Кофе по понедельникам

Глава 26. Прощальный подарок

Взъерошенный и нервный, Сергей сидел над чашкой давно остывшего чая, уставившись в одну точку перед собой. Спал он в эту ночь плохо, урывками, то и дело просыпаясь и долго ворочаясь в попытках уснуть снова. На рассвете парень, наконец, перестал бороться с бессонницей, и его тут же съели до того задвигаемые на задворки сознания мысли.

Почему вчера Валерия не осталась и не пригласила к себе? Просто, чтобы сделать расставание короче, в надежде, что так будет немного легче? Слова о том, что у неё никогда после мужа не было долгих и серьёзных отношений, выстраивали неприятную для Серёги логическую цепочку. Он сам – не серьёзные отношения (и, понятное дело, недолгие). Кто-то другой придёт ему на смену? Уже пришёл? Не с новым ли любовником она проводит нынешние выходные?

Голосок разума попытался указать на то, что Лера никогда не врала, и если бы у неё появился новый кавалер – не стала бы этого скрывать. Ревность огрызнулась на это своим аргументом: Валерия не врёт, но и не говорит больше, чем считает нужным. Могла просто не сказать о том, что у неё уже есть другой ухажёр.

Опечаленный разум умолк, а ревность принялась развивать успех, и к девяти часам утра Сергей был на взводе. Ему хотелось устроить скандал – и именно потому, что, как парень сам себя убедил, женщина не посчитала нужным поставить ясную точку в их отношениях. Тот факт, что точка была поставлена ещё раньше, в укромной речной бухте, Серёга, разумеется, проигнорировал.

Портрет Валерии, который она сама так до сих пор ни разу и не видела, был закончен им во время вынужденного больничного, и теперь парень ухватился за этот предлог. Достал несколько листов ватмана, аккуратно упаковал в них холст – больше для того, чтобы избежать любопытных взглядов прохожих – и отправился на Монастырку. Сергей намеревался, если даже Валерии не окажется дома, дождаться её, передать портрет – а там уже действовать по обстоятельствам.

Охранник на воротах со скучающим видом кивнул, когда Серёга назвал ему номер квартиры. Выходящая из подъезда женщина, увидев быстро приближающегося парня, придержала для него дверь, так что на девятый этаж художник поднялся в полной уверенности, что его визит станет абсолютной неожиданностью.

Пропиликала мелодия звонка, за дверью послышались шаги.

– Серёжа? – удивлённо посмотрела на него Валерия.

Впрочем, её удивление не шло ни в какое сравнение с тем, которое испытал сам парень: у распахнутого шкафа, разыскивая что-то на верхней полке, стояла девушка с серыми волосами.

– Я… – горло пересохло, Сергей судорожно сглотнул – и тут возившаяся у шкафа обернулась, привлечённая тоном Леры и ответным невнятным бормотанием мужского голоса. Горло отпустило: Серёга понял, что всего лишь ошибся.

Цвет волос, стрижка и хрупкая фигура девушки делали её при взгляде со спины в самом деле очень похожей на Жанну. Но при виде лица Сергей невольно подумал о том, что это точная копия Валерии, только, конечно, моложе. Хотя, если поставить рядом мать и дочь – пожалуй, они бы могли сойти и за двух сестёр.

Девушка с вежливым недоумением смотрела на него, а Серёга, спохватившись, протянул Лере свёрток:

– Я закончил портрет, – смущённо пробормотал он. Все ночные терзания и утренние размышления показались вдруг разом невероятно глупыми, а распалявшие воображение «обиды» – по-детски надуманными. Женщина, почему-то тоже смутившаяся, взяла из рук парня упакованный в бумагу холст и, словно опомнившись, указала раскрытой ладонью на девушку:

– Моя дочь, Алина. А это мой коллега, Сергей. Мы вместе учимся у Александра Петровича.

Серёга не стал уточнять, что учёба официально закончилась вчера. Он кивнул в ответ на представление и попытался улыбнуться:

– Доброе утро. Простите за вторжение.

– Здравствуйте, – на лице Алины не было и тени улыбки.

– Что же это я… Проходи. Мы как раз собирались завтракать. Присоединишься?

