Кофе по понедельникам

Глава 20. «До» и «после»

– Зачем тебе это? – Валерия, обернувшаяся на оклик Сергея, с некоторым неудовольствием смотрела, как он, быстро сделав несколько её снимков, убирает в карман смартфон.

– Я всё равно хочу написать лицевой портрет.

– С фото? – с сомнением уточнила Лера.

– Конечно, нет. У меня есть портрет с натуры, если ты забыла. А фото – это всего лишь небольшое подспорье. Референсы.

– Ты ведь слышал, что для настоящего портрета нужно именно живое позирование? Эмоциональная связь, контакт художника и модели?

– Вот уж с эмоциональной связью, по-моему, проблем нет никаких, – заметил Сергей, возвращаясь к своему этюду. Женщина тихонько хихикнула и тоже повернулась к своему мольберту.

Субботний пленэр проходил на Валовой улице, буквально по соседству с кондитерской фабрикой – перекрёсток Валовой и Первомайского бульвара было отлично видно справа, как и угол фабричного корпуса. Но Сергей сейчас смотрел влево, на величественное здание костёла, выстроенное в духе неоготики из красного кирпича, и «уравновешенное» на противоположной стороне улицы таким же краснокирпичным неоготическим комплексом бывших доходных домов купцов Лесниковых.

Парень выбрал натурой именно костёл, тогда как Валерия, сидящая рядом с ним, предпочла как раз дома. Там и тут по пешеходной зелёной аллее, пролегающей в центре Валовой улицы, виднелись другие ученики Александра Петровича. Сам мастер устроился ещё дальше, где небольшие ворота с кирпичными столбами и затейливой аркой из литого чугуна обозначали границу аллеи. Мэтр писал вид из ворот на делавшую резкий изгиб улицу, уводящую в сторону вокзала и подпёртую с обоих сторон приземистыми двухэтажными домиками, в которых ещё лет за сто до революции шла бойкая торговля хлебом, зерном, мукой и прочими подобными товарами.

При взгляде с выбранной Александром Петровичем точки казалось, что и не было вовсе этих столетий, что вот-вот вынырнет из-за поворота запряжённый лохматой лошадкой экипаж с откинутым верхом, или зальётся трезвоном электрический трамвай, чьи рельсы когда-то пролегали по нынешней пешеходной аллее. Сергей, опоздавший на пленэр минут на сорок – парня затянула работа дома, так что он даже забыл про время – с четверть часа любовался тем, как действует наставник: чёткие, точно выверенные движения; уверенные мазки кисти; быстрые смешивания цветов на палитре. Александр Петрович даже не посчитал нужным делать набросок карандашом, вместо этого он сильно разведённым кобальтом в несколько движений быстро наметил на листе перспективу улицы и общие силуэты зданий, а теперь просто переходил то к одному участку пейзажа, то к другому, и работа постепенно проступала на белизне бумаги, обретая целостность.

– Писать нужно так, чтобы можно было бросить в любой момент, – пояснил художник, похоже, прекрасно знавший, что Серёга (хотя парень подошёл очень тихо) за ним наблюдает.

– Бросить?

– Чтобы на каждом этапе работа была завершённой. Не стоит брать, к примеру, один дом, и выписывать его от и до сразу. Во-первых, так вы теряете возможность соотносить реальные сочетания света и тени, и начинаете невольно «подгонять» под уже готовый элемент все остальные. Во-вторых, даже если работа будет не закончена, но останется в виде намеченных силуэтов, цветовых пятен – она всё равно будет отражать определённый этап. А не просто белый лист, на котором одиноко стоит «раскрашенный» домик.

– Александр Петрович, скажите, а можно мне принести и показать вам работу?

– Вы ведь вроде бы уже приносили?

– Ту, что я задумал на конкурс?

Художник повернулся к нему от своего мольберта, и несколько рассеянно пожал плечами:

– Если считаете нужным. Надеюсь, вы не ждёте советов, как выиграть конкурс?

– Нет, конечно, – улыбнулся Сергей. – Мне хочется узнать, получилось ли в принципе что-то стоящее.

– И этого не ждите, – тут же возразил мэтр. – «Стоящая» или «не стоящая» ваша работа – можете решить только вы сами. А вот чисто технические моменты – пожалуйста, буду рад помочь, если это действительно нужно.

Он поймал недоумённый взгляд парня и пояснил:

– Может ведь быть, что с техникой всё в полном порядке.

* * *

– Ты второй портрет тоже будешь писать акварелью? – голос Валерии отвлёк Серёгу от размышлений. Рука с сангиновым мелком замерла над листом.

– Что-что?

