Хранитель для чужой жены

Глава 12

Ждать пришлось долго. Больше всего я боялась уснуть и проснуться, когда прислуга уже начнёт работу по хозяйству. Поэтому приходилось напоминать себе, зачем я здесь и чего хочу добиться.

Когда колокол на донжоне пробил полночь, я откинула простыню, которой укрывалась в жаркие ночи. Ступила на пол босыми ногами и на цыпочках прошла до двери.

Гидеон мог поставить стражу у моих дверей на время своего отъезда, поэтому я заранее придумала причину, по которой могу выглянуть среди ночи в коридор.

Хочу пить, но вода закончилась. А сонетка, похоже, сломалась, потому что горничная так и не явилась.

Выглядело очень правдоподобно. По крайней мере, на мой взгляд, придраться было не к чему.

Я осторожно потянула дверь, опасаясь, чтобы она не скрипнула. Выглянула в коридор. Он был пуст. Какое облегчение!

Вернувшись в спальню, накинула пеньюар, сунула ноги в домашние туфельки на войлочной подошве, зажгла свечу и решительно покинула покои.

Ночной замок не был тих и покоен. Сквозь открытые окна слышались голоса стражей, устраивающих перекличку. Кричали ночные птицы, пугая свою добычу. За гобеленами шуршали мыши, а может, то ветерок ласкал старые камни стен, медленно разрушая кладку.

Я замирала и напряжённо вслушивалась в каждый звук, пока не определяла его источник.

Меня выдавала свеча. Случайный свидетель мог увидеть свет даже с другого конца коридора.

Я уже собралась затушить её, но затем передумала. Покои Элении – в противоположной части замка. Там царит кромешная тьма, так что свеча мне еще пригодится.

Но больше всего я опасалась темной магии Гидеона. Поэтому оставила свечу гореть. Лишь прикрывала её рукой, когда в очередной раз что-то слышала.

К счастью, до галереи, ведущей в покои Элении, я добралась без происшествий. У арки, отделяющей ее от основного коридора, пришлось остановиться и поставить подсвечник на пол. Слишком дрожали руки. От напряжения и страха, не только быть застигнутой, но и коснуться Тьмы, которая наполняла это место.

Несколько минут я стояла на пороге, по которому проходила граница относительной темноты ночного коридора и истинной Тьмы, рожденной из самой сути отчаяния, боли и беспроглядной жестокости.

Я закрыла глаза, стремясь привыкнуть к этой тьме. А она пробегалась по коже своими тонкими пальцами-щупальцами, вызывая волны холодных мурашек.

Вглядываясь в мрак сквозь закрытые веки, я убеждала себя, что там, за границей, нет опасности. Иначе автор записки не позвал бы меня сюда ночью. А раз позвал, значит, и сам бывал здесь неоднократно и уверился в безопасности.

Не знаю, решилась бы я сама шагнуть во тьму или так бы и простояла до рассвета на пороге. Однако позади меня, в конце коридора раздались тяжёлые шаги и бряцанье металлических пластин, которыми воины Минраха усиливали защиту лат.

Стражнику я не сумею объяснить, что делаю ночью одна возле апартаментов покойной герцогини, к которым хозяин замка категорически запретил приближаться кому бы то ни было. Если меня поймают здесь, непременно доложат Гидеону, а он если и не задушит меня, то приставит охрану к дверям. Тогда все мои планы рухнут.

Это заставило меня быстро действовать. Глубоко вдохнув, я шагнула вперед.

Огонь свечи заколыхался, затрещал и погас, оставив меня в темноте. Несколько секунд я стояла, оцепенев, ждала, пока глаза привыкнут к мраку и пока смолкнут тяжелые шаги стражника. А потом краем глаза заметила, как впереди что-то мелькнуло. Что-то, похожее на светлый силуэт.

В призраков я не верила. Видимо, это как раз и был автор записки, который, убедившись, что я пришла, двинулся дальше. А ещё это точно была женщина. Силуэт, который я заметила, имел женские формы.

Ну что ж, посмотрим, чего ты хочешь…

Закусив губу, я оставила погасшую свечу у порога и смело направилась вглубь запретной галереи.

***

Ладно, смелости во мне было не слишком много. Однако решимость разгадать таинственную гибель моих предшественниц толкала вперёд.

Первые пятьдесят шагов я проделала вслепую, касаясь ладонью стены и нащупывая ногой каждый камень в полу. Тьма была столь густой, что я могла идти и с закрытыми глазами. Разницы не ощущалось.

Затем в окнах по левой стороне отразился свет сторожевых факелов, позволяя разглядеть очертания коридора и кладку стен.