Сергей, аккуратно снимавший на коврике у двери кроссовки, практически кожей ощущал взгляд Лериной дочери, и только коротко мотнул головой:

– Спасибо, но не могу, надо бежать. Я буквально на пять минут – хочу услышать твоё мнение, получилось или нет.

Валерия легонько улыбнулась; в серых глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность. Парень мельком взглянул на Алину. У неё глаза, в отличие от матери, были тёмно-карими, почти чёрными, и если во взгляде Леры читалось какое-то внутреннее душевное тепло, неугасающий огонёк, то в глазах её дочери, внимательно рассматривавших «коллегу», царил холод. Серёга поймал себя на мысли, что такую девушку он вряд ли решился бы поцеловать на спящей улице ночного Города.

Они прошли в гостиную, и Валерия с нетерпением ребёнка принялась разрывать листы, в которые Сергей обернул холст. Наконец, портрет был высвобожден из упаковки, и женщина, поставив его у длинной приземистой тумбы под телевизором, отошла к дивану.

– Ого, – в голосе Алины послышалось неподдельное восхищение.

– Скажи? – Лера взглянула на дочь, потом на парня. Глаза у неё горели восторгом. – Я показывала Алине тот портрет, который ростовой. Но это… Ох, Серёжа, это обалдеть просто!

– Рад, что тебе нравится, – улыбнулся художник.

– Сколько я…

– Нисколько, – быстро оборвал он Валерию. Взгляды их ещё раз встретились, и снова серые глаза на мгновение благодарно прищурились. Девушка, всматривавшаяся в портрет на холсте, этого не заметила. – Это подарок, на память о летних пленэрах.

– Спасибо тебе огромное, – Лера обняла парня, коснулась щекой его щеки. Серёга успел поймать внимательный взгляд Алины, повернувшейся к ним – взгляд настороженный и изучающий. Успел увидеть и небольшой чемодан, стоящий рядом с глобусом-баром, и аккуратно сложенное на краю дивана постельное бельё.

«Так вот что за неожиданные обстоятельства… Дочка приехала в гости».

И вдруг разом, как поток холодной воды, на него накатило осознание того, что Валерия была совершенно права, и что их отношения закончились вчера, когда он в последний раз ещё обладал этой женщиной, и когда она ещё отдавала ему всю себя без остатка. В темноте крохотного паркинга на пустынной смотровой площадке, с невидимыми тёмными водами реки внизу, у подножия холма, и светлячками уличных фонарей на противоположном берегу.

Это действительно был финал, и вряд ли у них получится какая-то дружба – потому что всякий раз Сергею будут видеться за серыми глазами вот эти, тёмные. Настороженные и отчуждённые, явно пытающиеся оценить реальное место этого парня в жизни матери, и так же явно не желающие предоставлять ему в жизни Валерии вообще никакого места.

– Ну, я побежал, – деланно бодрым голосом заявил Серёга, направляясь обратно в холл. – Хорошего дня! Приятно было познакомиться! – кивнул он Алине, сумев-таки выдать широкую, лучезарную и при этом абсолютно «дежурную» улыбку.

Валерия, закрывавшая за парнем дверь, тоже улыбнулась на прощание – нерешительно и грустно.

* * *

Следующие две недели парень периодически погружался в состояние унылого безразличия. Сергею недоставало пленэров, ещё больше недоставало Леры. Он даже раз-другой попытался написать ей в мессенджере, но короткие ответные фразы, хотя и дружелюбные, всякий раз быстро сводили на нет такие виртуальные беседы.

Жанна по-прежнему продолжала заглядывать в «Старый Город», добавив к понедельникам ещё и пятницы – похоже, Маша в подробностях сдала новой подруге график работы Сергея. По словам девушки, Олег оставил её в покое – видимо, испугавшись последствий своей стычки с художником. Мотоциклист явно решил, что серьёзно покалечил «соперника», и по некоторым, мимоходом брошенным, замечаниям Жанны Серёга сделал вывод, что при случае девушка непременно укрепит бывшего кавалера в его опасениях.

– Таких только страх за свою шкуру и останавливает, – жёстко бросила она, и Сергей удивился блеснувшему в тёмно-синих глазах гневу. Он не знал наверняка, любила ли Жанна Олега, и если любила – насколько сильно, но зато определённо мог сказать, что теперь она его ненавидит всем сердцем.

