Хроники Драконьей империи. 2. Не единственная

Глава 12

Не успеваю опомниться, как он швыряет меня на кровать и сам нависает сверху. Его будоражащий запах накрывает меня.

Вытягиваюсь струной, напрягаюсь, ожидая вторжения. Но Дарион не торопится. Удерживая свой вес на руках, просто смотрит. Скользит по мне тяжелым, голодным взглядом, от которого у меня перехватывает дыхание, а по телу пробегает горячая дрожь.

Потом поднимает руку. На концах пальцев поблескивают острые когти.

Я сглатываю горький комок. Трусливо зажмуриваюсь. И чувствую, как томительно медленно расходится шелк на моей груди.

Мне становится трудно дышать. Нервы внизу живота завязываются в огненный узел.

Дарион ведет пальцем вниз, вспарывая сорочку. Неторопливо смакуя этот момент. Пока она не распадается на две половинки.

Я остаюсь обнаженная перед ним.

Ну, почти…

Его дыхание обжигает. Проникает под кожу. Собирается там расплавленным золотом. Разливается по артериям и венам. Стекает вниз живота.

Мне страшно и в то же время волнительно. Не знаю, чего он хочет. Боюсь даже открыть глаза, но каждой клеточкой тела ощущаю его присутствие.

– Ты красива, – произносит он с внезапной горечью. – Я постараюсь быть нежным.

Странные слова. Странный тон.

Но их смысл ускользает, едва я ощущаю жесткие губы на своей обнаженной груди.

Задыхаюсь. Выгибаюсь дугой. Слышу тихий протяжный всхлип.

Кажется, он принадлежит мне…

Вся покрываюсь мурашками.

Мужские губы становятся мягче. Нежнее. Поцелуи исследуют мои плечи и грудь. Горячий язык касается чувствительной кожи. Скользит, оставляя влажную дорожку и вызывая во всем теле тайную дрожь.

Нужно остановить его, пока все не зашло слишком далеко! Мне ни к чему его ласки, ни к чему эта нежность. Пусть все будет так, как вчера: без эмоций. Он просто возьмет меня. Я просто сделаю то, что должна.

Но все благие намерения исчезают, когда губы дарга накрывают мои.

Вместо того, чтобы оттолкнуть Дариона, я зачем-то пытаюсь стянуть с него рубашку. Мои пальцы проникают под ткань, скользят по мужскому телу, очерчивая каждый мускул. Поднимаются выше, к груди.

Я нащупываю его шрамы, исследую их, ощущая шероховатость кожи там, где должны быть чешуйки. И чувствую нарастающий жар.

Чувствую губы и руки Дариона, которые жадно изучают меня. Слышу наше дыхание – тяжелое, рваное, будто мы оба бежим на пределе возможностей. И все это кажется таким правильным, таким естественным, будто я создана для этого мужчины, а он для меня.

Его руки скользят вверх по моим ногам. Подхватывают под бедра. Губы обжигают живот.

С тихим стоном выгибаюсь навстречу. Цепляюсь за его плечи, зарываюсь пальцами в темные волосы. Чувствую, как он входит в меня.

В какой-то момент Дарион ловит мой взгляд и больше не отпускает. Он так близко, что закрывает весь мир. Тело к телу. Глаза в глаза. Одно дыхание на двоих…

– Сейчас! – раздается четкий, уверенный голос.

И я разлетаюсь на тысячу звезд.

Дарион вжимает меня в свое тело. Его бьет крупная дрожь. Меня тоже. Бездумно скольжу руками по его влажной от пота спине. Отвечаю на рваные поцелуи.

Мне не хочется, чтобы это безумие прекращалось. Не хочу, чтобы он отпускал меня.

Будь что будет. В конце концов, я заслужила кусочек счастья.

***

Эта ночь не похожа на предыдущую. Дарион словно сорвался с цепи. Не знаю, где я прокололась, не знаю, что на него нашло, но свою угрозу он воплотил в действительность. Мне пришлось постараться.

Точнее, старался он, доводя меня до исступления: то вознося на вершину блаженства, то низвергая в ад. И так почти до рассвета. Пока наконец не рухнул рядом со мной. Перевернулся на спину и уставился в потолок.

