Кофе по понедельникам

Глава 23. На речном берегу

На лето Город всегда пустел: разъезжались на каникулы школьники и студенты, перебирались на дачи и в окрестные деревни семьи. И если в будни поток людей на улицах, хоть и поредевший, был всё-таки заметным, на выходных прохожих становилось в разы меньше. Разве что вечером, когда немного спадала жара, показывались гуляющие, да дороги на въезде заполняли автомобили тех, кто торопился вернуться в свои квартиры перед новой рабочей неделей.

Валерия и Сергей заглянули по пути в небольшую кулинарию, заполнив сумку-холодильник вкусностями для предстоящего пикника, а затем покатили на север. По ту сторону железной дороги сначала тянулись кварталы торжественно-величественного послевоенного ампира, постепенно сменявшиеся группками типовых кирпичных пятиэтажек. Они, в свою очередь, когда-то уступали двух– и трёхэтажным малоквартирным домикам, как и «парадный» ампир, появившимся сразу после войны, а теперь массово идущим под снос, чтобы расчистить место под современные высотки.

Десять, пятнадцать, а то и все двадцать этажей вырастали нелепыми столбами посреди сонных улочек, уничтожая сарайчики, палисадники, голубятни и лавочки, застилая солнце последним, ещё упрямо цепляющимся за своё место, частным домикам. Незамысловатая, но утопающая в деревьях и цветах, прежняя городская периферия превращалась в новые центры притяжения, где тепло и свет напрасно пытались отыскать хоть одну травинку на тротуарной плитке и пыльном асфальте.

– Тебе нравится такой вариант Города? – поинтересовался Серёга, когда Лера притормозила на очередном перекрёстке.

– Имеет право на существование, – пожала она плечами.

– Наверное. Только это выглядит каким-то варварским нашествием.

– Ты о чём?

– Сносят и строят без разбора. Неужели нет никакого генплана? Представления о том, как Город будет выглядеть в итоге? Такое ощущение, что лепят, кто во что горазд.

– Это не ощущение, а факт, – кивнула женщина, выжимая сцепление. Машина, повинуясь жёлтому сигналу светофора, тронулась с места. – Тут я с тобой полностью согласна – должна быть общая концепция, но сейчас всё решают деньги и связи.

– Но ты не ответила – тебе это в целом по душе?

– Царство стали, стекла и бетона?

– Ладно бы их. Скорее пластика и пеноблоков. Декорация вместо основательности.

– Как ты, однако, не любишь современные материалы, – съехидничала Валерия.

– Я же с ними работал.

– Серьёзно? – она покосилась на него. – Ты открываешься с неожиданной стороны.

– Ну, про профессии мы как-то никогда не разговаривали, – улыбнулся парень. – Я, к слову, до сих пор не знаю, кем ты работаешь.

– Бумажки перекладываю и речи толкаю, – фыркнула Лера, перестраиваясь из ряда в ряд.

– В смысле?

– Юрист я. В крупном агрохолдинге.

– Ааа…

– Ага. Ну а насчёт твоего вопроса – думаю, я бы вполне могла тут жить. Но вид скучный, здесь же всё на равнине, а мне как-то не интересно любоваться соседскими окнами. Хотя есть тут свои плюсы, к одному из них мы и едем.

– Куда, если не секрет?

– Секрет. Увидишь, как доберёмся.

* * *

Дорога заняла у них почти час. Северный проспект из восьми полос разросся до десяти, а потом и до двенадцати, и уже явно намеревался превратиться в полноценную автостраду, когда многоэтажки по правую руку, наконец, закончились. Потянулся сосновый лес, а затем они, свернув, вкатились на просторную парковку спортивного комплекса.

– «Дубрава». Добро пожаловать, – Лера заглушила двигатель.

Сергей, с сумкой-холодильником на плече, оглядывался, пока Валерия запирала машину. Вокруг паркинга сосны смешивались с дубами, кое-где компанию им составляли клёны и липы. За забором можно было разглядеть сеть аккуратных асфальтированных дорожек, разбегающихся в разных направлениях вглубь леса, и разбросанные тут и там строения – пункт проката, администрация, закусочные, мини-отель.

– Вот он – мой Город, – повела рукой Лера.

– Я бы сказал, что мы скорее уже за городом.

– Не-а. Мы в Городе. До границы ещё километров пять, и весь этот комплекс, и лес отсюда и до реки – часть городской территории. Вполне официально.