– Второй портрет ты тоже хочешь написать акварелью?

– Нет, – подумав, покачал он головой. – Хочу что-то более… монументальное. Буду писать маслом.

– Это надолго, – как будто чуть раздосадовано заметила женщина.

– Ну-у… Недели две-три, на полное высыхание.

– То есть монументальность подразумевает ещё и соответствующие размеры?

– Ага. Думаю, что-то около метра на метр с хвостиком.

– Ты озверел? Зачем тебе такие трудности?

– Это не трудности, – нахмурился парень. – А удовольствие.

– Немного странное.

– У всех свои причуды.

– А чем тебя не устраивает первый вариант? Тот, что акварелью?

– Вполне устраивает. Но его я делал по твоим пожеланиям, а маслом буду писать так, как считаю нужным уже я сам.

– То есть в первый раз ты работал против воли? «Просто бизнес, ничего лишнего»? – глаза Леры недобро сощурились.

– Нет. При чём тут против воли?– поморщился Сергей. – Просто тебе хотелось не лицевой портрет и именно акварелью, а мне интересно посмотреть, что получится в другом варианте. И, к слову, тот портрет уже готов.

– А чего не принёс тогда?

– Хочу оформить в рамку.

– Очень мило с твоей стороны, но ты же не знаешь, какой у меня интерьер. Что, если рамка не подойдёт?

– Поменяешь, – пожал плечами парень. – Но не могу же я отдать просто лист бумаги? Рамки у меня всё равно пока нет, и времени на паспарту сегодня тоже не было. Оформлю – отдам. Да и потом – может, ты вообще не захочешь вешать портрет на стену. Может, он тебе не понравится.

Валерия, похоже, хотела было что-то возразить, но, передумав, спросила:

– Были прецеденты?

– Были. Я же ещё учусь.

– Ладно, – позволила женщина, снова принимаясь за свой этюд. Работала она сегодня одним лишь карандашом. – Делай, как считаешь нужным.

* * *

Воскресенье завершало трёхдневные праздничные выходные, и наплыв посетителей достиг своего пика. Маша, как и обещала, появилась в кофейне после полудня, принеся большой бумажный пакет с ещё горячими пирожками. Сергей опасался, что, вопреки заявлениям девушки, пятничная помощь была не исключением, и что Мария через такие маленькие знаки внимания попытается всё-таки превратить дружбу в нечто большее – но нет. Старший менеджер отдала парням пакет, помахала на прощание ручкой и, счастливо улыбнувшись, отправилась наслаждаться выходными.

– У вас это традиция такая? – с опаской поинтересовался Михаил, доставая один из пирожков и откусывая. Глаза бариста удивлённо расширились. – Обалдеть, как вкусно!

– Да нет, не традиция, просто само получилось. А что?

– Ну, я так-то вообще готовить не умею. Мне если проставляться – только чем-то покупным.

– Серьёзно?

– Ага.

– А дома чем питаешься?

– Заказываю доставку, – махнул рукой с надкусанным пирожком Миха. – Заведений в Городе полно, хоть каждый день новую кухню пробуй.

– Это точно.

Дверной колокольчик звякнул, возвещая о новых клиентах, и бариста торопливо спрятали под прилавок пакет с пирожками.

На фоне воскресенья понедельник выдался, напротив, практически безлюдным. Утром, когда Серёга шёл на работу, улицы ещё хранили на себе следы прошедшего праздника: ползли неспешно поливальные машины, дворники сметали разбросанные тут и там обёртки, пакеты и бумажные стаканчики. На одном из перекрёстков рабочие в оранжевых жилетах укладывали в кузов грузовика секции передвижного ограждения, выставлявшиеся на время перекрытия центра.

Парень устроился за стойкой, погрузившись в размышления о задуманном портрете Валерии. В воскресенье он уже попробовал сделать несколько эскизов, и с каждым разом идея нравилась ему всё больше и больше. Кроме того, Сергею почему-то казалось, что этот портрет станет своего рода вехой, ступенькой к новому: до сих пор он ещё ни разу не писал таких крупных работ, ограничиваясь лишь форматом A3.

Колокольчик звякнул тихо, приглушённо. Бариста рассеянно поднял взгляд – и увидел Жанну: синие джинсы, белая футболка, хорошо знакомая парню спортивная сумка. Серёга посмотрел выше, встретился с глазами сероволосой – и недоброе ощущение кольнуло где-то в груди, холодком пробежало по позвоночнику.

Эти тёмно-синие глаза он уже видел смеющимися и рассерженными, видел задумчивыми и усталыми. Но никогда ещё в них не было такой пустоты и тоскливой безысходности. Сергей ошеломлённо заморгал, и едва расслышал тихое: «Привет». Девушка прошла к своему любимому столику, медленно поставила сумку на пол, отодвинула стул.

