Хроники Драконьей империи. 2. Не единственная

Глава 15

В конце концов меня понемногу укачивает, и я начинаю дремать. Этому способствует и теплый кокон вокруг, и тело Дариона, что прижимается ко мне со спины, и размеренный стук его сердца.

Дрема слетает, едва дракон решает пойти на снижение. Пара минут – и мы опускаемся ниже линии облаков. Я вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть ландшафт под нами, но тут Рааш ложится на левое крыло, и передо мной открывается потрясающий вид.

Скалы. Абсолютно голые, отполированные до блеска базальтовые пики. Испещренные трещинами ущелий, исхлёстанные ветрами. Они тянутся бесконечной извилистой грядой и пропадают в непроницаемом сизом тумане.

– Сумеречная гряда, – говорит Дарион тихим и каким-то торжественным тоном.

Будто испытывает личную гордость за величие этих скал.

Я вглядываюсь в стену тумана. Но что там, за ним, не получается рассмотреть, как я ни напрягаю зрение. Жду, что сейчас Рааш влетит в густое облако, но он делает поворот и начинает снижаться. За ним – и остальные анкры.

– А что за туманом? – интересуюсь, провожая глазами сизую стену.

– Аранейское море.

– А за морем?

– Ты не знаешь, что за морем? – в голосе Дариона звучит удивление.

Я понимаю, что ляпнула лишнее. Пытаюсь придумать, как выкрутиться, но пока подбираю слова, дарг продолжает:

– За морем находятся человеческие королевства.

Мне кажется, что он хочет сказать что-то еще, но почему-то замолкает. И я не спешу расспрашивать. В моем положении вообще лучше молчать.

Драконы по одному опускаются на плоский уступ, расположенный на верхушке одной из скал. Рааш – самый первый. Он распластывается на пузе, опускает крыло, и я обнаруживаю, что невидимый кокон исчез, а меня больше ничего не держит на спине анкра.

Пока оглядываюсь, Дарион успевает встать, подхватить меня на руки и спрыгнуть на крыло. Причем с такой легкостью, будто весу во мне как в канарейке – не больше. Он сносит меня вниз по крылу и молча несет к проходу, чернеющему в скале. Остальные дарги, включая и Эрдена, следуют на почтительном расстоянии.

– Эй, – пытаюсь остановить Дариона, – поставь меня, пожалуйста.

– Тебе неудобно?

– Нет, но я могу и сама…

Он хмурится, но шаг не сбавляет.

– У тебя тонкие туфельки, – поясняет, – а здесь острые камни.

Вот это забота…

Впечатленная его словами, я закрываю рот и уже молча смотрю на приближающийся проход.

Дарион вносит меня в скалу. С минуту я подслеповато моргаю, пока глаза привыкают к резкой смене освещения, но постепенно из полумрака передо мной вырисовываются стены, пробитые самой природой. А на этих стенах мерцают, переливаются и двигаются огоньки. Мириады крошечных огоньков всех оттенков желто-зеленого спектра.

– Красота! – выдыхаю в восторге.

– Это просто силикатные слизни, – поясняет дарг. – Мелкие безногие твари. Питаются песком и пылью, а взамен оставляют гладкую стеклянную поверхность.

– Все равно красиво, – я кручу головой, разглядывая это чудо. – У нас слизни не светятся.

Руки Дариона сжимаются крепче.

– У нас – это где? – его голос вибрирует от напряжения. – Впрочем, не говори, не хочу ничего знать.

Я проглатываю слова, уже готовые было сорваться.

Странный он. Понял, что я не его жена, и даже не пытается выяснить, откуда такое «счастье» свалилось? Что-то здесь явно не чисто…

Проход расширяется, мы заворачиваем за угол и входим в пещеру. Я издаю изумленный ойк.

А все потому, что пещера выглядит обжитой: с потолка спускаются светящиеся сталактиты; в углу сложен очаг, в котором сейчас весело потрескивает пламя; вдоль стен высятся этажерки, заполненные свитками и пухлыми фолиантами, кованые сундуки и кучи каких-то шкур. Но самое главное, рядом с очагом стоит круглый стол, накрытый на три персоны, и три приветственно отодвинутых стула.

Нас здесь ждали?

Только теперь Дарион опускает меня на землю, но по-прежнему прижимает к себе. Боится, что я испарюсь?

– Энейре? – раздается его хриплый голос.

Я кручу головой, пытаясь отыскать таинственного владельца пещеры, но все равно пропускаю его появление.