Мы лежим, обессилев. Рядом, но в то же время бесконечно далекие. Чужие. Думаем, каждый о своем.

Я думаю о том, что этой ночью открыла для себя новые грани чувственности, о которых прежде даже не подозревала. О том, что начинаю привыкать к этому миру и этому мужчине, какими бы странными и опасными они оба ни казались мне. О том, что это очень плохо, потому что мне нельзя к ним привязываться. Нельзя привыкать…

О чем думает Дарион – я не знаю.

Спустя несколько минут он поворачивается ко мне, приподнимается и ловит мой взгляд. Несколько мгновений мы смотрим друг другу в глаза. Дарион – задумчиво, как человек, пытающийся решить дилемму. Я – настороженно, не зная, чего от него ожидать.

И тут он произносит слова, от которых у меня внутри все свивается в тугую пружину:

– Кто ты?

Я не знаю, что отвечать. Не могу даже шевельнуть языком. Поэтому просто смотрю.

Он повторяет уже напряженнее:

– Я спросил, кто ты?

– Т-твоя жена… – выдавливаю как можно увереннее.

Нужно отыграть свою роль до конца.

На лице Дариона застывает уже знакомое отчужденное выражение. В глазах появляется сталь.

– Ты не Анабель.

Он резко встает. Только что лежал – и уже на ногах, одним, почти незаметным глазу движением. Натягивает штаны. Идет к дверям спальни. Но не к тем, что ведут в кабинет, а к другим. Там, кажется, его личный выход на лестницу.

Я слежу со все нарастающим беспокойством.

– Дар, – мой голос взволнованно хрипит, – ты куда?

Хочу подняться, но ощущение катастрофы сковывает по рукам и ногам.

Дарион распахивает дверь.

– Скарс! – бросает в пустоту коридора.

– Я здесь, ваша светлость! – доносится бодрый ответ.

– Не выпускать льеру из моих покоев и никого к ней не впускать, пока я не вернусь. В случае необходимости разрешаю применять силу.

– Что?! – вскакиваю. – Дар! Подожди!

Но дверь уже захлопнулась, отрезав его от меня.

Проклятье!

Падаю на кровать.

Как он понял? Где я прокололась? Что теперь будет? Что мне теперь делать?!

Хватаюсь за голову.

Меня накрывает жуткая паника. Хочется куда-то бежать, что-то делать. Только куда и что?

Сквозь вихрь обрывочных мыслей пробивается холодный голос разума: нужно связаться с Анабель! Она эту кашу заварила, вот пусть и помогает расхлебывать. Это в ее интересах!

В спальне Дариона ни единого зеркала, значит, придется идти к себе. Да и волшебный перстень тоже у меня в комнате.

Сорочка валяется на полу мятой тряпочкой. Так что я заворачиваюсь в простыню наподобие тоги и направляюсь к дверям.

Но выйти не получается. Дверь точно срослась со стеной! Хотя никаких замков на ней я не вижу.

Несколько минут бесцельно дергаю за ручку. Потом прижимаюсь лбом и стою так, пытаясь успокоить сердцебиение. Но это плохо удается. Оставив бесплодные попытки, разворачиваюсь спиной к двери и сползаю вниз. Обнимаю себя за колени.

Нужно что-то придумать. Составить план. Неизвестно, когда придет Дарион, неизвестно, что он со мной сделает…

Кажется, я конкретно попала…

***

Сижу долго. Час или два – пока все тело не начинает болеть. Паника схлынула, оставив ощущение бесконечной усталости и обреченности. Я в отчаянии: и лгать бессмысленно, и правду сказать не могу.

Остается только принять все, как данность. Все, что мне предстоит…

Не убьет же он меня, в самом деле.

А если?..

Нет, об этом лучше не думать!

Но легче сказать, чем сделать. В голову продолжает лезть настырная мысль: а если он решит избавиться от меня? Что тогда?