Однако сероволосая девушка явно была не из тех, кто впустую растрачивает силы на ненависть, и к концу второй недели мотоциклист окончательно исчез из их разговоров. Зато неожиданно появилась совершенно другая, не самая приятная для Серёги, тема:

– У тебя ничего не болит? – поинтересовалась Жанна в пятницу, когда они на какое-то время остались в кофейне вдвоём. Она давным-давно успела допить свой латте, и, подперев рукой щёку, рассматривала теперь бариста.

– Да нет. А что?

– А чего ты тогда какой-то пришибленный? И уже не первый день, я смотрю.

– Не знаю, – Сергей пожал плечами.

– Зато я знаю. Мадам с портрета?

– Что?

– Не строй из себя дурачка. Поругались?

Серёга растерянно заморгал. Девушка усмехнулась:

– Ясно. Значит, поругались.

– Слушай, я не… Я вообще…

– Жалкое зрелище, – констатировала Жанна. Сергей в изумлении раскрыл рот. – А так ещё более жалкое, – прокомментировала девушка.

– Издеваешься?

– Нет. Пытаюсь понять, насколько серьёзные у вас отношения. Может, облегчишь задачу, чтобы мне не тратить время на гадания?

Парень закрыл рот. Снова открыл. Снова закрыл.

– Слушай… – Жанна сложила руки перед собой, с силой сжала пальцы в замок. – Ты ведь помог мне. Я просто хочу в свою очередь помочь тебе. Ну смотреть же противно, как ты занимаешься самоедством! Ладно, день-другой – у всех бывает плохое настроение. Но вторая неделя уже. Или ты думаешь, что окружающим это не заметно?

Серёга передёрнул плечами, но промолчал.

– Ладно, – девушка положила ладони на стол и легонько пристукнула ими, будто подводя итог. – Не хочешь – не надо. Я не навязываюсь. Дуйся дальше на весь мир.

– Мы расстались, – наконец, выдал Сергей, хмурясь и глядя на стойку перед собой. Встречаться глазами с Жанной сейчас было выше его сил.

– Из-за чего?

Парень глубоко вздохнул:

– Она так решила.

– То есть она изначально не собиралась строить серьёзные отношения?

– Да, – нехотя признался Серёга.

– Надо же… – сероволосая задумчиво побарабанила пальцами по столу. – И она об этом сказала сразу?

– Ну, не сразу, но и не в последний момент.

– Так чего ты тогда киснешь? Ты же большой мальчик, прими этот удар судьбы с достоинством, – в словах Жанны сквозил неприкрытый сарказм, и художник, будто подстёгнутый хлыстом конь, вскинул голову. Однако прежде, чем бешенство накрыло Сергея, и прежде, чем он успел что-либо сказать или сделать, девушка улыбнулась и, откинувшись на спинку стула, заметила:

– Вот. Так уже лучше. Возвращение жизни в бренное тело.

Раздражение разом схлынуло. Парень смотрел в насмешливые тёмно-синие глаза, и невольно начинал сам расплываться в улыбке.

Где-то в глубине этой синевы ему привиделась на мгновение маленькая девочка на мостике над железной дорогой, и окутанный ночью Город – другой, чужой, страшный. Привиделись носилки, накрытые белой простынёй, и безмолвные мерцания мигалок на машинах милиции и «скорой помощи». Собственные терзания враз поблекли, показались совершенно ничтожными и, в общем-то, в значительной степени надуманными.

«Ох и дурак», – подумалось Серёге, когда он, переведя взгляд на окно, принялся рассеянно рассматривать улицу и пешеходов.

– Стадия мечтательной меланхолии. Что ж, и на том спасибо. В конце концов, нельзя же ждать всего и сразу, – прокомментировала Жанна и, поднявшись из-за стола, подхватила лежавший на соседнем стуле чехол с ноутбуком. – Прости, мне пора, у меня сегодня клиент. Ну, надеюсь, что клиент. Так что до понедельника.

– Погоди! – Сергей снова посмотрел на девушку. На его оклик та так и замерла: наполовину подняв ноутбук, вполоборота к прилавку, удивлённо вскинув брови. – Завтра у меня выходной. Если у тебя нет встреч и нет других планов – может, прогуляемся?