– Только это всё равно не Город, – заметил Серёга. Женщина скорчила недовольную гримаску:

– Не будь занудой. Ты ведь понимаешь, что я хочу сказать. Здесь я отдыхаю от офиса, от работы, от бесконечного потока людей, с которыми нужно общаться. Даже от своей квартиры, хоть она мне и очень нравится, иногда просто необходимо отдохнуть. И тогда я еду сюда, беру велосипед, или просто отправляюсь пешком. На реке, если есть желание, можно арендовать лодку или байдарку – там ещё до строительства комплекса был дачный рыбацкий поселок «Тритон». Ну то есть он и сейчас есть. А по соседству пляж с прокатом.

– Начинаю догадываться, откуда ты узнала про потайную бухточку.

– У родителей в «Тритоне» дача, – улыбнулась Валерия. – Они, кстати, и сейчас почти всё лето проводят в своём домике. Посёлок лет двадцать как огородил территорию – охрана, видеонаблюдение, все дела, и никаких посторонних. Одно время там очень любили устраивать фотосессии, потому что домики лепятся почти друг на друга на крутом склоне холма, так что получается что-то вроде множества разноуровневых террас. Очень красиво.

– Ты хочешь отправиться туда?

– Нет, – лицо женщины на мгновение сделалось задумчивым и немного грустным. – Чтобы попасть в посёлок, нужно получить приглашение непосредственно от кого-то, кто владеет там домиком. А я вовсе не собираюсь знакомить тебя со своими родителями. И не потому, что стесняюсь чего-то, – поспешила уточнить она, поймав скептический взгляд Сергея. – Просто не хочу никому ничего объяснять. Нам такие смотрины ни к чему, мне – так уж точно. А отправимся мы, – снова заговорила Лера бодрым тоном, – поверху, по бровке холмов. По-моему, там тоже есть какие-то памятники старины, но это ты, возможно, лучше меня знаешь. Мне лично нравится там природа, и то, что на тропках, даже если в «Дубраве» очень много посетителей, почти не встретишь людей – слишком обширная территория. И ещё там родник с очень вкусной водой.

– А что насчёт бухточки? Если у спорткомплекса везде забор…

– Да ну, скажешь тоже, – фыркнула Валерия. – Забор только там, где проложены главные трассы. Асфальт, туалетные кабинки, беседки со столиками и местом для мангала – в общем, цивилизация. Никто не запрещает на прокатном велосипеде выезжать за ворота и кататься по лесу. Некоторые вообще оставляют машины здесь, перебираются с велосипедами на ту сторону проспекта, и едут на озёра. Там, за новым жилым массивом, тоже есть лес, а за ним – цепочка озёр. Ну а моя бухточка – недалеко от «Тритона». Мы с отцом однажды отыскали её, когда ходили на лодке, а потом я, уже самостоятельно, разведала и дорогу с суши. Правда, велосипеды придётся припрятать чуть выше, потому что к самому берегу их не спустишь – очень крутой склон.

* * *

Дорога до бухты заняла у них ещё с полчаса. В лесу действительно было не так жарко, хотя и здесь деревья, казалось, застыли, жадно пытаясь поймать малейшее дуновение ветерка. Когда позади остались последние метры асфальтированных дорожек и одни из ворот «Дубравы», Серёга в полной мере ощутил все прелести катания по диким тропам – хотя, на его счастье, тропы были более-менее ровными и достаточно широкими. Ими явно пользовались много и часто, однако Лера была права: за всё время, пока парень крутил педали, следуя за своей провожатой, на глаза им попались всего пять-шесть таких же отчаянных велотуристов, не побоявшихся июньской жары.

Напившись у родника, они проехали ещё метров триста, когда Валерия вдруг остановилась и указала на раздвоенное дерево – толстую старую липу, растущую из общего корня. Они спрятали велосипеды в кустах чуть ниже по склону – с тропы оставленный «прокат» разглядеть было решительно невозможно – и нырнули в заросли. Вскоре Сергей заметил, что спускаются они уже по чему-то вроде неширокого овражка, склоны которого покрывал мелкий густой подлесок. Впереди мелькала фигура Леры, ловко пробиравшейся в этих зарослях.

– Тут повнимательнее, – донесся её голос, и овражек вдруг резко ушёл вниз, превратившись в рыхлый песчаный откос, за который цеплялись мощные корни кряжистых дубов. Хватаясь за корни, во многих местах изогнувшиеся над почвой, парень спустился к самой кромке воды. Полоска берега между холмом и рекой тут была шириной всего метра в три, и тянулась на каких-нибудь десять метров, но зато её покрывал чистый жёлтый песочек, уходивший под водную гладь. Вода была спокойной и чистой, позволяя разглядеть несколько травинок водорослей, пяток улиток и стайку мальков, резво рассекающую по бухточке. Метрах в двадцати от берега зелёная стена рогоза полностью скрывала бухту от любопытных взглядов со стороны реки.