Он выходит из тени между двумя этажерками. Высокий и сухопарый старик в простом сером одеянии, подпоясанном веревкой. Его седые волосы гладко зачесаны, открывая испещренный морщинами лоб. Борода заплетена в аккуратную косу, перевитую красной ниткой, и спускается на грудь.

Ему явно не хватает остроконечной шляпы и узловатого посоха для полного сходства с магом из фэнтези. Но вот лицо у него вовсе не сказочное.

Я уже заметила, что дарги так или иначе схожи между собой. Как у нас схожи люди одной расы или национальности. У них у всех проскальзывает что-то хищное в чертах и движениях. Что-то, что заставляет мои инстинкты вопить об опасности.

Вот и при виде этого старика мое сердце начинает биться с оглушительным грохотом. А когда его пронзительные голубые глаза сосредотачиваются на мне, в кровь впрыскивается двойная доза адреналина.

– Это она? – спрашивает Дарион чужим глухим голосом и сжимает мои плечи с такой силой, что, кажется, даже кости хрустят.

Старик прищуривается. Его глаза буравят меня, будто хотят прочитать всю подноготную. От этого взгляда хочется спрятаться. И я инстинктивно пытаюсь отступить за спину Дариона, но понимаю, что не могу даже шевельнуться – тот держит очень крепко.

– Подойди ко мне, девочка, – произносит старик.

У него неожиданно ровный голос, без старческой скрипучести.

Я бросаю на Дариона растерянный взгляд. Лучше бы он сжал меня еще сильнее и не отпускал, но он убирает руки и делает шаг назад. На его лице застывает непроницаемое выражение.

– Подойди, – повторяет старик, – и не бойся. Здесь тебя никто не обидит.

Ага, как же.

Но выбора нет, так что мне приходится подчиниться, правда, с видимой неохотой. Останавливаюсь в шаге от старика. Пусть видит, что я ему не доверяю. Что я никому здесь не доверяю.

– Меня зовут Лохан, – сообщает он, внимательно наблюдая за мной. – Лохан Тиралион. Но мои ученики обращаются ко мне просто – энейре. На языке драконьих богов это значит «учитель».

Пожимаю плечами:

– Очень приятно. Аня.

А смысл скрывать свое имя?

И по привычке протягиваю руку.

Рука повисает в воздухе. Лохан будто не замечает ее.

– А-аннья… – тянет, пробуя звуки на вкус. – Что означает твое имя?

– Эм-м-м… – удивленно моргаю, – кажется, «милость божья»… Простите, а какое это имеет значение?

– Да, – старик принюхивается, – боги были к тебе очень милостивы. Иди за мной.

Он идет вглубь пещеры. У меня нет ни малейшего желания следовать за ним, и вообще вся эта ситуация нервирует и напрягает своей непонятностью, недосказанностью и тревожностью. Но на выходе из пещеры стоит угрюмый Дарион, за его спиной, где-то там в коридоре, еще несколько даргов. Да и вообще, вокруг одни скалы, так что при любом раскладе бежать мне некуда.

Мысленно чертыхаясь, ковыляю за стариком. То есть Лоханом. Вот же с имечком повезло! Заодно пытаюсь незаметно себя обнюхать. Да нет, вроде ничем не воняю…

Мы подходим к одному из сундуков.

– Здесь лежит кое-что, что станет твоим, если ты его выберешь, – Лохан кладет ладонь на выпуклую крышку. – И определит твою дальнейшую участь.

Я слегка подвисаю, разглядывая старческую руку с прозрачными слюдяными чешуйками и острыми блестящими ногтями, будто выпиленными из стекла. А потому не сразу реагирую на вторую часть фразы:

– Но выбирать тебе придется с закрытыми глазами.

– Что? – с опозданием вскидываю голову.

– Не ошибись. Выбирай сердцем, а не умом.

Перед глазами повисает кромешная мгла. Так резко, будто кто-то выключил свет.

Я замираю, инстинктивно вытягиваю руки, чтобы ощупать пространство вокруг себя. Но чьи-то ладони ложатся мне на плечи и заставляют опуститься на колени.

– Сундук, – говорит темнота голосом Лохана. – Будь внимательна и слушай свое сердце.

А как его слушать, если оно молчит? И вообще, это что, проверка на профпригодность? Куда этот Дарион меня притащил?!

Я не боюсь темноты. Не то чтобы люблю, просто мне в ней комфортно. Особенно в такой, как эта – густой, почти осязаемой. В ней есть своя прелесть, потому что именно в темноте у меня почему-то обостряются все чувства: слух, обоняние, осязание. Вот и сейчас я начинаю слышать звуки, на которые до этого не обращала внимание. Как скрипит песок под ногами, как журчит вода в глубине скал, как падают капли на источенный за тысячелетия камень…

И даже как светящиеся слизни ползут по стенам пещеры, поедая пыль и оставляя за собой влажный стеклянный след…

А еще слышу тяжелое дыхание Дариона и тревожный стук его сердца. Он беспокоится? Неужели за меня?..

