Хроники Драконьей империи. 2. Не единственная

Глава 21

Дарион появляется ближе к вечеру. Выглядит он таким измученным, что я решаю ничего не спрашивать и ничего не говорить. Тем более, что сама на взводе.

Он проходит мимо, небрежно швыряет на стол перевязь с мечом и падает на стул.

– Дай воды, – говорит надтреснутым голосом – голосом смертельно уставшего человека.

Я наливаю воду в стакан из графина. Подаю ему и невольно любуюсь, как у него на висках переливаются золотом изумрудные чешуйки. Красиво. Дарион опустошает стакан жадными глотками. Ставит на стол, а сам откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.

– Я тут посижу немного, – заявляет чуть слышно. – Ты же не против?

Пожимаю плечами. Как будто мое мнение что-то значит.

– Кстати, – добавляет он, – комендант пригласил нас на ужин. Его жене не терпится с тобой познакомиться.

У меня нет ни малейшего желания знакомиться с женой коменданта, да и вообще появляться в обществе. Особенно, если учесть, что дарги ненавидят ведьм, а я ведьма, в чем окончательно убедилась во время последнего разговора с Анабель.

Но и сидеть десять дней взаперти мне не хочется. Хватит того, что сегодня целый день проторчала в комнате, сходя с ума от одиночества и переживания за Артемку. Несколько раз пыталась связаться с Анабель, но та как сквозь землю провалилась. Это заставило меня нервничать. Я металась по комнате раненой львицей, твердя как заклинание слова Лохана: она не посмеет причинить ему вред! Не посмеет!

Только сама в это не верила.

И вот теперь у меня есть возможность отвлечься. Хотя бы на время. Но я сомневаюсь.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Дарион ловит мой взгляд, направленный на кольцо, которое я машинально кручу на пальце.

– Связывалась с ней? – он кивает на перстень.

– Она не отвечает. Я очень волнуюсь…

– Тогда тем более тебе нужно пойти со мной и отвлечься. К тому же ты не можешь отказать хозяевам крепости. Твой отказ будет принят как оскорбление.

– Предлагаешь мне отвлечься от мыслей о сыне? – невесело хмыкаю.

И вижу, как мрачнеет Дарион. Кажется, ему не нравится, когда я упоминаю о своем ребенке. Что это – банальная ревность мужчины к прошлому его женщины? Или тоска по собственным детям, которых может не быть?

– Ты все равно сейчас ничем не можешь ему помочь, – говорит Дарион ровным тоном, но я чувствую, что он напряжен, и эти слова даются ему непросто. – Только бессмысленно изводишь себя.

В его словах есть резон.

– Ладно, – нехотя соглашаюсь. – Сколько у меня времени?

– Часа тебе хватит?

– Более чем.

Мне все равно, в чем идти, но Дарион прав, я должна взять себя в руки. Хотя бы ради того, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. Объясняться с местными кумушками точно не хочется.

Рилия положила мне в саквояж три платья, подходящих для выхода. Одно из темно-зеленого бархата со вставками из золотой парчи, второе из тонкой коричневой шерсти, похожей на кашемир, расшитое серебряным галуном, а третье из золотистого шелка. Оно самое красивое. Я провожу рукой по прохладному шелку и решительно укладываю назад в шифоньер. Слишком открытое.

В конце концов останавливаю выбор на шерсти. Скромненько и со вкусом, а главное, не придется мучиться с пуговицами и искать, кто их застегнет, потому что у этого платья шнуровка находится по бокам, а еще к нему прилагается короткий редингот.

Взяв одежду в охапку, растерянно замираю.

Здесь нет гардеробной. Конечно, можно переодеваться в комнате, но здесь Дарион… Или закрыться в уборной…

Размышляю, искоса наблюдая за даргом. Тот так и сидит, запрокинув голову. Глаза плотно закрыты, грудь мерно вздымается.

Неужели уснул?

Ступая на цыпочках, обхожу его и направляюсь к кровати. Мне повезло, что он сидит к ней спиной. Быстро начинаю сдирать с себя одежду до нижней сорочки. Мне очень не хватает привычного белья, без бюстгальтера чувствую постоянно себя голой. Вот и сейчас кончики грудей заострились то ли от прохлады, то ли от нервного напряжения, и проглядывают сквозь ткань, заставляя меня ощущать неловкость.

Мысленно чертыхаюсь и путаюсь в платье. Затягиваю корсет, расправляю складки и набрасываю редингот. Теперь можно заняться прической.

И снова, стараясь не шуметь, обхожу Дариона. Склоняюсь над зеркалом. Решаю не мудрствовать лукаво и просто завязать волосы в узел. Ну нет у меня желания поражать кого-то своей сомнительной красотой.

Последний штрих…

Открываю шкатулку с косметикой. Взгляд цепляется за хрустальный флакончик. Знакомая вещица…

Это же те духи, что дала Анабель… Неужели Рилия положила их в шкатулку?