– Красота, – похвалил Серёга и поймал благодарную улыбку Валерии. – Как же вы её отыскали?

Женщина рассмеялась:

– Ну, посёлок же рыбацкий. Папа у меня заядлый рыбак, взял меня с собой щуку ловить. Его любимую блесну я запулила прямо в эти заросли, и она там прочно засела. Тянуть побоялся – оторвется ещё – так что полезли лодкой продавливать рогоз, шли-шли по леске – и вышли прямо в бухточку. Когда подросла, я часто сюда летом приходила, но всегда одна.

– Неужели даже подружкам не показала?

– Даже подружкам. Вниз по реке от «Тритона» есть большой пляж, это как раз там, где прокатная станция. Мы туда ходили купаться. А здесь я бывала только одна, ну или с мамой и папой.

– То есть я первый человек, кроме твоих родителей, кого ты сюда пригласила?

– Нет, не первый, – пожала плечами Лера. Потом подняла руки и нарочито медленно потянулась. Сегодня на ней были уже знакомые парню чёрные леггинсы и длинная белая футболка, перехваченная в талии плетёным кожаным пояском. От потягивания ткань на груди легла плотнее, продемонстрировав, что бюстгальтером Валерия пренебрегла.

Сергей подождал уточнений, но женщина теперь упёрла ладони в поясницу и чуть прогнулась, разминая уставшие после долгой поездки мышцы. Художник шагнул к ней, и серые глаза посмотрели на него с лёгкой тревожностью.

– Всё равно – спасибо тебе за доверие. Я очень это ценю. Правда.

– Знаю, – тихо отозвалась она, переставая потягиваться и осторожно кладя руки на грудь парню. – Поэтому я и позвала тебя сюда. – Губы коснулись его губ.

* * *

Солнце заметно укатилось к западному краю небосклона, и под лесистым склоном холма уже залегли лёгкие тени. В обычное лето здесь, должно быть, в это время становилось ощутимо прохладно, но сейчас прогревшийся воздух продолжал отдавать тепло, и даже вода в реке не спешила остывать.

Они лежали рядом на большом пледе, захваченном Валерией из дома. Женщина прикрыла глаза и, казалось, задремала, а парень рассматривал её, с удивлением поймав себя на мысли, что это в первый раз, когда он видит свою партнёршу обнаженной при более-менее ярком освещении.

Конечно, Серёга любовался Лерой и раньше – с того момента, как она, развязав поясок, стянула с себя футболку и леггинсы, и, расстелив плед, опустилась на него, потянув парня за собой. Над ними раскинулся зелёный лесной полог, едва слышно шептала мелкая речная волна и тихонько шуршали потревоженные ею стебли рогоза – а Валерия казалась художнику похожей на наяду или дриаду. В ней не было ни капли стеснения, но не было и пошлости; в этой потайной бухточке она чувствовала себя как дома. И одновременно в движениях её появились какое-то размеренное спокойствие, вдумчивость, словно женщина желала максимально прочувствовать каждое мгновение, проведённое здесь вместе с ним.

Парень навис над партнёршей, и когда в первый раз медленно подался вперёд – ощутил, как вздрогнуло под ним манящее тело, как оно откликнулось на ласку. Серые глаза широко распахнулись, отражая зелень деревьев и тёмную грозную тень – самого мужчину, склонившегося над Лерой. И уже ускоряя темп, чувствуя, как всё яростнее, всё отчаяннее отвечает на его движения женщина, Сергей вдруг с удивлением заметил, что серые глаза заблестели от заполнивших их слёз.

Они кончили одновременно, и мир вокруг, и само понятие времени исчезли, пока их тела прижимались друг к другу, ловя последние вспышки достигшего пика возбуждения. Потом парень, всё ещё опираясь на ладони, ощутил нежные касания рук, поглаживавших его плечи, бока, спину. Валерия зажмурилась, слёзы теперь катились по её щекам, и затихающую дрожь удовольствия сменяли тихие вздрагивания.

– Что случилось? – спросил он, целуя её щёки, и чувствуя на губах соль.

Лера чуть покачала головой.

– Я чем-то тебя обидел? – он перенёс вес на левую руку, провёл правой по светлым волосам, убирая со лба спутавшуюся и мокрую от пота прядь. Коснулся губами лба, бровей, принялся покрывать поцелуями глаза, нос – и услышал тихий смешок. Лера снова смотрела на него, и хотя слёзы ещё не до конца унялись, теперь она улыбалась. Правда, в улыбке этой счастье пополам мешалось с грустью.

