Хроники Драконьей империи. 2. Не единственная

Глава 41

На следующее утро мы возвращаемся в Лемминкейр. И наша жизнь начинает понемногу входить в привычное русло, если так можно сказать. Спустя неделю из Дардааса приходят вести: Разлом по ночам больше не светится. Нет ни тумана, ни чудовищ, ни их хозяев – краснокожие дэймары ушли, как и обещали. Но купол остался – невидимая преграда, которая не дает даргам подобраться к Разлому.

Я до сих пор в тихом шоке от того, что это моих рук дело.

– Энейре, вы верите в это? – интересуюсь у Лохана.

Старый маг решил задержаться у нас. Эрден привез ему какие-то древние свитки, написанные на языке Изначальных – первых даргов, пришедших в этот мир. Оказывается, что из ныне живущих этот язык знают только два человека, точнее дракона: сам Лохан и наш дух-архивариус Ниффелиус. Правда, «ныне живущим» его сложно назвать.

Целый день маг пропадает в библиотеке, разбирая эти рукописи. Приходится напоминать ему, чтобы поел. Ну прямо ребенок! Вот и сейчас я пришла с Артемкой, чтобы позвать его на обед.

– Все может быть, – кивает Лохан, – ты была в смертельной опасности и не контролировала свою силу.

– Помните, вы обещали меня обучить? Это предложение еще в силе?

– Конечно. Но до родов тебе лучше остановиться на теории. Не будем рисковать.

– Вы правы, энейре. Практика подождет.

Он улыбается, глядя на моего сына. Тот отпускает мою руку и с деловым сопением ковыляет к Ниффелиусу. Дух, похоже, не замечает его, продолжая ковыряться в бумажках. Бормочет что-то себе под нос, пока, наконец, малыш не хватает его за край савана.

Разумеется, ладошка Артемки сжимает воздух. Но архивариус подпрыгивает с неприличной для такого древнего духа прытью.

Мы с Лоханом давимся смехом.

– Юный господин! – возмущенно заявляет Ниффелиус. – Я очень рад, что вы проявляете такое рвение к наукам, но позвольте дать вам совет!..

– Дай! – перебивает малыш, не дослушав тираду. И снова тянется к призраку: – Дай! Хочу! Ня-я-я-я!

– Гм… – на лице архивариуса возникает глубокая задумчивость, свидетельствующая о работе мысли. – И чего же вы так рьяно желаете от меня, юный господин?

– Ы! – мой сын с королевским видом тычет пальцем сквозь саван.

– Артемка! – шепчу, корчась от смеха. – Иди сюда, маленький хулиган! Оставь бедного духа в покое.

Тяну ребенка к себе, но тот упирается.

– Ничего, ваша светлость, он мне не мешает, – останавливает Ниффелиус. – Я давно не видел маленьких детей. Последний раз это было, когда бабушка нашего лаэрда приходила сюда вместе с ним.

– Вы про Дариона? – уточняю.

– Конечно. Он был таким же требовательным и любознательным. А ну, иди-ка сюда, малыш!

Не успеваю и глазом моргнуть, как Артемка взвивается в воздух. Он заливисто смеется, ничуть не боясь, а дух подтягивает его к себе ближе:

– Дайте-ка я вас разгляжу. Какие умные глазки! Знаете, в вашем возрасте детям уже пора изучать языки…

Кажется, эти двое нашли друг друга. Вон, у духа даже складки на лбу расправились и вообще лицо посветлело.

– Из Ниффелиуса выйдет отличная нянька, – подмигивает мне Лохан. – Пусть тренируется.

***

С того дня каждое утро мы с Артемкой приходим в библиотеку. Ниффелиус рассказывает ему сказки о благородных драконах и читает книжки с картинками, а я занимаюсь с Лоханом. Он мало знает о человеческой магии, но может дать мне азы.

