Хроники Драконьей империи. 2. Не единственная

Глава 13

Дарион не позволяет даже позвать служанку. Молча садится в кресло и так же молча начинает швырять вещи мне в лицо. Нижние юбки, чулки, рубашка, платье, короткий жакет…

Последней в его руках появляется шляпка с вуалью. Он крутит ее, мрачно наблюдая за тем, как я одеваюсь. А у меня руки дрожат, я путаюсь в завязках и никак не могу натянуть чулки. До боли кусаю губы и думаю только о том, как бы не разреветься.

В конце концов, чего мне стесняться? Он уже видел меня. И не только видел. Но под тяжелым, давящим взглядом дарга я чувствую себя беззащитной.

– Сядь! – Дарион внезапно поднимается.

Бросаю на него нервный, непонимающий взгляд. Что ему нужно?

– Сядь, я сказал, – он буквально толкает меня на диванчик.

Потом, поддернув брюки, опускается на одно колено рядом со мной. Ставит мою ногу себе на бедро и быстро, без лишних церемоний, начинает раскатывать по ней шелковый чулок.

В какой-то момент пальцы Дариона замедляют движение. Он будто в задумчивости поглаживает мою голень, колено, бедро…

От этой нехитрой ласки из меня вырывается рваный вздох. Я прикрываю глаза, а моя кожа покрывается мурашками.

Характер движений тут же меняется. Они становятся грубыми, резкими. В два счета Дарион натягивает чулок и пристегивает к подвязкам. Молча проделывает то же самое со второй ногой. Резко встает и, глядя на меня сверху вниз, произносит:

– Надеюсь, с остальным сама справишься.

Возвращается в кресло и, кажется, теряет ко мне интерес.

Пытаюсь понять, что это было. Дарион проявил галантность, зная, что я самозванка?

Искоса поглядываю на него. Дарг со скучающим видом крутит свой перстень. Это напоминает мне про другой перстень, тот, который дала Анабель.

Когда Дарион вышиб дверь в комнату, я успела сорвать улику с пальца и бросить в стакан с остатками отвара. На мое счастье, отвар не прозрачный, и если сильно не присматриваться, то кольца в нем не видно. Перед уходом сделаю вид, что пью. Нет, конечно, глотать тяжелый перстень не буду, потом аккуратно выну изо рта и пристрою в перчатке.

Хорошо, что в этом мире «мужние льеры» носят перчатки. Но плохо, что Дарион ни о чем не спрашивает и обрывает все мои попытки что-либо объяснить. Мне это не нравится.

– Я готова, – произношу дрогнувшим голосом. – Сейчас, только отвар допью…

Дарион бросает взгляд на кровать, где сиротливо валяются три нижние юбки, и выгибает бровь домиком.

Пожимаю плечами. Платье и так тяжелое, куда еще эти юбки? Разве что путаться в них. К тому же, мне больше не нужно притворяться, что я в восторге от местной моды.

– Как скажешь.

Он дожидается, пока я опустошу стакан, и берет меня за руку. Сжимает так крепко, что я с трудом сдерживаю стон. Но хватка тут же ослабевает, позволяя тихонько выдохнуть.

Теперь, главное, поменьше говорить и постараться не проглотить кольцо. Оно, зараза, довольно большое. Прятать его во рту еще то удовольствие!

Вот так, держась за руки, словно идеальная пара, мы проходим по лестнице мимо притихших слуг.

Анабель гадина, конечно, каких свет не видывал. Но в ее словах есть резон. Что бы я ни наплела Дариону, все будет засчитано против меня. Это уже и так видно, достаточно глянуть на его лицо. Так что действительно, единственный выход – все валить на амнезию. А еще лучше – на неопределенный срок стать глухой и немой. Сидеть, мычать и вращать глазами. Надеюсь, на детородные функции это не повлияет.

Пока размышляю о бренности бытия и собственном не радужном будущем, мы спускаемся в холл. Там, к моему удивлению, топчется куча народа. Кажется, все чада и домочадцы Лемминкейра собрались, чтобы проводить своего лаэрда.

Замечаю в толпе Тариссу и Рилию. Чуть поодаль от них пристроилась Юна и еще несколько женщин из кухни. И Элька тоже там, о чем-то шепчется с дворовым мальчишкой…

Едва мы с Дарионом появляемся в холле, как все голоса дружно стихают. Слуги кланяются.

– Ваша светлость, – к нам спешит дворецкий. Я так и не узнала его имя. – Все готово, ждут только вас.

Сегодня он торжественно-мрачный, точно провожает нас не в путешествие, а в последний путь.

От этого сравнения мне становится не по себе.

– Хорошо, Кэрран, ты, как всегда, остаешься за главного.

– Господин Хатш отправился вперед, разведать дорогу, но сказал, что присоединится к вам на первом же перевале.

– Этот дроу в своем репертуаре. А где Эрден? – интересуется Дарион с непонятной мне интонацией. – Тоже отправился с ним?

– Льер Ларрейн выразил желание путешествовать в вашем обществе.