– Чем бы ты меня мог обидеть, Серёжка? – ответила она вопросом на вопрос, и в свою очередь поцеловала его в подбородок. Потом кончиком языка быстро провела по губам парня, словно стараясь слизнуть собственные слёзы.

– Тогда что?

– Просто.

– Что – «просто»?

– Да просто, – она опять легонько улыбнулась. – Просто наша сказка вот-вот закончится.

– С чего бы вдруг? – чуть нахмурился он.

– Я ведь уже говорила.

– Говорила. Но у нас что – таймер? Время вышло?

Валерия, прикрыв глаза, медленно покачала головой. Снова открыла, и Серёга впился в неё взглядом – но почти тут же почувствовал, что тонет в этой серой бездне с ореховыми крапинками, и при этом рад в ней утонуть.

– Не нужно пренебрегать временем, – сказала женщина, проводя ладонью по его щеке. – Оно действительно уже почти вышло.

– Кто это сказал?

– Я.

Парень тяжело опустился на локти, потом перевалился на левый бок. Оперся головой на руку и, рассеянно поглаживая живот партнёрши, сказал:

– Нам же хорошо вместе.

– Хорошо.

– И? – рука скользнула вниз по животу, но Лера решительно остановила её, положив свою ладонь поверх Серёгиной. Руки замерли на тонкой полоске шрама.

– Я не хочу, чтобы из-за меня ты терял свои лучшие годы или месяцы. Даже дни.

– Тебе не кажется, что такое решение должны принимать оба?

– Не в этот раз, – она чуть повернула голову, чтобы смотреть прямо на его лицо. – Тебе ещё предстоит стать знаменитым художником. Завести семью, детей.

– Построить дом, посадить дерево.

– И это тоже. Разве тебе не хочется?

– По-моему, не обязательно всем и каждому следовать этому списку. Ты ведь, например, не замужем, – заметил он, и сам удивился, как холодно прозвучала последняя реплика. Леру она, впрочем, не задела: женщина только легонько фыркнула, и уже без прежнего оттенка грусти в голосе сказала:

– Я это всё уже проходила, и по второму разу проходить не собираюсь.

– Думаешь, мне стоит жениться? – полушутя поинтересовался Сергей. Рука двинулась вверх, коснулась правой груди партнёрши, слегка сжала её.

– Думаю, ты сам решишь, когда встретишь своего человека. Но как ты её встретишь, если будешь всё своё время уделять мне?

– Меня вполне устраивает.

– Зато меня – нет, – решительно заявила Валерия, и снова её ладонь легла поверх ладони Серёги, прерывая ласки. – Поэтому через неделю, когда закончатся наши пленэры, закончится и наша сказка. Я говорю это сейчас, чтобы потом не было больно. Хотя больно будет всё равно, знаю.

– Странная какая-то логика, – проворчал Серёга. – Тебя волнует, что скажут окружающие?

– Ты меня слушаешь, или так просто? – она сердито ткнула его кулачком под рёбра. Тычок получился хотя и дружелюбный, но ощутимый. – Меня не волнуют окружающие. Меня волнует твоя жизнь. Мы закончим эту историю, останемся просто друзьями – если захочешь. И если пообещаешь не возвращаться к прошлому. Я хочу, чтобы ты строил настоящие отношения, чтобы ты рисовал, чтобы рос как художник. И я точно знаю, что ничего этого не будет, если мы продолжим.

Сергей помолчал. Потом легонько провёл кончиком пальца по шраму на животе Валерии. Женщина спросила:

– Ты сможешь пообещать, что мы закончим всё через неделю, мирно и спокойно? Или лучше, если мы закончим сегодня?

Карие глаза, растерянные и всё ещё непонимающие, встретились с серыми, внимательными и решительными. Среди ореховых крапинок не было уже и следа слёз.

– Неделя так неделя. А мы правда останемся друзьями? Даже если ты решишь всё-таки однажды снова выйти замуж?

Она улыбнулась, чуть насмешливо, оценив подкол.

– Правда.

– Ладно. Обещаю.

– Замечательно, – и ореховые крапинки снова вспыхнули озорными искорками. – Я знаю, что ты из тех, кто не хочет давать слово, потому что всегда его держит. Пойдём искупаемся? Или…

– Или, – он обнял партнёршу правой рукой за талию, потянул к себе, и Валерия повернулась на бок. Кончик её языка снова медленно прошёлся по губам парня, а левая рука скользнула вниз. Женщина одобрительно хмыкнула:

– Я так понимаю, ты решил по максимуму использовать оставшееся время?

– Именно.