В нашем маленьком мире все идет своим чередом. Дарион возвращается к обязанностям лаэрда, но по-прежнему уделяет мне каждую свободную минуту. Наши малыши растут, и мне уже кажется, что я начинаю чувствовать их движения внутри меня, хотя по времени еще рано. Рилия, которая так и осталась моей горничной, предлагает позвать повитуху и точно узнать, кто должен родиться. Но мы с Дарионом решаем, что пусть это будет сюрприз.

Я все-таки признаюсь ему, что, возможно, у нас будет двойня.

Мой дарг радуется как ребенок! Подхватив на руки, кружит, пока я не требую вернуть меня на твердую землю.

– Это же великолепно! – заявляет он, глядя на меня сияющими от счастья глазами. – Значит, у нас будет сразу два сына!

– Почему это два сына? – возражаю. – Забыл? В моем роду рождаются только девочки!

– Ты думаешь… думаешь, это могут быть дочери? – Дарион качает головой. – У даргов давно не рождаются девочки. Это наша вина и наше проклятье.

– Можешь мне рассказать?

Он печально усмехается:

– Нечего рассказывать. Наши предки уничтожили свой мир и сбежали в этот от войны, но развязали здесь новую, за что и были покараны. Сначала наши женщины лишились своей второй ипостаси, потом стали бесплодными, и нам пришлось брать в наложницы человеческих дочерей. А потом девочки вообще перестали рождаться. Последними драконицами, о которых упоминается в Хрониках, были дочери лаэрда Серебряного клана. Они появились на свет без второй ипостаси, но когда их отец нашел свою шиами, а замок – Хозяйку, то и в них проснулась древняя магия. Они обрели крылья.

– Когда это было?

– По человеческим меркам давно.

– Они еще живы?

Он качает головой:

– Они прожили долгую и счастливую жизнь, а их внуки перебрались в столицу и служат сейчас в личной гвардии императора. Эрден один из них. Так что, я бы очень хотел, чтобы у нас родилась дочь, такая же красивая как ты и такая же умная как я, но…

Дарион старательно шутит, а в его глазах таится печаль.

– Что ж, – говорю, немного подумав, – не будем спорить. Время покажет, кто из нас прав.

Позже из столицы приходят известия, что магистр Азраон сдался под пытками и сказал, где прячется Ковен. Император направил туда лучших воинов, чтобы раз и навсегда покончить с адептами Темной богини. Парнишка-обсидиановый, которого, как выяснилось, зовут Хельнир, был принят в Серебряный клан, сам Эрден поручился за него перед родственниками и взял к себе в ученики.

Думаю, если парень смог пережить пытки в подземелье богини, то переживет и учебу. Теперь он в надежных руках.

И только одно продолжает тревожить меня: что я пообещала отдать хозяевам Бездны?

***

За всеми этими событиями я забываю об одном небольшом нюансе, но он вскоре напоминает о себе. Анабель. А еще ее родственники: тетка Ханна, заменившая мать, и сводный брат.

Сначала приходит письмо, адресованное Анабель. В нем Теодор в приказном порядке требует встречи с сестрой и намекает на некий «компромат», который станет известен Дариону, если она откажет.

Похоже, Теодор ничего не знает о подмене, но его письмо вызывает у меня интерес. Я решаю встретиться с ним под видом своей сестры.

Надо сказать, жители Лемминкейра очень спокойно приняли тот факт, что в замке теперь две льеры. Правда, одна из них не в себе, но я стараюсь об этом не думать.

Пасмурным днем Дарион доставляет меня в долину, где находится людское селение – небольшой городок, раскинувшийся на границе с землями Изумрудного клана. Я узнаю его очертания: это тот самый город, который мне показал Священный огонь. Раньше им владел Микаэль Филларио – отчим моей сестры, теперь, судя по всему, он принадлежит Теодору.

Замок синьора возвышается на холме, словно господствуя над улочками и домами. Даже издалека он выглядит обветшалым: заметны трещины на стенах, незастекленные провалы окон, обсыпавшаяся штукатурка. Мрачное, громоздкое строение, не вызывающее желание приближаться к нему.