Нет, не решит. Скорее, запрет за семью замками. Анабель же сказала, что дарг не отпустит женщину, способную подарить ему сына. А я здесь именно за этим.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сейчас нужно встать и привести себя в порядок. Пусть Дарион лучше злится на меня, чем испытывает жалость, глядя на мой несчастный вид.

Охая, разминаю затекшие мышцы. Но стоит подняться, как странный звук заставляет повернуться к окну.

Всматриваюсь в предрассветные сумерки. Там, за окном – широкий балкон-галерея, опоясывающий весь этаж. С высокой мраморной балюстрадой. И вот на этой балюстраде сидит… существо.

По-другому сказать не могу.

В сумерках оно кажется серым, будто высеченным из камня. Размером с небольшую собаку. Только морда у него не собачья, а, скорее, кошачья. И глаза светятся…

В первый момент решаю, что мне показалось. Мало ли, чего только не привидится с перепугу.

Словно почувствовав мой взгляд, существо расправляет серые кожистые крылья, очень похожие на крылья летучих мышей, и падает вниз.

Забывшись, бросаюсь к стеклянным дверям. Вылетаю на балкон. Перегнувшись через балюстраду, смотрю вниз.

Там неспешно расхаживает стража.

Куда делось это… животное?

Оглядываюсь вокруг, но оно как сквозь землю провалилось!

Зато за моим плечом явно кто-то стоит… Кто-то большой и опасный.

Оборачиваюсь так резко, как только могу, и… утыкаюсь носом в грудь Дариона.

– Ты?!

Невольно отшатываюсь, но позади балюстрада, так что я просто вжимаюсь в нее.

Дарг молча смотрит. Сначала пытливо вглядывается мне в лицо, потом его взгляд опускается вниз, очерчивает мою фигуру, завернутую в простыню.

Сам Дарион все еще полуодет. Или полураздет. В общем, в одних штанах и босой. С его беспорядочно всклокоченных волос стекает вода, а на груди быстро бледнеют два новых шрама. Этой ночью их там не было, я точно знаю. Поэтому непонимающе таращусь на них.

Он разжимает побелевшие губы:

– Я. Горничная уже собрала твои вещи в дорогу. У тебя есть десять минут, чтобы одеться. Потом мы вылетаем.

– А… завтрак? – глупо моргаю.

Он что, не будет ни о чем спрашивать? Не станет выяснять, кто я такая? Неужели ему все равно…

Или он что-то задумал…

– Позавтракаешь в дороге.

Развернувшись, Дарион покидает балкон. Я в полном смятении направляюсь за ним. Замечаю, что дверь в мою комнату приветственно распахнута, будто я и не долбилась в нее некоторое время назад.

Дарион уже отвернулся, словно потерял ко мне всякий интерес. Останавливаюсь у него за спиной, не зная, что делать. Надо же как-то прояснить ситуацию… Наверно…

– Дар… – начинаю несмело.

– Девять минут.

Голос дарга звучит жестко и холодно. Я решаю, что не стоит нарываться на неприятности, а потому отступаю. Радуюсь передышке.

И только когда вхожу в свою комнату, меня накрывает запоздалое понимание: вылетаем! Он сказал, что мы вылетаем! Значит ли это, что мне придется лететь на… драконе?!

***

Охваченная тревогой за свое будущее, я почти не обращаю внимания на то, что происходит вокруг. На столике уже ждет остывший отвар. С трудом, но заставляю себя сделать несколько глотков.

Время, отпущенное Дарионом, катастрофически быстро кончается. А мне нужно увидеться с Анабель и спросить, что теперь делать.

Из гардеробной появляется Рилия с бархатной амазонкой в руках.

– Госпожа, платье готово. Давайте я вам помогу…

Прерываю служанку:

– Рилия, выйди, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.

– Но его светлость…

– Выйди! – повышаю голос.

И чувствую, как по спине пробегает странная колющая дрожь, а волосы на затылке начинают шевелиться.

– Да, госпожа, – горничная спешно покидает комнату.

Я закрываю за ней дверь и поворачиваю ключ в замке. Еще не хватало, чтобы кто-то узнал о моих встречах с Анабель. Потом возвращаюсь к зеркалу, достаю из шкатулки перстень и надеваю его.