Удивленная, беру флакончик в руку, но тут же мою кисть накрывает чужая ладонь. Сзади прижимается мужское тело, и хриплый голос шепчет мне в ухо, опаляя горячим дыханием:

– А вот это оставь.

Я замираю. Дарион разжимает мои ослабевшие пальцы, забирает пузырек с духами и подносит к носу. Ошеломленно смотрю на него. Как он умудрился подкрасться так бесшумно? Я же была уверена, что он спит!

В глазах дарга вспыхивают желтые искры.

– Откуда у тебя эти духи?

Мне не нравится его тон, но я все-таки отвечаю:

– Анабель дала. Сказала, это чтобы я пахла, как она.

Дарион снова принюхивается к флакончику.

– Похоже… Она всегда использовала сандал и белую амбру, но здесь есть кое-что еще… Кровь дракона!

– Что? – теперь уже и я удивленно таращусь на безобидный флакончик. – Именно дарга?

– Похоже, что так. Дай руку.

Неохотно протягиваю свою конечность. Дарион утыкается носом мне в запястье, шумно вдыхает, будто хочет запомнить, как я пахну. А затем стеклянной палочкой наносит капельку духов. С минуту молчит. Искры в его глазах медленно гаснут, взгляд тускнеет, становится равнодушным.

– Что ты чувствуешь? – спрашиваю осторожно. – Я пахну как… она?

Вместо ответа он сжимает флакончик с такой силой, что стекло хрустит в его ладони.

– Да, – выдавливает мой дарг через силу. – Но не это их главное назначение. Скажи, когда ты перестала ими пользоваться?

– Ну… – краснею, – в тот день, когда в Лемминкейр прибыли гости… я забыла использовать их перед ужином…

Он на секунду прикрывает глаза.

– Значит, так угодно судьбе, – после чего разжимает ладонь и стряхивает на пол осколки стекла. – Позову служанку, пусть приберется…

– Подожди! – останавливаю его. – Ты можешь объяснить, что с этими духами не так?

Дарион пожимает плечами:

– Все так. Кровь дракона не имеет своего запаха, ее очень сложно обнаружить в других жидкостях. Но если нанести на кожу живого существа и дать понюхать такому, как я, она будет вызывать инстинктивное отторжение. В эти духи ее добавили, чтобы я не привязался к тебе, чтобы мой дракон не унюхал свою…

Он обрывает себя.

– …шиами, – договариваю за него.

– Да, шиами.

Мы стоим друг против друга на расстоянии вытянутой руки. Так близко, что я слышу, как тяжело вздымается его грудь, вижу, как нервно бьется жилка на виске. И в то же время мне кажется, что между нами мировой океан: много, очень много холодной воды, которую невозможно переплыть. И что стоит мне только сделать шаг, как эта вода захлестнет меня, накроет темной волной и утащит на дно…

В потухших глазах Дариона прячется сожаление. А я вдруг ощущаю непреодолимое желание шагнуть к нему, прижаться и почувствовать себя под защитой этого сильного и невозможного мужчины.

Я почти готова шагнуть…

Он опережает меня. Поднимает руку и касается моей щеки. Скользит пальцами вдоль виска, вдоль линии челюсти, касается губ, обводит их контур.

– Мне плевать, кого ты любила раньше, – раздается хриплый голос. – Теперь ты моя. Драконы ни с кем не делятся своими сокровищами.

Я хватаю ртом воздух.

– Что… что ты хочешь этим сказать?

– Скоро поймешь.

В дверь стучат.

– Ваша Светлость, – в комнату заглядывает Моран, – комендант просил передать, что уже все собрались и ждут только вас.

Рука Дариона падает мертвой плетью. Его лицо темнеет, черты заостряются.

– Запомни, Анья, – произносит он, наклоняясь ко мне, – никто не должен знать, что ты… что в тебе течет проклятая кровь. И еще: для всех я – твой муж, а ты – Анабель Лемминкейр.

***

Женой рыжеволосого коменданта оказывается довольно милая женщина. Она выглядит чуть старше меня, улыбчивая и тихая. Встречает нас на пороге, проводит в гостиную, где уже собрался местный бомонд. Быстро и непринужденно представляет меня остальным гостям, среди которых несколько супружеских пар и Эрден Ларрейн. Он единственный, кто пришел без дамы, а по иронии судьбы еще и сел за стол напротив меня.

Очень скоро я замечаю, что Дариону такое соседство не нравится. Особенно то внимание, что Эрден уделяет моей груди. Надо сказать, скромно спрятанной под платье с высоким воротничком. Мой дарг с каждой минутой становится все мрачнее и неразговорчивее. Впрочем, это его естественное состояние. Я уже не уверена, что он вообще умеет улыбаться.

Мужчины что-то бурно обсуждают, перебрасываются шутками и смешками. Женщины ведут себя намного скромнее. В основном улыбаются да молча ковыряют в тарелках, делая вид, что едят. Я искоса наблюдаю за ними, а они поглядывают на меня. Присматриваются, видимо, уделяя особое внимание моей прическе и платью.