Дарион недовольно сопит.

– Я против того, чтобы ты ехала к нему в замок. Анабель никогда не встречалась с братом, насколько мне известно. Наоборот, избегала разговоров о нем.

– Думаешь, он тоже колдун? – мелькает внезапная мысль.

– Нет, тут что-то другое, личное.

В конце концов, решаем назначить встречу на лучшем постоялом дворе в центре города. Отправляем в замок курьера с запиской, а сами идем в указанное заведение.

Из окон первого этажа, где расположен трактир, льются яркий свет и аппетитные запахи, а еще слышатся переливы лютни.

– Иди, ты первая, – кивает Дар. – Не нужно, чтобы нас видели вместе, это может его спугнуть. И не бойся, я буду рядом.

Внутри трактир выглядит довольно уютно. Народа немного: пара бородатых мужчин за стойкой с кружками эля и немолодой бард с лютней, примостившийся возле камина. У его ног крутится мелкая собачонка в жилетке.

Я занимаю пустующий столик поближе к огню, там, где меня будет видно с порога. Ко мне тут же подлетает местная официантка – крепко сбитая молодка в платье с белым фартуком и накрахмаленном чепце.

– Чего сударыня изволят?

Заказываю пару блюд и напитки.

Едва девушка отходит, как за спиной хлопает дверь. Смотрю в карманное зеркальце, прихваченное с собой для этого случая.

На пороге стоит Дарион. Его не узнать в широком плаще, с накинутым капюшоном, под которым не видно лица. Мой дарг располагаемся в самом темном углу, подальше от входа. Через минуту перед ним на столе вырастает бутылка вина, тарелка с закусками и бокал.

За окнами постепенно темнеет, а трактир заполняют клиенты. В основном это молодые люди франтоватого вида. У многих надеты нарукавники, выпачканные в чернилах. Видимо, местные писари или мелкие чиновники. Мне они не мешают: занимают столики, о чем-то вполголоса спорят, смеются, заказывают барду местные хиты, кидают кости собачке.

По улице ходят люди, я провожаю их взглядом и размышляю о том, что любой из этих прохожих может оказаться Теодором. А я даже не знаю, как он выглядит! Конечно, Дарион набросал словесный портрет: невысокий, коренастый, светловолосый, похож на отца. Но узнаю ли я его?

Громоздкие ходики над камином отсчитывают минуты. Семь часов. Семь десять… Семь двадцать…

Мы здесь уже битый час! Неужели «братец» что-то заподозрил и передумал встречаться?

Но только я собираюсь встать, как на соседний стул опускается грузное тело.

Первая реакция, сказать: простите, тут занято! Но слова застревают у меня на губах. Передо мной сидит Микаэль Филларио собственной персоной. Только более молодой и запущенный. На одутловатом лице презрительно кривятся полные губы, голубые глаза навыкате, осененные белесыми ресницами, смотрят с ехидной насмешкой:

– Сестри-и-ичка, – тянет мужчина. – А ты хорошеешь, как я погляжу.

Я вспоминаю, что должна сыграть свою роль.

– Теодор? – выразительно выгибаю бровь. – Зачем ты хотел меня видеть? Разве нельзя было обо всем написать в письме?

– Нет, я не доверяю бумажкам. Кстати, как твой змееныш? Знает, куда ты направилась?

Меня коробит от этих слов, но я тщательно скрываю эмоции.

– Он думает, что я снова подалась в столицу.

– Молодец, сестричка. Я знал, что ты сама не пропадешь и мне не позволишь. Ты же не позволишь, чтобы твой любимый братик обанкротился, ведь так? – Теодор угрожающе подается вперед.

Краем глаза замечаю, как за моей спиной напрягается фигура в темном плаще. Старательно улыбаясь, кладу руку, поверх руки Теодора:

– Конечно же, нет.