– Что с тобой? – спросил он.

– А? – растерянно вскинулась Жанна.

– Что случилось? Ты сама не своя.

– А… – она неопределённо махнула рукой. Лицо оставалось безучастным, будто девушка разучилась выражать вообще какие бы то ни было эмоции. – Мелочи жизни. Сделаешь мне латте?

– Конечно сделаю. С карамелью?

– Да…

Серёга приготовил кофе, подошёл к столику, поставил блюдце с бокалом на нём – и, отодвинув второй стул, сел. Жанна с лёгким удивлением посмотрела на него.

– Рассказывай, – потребовал парень. – Ты как пришибленная. Что произошло?

Она взяла воткнутую в ручку бокала трубочку в бумажном пакете, рассеянно повертела её в пальцах. Бариста машинально отметил про себя, что прежнего эффектного маникюра нет и в помине – ногти были то ли обломаны, то ли обкусаны.

– Это называется мелочи? – он осторожно взял девушку за руку, всматриваясь внимательнее. – Это какой же должен быть нервяк, чтобы так себя погрызть?

– Солидный, – слабо улыбнулась Жанна, но руки не убрала. Сергей ощутил, что пальцы у девушки холодные, словно только что побывавшие в ледяной воде. Промелькнуло воспоминание о набережной, когда эти руки терпеливо мёрзли на ветру.

– Нет, если не хочешь – не говори. Я лезу в личное?

– В личное, – кивнула она и, нерешительно помолчав, добавила:

– Знаешь… Мне и сказать-то больше некому.

– В каком смысле?

– В прямом, – сероволосая на несколько секунд прикрыла глаза, борясь то ли с усталостью, то ли со слезами. – Родных у меня никого.

– А подруги?

– И подруг близких нет. Так уж получилось. А не говорить… Нет. Я хочу. Просто тяжело.

Парень машинально продолжал держать на вытянутой руке ладонь девушки.

– Олег? – спокойно спросил он.

Жанна, всё так же с закрытыми глазами, кивнула. Из-под пушистых ресниц по щеке покатилась одинокая слезинка.

Художник поднялся со стула, легонько потянул девушку за руку – та покорно встала – и обнял. Успел ещё заметить на лице выражение муки, и спустя мгновение Жанна, уткнувшись ему в плечо, плакала навзрыд, судорожно захлёбываясь рыданиями, силясь сдержаться и срываясь на тоненький, жалобный вой раненого зверька.

– Всё будет хорошо… Всё будет хорошо, – вполголоса твердил Сергей, поглаживая серые волосы и чувствуя, как от слёз промокает рубашка над форменным рабочим фартуком.

У него закралось подозрение, что Жанна, узнав об измене кавалера, не проронила ни слезинки ни дома, ни в спортзале или на работе. Что она до этого самого момента держала в себе разраставшееся до вселенских масштабов горе – и парня ужаснула мысль о том, во что оно могло бы превратиться, если бы не вышло со слезами. Впрочем, шансы на такое превращение всё ещё были очень высокими, поэтому Серёга продолжал обнимать плачущую девушку, шепча бессмысленные и бессвязные слова утешения, и чувствуя исходящий от её волос тонкий, едва уловимый аромат сирени.

Через какое-то время Жанна сама осторожно высвободилась из объятий. Сергей достал носовой платок и протянул ей:

– Он чистый, – заверил парень и прошёл к двери. Пока девушка, всхлипывая, вытирала глаза, бариста быстро перевернул табличку на «Закрыто» и защёлкнул замок.

– Технический перерыв, – пояснил он на немой вопрос Жанны. Та благодарно улыбнулась, хотя улыбка получилась слабой и неуверенной:

– Тебе за это ничего не будет?

– Не будет, не переживай. И повторюсь: если не хочешь или не можешь – не рассказывай. Я не обижусь.

Жанна повертела в руках мокрый платок, ещё раз вытерла глаза, и заговорила:

– Вчера я собиралась днём сходить в кино с девчонками из спортзала.

– А я думал, подруг у тебя нет?

Она страдальчески взглянула на парня:

– Таких, чтобы подобные вещи обсуждать – нет. Но я же не в лесу живу.

– Прости.

– Ничего… В общем, мы собирались в кино, ну и в кафе где-нибудь посидеть. Потом одна отвалилась, вторая. Остались вдвоём – решили, что лучше в другой раз. Олег с самого утра уехал в коттедж, вроде бы там нужно было что-то в санузле подремонтировать, и с мангалом какая-то проблема.

