Кофе по понедельникам

Глава 12. Во вторник вечером

Поддержать подозрения Жанны и сходу осудить Олега означало возможность стать ближе к девушке. Правда, эта близость получалась построенной на подлости, но какой-то угодливый голосок глубоко внутри нашёптывал, что подлости тут нет, и мотоциклист сам виноват.

А если не виноват? Если Жанна ошиблась в своих подозрениях? Сергей представил себе, как выясняется, что Олег кристально честен перед своей девушкой, а бариста уже успел охаять парня в её глазах. Выходило совсем некрасиво, не говоря уже о том, что за подобное принято бить морду – при условии, конечно, что кавалер узнает про сегодняшний разговор в кофейне.

Решив, наконец, что из подлости ничего хорошего всё равно не получится, Серёга спросил:

– А почему вообще рабочая поездка в воскресенье?

– Да-а… Это как раз нормально, – девушка махнула левой рукой, правой машинально доставая смартфон и проверяя, нет ли новых сообщений. – Он часто так ездит. «Волка ноги кормят». У них с приятелем компания по поставке сельхозтехники, приятель договаривается с производителями, а Олег – с покупателями.

– Так, может быть, всё действительно было так, как он сказал – задержался, вне сети, телефон разрядился?

Девушка обвела взглядом кофейню:

– Странно как получилось… Знаешь, я сегодня как в тумане, всё делаю на автомате. Мне всегда очень плохо, когда не высплюсь – голова прямо чугунная, почти ничего не соображаю.

– Может, стоило не ехать в спортзал, а хотя бы немного подремать? – осторожно предположил Сергей. Жанна слабо улыбнулась:

– Не поможет. Только хуже будет. Теперь единственное средство – перебиваться до вечера. Дай воды, пожалуйста.

Серёга принёс стакан воды и девушка выпила таблетку:

– Не могу больше терпеть, голова просто раскалывается.

– Я слышал, что нельзя терпеть в принципе, если голова болит, – заметил парень.

– Наверное. Но я стараюсь не злоупотреблять таблетками. Если только совсем никак, – она поставила стакан на стол и, явно с усилием вспомнив, о чём говорила до того, продолжила:

– Так вот, странно, говорю, получилось. Я ведь не собиралась про всё это рассказывать, просто подумала – зайду ненадолго, выпью кофе, чуть взбодрюсь. А когда поскандалила с Олегом по телефону, стало так тоскливо… – она не закончила и посмотрела на Сергея. Впервые во взгляде этих тёмно-синих глаз парень увидел не привычную внимательность и строгость, а какую-то потерянность, ощущение неуверенности ни в чём вокруг и даже в самой себе.

– Обычно такие вещи обсуждают с подругами, – сказал Серёга. Он теперь стоял рядом с Жанной, сунув руки в карманы фартука, и перекатывался с пятки на носок, не зная – то ли вернуться за стойку, то ли присесть за столик. – Нет, ты не подумай, я очень ценю, что ты доверилась мне, – тут же уточнил бариста, заметив, как девушка собралась что-то сказать. – Просто я даже не знаю, что здесь можно посоветовать. Ну, разве что – поговорить?

Жанна вопросительно вскинула брови.

– Просто поговорить. Может быть, это всё ошибка, а вы оба теперь на эмоциях, и от этого общий раздрай только сильнее. Пусть расскажет, как так получилось с поездкой, и что именно произошло, а потом уже решишь. Зачем сгоряча рубить?

Девушка некоторое время рассматривала Сергея, так что он, в конце концов, всё-таки решил уже вернуться за стойку, когда Жанна тихо сказала:

– Спасибо.

Парень пожал плечами.

– Что выслушал, – уточнила сероволосая. – Наверное, ты прав. Надо бы сперва поговорить без эмоций.

Она встала, подняла с пола свою сумку и вдруг замерла, что-то вспомнив:

– Я же на расплатилась. Сколько с меня? Только не…

– Не за счёт заведения. Просто от меня. Можно? – смущённо улыбнулся он. Жанна помедлила, потом грустно улыбнулась в ответ:

– Можно.

* * *

Остаток понедельника Сергей боролся с желанием написать девушке и узнать, как у неё дела, но потом подумал, что объяснение у пары наверняка будет только вечером, и сообщение в разгар такой непростой беседы может оказаться совершенно некстати. Утром во вторник обнаружилось, что холодильник практически опустел, так что Серёга сперва отправился за продуктами, а потом, оставив покупки дома, вышел во второй раз – прогуляться до пекарни.