Пока они говорят, я делаю незаметный шажок за спину «супруга», прячу голову у него за плечом и аккуратно выплевываю перстень в свободную руку.

Надеюсь, Дарион ничего не заметит…

Но он, как назло, еще крепче сжимает мою ладонь. Так сильно, что я, не сдержавшись, издаю гневный вскрик:

– Ты мне пальцы сломаешь!

На лице дарга застывает странное выражение. Я бы даже сказала, растерянность. Но уже через секунду он отпускает меня и цедит сквозь зубы:

– Пальцы не шея.

Намек более чем прозрачен. Не решаюсь ответить, хотя в голове у меня проносится целый табун нелестных эпитетов, которыми я с удовольствием наградила бы одного чешуйчатого грубияна.

Если он и со своей женой так обращался, то неудивительно, что она от него сбежала в мой мир. Нашла меня – дурочку доверчивую, бросила в пасть дракону (причем почти в буквальном смысле), а сама наслаждается благами двадцать первого века.

Теперь я ее понимаю!

Припечатываю Дариона красноречивым взглядом, долженствующим передать ему всю степень моего возмущения. Но дарг оставляет его без внимания. Отдает дворецкому последние указания, прощается со слугами и без всякого уважения тащит меня за собой.

Мне тоже приходится пробормотать что-то в ответ на пожелания удачной поездки. По пути ловлю на себе чей-то пристальный взгляд. Холодный и колкий. Кручу головой, надеясь обнаружит его источник, но успеваю заметить только мелькнувший в толпе белый чепец.

Дворецкий торжественно распахивает перед нами входные двери. В холл врываются солнечные лучи, свежесть утра и птичий гомон. Дарион первым переступает порог, а я…

Я упираюсь лбом в невидимую преграду!

«Супруг» обнаруживает мое отсутствие, только сделав пару шагов. Когда он оборачивается, в его глазах сверкает тихое бешенство.

– В чем дело? – Дарион смотрит так, что мне хочется провалиться сквозь землю.

– Не могу выйти, – развожу руками.

И наглядно демонстрирую свои слова: заношу ногу над порогом, упираюсь носком туфли во что-то невидимое, но вполне осязаемое и твердое.

Дарион становится мрачным как туча. Возвращается в холл, берет меня за руку и пытается выйти вместе со мной.

Его попытка терпит поражение.

Тогда он молча подхватывает меня на руки, но и это не помогает.

А между тем за моей спиной уже слышны шепотки. Кажется, слуги рады возможности перемыть косточки своим господам.

– Ладно, – дарг ставит меня на ноги. Обреченно вздыхает и вдруг, подняв голову к потолку, говорит: – Ниффелиус, что за шутки?

О, так это тайные происки библиотечного призрака?

Я с интересом смотрю туда, куда уперся взгляд Дариона. Но не вижу там ничего интересного, кроме огромной десятиярусной люстры, крепящейся на толстой цепи.

А, нет, что-то вижу. По белоснежной лепнине потолка расплывается темное бесформенное пятно. И пока я удивленно моргаю, пятно превращается в гигантскую каплю, которая медленно стекает в холл и приобретает знакомые очертания.

– Мой лаэрд, все очень серьезно! – Ниффелиус изображает поклон, не забывая при этом изящно взмахнуть рукавами савана. – К сожалению, хозяйка Лемминкейра не может покинуть замок без связующего амулета…

– Она не хозяйка! – грубо обрывает Дарион.

Но призрак уже возле меня. Протягивает нитку мелко ограненных изумрудов. Каждая зеленая бусина размером с горошину и будто светится изнутри.

– Светлейшая льера, – дух-архивариус склоняется передо мной, – я должен был отдать это еще в первый день, как вы вошли в библиотеку…

– Она вошла в библиотеку?! – Дарион буравит меня недоверчивым взглядом. – Это невозможно!

Ниффелиус продолжает, не обращая на его реплику никакого внимания:

– …но запамятовал. Прошу простить мою забывчивость, все-таки две тысячи лет – немаленький срок даже для такого, как я. Примите эту вещицу в знак моей верной и преданной службы.

И что я должна сейчас делать?

Перевожу на Дариона вопросительный взгляд. Тот, сузив глаза, делает шаг ко мне и выхватывает бусы из рук призрака.

– Свободен, – бросает ему. Потом окидывает меня хищным взглядом. – Хозяйка, говоришь. Вот сейчас и проверим, какая из тебя хозяйка.

На его лице появляется предвкушающая усмешка. И мне это очень не нравится.

– Дар, – начинаю несмело и машинально отступаю.

– Не смей называть меня так! – отрезает он с холодным ожесточением. – И стой уже! Все равно дальше этого замка не убежишь. Тут вокруг отвесные скалы и ущелья.

Но я все равно пытаюсь ускользнуть от него. Уж очень меня напрягает выражение его лица. Да и бусы больше не кажутся такими красивыми, наоборот, в них чувствуется какой-то подвох. Какой – не хочу выяснять.

