Хроники Драконьей империи. 2. Не единственная

Глава 31

– Дура, – констатирует Анабель.

С минуту она разглядывает меня, сидящую на коленях у Дариона, самого Дариона, у которого на лице ни кровинки, и Лохана. Тот пристроился сбоку и с любопытством естествоиспытателя заглядывает в зеркало.

– Наивная дура, – добавляет она, покачав головой. – Неужели и правда думаешь, что дарги на твоей стороне? Особенно этот.

Ее последние слова касаются Дариона. Я слышу скрип его зубов и глухой голос:

– Придержи свой язык.

Она ухмыляется:

– Да ты Ордену должен ноги целовать, муженек, как и мне. Если бы не моя афера с подменой, ты бы никогда не встретил свою шиами!

Он скрипит зубами, его тело превращается в камень, кожу покрывают чешуйки…

Но Анабель права. Если бы не она – мы бы не встретились, жили бы каждый в своем мире, одинокие и несчастные.

– Нам всем нужно успокоиться! – вмешивается Лохан. Единственный, кто способен сохранять хладнокровие и чистый разум. – Льера Анабель, мы будем вам очень благодарны за помощь в этом деле.

– Никакая она не льера! – рычит мой дарг. – Обманщица!

Анабель выгибает бровь.

– Прости, рийке, – пожимает плечами драконий маг, – но юридически она все еще твоя жена, а значит – льера Лемминкейра.

– Скоро мы это исправим!

– Неужели? – хмыкает моя сестра. – И как ты собираешься это сделать? Ты не можешь просто взять и отозвать брачные клятвы, я ведь должна ответить согласием. А ты уверен, что я соглашусь?

– Хватит! – встреваю я.

Иначе эти двое сейчас разругаются в пух и прах, а я так хотела, чтобы все прошло мирно! Чтобы мы все наконец-то встретились и услышали друг друга!

– Хватит, – повторяю тише, – давайте просто решим, что делать дальше.

И смотрю на сестру с мольбой.

Анабель, по всей видимости, ждала, что я свяжусь с ней. Вон, даже кресло в прихожую притащила, поставила напротив зеркала.

Из зала доносится лепет Артемки.

Мне больно слышать его, но я давлю эту боль. Еще недавно я с маниакальным упорством рвалась домой, но потом, узнав, что мое присутствие вредит близким людям, изменила решение. Никто не знает, чего мне это стоило. Никто не знает, что я чувствую, когда думаю о сыне. Но мне не оставили выбора.

– Ладно, – нехотя говорит Анабель, – я скажу все, что знаю, но с одним условием… – она впивается в меня пристальным взглядом, – ты позволишь мне остаться здесь, в этом мире, вместо тебя.

Я ждала, что она это скажет.

– Хорошо.

Голос срывается от захлестнувших эмоций. Но так будет правильно.

– Говори! – резко бросает Дарион.

Игнорируя его, Анабель обращается к Лохану:

– Главного я никогда не видела. Знаю только, что он магистр черной магии и что он лично встречался с Ханной. Те двое, что были со мной – выходцы Шандариата. Еще знаю одного колдуна из Ремнискейна и ведьму из Этрурии. Она очень сильная.

– Почему ты так думаешь? – хмурится маг.

– Она руководила ритуалом по переносу. Остальные ей только подчинялись.

– Интересно, и чья же кровь окропила жертвенник? – цедит Дарион, едва сдерживая ярость.

Я прижимаюсь к нему, незаметно глажу по руке, хотя мне самой непросто.

Анабель флегматично пожимает плечами:

– Не знаю. Какой-то нищенки.

Мое сердце пропускает удар.

– Н-нищенка? – переспрашиваю дрожащим голосом, а у самой все меркнет перед глазами. – И ты так спокойно говоришь об этом?!

Анабель смотрит на меня с искренним удивлением:

– Тебе станет легче, если я обрыдаюсь? Твои приятели-дарги, знаешь ли, тоже не ангелы. Из-за них умерла наша мать!

Дарион превращается в камень.

– Дарги не убивают женщин и детей, – цедит сквозь стиснутые зубы.

– Ну разумеется! Достаточно потребовать – и люди сами устроят охоту на ведьм, лишь бы угодить своим великим защитничкам! – бросает сестра, не скрывая презрения.

– Остановитесь! – молю. – Мы здесь не для того, чтобы искать виновных! Давайте оставим прошлое в прошлом и решим, как спасти наше будущее!

Анабель и Дориан обмениваются ненавидящими взглядами, но послушно замолкают.