Фагот был на своём посту. Каждый раз теперь парень, выходя за хлебом, таскал с собой в кармане пакетик с парой сарделек, и почти всегда обнаруживал бродячего пса поблизости от монастыря. Лохматый бродяга постепенно приучался доверять этому человеку и, похоже, запомнил его запах. Пёс уже куда менее тщательно изучал предложенное угощение, и не демонстрировал намерение сбежать при приближении Сергея.

– Привет, – поприветствовал его парень, доставая пакетик с сардельками. К удивлению Серёги, Фагот не только не замер настороженно, но и сделал пару шажков ему на встречу, облизываясь в предвкушении. – Приятного аппетита, – художник положил сардельки на тротуар и добавил к ним половину монастырской буханки.

Бродяга в этот раз не стал ждать, пока человек отойдёт. Пес спокойно подошёл и принялся за еду, а Сергей замер, боясь спугнуть его, и простоял статуей, пока лохматый не закончил есть. В тот момент, когда Фагот дожёвывал хлебную корочку, в кармане парня пропиликал телефон – но пёс только на секунду прервался, с интересом посмотрев на человека.

– Это сообщение, – машинально пояснил Серёга, опуская руку в карман и медленно извлекая смартфон. Краем глаза он успел заметить уведомление от мессенджера с именем контакта: «Жанна». – Будешь ещё? – спросил парень у пса, протягивая вторую половину буханки. Лохматый лениво облизнулся, потом чуть опустил морду, будто показывая: «Клади сюда!»

Сергей положил хлеб, и Фагот снова принялся за еду, а парень тем временем открыл полученное сообщение.

«Ты был абсолютно прав».

Ему подумалось, что никогда ещё он так сильно не хотел бы ошибиться. Но вместо этого Серёга только послал в ответ улыбающийся смайлик и снова спрятал смартфон в карман.

* * *

В этот раз Александр Петрович выбрал для пленэра совершенно неожиданное место. От Успенского монастыря разбегалась целая сеть старых кривых улочек – наследие стоявшей здесь первой крепости – и на юг, в большой овраг, спускались сразу несколько бугров: Кожевенный, Стрелецкий, Пушкарский, Кузнечный, Трёхсвятский. Кое-где на них ещё сохранялась старинная брусчатка, а местами, среди нагромождения пластиковых сайдингов и металлочерепицы, можно было угадать прежние очертания купеческих и мещанских домиков, карабкавшихся по склонам оврага.

Александр Петрович собрал группу прямо у главного входа в монастырь, и повёл прочь, влево, где вдоль последней «ровной» улицы выстроились в ряд здания, когда-то занятые гостиницами и странноприимными домами для паломников. Художник свернул в арку первого из домов, и они оказались в запущенном пустынном дворике. Справа, от соседей, его отделял ряд покосившихся сарайчиков, слева тянулась высокая кирпичная стена, за которой начинался Стрелецкий бугор – а прямо никаких ограждений не было вовсе.

Там заасфальтированная площадка двора, расчерченная парковочными карманами, заканчивалась невысоким – от силы до пояса взрослому человеку – парапетом из бетонных блоков, за которым открывалась панорама всего оврага. Можно было рассмотреть крыши и сады частного сектора, несколько церквушек, втиснувшихся в здешнюю невысокую застройку. Дальше, на противоположном склоне, справа возвышался похожий на готический особняк комплекс Веневитинских казарм, подпёртых с одной стороны сквером – лет сто назад на его месте был плац – а с другой старыми войсковыми цейхгаузами, которые теперь превратились в офисы и конторы.

По центру, наполовину скрытые за следующим отрогом холма, блестя стеклом и металлом, устремлялись к небу современные высотки на месте снесённых заводских кварталов. Слева можно было разглядеть реку и Нижний мост, а за ним левобережье и построенную почти у самого моста ТЭЦ с рядом массивных бело-красных труб.

– Красота, – похвалила Валерия, устраиваясь с планшетом на парапете. Сегодня на ней были бледно-голубые джинсы и белая блузка. Серёга скосил глаза: расстёгнутые пуговки блузки позволяли увидеть верх груди и край черного бюстгальтера. – Что сегодня будешь рисовать? – поинтересовалась женщина, продолжая разглядывать открывающуюся панораму.

– Казармы.

– Какие казармы?

