче прижал к себе и ускорил шаг. Я ощутила, как напряглись его мышцы. Потом обернулась и посмотрела ему через плечо.

Лучше бы не делала этого. Потому что глазам стало больно от того, что увидела.

Каталина рухнула на колени. Ее пальцы, ломая ногти, царапали почерневшие от дыма остатки здания. Она пыталась разгрести камни, достать оттуда свою девочку, вернуть все назад.

– Лиара! – снова закричала она, и это был уже не человеческий крик.

Это был вой. Вой матери, потерявшей ребенка.

Мое сердце сжалось так сильно, что на мгновение показалось – оно просто треснуло.

Я могла искать оправдания сколько угодно. Убеждать себя, что иного выхода не было. Но это никак не изменит того, что случилось.

Ее дочь мертва. Я ее убила.

А толпа все росла, заполняя двор, как прилив – медленно, неотвратимо. Женщины прижимали к себе детей, стискивая их так сильно, что те морщились от боли. Мужчины сжимали кулаки, но никто не решался издать хоть звук. Страх заставлял их молча подчиняться новым хозяевам замка.

Только Малена не двигалась с места. Растерянный взгляд графини Рингроу блуждал по развалинам, губы дрожали. Рядом старый слуга держал за руку ее сына. Роберт смотрел исподлобья – но не на драконов, нет. На меня.

Мелькнула мысль, что и его отца я убила. Граф Рингроу наверняка мертв, ведь он командовал гарнизоном. Все, что случилось этой ночью в Минрахе – случилось из-за меня.

– Унеси, унеси меня отсюда! – попросила я, пряча лицо на груди Авенара. – Не хочу это видеть!

Толпа расступилась, когда Авенар направился к храму – единственному уцелевшему зданию. Его шаги взметали пыль и пепел, покрывшие камни площади. Эта едкая смесь оседала на моих губах, делая их сухими и шершавыми. Воздух пах пролитой кровью и гарью.

Люди молчали. Драконы тоже молчали. Даже ветер стих, будто затаив дыхание перед новой бедой.

И в этой звенящей тишине раздался голос Каталины.

– Ты…

Он прозвучал как выстрел в спину.

Авенар нахмурился, но не остановился. Продолжил идти и уносить меня прочь.

– Будь ты проклята! – полетело над площадью. – Будь ты проклята, тварь!

Любимый замедлил шаг. Я ощутила, как его наполняет ярость, и отчаянно зашептала:

– Нет, не останавливайся, прошу, не слушай ее! Пусть говорит, что хочет. Просто иди! Унеси меня!

Он подчинился, хотя по лицу было видно, что он готов разорвать Каталину прямо сейчас.

Я зажала ладонями уши, но это не помогло. Я все равно ее слышала. Нет, она не кричала. Наоборот, ее голос был спокойным и ровным, но каждое слово вбивалось как гвоздь:

– Ты убила их! Мою дочь и моего сына, отцов и братьев всех этих людей. Их кровь на твоих руках. Твоей душе никогда не будет покоя!

Будто во сне я увидела, как любимый внес меня в опустевший храм. К нам тут же метнулись перепуганные женщины, в которых я узнала Марцеллу и Терезу. Авенар что-то говорил им, опуская меня на лавку, но его голос звучал глухо, будто из-под толщи воды. Слова тонули в гуле крови, стучавшей в моих ушах.

А я понимала, что Каталина права. Мне никогда не будет покоя. Потому что сегодня я нарушила клятву целителя: взяла в руки клинок не для спасения чьей-то жизни, а для убийства. Я больше не смогу исцелять, а раны, нанесенные мной, не затянутся.

Я смежила веки. Из-под сомкнутых ресниц выступила влага. А потом малыш внутри меня шевельнулся. Я инстинктивно прикрыла живот руками.

Рядом суетились и причитали служанки. Кто-то обтирал мое лицо влажной тряпицей, кто-то пытался разжать мне губы и влить в них глоток воды. А я лежала на неудобной твердой лавке, безотчетно гладила живот и улыбалась сквозь слезы.

Одну жизнь я сегодня все же спасла – жизнь своего ребенка.