– Ты говорила, что наша мать отдала свою жизнь во время ритуала переноса, – напоминаю, глядя на сестру.

Та с задержкой кивает:

– Да, ее ритуал проводил сам магистр.

– А спустя годы он нашел тебя и предложил свои услуги, – заканчивает Лохан.

Анабель криво улыбается:

– Не угадали. Это мы с Ханной его нашли. Но да, он обрадовался встрече.

– Настолько, что решил помогать? Что он потребовал в оплату?

– Ничего. Только сказал, что я сделала правильно, обратившись к нему.

– Хм-м… – Лохан задумчиво поглаживает бороду. – Сильный колдун, практикующий черную магию, помогает серой ведьме спрятать дочь в другом мире и берет взамен ее жизнь. Через годы его находит вторая дочь, пустышка, и он идет ей навстречу. Помогает найти сестру и доставить в наш мир… В чем его корысть?

Маг обводит нас внимательным взглядом. Останавливается на мне.

– У меня только один вариант. Ему что-то нужно от Аньи. Что-то, что может дать только она.

– Это магистр передал мне духи и кольцо, – добавляет Анабель. – Он уверял, что твои силы уже не проснутся.

– Как его зовут? – хрипит Дарион, сжимая меня.

Анабель качает головой. Наши взгляды встречаются. В ее глазах плещется сожаление.

– Прости, – говорит она, обращаясь ко мне, – я рассказала все, что знаю.

– Но хоть что-то еще ты о нем можешь сказать?! Где именно проходил ритуал?

– В какой-то пещере. Что-то вроде подземного храма. Меня доставили туда порталом, но я не знаю, где это находится.

– А та комната, в которой мы подписали договор? – вспоминаю.

– Тоже пещера, просто ее прикрыли иллюзией.

– Те два колдуна?

Она кивает.

– И знаешь что, – добавляет после паузы, – будь осторожна. Этот магистр очень жестокий и сильный. Ханна говорила, что наша мать боялась его и что никогда не пришла бы к нему за помощью, если бы у нее были другие варианты…

Она не договаривает, но я понимаю, что осталось «за кадром»: не связывайтесь с ним, не рискуйте.

Но мой дракон, похоже, уже рвется в бой.

– Я найду его, – в голосе бьется ледяная ярость. – Достану из-под земли. Даже если придется разобрать по камешку весь Алланайрис.

С минуту мы все молчим.

У меня мурашки идут по телу от этих слов и от тона, которым Дарион их произнес. Еще никогда я не видела его таким, даже в тот момент, когда он понял, что я привязала к себе чудовищ Бездны…

Тех из них, кто не успел попробовать человеческой крови. А учитывая, что людей в Дардаасе очень мало и за стены они не выходят…

В общем, теперь у меня очень большой зверинец. Точнее, огромный…

И я не знаю, как им управлять. А если честно, то жутко боюсь некоторых «питомцев». Особенно если учесть, что вся эта несметная рать не подчиняется мне…

– Ладно, – Дарион первым нарушает молчание. – С этим я разберусь. Осталось решить еще один вопрос. Нужно вернуть Анье сына.

Он смотрит на Анабель.

Та бледнеет, вжимается в кресло. Я вижу, как мечется ее взгляд.

– Нет, – слышу собственный голос.

– Нет? – и Дар, и Лохан с удивлением оборачиваются ко мне.

– Нет, – повторяю с трудом. – Там он в безопасности. Там у него есть все для счастливой и спокойной жизни.

Анабель медленно выдыхает.

– Это твое решение, – ворчит Лохан, – но в любом случае льера Анабель должна быть здесь, чтобы пройти процедуру развода. Это особый ритуал, который нельзя нарушать, иначе брак будет считаться действительным.

– Какой ритуал?

Смотрю на Дариона. Тот опускает взгляд и плотнее сжимает губы.

– Как брачный, – подсказывает маг, – только наоборот. Они должны провести ночь вдвоем. И если после этого их желание расстаться будет все таким же взаимным и сильным, то женщина должна отдать свой венец и простить брачные клятвы. После этого они оба свободны.

– А если… если кто-то из них передумает? – шепчу с замиранием сердца.

– В браки вступают по доброй воле с обеих сторон. И разрывают их тоже…

***

Мы назначаем дату возвращения в Лемминкейр. Дарион говорит, что ему нужно несколько дней, чтобы передать все полномочия Аргену и написать отчет императору. А мне…

Мне нужно время, чтобы прийти в себя и осознать все, что происходит. Особенно то, что теперь я чувствую каждую тварь Бездны, вышедшую на поверхность. Это пугает.