Наконец одна из них, блондинка с пышной грудью и глубоким декольте, не выдерживает:

– Простите за любопытство, – посылает мне извиняющуюся улыбку, – но в нашей крепости очень редко бывают гостьи… Может, расскажете, что нынче носят в Кортарене? А ваша прическа – это новая мода?

У меня едва не застывает кусок в горле. Откладываю вилку и невольно тянусь рукой к волосам. Какая там, к бесам, прическа? Я просто расчесалась и на быструю руку свернула пучок.

Но на меня смотрят, ожидая ответ. Приходится легкомысленно улыбнуться:

– Никакой моды, я за ней не слежу.

Женщины недоуменно переглядываются. Хозяйка дома, кажется, ее зовут Нериль, поясняет:

– Мы слышали, что супруга лаэрда Изумрудного клана большая модница и выписывает платья из самой столицы.

– Да-да! – поддакивает вторая, смугленькая и остроглазая с экзотическими черными косичками. – Говорят, у вас в Лемминкейре целое крыло отведено для бальных нарядов!

От вежливой улыбки уже сводит скулы. Пытаюсь быть любезной:

– У вас неверные сведения. Как видите, я вполне обычная.

На их лицах читается легкое разочарование.

– Ой, а расскажите, как там, в столице? – просит смуглянка, делая щенячьи глазки. – Вы же там часто бываете? Ну, пожалуйста-пожалуйста!

Она тут самая молодая, даже моложе меня. А вот ее супругу на вид лет сорок. Я замечаю, как он поглядывает на нее с отеческой снисходительностью и как время от времени поглаживает ее руку, будто не может не прикасаться к ней.

– Дайри, – Нериль укоризненно качает головой, – если льера захочет, она сама все расскажет. Правда ведь?

Теперь они втроем смотрят на меня. А я бросаю на Дариона умоляющий взгляд.

Что говорить? Что я никогда не была в этой столице? А если они знают, что Анабель, к примеру, зависала там каждый сезон? Откуда-то ведь они взяли эту ерунду с бальными платьями!

– Моя жена давно не выезжает в столицу, – отвечает за меня «супруг». – Ей больше нравится вести скромную жизнь в Лемминкейре.

– Давно – это три месяца? – хмыкает кто-то из мужчин. – А вы совсем не похожи на ту столичную фифу, которую я видел в салоне графини Ринноль.

Мою ладонь накрывает тяжелая рука Дариона.

Поднимаю голову и встречаюсь с внимательным взглядом Эрдена. Внутри почему-то все замирает. Усилием воли я перевожу взгляд дальше, на говорящего. Это муж той блондинки. Как же его зовут, дай бог памяти? Старден, если не ошибаюсь. Один из офицеров крепости.

– Друг мой, – продолжает он, уже обращаясь к Дариону, – что ты сделал со своей супругой? Ее не узнать! Вы меня, конечно, не помните, светлейшая льера, – улыбается мне, а глаза остаются серьезными, – но графиня представляла нас друг другу на банкете не далее, как три месяца назад. Вы тогда еще были со спутником. Признаться, я удивился, увидев рядом с вами это даберроновское отродье…

– Кого? – тут же напрягается Дарион.

Его рука стискивает мою.

– Мальчишка из клана Обсидиановых, – Старден презрительно фыркает. – Второзимок, не больше. Я еще хотел спросить, как он оказался в столице и как вообще смог покинуть клановые земли. Их же сам император запер в Латгейре. Но они с вашей супругой очень быстро ушли, ваша светлость.

Рука Дариона сжимается еще сильнее. Так, что мне становится больно. Я пытаюсь освободить пальцы, но это все равно, что пытаться освободиться из железных клещей.

Не придумав ничего лучше, наступаю ему на ногу.

Мой дарг вздрагивает и опускает взгляд на меня.

Я любезно улыбаюсь гостям, потом наклоняюсь к Дариону и совсем не любезно шиплю ему в ухо:

– Руку пусти, а то пальцы сломаешь!

Он меняется в лице, но руку убирает. Я тоже прячу свои ладони под стол, где тихонько массирую пострадавшую конечность. Вся пантомима занимает не больше минуты.

– Это действительно был Обсидиановый? – слышу недоверчивый голос Эрдена. – Ты не ошибся?

– Нет, – отвечает Старден, – их невозможно с кем-то перепутать.

– Светлейшая льера, – взгляд Эрдена снова упирается в меня, – вам стоило бы держаться подальше от таких знакомств. Дарги из Обсидианового клана – это преступники, которых сам император лишил права на оборот и права покидать их земли. Я, как представитель законной власти, должен выяснить, каким образом вашему знакомому удалось оказаться в столице. Не помните, как его звали, где вы с ним познакомились?

– Моя жена устала, – вместо меня отвечает Дарион. А я с трудом сдерживаю облегченный вздох. – Да и поздно уже.

– Всего пара вопросов…

– Нет, – отрезает мой дарг и поднимается, за что я ему благодарна, – Эрден, все свои вопросы можешь адресовать мне. Уверен, моя жена не помнит ни имени отщепенца, ни обстоятельства встречи с ним.