– И ты решила сделать ему сюрприз, – понимающе закончил Серёга. Жанна кивнула:

– Взяла такси, поехала туда. Второй комплект ключей дома лежал, он его для меня и делал, но я эти ключи носить не стала – зачем? Коттедж же вроде как для отдыха, и если мы туда едем отдыхать, то вместе. А он вот отдохнул без меня, – она нервно хмыкнула. – И самое противное…

Сергей деликатно молчал.

– …самое противное, – Жанна явно превозмогала отвращение, её даже передёрнуло при воспоминании об увиденном, – что изменил он мне с Маринкой. Той самой. Из агентства.

Парень продолжал внимательно смотреть на собеседницу, ничего не говоря.

– Мерзость, – вполголоса закончила рассказ Жанна.

– Я так понимаю, что и в агентстве ты теперь уже не работаешь?

Сероволосая кивнула. Губы её скривились в усмешке:

– Залепить пощёчину племяннице шефа – эффектный способ подать заявление об уходе. Нет, мне, конечно, хотелось ей мордашку расцарапать и наращенные пряди повыдрать, но это запросто могло превратиться в неприятности уже для меня самой.

– Ты боевая, – заметил Серёга, надеясь хоть немного подбодрить собеседницу. Та передёрнула плечами:

– Дура я. Поверила в сказку.

– Сказки не виноваты. Виноваты те, кто превращает сказки во враньё. А что Олег?

– А что Олег? Кинулся разнимать – хотя я и не собиралась всерьёз лупить его «мадам». Получил свою пощёчину. Потом я ушла.

– Оправдаться не пытался?

– По-моему, когда тебя в голом виде застают на стонущей девке – оправдаться затруднительно, – заметила Жанна. – Вызвала такси, поехала на квартиру. Собрала вещи и ушла.

– Квартира его?

– Угу.

– А ты теперь где?

– У себя, – махнула рукой девушка куда-то в сторону кондитерской фабрики. – В родительской, – в это слово она умудрилась разом вложить странную смесь злости и горечи. – На Селивановке.

– Это где? – растерянно уточнил Сергей.

– Да за железной дорогой, заводской посёлок.

– За кладбищем? Где пешеходный мостик?

Девушка чуть вздрогнула, но когда она ответила, голос её прозвучал спокойно и даже отстранённо:

– Да. Там. Вещи я перевезла сразу.

– Зато теперь до спортзала рукой подать, – парень снова попытался внести в разговор оптимистичную нотку.

– Ага.

Они помолчали. Жанна взяла бокал и принялась большими глотками пить уже немного остывший кофе. Бариста наблюдал за ней, слегка хмурясь: у Сергея крепко засело ощущение недосказанности, и он никак не мог понять – то ли девушка не захотела говорить во всех подробностях о случившемся (хотя вряд ли уточнение деталей могло сильно изменить итоговую картину), то ли ему самому не удалось подобрать правильных слов, чтобы хоть немного отвлечь Жанну от её переживаний. Парень склонялся ко второму, и в нём понемногу разгоралась досада на самого себя.

– Как ты теперь с работой?

– Наплевать, – лицо сероволосой ожесточилось. – Буду вольным стрелком.

– Я думал, ты хочешь репутацию?

– Репутация, как оказалось, ничего не стоит.

– А как же юридическая сторона вопроса?

– Ты о чём?

– Ну, разрешения там, открытие ИП?

– У нас по закону риелтору даже лицензия не требуется. В общем-то, ты можешь просто прийти с улицы, и пытаться предлагать свои услуги посредника, – пояснила девушка. Потом разом допила оставшийся кофе и встала:

– Может, стоило бы позвонить последним клиентам, и сказать, что я теперь работаю сама, и с удовольствием возьмусь за второй их объект, причём за меньший процент, чем агентство, – она резко дёрнула ремень, поднимая с пола свою сумку.

– Не стоит, – заметил Сергей. – Это может плохо кончиться.

– Пофиг, – тёмно-синие глаза яростно сверкнули. – Но звонить я не стану не потому, что боюсь. А потому, что я не такая тварь, как шеф с его потаскушкой-племянницей. Да и вообще…

Ярость как-то разом улетучилась из неё. Девушка устало ссутулила плечи и, не договорив, уныло махнула ему рукой:

– Хорошего дня.

Она сама отперла дверную защёлку и вышла, не дожидаясь ответа. Серёга, растерянно пробормотавший: «Хорошего дня», провожал её встревоженным взглядом через окно. Вот сероволосая миновала пешеходный переход. Ещё секунда-другая – и вот уже Жанна скрылась за углом дома на противоположной стороне улицы.