Несколько минут мы играем в догонялки, но в конце концов Дарион загоняет меня в угол. Хорошо еще, что дворецкий разогнал слуг, едва появился Ниффелиус, так что некому насладиться картиной под названием «Лаэрд Лемминкейра загоняет свою жену как дикую лань».

Я прижимаюсь спиной к стене, гулко сглатываю и, как кролик на удава, смотрю на приближающегося дарга.

– Дух-хранитель прав, это особые бусы, – говорит он с плотоядной усмешкой и набрасывает изумруды мне на шею. – По преданию их может надеть только истинная хозяйка Лемминкейра, та, которую признает сам замок. Помнится, последней истинной хозяйкой была моя бабка. После нее многие пытались присвоить эту реликвию, но на шее самозванки связующий амулет становится смертельной удавкой! Так что мало кто рискнул его надеть.

Будто в подтверждение его слов, нитка бус на моей шее начинает сжиматься.

Меня накрывает паника. Пытаюсь сорвать камни с шеи, но Дарион сжимает мои руки и отводит мне за спину. Наклоняется ближе, нависает так, что его дыхание смешивается с моим, а губы почти касаются моих губ.

– Я выбрал жену по глупости, а не по сердцу, – он жестко усмехается мне в лицо, – и замок ее не признал. Но ты – не она, хоть вы и похожи как две капли воды. Анабель не смогла войти в библиотеку, хоть и пыталась, но если замок впустил тебя, значит, ты чем-то ему понравилась. Вот сейчас и узнаем – чем!

Дарг наваливается на меня всем телом и вжимает в стену. Так, что я оказываюсь распластанной и абсолютно беспомощной. А потом грубо целует. Его язык по-хозяйски проникает в мой рот. Так, наверное, вражеская армия вламывается в ворота взятой крепости.

Я издаю слабый стон.

Поцелуй тут же становится торопливым и жадным. Дарион отпускает мои руки, но не отпускает меня. Одной рукой сжимает мою талию, вторую опускает чуть ниже. Нагло лапает за мягкое место и упивается моими губами. Я же начинаю толкать его в грудь в слабой надежде разорвать объятия. Но, кажется, он даже не замечает моих усилий!

Зато я хорошо замечаю его достоинство, которое упирается мне в живот, а заодно и горячие ладони, что уже скользят вдоль моих ног, задирая юбки.

Еще секунда – и он подхватывает меня под ягодицы, с явным намерением посадить на себя.

Кажется, кто-то решил исполнить супружеский долг прямо в холле!

С перепугу кусаю его за губу. Сильно, отчаянно. Мой рот наполняет горьковато-соленая кровь.

Дарион отшатывается с угрожающим рыком. Его зрачки расширены, взгляд стеклянный – ни единого проблеска мысли. А на висках и подбородке блестит чешуя.

– С-с-сладкая, – шипит он незнакомым и от того пугающим голосом.

На его губах появляется кровь. Только она не красная, как у людей, а… похожа на жидкое серебро. Он мгновенно слизывает ее черным раздвоенным языком, который еще минуту назад был вполне человеческим!

– Хватит! – упираюсь ладонями ему в плечи. – Ты пугаешь меня!

Пытаюсь оттолкнуть его, но это бессмысленно. Все равно, что пытаться сдвинуть скалу.

– Дар? – в дверях появляется Эрден.

– Вон! – бросает мой «муж» не глядя.

– Прошу прощения, кажется, я не вовремя…

Гость ошеломленно отступает, очевидно, собираясь сбежать. Но я успеваю крикнуть:

– Нет, пожалуйста, помогите! Мой супруг не в себе!

Эрден недоверчиво хмурится, но все же спрашивает:

– Дар? Все в порядке?

Тот упирается голодным взглядом в вырез моего декольте. Подносит руку к своим губам, стирает остатки крови и несколько мгновений с нескрываемым удивлением разглядывает испачканные пальцы.

Я стою, потираю шею и пытаюсь убить его взглядом.

– О, да, – заявляет он наконец с таким довольным видом, что у меня по спине ползет холодок, – я в полном порядке.

Потом переводит взгляд на меня.

– Не знаю, кто ты и как ты это сделала, но замок тебя действительно принял…

– Слушай, – говорю самым убедительным тоном, на который только способна, – мне совершенно не нужны эти бусы! Можешь их забрать!

Поспешно ощупываю сомнительное украшение в поисках замочка, но, к своему удивлению, ничего не нахожу.

Дарион с интересом наблюдает за мной.

– Их невозможно снять, – резюмирует мои отчаянные попытки сорвать бусы. – Этот амулет связывает хозяйку и замок. Мне плевать, кто ты на самом деле и откуда пришла, но, похоже, теперь ты душа Лемминкейра, так что я с тебя глаз не спущу.

– Что?! – замираю на миг.

Только тотального контроля мне не хватало!

В глазах Дариона появляются золотистые искры. Он подается вперед, втягивает мой запах и довольно урчит:

– Осталось проверить, примут ли тебя анкры. Впрочем, сейчас мы это узнаем.