Платье остается сиротливо висеть на спинке кресла.

В моем мире семь вечера. Только бы Анабель была дома!

Мне везет. Она откликается почти мгновенно. Выплывает из зала, держа в руках мою любимую кофейную чашку. Кажется, я даже чувствую аромат свежезаваренного кофе.

– Ну, что опять? – недовольно вздыхает. – Ты уже виделась с сыном. Авансом.

– Дарион все узнал, – говорю без прелюдии.

А у самой нервы завязываются в тугой узел. Потому что в голову лезут непрошеные воспоминания о минувшей ночи. Жаркие, бессовестные, обволакивающие сладким дурманом.

Анабель застывает с открытым ртом. Ее пальцы разжимаются, и моя любимая чашка падает вниз, расплескивая темную жидкость.

На миг меня охватывает болезненное торжество. Но это только на миг.

– Он понял, что я – не ты, – добавляю, провожая глазами осколки.

Эх, хорошая была чашка, настоящий китайский фарфор. Досталась от бабушки. Сейчас таких уже не делают...

Анабель быстро берет себя в руки.

– Как он узнал? – она идет к зеркалу прямо по остаткам чашки. Те хрустят под подошвами моих же тапок. – Ты проболталась?

– Сама знаешь, что я бы такого не сделала. У тебя же мой сын!

– Видимо, этого недостаточно, – шипит Анабель.

– Хватит, – обрываю ее.

Странно, но страха нет. Наоборот, начинаю чувствовать злость, а злость уж всяко лучше, чем страх. И, чтобы закрепить это чувство, жестко добавляю:

– Я, знаешь ли, не мастер шпионажа. И это не я пришла к тебе, умоляя прыгнуть в койку к моему мужу!

Анабель с минуту кусает губы. Потом говорит неожиданно примирительным тоном:

– Ладно, я слегка погорячилась. Что конкретно он тебе сказал?

– Что я – не ты.

– И все?

Нехотя добавляю:

– И чтобы я собирала вещи.

Брови Анабель сходятся на переносице.

– Он тебя выгоняет?

– Не знаю.

Сердце ёкает. Я ведь и в самом деле не знаю, куда Дарион собрался меня отвезти.

– Повтори его слова.

– «У тебя есть десять минут, чтобы одеться. Потом мы вылетаем», – повторяю по памяти. – Вчера он сказал, что возьмет меня с собой в Дардаас, но теперь не уверена, что мы полетим именно туда.

Анабель хмурится, о чем-то размышляя. Из зала за ее спиной долетают звуки телевизора и заливистый смех Темки. Кажется, он смотрит «Фиксиков». Не самое лучшее занятие для годовалого малыша, но сейчас не время делать замечания. Я рада уже тому, что он не плачет.

– Так, – Анабель поднимает на меня задумчивый взгляд, – плохо, конечно, что он не сказал, что собирается с тобой сделать. Но если сразу не бросил в темницу, значит, уже не бросит. Скорее, наоборот, будет держать при себе. Глаз не спустит.

– Ты меня успокоила, – усмехаюсь.

– Не язви. Сама виновата. В общем, так, говори ему что угодно, но не вздумай упоминать про наш договор. Вообще забудь, что знакома со мной. Если, конечно, не хочешь, чтобы твой сын пострадал.

Я смотрю на нее в полном ошеломлении.

– И как ты себе это представляешь? Что, по-твоему, я должна ему говорить?

– Выдумай что-нибудь… Например, притворись, что ничего не помнишь.

– Ага, бразильский сери…

Не успеваю закончить фразу.

Анабель с шипением отпрыгивает вглубь коридора, зеркало гаснет, а за моей спиной с грохотом распахивается дверь. Так, будто и не была закрыта на ключ. Ощущение, что ее вышибли одним ударом. Впрочем, не удивлюсь, если все так и было.

Оцепенев, продолжаю смотреть на свое отражение.

В дверях появляется Дарион, и мое сердце совершает кульбит. Он обводит комнату непроницаемым взглядом, потом сосредотачивается на мне и сухо бросает:

– Время вышло.