Молчание показалось ему очень долгим, хотя на самом деле оно длилось какие-то мгновения. Жанна внимательно разглядывала парня и будто что-то мысленно прикидывала, прежде чем принять решение.

– Ладно. Только…

– Знаю. Только как друзья.

По лицу девушки словно пробежала тучка, и Серёга подумал было, что ошибся со своим предположением – по потом Жанна медленно кивнула и улыбнулась спокойно, как человек, сделавший, наконец, непростой выбор:

– Да. Просто как друзья.

* * *

Парень и девушка свернули с Октябрьского проспекта на Жандармскую горку, и зашагали вниз. Тротуар через сотню метров превратился в каскад широких лестниц, спускающихся мимо длинного дома, который сам был выстроен в виде трёх блоков-ступеней, частично зарывающихся в крутой склон холма.

– У меня это одно из самых любимых мест в Городе, – поделился Сергей. Над каждой ступенькой он чуть медлил, не торопясь спускаться, и поглядывая то влево, то вправо. – Тут, на этих лестницах, прямо какое-то солнечное настроение, причём всегда.

– А зимой гололёд. Если случайно навернёшься – можно легко катиться до самого перекрёстка, – усмехнулась Жанна. – Ты зиму в Городе ещё не видел?

– Нет, я только этой весной приехал.

– Ясно. Интересно будет послушать твои впечатления после первой зимовки.

– Пусть гололёд, – упрямо мотнул головой Серёга. – Всё равно тут – только не смейся – энергетика хорошая.

Девушка не засмеялась. Облокотившись о сваренные из металлических труб перила, она склонила голову набок, и с какой-то задумчивостью рассматривала окружающий пейзаж.

– И дом очень красивый, – продолжал, воодушевившись, художник. – На угловом, выше, целая куча памятных табличек. Может, и тут до революции жили известные люди, просто пока ещё историки этого не выяснили.

– Не хочется тебя разочаровывать, но до революции этого дома не было, – спокойно заметила девушка, теперь разглядывавшая Сергея. – Этот дом построен уже после войны.

– А ты откуда знаешь? – опешил он.

– То есть как это – откуда? Книжки надо читать, – красивые брови насмешливо сошлись на переносице. – Этот дом, – тоном учителя, объясняющего урок первоклашкам, начала Жанна, – был построен в пятидесятом году. Никто знаменитый тут не жил – ну, насколько известно. Поначалу были коммуналки, потом их постепенно расселили, и теперь в доме просто квартиры. Правда, с довольно просторными комнатами и высоченными потолками, метра в четыре. Можно запросто втиснуть антресоль с матрасом, и получится готовая спальня.

– Ты в нём бывала? – догадался парень.

– Ага, – кивнула Жанна. – Была несколько раз, когда ещё только пришла в агентство. Объект вообще-то проблемный, даром, что в центре. Так что на меня его, по сути, спихнули.

– В каком смысле – проблемный?

– Крышу, – палец с выкрашенным зебровыми полосками ногтем указал на поблёскивающий металл кровли, – заменили только пару лет назад. До этого в доме потопы были после сильных дождей, и стабильно – каждую весну. Заливало от верхнего этажа до первого, дошло до публикаций в газетах. Скандал получился громкий, поэтому крышу отремонтировали вне очереди. С коммуникациями сложнее. Они тут старые, обновлялись в последний раз ещё в семидесятые, когда расселили коммуналки. Капремонт вроде бы обещают в ближайшие пять лет, но пока это только обещания. В полуподвальных квартирах, – палец переместился ниже, указывая на те окошки, которые из-за перепада рельефа приходились почти вровень с землёй, – сырость. У дома, по сути, нет подвала, так что стены постоянно подмокают – вся вода, что идёт с горы и из сада углового дома выше по улице, упирается прямо в стену этого дома. Больше всего, конечно, страдает первая секция, но и остальным тоже достаётся.

Жанна вдруг осеклась и с лёгкой тревогой спросила:

– Я переборщила?

Парень, облокотившись рядом с ней о перила лестницы, задумчиво рассматривал дом. Потом сказал:

– Да нет. В конце концов, это ведь тоже часть жизни. Старые дома – старые проблемы. И всё равно он красивый! – добавил он, толкнув плечом плечо девушки. Та улыбнулась:

– Красивый. А ещё тут есть секрет. Пошли! – она потянула своего спутника за руку.