Я двинулась быстрее, желая догнать неизвестную доброжелательницу. Возможно, эта женщина была единственной, кто находился на моей стороне и хотел помочь. А я сейчас не имела права разбрасываться чужой помощью. Даже если она окажется несущественной. Такой, как, например, совет не пить по вечерам. Ведь теперь стало очевидным, что мне подсыпали сонную траву в отвар или кувшин с водой.

Миновав окна, я снова оказалась в непроглядной тьме. К счастью, ненадолго. Через несколько шагов разглядела отблески свечи на стене. Значит, там меня ждут. Я прибавила шагу.

Меня действительно ждали. Дверь в апартаменты герцогини Элении оказалась распахнута настежь. В глубине первой комнаты стоял напольный канделябр с десятком зажжённых свечей. Благодаря ему я смогла хорошенько разглядеть гостиную первой жены Гидеона.

Несмотря на сырость и тяжёлый запах, пропитавший запертые на десятилетия комнаты, всё выглядело целым, будто Эления лишь недавно покинула это место. Искусный узор на занавесках, сюжет гобеленов, прикрывающих стены, обивка дивана – всё было ярким и даже отражало пламя свечей.

Ни пыли, ни грязи, ни влажных неопрятных разводов по полу или на окнах. Тёмная магия хозяина позаботилась о сохранности комнат его любимой женщины.

Чем больше я вглядывалась в гостиную и ведущие из неё двери в другие помещения, тем больше мне хотелось нарушить запрет Гидеона. Кто узнает, что я была здесь, кроме неизвестной доброжелательницы? Никто. А она уже заходила в покои Элении и снова зашла, чтобы открыть дверь и зажечь свечи.

Да и сейчас наверняка ждёт меня внутри. Значит, на дверях нет магической защиты, и я тоже могу зайти.

Исполненная предвкушения скорой разгадки тайны, я шагнула вперед. Сначала осторожно, крадучись, затем смелее…

Когда до подсвечника оставалась пара шагов, я услышала тихий треск. Он раздался прямо над моей головой. Но понять, что это, я не успела.

Кто-то ударил меня прямо в спину. Сильный толчок сбил с ног. Не удержав равновесия, я полетела вперед. Но перед тем, как зажмуриться и упасть лицом в пол, увидела, как мимо меня со свистом проносится огромная балка.

***

В последний момент я успела вытянуть руки. Рухнула на колени, вскрикнув от боли, а воздух рядом со мной рассекло тяжелое бревно.

Оно прошло в опасной близости от моей головы, с глухим ударом пробило пол и подняло облако пыли и осколков паркета.

Сердце бешено колотилось, в висках пульсировала кровь. Замерев на четвереньках, я несколько мгновений в прострации смотрела на упавшую балку и пыталась осознать случившееся.

Кто-то толкнул меня. Кто-то шел следом. Но явно не для того, чтобы убить, а… чтобы спасти!

Тихий всхлип подсказал, что я не одна. Я инстинктивно оглянулась. В дверях стояла Марцелла.

Лицо служанки посерело от страха, в глазах застыл ужас, стиснутые у груди руки дрожали. Ее всю била крупная дрожь.

Заметив, что я смотрю на нее, она отпрянула. А в следующее мгновение метнулась прочь и растворилась в темноте коридора.

– Стой! – крикнула я.

Но Марцелла бежала так, будто за ней гнались драконы.

Мне ничего не оставалось, как только со стоном осесть на пол. Следом я тщательно ощупала себя на предмет повреждений.

Целительский дар подсказывал, что ребенок внутри меня в безопасности. Магия будет защищать его, пока я жива. Но это не значит, что я тоже неуязвима. Как раз наоборот! И тот, кто подстроил ловушку, знал это.

Я разбила ладони и колени, потому что со всего размаха упала на них. Мелкий сор и песчинки стесали кожу, и теперь ранки неприятно саднили. Но ни переломов, ни вывихов я не нашла. Видимо, Всемогущий был на моей стороне.

Подняв голову, глянула на потолок.

От потока воздуха, поднятого упавшей балкой, почти все свечи погасли. Пара штук еще горела, но их света не хватало, чтобы разглядеть что-то дальше нескольких саженей. А потолки здесь были высокие.

Мне пришлось, покряхтывая, встать на ноги, поднять свечу повыше, и только так я смогла разглядеть огромную черную дыру. Она разорвала потолок, словно тот был из бумаги.

Но как такое могло случиться? Почему вниз не упали куски штукатурки?

То, что меня сюда заманили, чтобы убить – это я уже поняла. Записка была наживкой для наивной Хлои, которая решила, будто способна что-то изменить в одиночку. Но то, на что я сейчас смотрела, заставило меня по-настоящему ужаснуться.

Балку не подпилили. Ее падение не было ни трагичной случайностью, ни делом рук человеческих.