Чувствую, как они бродят там, под невидимым куполом, ворчат, завывают, пробуют его на крепость, точат когти о скалы. Несколько раз по ночам они пытались сделать прорыв, но купол устоял. Все дарги в недоумении: откуда вообще взялась эта штука? Никто из них никогда не видел ничего подобного.

Надеюсь, я не имею к куполу ни малейшего отношения. Он просто возник сам по себе в тот момент, когда моя сила, помноженная на ужас и близость смерти, накрыла пустыню.

На рассвете, когда поднимается солнце, твари рассыпаются туманом и уползают обратно в Разлом. Но на закате они возвращаются. Об этом каждый раз докладывают разведчики.

Мне пришлось сознаться и в том, что я приручила Ширайю. Этот маленький проказник заявился посреди ночи, наплевав на то, что я сплю. А вот Дарион как раз и не спал! Сидел за столом, перебирал бумажки. Каково же было его изумление, если не шок, когда в щель между неплотно прикрытых створок окна вдруг просочился черный туман. Просочился, стек на пол и обернулся милым колючим котиком размером с бычка!

Мой дарг сорвался с места, выхватывая меч на ходу. А милая зверюшка, не придумав ничего лучше, прыгнула ко мне на кровать и попыталась спрятаться под одеялом!

Разумеется, кровать с громким хрустом приказала долго жить, я спросонья заверещала от страха, а бедняга Моран, которому и так досталось за то, что не уследил за мной, с перепугу вышиб дверь… тут надо уточнить, что дверь открывалась наружу.

И вот сижу я на сломанной кровати, вытаращив глаза и прижимая к себе одеяло. На пороге застыл охранник с перекошенным лицом, посреди комнаты – позеленевший в полуобороте Дарион с мечом в одной руке и табуреткой в другой, и…

Все трое таращимся на огромное нечто, которое пытается забраться глубже под одеяло. Снаружи торчит только чья-то пушисто-колючая задница и дрожащий хвост с кисточкой.

– Анья, не шевелись, – хрипит мой дарг, поднимая меч. – Сейчас я его…

– Нет! – закрываю собой мантикорыша. – Он безобидный! Это Ширайю, мой фамильяр!

– Ф-фамильяр? – выговаривает побледневший Моран и медленно стекает по стенке.

А в зияющем дверном проеме уже слышен шум и топот бегущих по лестнице людей.

Скоро здесь будет… тесно.

– Шир, включай режим «стелс»! – шепчу мантикорышу.

Разумеется, он не понимает, что это такое. Но я сопровождаю слова красочными мыслеобразами, и животинка в тот же миг исчезает. Только одеяло продолжает торчать горбом.

Дар разжимает пальцы – табуретка падает вниз. Кажется, ему на ногу. Мой дарг шипит.

– Это… – тычет пальцем в горб на одеяле, – это… недопустимо!

– Любимый, – хлопаю ресничками, – недопустимо то, что сейчас весь Дардаас увидит твою жену в неглиже!

Угроза имеет действие. Дар переводит на Морана такой взгляд, что парень в тот же момент вылетает из комнаты. Из коридора доносится его взволнованный голос:

– Все под контролем, лаэрд и его супруга не пострадали. Расходитесь по комнатам, ложитесь спать.

– А что случилось-то? – спрашивает кто-то особо дотошный.

Ему поддакивают еще несколько голосов.

– Ничего серьезного. Досадная оплошность.

– Досадная оплошность? – цедит Дарион, наступая на меня. – Так это теперь называется?

Ну, хоть меч отложил – и то хорошо.

– Он неопасный, – обнимаю горб на одеяле. Тот начинает мелко трястись. – Посмотри, какой он миленький!

– Миленький?! – рев лаэрда перекрывает шум голосов на лестнице. Даже стекла в окнах звенят. – Мы говорим об одном и том же существе?

Философски пожимаю плечами.

– Анья! Это мантикора! Опаснейшее существо!

– Ничего подобного. Он очень милый! И он мой друг!

– Твой «милый» друг одной лапой может убить парочку даргов! Раны, нанесенные его когтями, очень болезненные и заживают неделями. А яд смертелен для нас даже в драконьей ипостаси!

Я надуваю губы:

– Ты тоже опасное существо, Дарион. Тоже можешь убить и убиваешь.

Тот со стоном хватается за голову. На его лице возникает страдальческое выражение: за что это мне?