– ЖК «Веневитинский», – усмехнулся парень, указывая на здание.

– Почему?

– Ну-у… – Сергей устраивался рядом на парапете. По ту сторону бетонных блоков было ещё с полметра земли, снизу удерживаемой подпорной стеной – а дальше обрыв метров в десять, заканчивавшийся двориком какого-то дома. – Красиво же. Я вообще как-то больше люблю старую архитектуру. Всё, что после модерна – уже «не моё». Не интересно. Какие-то детские кубики. А вот то, что строили в девятнадцатом, и в первой половине двадцатого…

Лера, чуть склонив голову набок, с интересом слушала, а Серёга и сам не заметил, как его угольный карандаш начал порхать над листом, запечатлевая не столько тот пейзаж, который они видели сейчас, сколько тот, каким его представлял себе художник с поправкой на сто лет тому назад.

– Ты это выдумываешь, или где-то подсмотрел? – кивнула на работу Валерия. Сегодня она снова предпочла гуашь, и теперь писала залитую закатными лучами солнца ТЭЦ на левом берегу, со сверкающей лентой реки перед ней и тёмной массой оврага на переднем плане, уже начавшего погружаться в вечерние сумерки.

– На самом деле – подсмотрел, – улыбнулся Серёга. – На старых фотографиях, в Интернете. С тех пор даже некоторые улицы перестали существовать, а другие проложены теперь совсем по-новому.

– Серьёзно?

– Ага. После войны, когда Город восстанавливали практически из руин, одновременно кое-что перепланировали. Вот, например, Большой лог, – парень указал на улицу, начинавшуюся где-то под зданием казарм, и справа налево убегавшую по дну оврага вниз, к реке. – Раньше он выходил наверх, к Садовой улице, а теперь там нет вообще никакого проезда. Только тупик с лестницей, и небольшой сквер позади высотки.

– Знаю я этот сквер, – усмехнулась Валерия. – Мы там ещё студентами тусили.

– А теперь там тусят менеджеры из окрестных офисов. Ну, если судить по внешности. В обеденный перерыв просто толпой набегают. Я там как-то работал – писал Большой лог и вид на реку.

– Покажешь?

– С собой нет, только дома.

– Это не проблема. Ты, кстати, помнится, обещал мне кофе.

– «Старый Город» закрывается в десять, если ты сегодня не занята… – начал Серёга.

– А почему именно «Старый Город»?

– Потому что я там работаю.

– Скидки сотрудникам? – иронично заметила женщина.

– Да нет, не в том дело, – смутился парень. – Просто я точно знаю, что там вкусный кофе. И готовить его умеют.

– Как скажешь.

– Замечательно. Надо будет только вещи закинуть, не таскаться же со всем этим имуществом. Где ты сегодня припарковалась?

– Почти возле твоего дома, – в глазах Валерии блеснули озорные огоньки. – На парковке возле Башни.

* * *

Если Михаила и заинтересовало появление в кофейне коллеги со спутницей, виду он не подал. Забрав кофе, они медленно шли по аллее; даже несмотря на будний день, гуляющих здесь было много. Серёга рассказывал всё, что успел вычитать про саму аллею и про построенные на ней здания, а Лера слушала его с неподдельным интересом, хотя – как временами казалось парню – чуточку отстранённо, будто задумавшись о чём-то.

Обещанное угощение незаметно переросло в прогулку, а прогулка затянулась на пару часов. Когда они снова оказались на парковке, где терпеливо дожидался хозяйку как всегда чистенький жёлтый «Пежо», на Город уже опустилась чёрным бархатом майская ночь, и по небу рассыпались искорки звезд.

Разговор постепенно затух сам собой, но, к удивлению Сергея, в возникшем молчании не было ни капли неловкости. Последние двести-триста метров до парковки они просто наслаждались ощущением удивительного умиротворения, и прислушивались к звукам, наполнявшим приготовившийся уснуть Город.

– Спасибо за прогулку. И за кофе, – в серых глазах качнулись огоньки фонарей, полускрытых молодой листвой лип вокруг паркинга. Валерия потянулась обнять его – как в прошлый раз – но прежде, чем её щека успела коснуться щеки парня, Серёга, не до конца понимая, что делает, чуть повернул голову – и поцеловал спутницу.

Женщина на какое-то мгновение замерла, но не отстранилась. Руки нежно, но уверенно, обхватили шею Сергея, привлекли его ближе. Серёга опустил ладони на бёдра спутницы и почувствовал, как под тканью джинсов подалось вперёд женское тело. По губам скользнул кончик языка – и парень ответил на поцелуй, который теперь уже задавала Валерия.