– Вот и отлично, – тот откидывается на спинку стула. – Мне нужно пятьсот сольвенгов золотом.

Я еще плохо разбираюсь в местных деньгах, но знаю, что это огромная сумма, равная пятилетнему доходу среднего графства.

– У меня нет таких денег, – говорю ровным тоном.

– А мне плевать, – Теодор ухмыляется, явно наслаждаясь ситуацией, – мне нужны эти деньги, иначе… – он щелкает пальцами.

– Иначе – что?

– Ты знаешь. Я расскажу твоему муженьку о наших детских шалостях. Интересно, как он отреагирует, когда узнает, что ты была не такая уж и невинная перед свадьбой?

– М-м-мерзавец! – цежу, глядя ему в глаза.

Так вот почему Анабель избегала о нем говорить!

– Не надо, сестричка, тебе же понравилось. К тому же, знаешь ли, я не прочь повторить…

Его прерывает хлесткая пощечина.

Пока Теодор ловит ртом воздух, а на его щеке расплывается багровое пятно, я, оцепенев от шока, смотрю на свою ладонь. Кажется, я только что отвесила ему оплеуху. Причем с такой силой, что рука загудела.

– Ах ты, драконья шлюха, – хрипит «братец». Его глаза наливаются кровью, когда он тянет ко мне руки. – Играть со мной вздумала?

За его спиной вырастает бесшумная тень. Дарион. Я облегченно вздыхаю.

Дарг наклоняется к Теодору:

– Что ты сказал о моей жене? Повтори.

Тот вздрагивает всем телом, и есть от чего: в голосе Дариона столько холодной угрозы, что даже меня пробирает мороз.

– Т-ты… – заикается Тео.

Дарион скидывает капюшон. На его лице выступают чешуйки, верхняя губа задирается, демонстрируя драконий оскал:

– Я.

– Т-ты не посмеешь тронуть меня, – голос «братца» дает петуха, – не посмеешь! Драконам нельзя…

– Нельзя, – соглашается дарг, – но всегда есть исключения.

Он бросает на стол кошелек:

– Здесь сто монет серебром. Этого хватит, чтобы убраться подальше от города. Но если я замечу тебя рядом со своими владениями или узнаю, что ты посмел приблизиться к моей семье – боюсь, ничто не помешает мне содрать с тебя шкуру. Живьем.

Дар произносит это таким тоном, что я безоговорочно верю. Он так и поступит: сдерет с него шкуру живьем. Причем перед всем народом.

Взгляд Теодора впивается в кошелек:

– Это мой город! Я здесь синьор!

– Ты проиграл свой город, как и твой отец, – Дарион кладет перед ним пухлую папку, полную каких-то бумаг. – Это твои векселя и долговые расписки, которые ты раздавал направо и налево последние пять лет, а я выкупал. Так что все твое имущество по закону стало моим. И это тоже, – острый драконий коготь подхватывает толстую цепь, поблескивающую на груди Теодора.

Миг – и звенья рвутся, а цепь оказывается в ладони Дариона.

С глухим рычаньем Теодор хватает со стола кошелек и прячет его за пазуху.

– Мы еще встретимся! – бормочет он, отходя от стола. – Я вам еще припомню!

Его угрозы выглядят так жалко и беспомощно, что меня пробирает смех. Я оказываюсь в объятиях Дариона, и напряжение, которое сковывало меня последний час, исчезает.

– Почему ты мне ничего не сказал? – шепчу, ловя его взгляд. – Про долги и векселя? Ты все это время содержал его?

– Я же думал, что он твой брат, – Дар пожимает плечами. – Это мой долг, помогать родственникам жены.

Прячу невольный вздох.

– Осталось только выяснить, где теперь Ханна.

– А ты разве не знаешь? – мой дарг искренне удивлен. – Она умерла год назад.

– Нет, – в полной растерянности перевариваю эти слова. – Анабель ничего об этом не говорила…

Она вообще избегала говорить о семье…