– Прикажи ему убираться обратно в Разлом!

– Не могу. Он маленький.

Шир, понимая, что речь идет о нем, слегка проявляется. Из-под одеяла возникают настороженное ухо с кисточкой и один глаз. Любопытный кошачий глаз размером с мой кулак.

– Но и здесь он тоже не может остаться!

– Почему нет? Это мой фамильяр. К тому же, если он пострадает, то пострадаю и я. Вспомни ту мантикору! Вы хотели ее убить, а теперь кормите свежим мясом, как и ваших инкардов.

– Мы подлечим ее и отправим обратно в пустыню!

Малыш отвечает презрительным фырком.

Сообразив, что я не дам его в обиду, мантикорыш грациозно выскальзывает из-под одеяла. Потом садится рядом с обломками кровати. Принимает любимую позу и с завидной самоуверенностью начинает вылизывать переднюю лапу.

Дарион силится что-то сказать. Но, видимо, слова застревают в горле. Так что дарг молча машет рукой.

Я прошу Шира спрятаться. Не стоит пугать простых обывателей. Им достаточно того, что их лаэрд начал чудить: остановил казнь, приказал хорошо кормить мантикору и даже устроил ее с комфортом в пустующем вольере для инкардов.

До утра никто из нас не спит. Мы разбираем обломки дверей и мебели. Потом Моран приводит плотника, а вместе с ними появляется Лохан.

– Да, милая, – он качает головой, оглядывая разгром, – задала ты задачку. Я тут порылся в архивах и нашел один очень интересный трактат. Сама ты его не прочитаешь, он написан на Изначальном языке, давно забытом в этом мире. Но я тебе перескажу ключевые моменты. За все время существования Разлома подобные тебе рождались два раза. Их назвали ранериями – несущими смерть. Обе были ведьмами неимоверной силы. Ты третья.

Первая открыла Разлом и направила чудовищ Бездны на драконов. Но когда она умерла, они освободились от ее магии и набросились на людей. Вторая пыталась держать их под контролем, и это удавалось ей несколько лет, пока она не исчезла. В Хрониках сказано, что ее тело так и не нашли. Но летописец намекает, что несчастную разорвали ее же «питомцы». Я склонен ему верить.

– Почему? – сразу встревает Дар.

– Потому что такая сила больше напоминает проклятье. Анья, ты же чувствуешь этих существ, ведь так?

Пронзительный взгляд – неуверенный кивок.

– Но это не значит, что они тебе подчиняются.

– То есть как? – рычит Дарион.

– А вот так! – маг разводит руками. – Как я выяснил, Анья может с ними общаться. Может передавать им свои мыслеобразы и эмоции и то же самое получать от них. Но общаться – не значит приказывать. Если хочешь управлять ими – придется учиться.

– Не хочу никем управлять, – мотаю головой. – Можно как-то отказаться от такого «счастья»?

Лохан вздыхает:

– Боюсь, это невозможно. Дар покидает ведьму только с последним дыханием.

– И передать его тоже нельзя? – подключается Дарион.

После встречи с Широм он молчаливый и хмурый. Думает о чем-то. Все время настороженно поглядывает в угол, где невидимый мантикорыш свернулся клубочком. И словно бы ненароком поглаживает свой меч.

– А забрать силой?

– Такие способы есть. Но опять же, для этого ведьму нужно убить.

У меня в голове вертится одна мысль. Озвучиваю осторожно:

– Скажите, а по младенцу можно определить, какая у него будет сила?

– Ну-у… – задумчиво тянет маг, – в принципе, если знать, куда смотреть… То да, вполне вероятно.

Его слова подтверждают мою теорию.

– Значит, этот таинственный магистр мог знать о моих будущих способностях с самого начала? С того дня, как помог матери спрятать меня?

Лохан и Дарион переглядываются.

– Может быть.

– И что мне делать?

– Учиться управлять своими силами. Это единственный вариант.

– И каким образом я буду учиться? – хлопаю по столу в праведном возмущении. – Вы меня в особую школу сдадите? Наймете учителей? Найдете учебники? Как?

Они молчат, а я в отчаянии закрываю глаза.

Я слышу их всех. Слышу, как во сне пофыркивает Шир, как в вольере возится мантикора. Ей скоро рожать. Это ее первые котята, и она очень боится за них, не за себя.

А еще я слышу тех, кто рыщет в пустыне. Правда, сейчас там тишина, но едва наступит ночь – все изменится. Твари Бездны вернутся.