Эта мысль вызывает улыбку.

Я вспоминаю, как он прижимал меня к себе во время полета. Как редкую драгоценность. Но ведь мы знакомы с ним всего несколько дней. Вряд ли за такой короткий срок Дар мог проникнуться ко мне чувствами. К тому же он должен быть зол на меня за обман…

Из темноты приходит странное чувство. Легкая вибрация касается кончиков моих пальцев и тянет, словно магнитом. Я поддаюсь ей, провожу руками перед собой, пытаясь уловить источник этой вибрации. Она неравномерная. То мягко пульсирует в такт с моим сердцем, но начинает колоть иголками, то накатывает теплом, но пронизывает холодом.

– Ты чувствуешь их? – Лохан стоит у меня за спиной, его рука по-прежнему давит мне на плечо. – Выбирай.

Да, я что-то чувствую… Но не могу понять что.

Опускаю руки ниже. Внутри все сжимается, когда пальцы касаются россыпи гладких предметов. Начинаю осторожно скользить по ним, ощупывая поверхность. Предметы небольшие, размером с крышку от кока-колы, но разных форм. Есть пирамидки, кубики, шары и вытянутые эллипсоиды. У одних – прохладные гладкие грани, у других – грани острые, и касаться их неприятно, они будто бьются током.

В конце концов я нахожу то, что мне хочется немедленно схватить и сжать в руке. Что я тут же и делаю. Кажется, это кристалл. Гладкий кристалл с тремя закругленными углами. Он пульсирует, словно сердце, и источает живое тепло.

Сжимаю его в кулаке и чувствую, как это тепло охватывает мою руку, ползет вверх быстрыми струйками. Испуганно вскрикиваю и тут же понимаю, что темноты больше нет.

Я стою на коленях возле открытого сундука, в котором искрится и переливается в свете сталактитов россыпь драгоценных камней.

– Покажи, что ты выбрала, – раздается ровный голос Лохана.

Я сглатываю комок и раскрываю сведенные судорогой пальцы.

На моей ладони лежит изумруд, ограненный в форме «триллиона».

– Что ты чувствуешь? – снова спрашивает старик.

Пожимаю плечами:

– Тепло.

– А еще?

– Ну… он будто живой. Пульсирует в такт с моим сердцем.

Сухие губы Лохана, все это время напряженно поджатые, расслабляются в полуулыбке.

– Я был уверен, что в этот раз ты сделаешь правильный выбор.

Но эти слова обращены не ко мне, а к Дариону. Тот делает шаг в нашу сторону и застывает. На его лице отражается целая смесь эмоций: недоверие, сомнение, облегчение, робкая радость и даже страх, хотя это уж совсем смешно. Чего ему бояться? Меня, что ли?

– Она прошла проверку? – выдает он сиплым голосом.

– Проверку? – откликаюсь напряженным эхом. – Простите, а что именно мы тут проверяли?

Поднимаюсь с колен и бросаю на Дариона выжидательный взгляд.

– Мальчик мой, не заставляй меня озвучивать очевидные факты, – Лохан качает головой. – Судя по украшению на ее шее, ты и сам уже понял, что она твоя…

– Шиами? – выдыхает мой дарг одними губами.

– Да.

– Ошибки быть не может? Это точно она?

– Я никогда не ошибаюсь, рийке.

Пока соображаю, что вообще происходит, Дарион оказывается возле меня и заключает в объятия. Я пытаюсь выпутаться из его рук, но он как ребенок, который не хочет выпускать любимую игрушку, жадно прижимает меня к себе. И, кажется, даже тихонько рычит.

– Моя! – слышится мне в этом рыке.

Зрачки Дариона на миг расширяются, в зелени глаз вспыхивают золотистые искры. И пока я, зачарованная этим невиданным зрелищем, тону в глазах дарга, он наклоняется и целует меня. Шепчет мне в губы:

– Теперь ты от меня не сбежишь!..

Эм… а я собиралась?

Мысленно выдыхаю: теперь можно не переживать, что он вышвырнет самозванку из дома или, что еще хуже, решит казнить лже-жену.

– Идемте к столу, – предлагает Лохан. – Дарион, твоей шиами не помешает подкрепиться, к тому же нам предстоит тяжелый разговор.

Сердце сжимается. Сейчас начнется допрос…