Из дыры в потолке медленно сочилась и таяла темная магия…

“Это невозможно, – заторможенно всплыло в мозгу. – Невозможно…”

Гидеона нет в замке. Да и зачем ему подстраивать мне ловушки? Он может в любой момент убить меня сам, что продемонстрировал перед отъездом. Так что это точно не он. Но…

Получается, в замке есть еще один темный маг?

Первым делом я подумала о бастарде, но почти сразу откинула эту мысль. Внебрачный ребенок не мог получить магический дар. Для этого оба родителя должны быть одаренными. А если бы дочь Химены обладала магией, она бы не прозябала в служанках.

“Никому не позволяй причинить вред нашему сыну. Особенно… ей”, – вспомнились слова Авенара.

Ей…

Может ли быть, что второй темный маг – женщина?

Все это время я была уверена, что мне угрожает либо таинственная дочь Химены, либо его мать и замужняя сестра. Что это одна из них виновата в смерти его предыдущих жен и детей.

Но теперь моя уверенность пошатнулась. Потому что ни в ком из тех, кто встречался мне в замке, я не чувствовала темной силы. Кроме самого Гидеона.

Новый треск заставил меня отшатнутся. Потолок резко просел под тяжестью еще одной балки, готовой сорваться вниз, из дыры посыпался мусор.

Я не стала ждать продолжения. Вскочила и бросилась к выходу. За спиной взметнулся огонек последней свечи и погас. Но это только придало мне скорости.

Я бежала по галерее так, как не бегала никогда. Разве что в далёком детстве, спасаясь от разъяренного крестьянского пса. А вокруг лодыжек закручивался холод. Он поземкой тянулся за мной из гостиной Элении. Но когда я достигла арки и перешагнула границу света и тьмы – это ощущение внезапно исчезло.

Сомнений не оставалось – меня преследовала темная магия. Только чья? Гидеона или неизвестной убийцы?

Вылетев на светлую сторону коридора, я прижалась к стене. А потом сползла вниз. В боку кололо, в горле застрял комок, сбитые колени и ладони саднили. В придачу еще и голова закружилась.

Мне уже было плевать, увидят меня здесь или нет.

Однако сидела я так недолго. Рядом раздался шорох. Я открыла глаза, вскинула руку, защищаясь, да так и застыла.

Передо мной с виноватым лицом стояла Марцелла. По-прежнему бледная, с лихорадочным блеском в глазах. Ее губы дрожали, силясь что-то сказать.

– Простите, – прошептала она. А потом неожиданно рухнула на колени и протянула руки, будто прося подаяние. – Ради всего, что вам дорого, простите меня!

Из ее глаз хлынули слезы.

– Тише! – я испугалась, что нас услышат. – Успокойся. За что ты просишь прощения? Ты же спасла меня!

Она замотала головой:

– Простите, госпожа, мне так стыдно. Она… она приказала подсунуть вам ту записку. Я не смела ослушаться… Но я… я не хотела, чтобы с вами что-то случилось! Пожалуйста, не убивайте меня.

– Никто не собирается тебя убивать, – я нахмурилась. – О ком ты говоришь? Кто “она”?

Марцелла вновь затрясла головой. Ее губы побелели от напряжения.

– Я не могу… не могу вам сказать. Если скажу… она убьет моего мальчика. Мой сын, мой ангелок у нее!

С глухим рыданием служанка подползла ближе ко мне и уткнулась лбом в подол моего пеньюара. Я не мешала ей. Я будто оцепенела. Меня медленно охватывало понимание. Мучительное и неумолимое, как сход лавины.

– Что… ты… сказала? – выдавила я помертвевшими губами. – Чей сын?

Марцелла замерла. Только ее плечи по-прежнему содрогались. Затем раздался чуть слышный голос:

– Вы спрашивали, есть ли у меня дети, госпожа. Я вам солгала. Простите, я хотела спасти своего ребенка, как вы пытаетесь спасти своего…

– Ребенка… Гидеона Минраха? – так же тихо спросила я.

И хотя ответ был очевиден, я ждала его с замиранием сердца.

Марцелла молчала. Я не знала, какие мысли бродят сейчас в ее голове, какие сомнения мучают, чего она на самом деле боится. Но когда она подняла голову, в ее глазах не было ничего, кроме животного страха… и фанатичной решимости.

– Да, госпожа, – произнесла она дрогнувшим голосом. – Я не хотела. Но герцог не спрашивает, чего хочет служанка.

Я поняла, о чем она говорит. Ведь пережила то же самое.

В груди появился колючий комок. Во рту стало горько. Ломая себя, я протянула руку и погладила Марцеллу по щеке. Ее кожа была холодной и мокрой от слез, мышцы будто окаменели. Но она не отпрянула и не оттолкнула меня.

Тогда я сказала:

– Не плачь. Я ни в чем тебя не виню.