Время исчезло, и во всём Городе теперь остались только они двое. Поцелуй длился и длился, нарочито медленный, неспешный, будто оба старались максимально растянуть удовольствие, выпить крохотными глоточками, как хорошее вино. Сергея окутывал чуть сладковатый, манящий запах её духов. Художник чувствовал, как Лера прижалась к нему грудью, чувствовал её тепло под тканью блузки и лифчика. Одна рука парня переместилась выше, легла на приятную округлость, слегка сжала её. Женщина ненадолго прервала поцелуй и чуть отстранилась. На губах Валерии играла улыбка, а в глаза плясали уже знакомые бесенята.

– Мне завтра рано вставать, – то ли извиняясь, то ли предупреждая, сказала она.

– Как скажешь, – Сергей снова наклонился к ней. Губы женщины призывно приоткрылись, выдав едва слышный полувздох-полустон.

Поцелуи всё-таки пришлось прервать, чтобы быстро дойти от парковки до подъезда. В маленьком старом лифте, который медленно полз между этажами, и где нужно было вручную открывать и закрывать двойные решётчатые дверцы, Валерия снова прижалась к своему спутнику, что-то тихо мурлыкнула и поцеловала парня в шею. Рука её скользнула вниз по джинсам Сергея, ненадолго замерла и кабинку наполнил мелодичный смешок:

– Ого! – она ещё раз поцеловала его в шею, потом в щёку и потом снова в губы. Чуть отстранилась и кончиком языка провела по губам парня:

– Знаешь, когда я тебя в первый раз увидела – мне так захотелось поцеловать тебя. Представила, как касаюсь этих губ, аж голова закружи…

Договорить он ей не дал – вернул поцелуй, левой рукой привлёк к себе – наполовину нежно, наполовину властно, как раньше на бастионе темноволосый красавец свою рыжеволосую спутницу. Валерия одобрительно мурлыкнула, а потом тихо ойкнула, когда правая рука Сергея легла на грудь женщины и сжала её.

– Прости.

– Ничего. Не так сильно.

– Хорошо, – ладонь снизу скользнула под ткань блузки, приподнимая её. Нащупала кружево бюстгальтера, проникла под него, коснулась возбужденного соска. Серёга улыбнулся:

– Ого! – шутливо передразнил он свою спутницу, и снова услышал мелодичный смешок, превратившийся в судорожный вздох.

Лифт остановился. Сергей не помнил толком, как они преодолели лестницу, как отпирал дверь квартиры. Помнил, что чуть не споткнулись через его сумки, брошенные вечером у входа, когда он на минуту забежал оставить вещи перед походом в кофейню. Валерия, воспользовавшись заминкой, отступила на шаг. Комнату позади неё прочерчивали неясные тени, перемежаемые полосками лунного света. Женщина принялась медленно расстёгивать блузку, неотрывно глядя в глаза парня.

Серёга, не отводя взгляд от Леры, быстро скинул с ног кроссовки и шагнул было к ней – но она повелительно выставила вперед руку:

– Разуй меня.

Он остановился, с прищуром глядя на спутницу. По губам Валерии скользнула просящая улыбка:

– Пожалуйста.

Она опустилась на низенький пуф, стоявший под зеркалом у входной двери, и вытянула левую ногу. Сергей увидел, что сегодня на Лере босоножки с длинным ремешком, обвивающим ногу выше щиколотки – такие точно не скинешь, как его кроссовки. На босоножках было четыре маленьких замочка, и чтобы снять их, достаточно было расстегнуть два верхних – но Серёга нарочно медленно принялся расстёгивать каждый, а, сняв босоножку, осторожно сжал в руках ступню спутницы и чуть помассировал.

– Ох-ох, Серёжка! – выдохнула она, жмурясь от удовольствия.

– Устала? – улыбнулся он, принимаясь за вторую босоножку.

– Я так много пешком почти не хожу, – женщина наклонилась вперёд и губы её снова коснулись губ Сергея. Прервав поцелуй, парень поднялся и указал в сторону кровати:

– Может быть, тогда сначала массаж?

– Погоди, – рука Валерии легла на его джинсы. Звякнула пряжка ремня, тихо прошуршала молния. – Хочу сперва поблагодарить тебя, – заявила Лера, стягивая с парня джинсы.