Кофе по понедельникам

Глава 2. «Город, которого нет»

Понедельник тянулся медленно, и временами Сергей ловил себя на ощущении, что он будто наблюдает за происходящим – и за самим собой – со стороны. Мысли крутились вокруг девушки с серыми волосами, но мысли были безрадостными. Серёга прекрасно понимал, что такая, как она, ни за что не заинтересуется таким, как он. Ощущение поражения – а, может быть, сожаление о не сделанном – жгло где-то в груди, заставляя с горечью кривиться и хмуриться.

В общем-то парень привык и смирился с тем, что в отношениях с противоположным полом ему категорически не везёт. Он не умел быть спокойным и безмятежным, не умел с ходу заговаривать о каких-нибудь пустяках и болтать потом часами, при этом не говоря ничего существенного. Но самое главное: Сергей был уверен, что в нём есть какой-то незримый изъян, который девушки интуитивно чувствуют и старательно избегают. Однако что это за изъян, парень объяснить бы не смог.

Иногда ему казалось, что дело в очках. Печальная судьба очкариков, особенно тех, кто вынужден был носить оправу уже в младших классах, Серёгу коснулась в полной мере. Он знал двух-трёх ребят, которые, обзаведясь очками, вынуждены были кулаками доказывать обидчикам их неправоту, и это помогало – но сам Сергей так не умел, поэтому очки, появившиеся у него ещё в первом классе, принесли с собой ворох прозвищ и несколько лет насмешек.

Не добавляла уверенности и фигура. Парень, от природы высокий, вечно сутулился, будто стараясь казаться меньше ростом и неприметнее, и это уже вошло в привычку. Плечи поникли, силуэт постепенно превращался в подобие вопросительного знака, что, конечно, вовсе не красило Сергея, и придавало его облику чуть ли не кричащее ощущение неуверенности в себе.

Наконец, Серёга ничего не смыслил в мелочах, создающих завершённый образ любого человека, и невольно располагающих к нему окружающих. Он не разбирался в моде (и категорически не собирался исправлять этот недостаток): вся одежда Сергея была практичной, нередко поношенной, поскольку он зачастую предпочитал купить новую пачку карандашей, а не футболку. Вещи, конечно, были всегда выстираны и аккуратно выглажены – эту науку ему, ещё восьмилетнему мальчишке, преподала покойная бабушка, заверявшая, что опрятность – чуть ли не половина успеха.

Но всё-таки это были вещи скучные, тусклые, невыразительные, одинаково невзрачно выглядящие что на человеке, что на манекене. Кроме того, Серёга не пользовался парфюмом (и искренне не понимал, для чего тот вообще существует), ограничивался самой простой стрижкой (не уделяя времени расчёске, так что взлохмаченные волосы делали его похожим – вкупе с очками – на взъерошенную со сна сову). Наконец, у Серёги практически не росла щетина, что доставляло ему перманентные душевные страдания. Модные бороды и усы парню могли лишь грезиться, поэтому пришлось пойти от обратного и завести привычку тщательно бриться, хотя брить на лице, по большому счёту, было нечего.

Сергей в который раз мысленно перебрал все свои минусы, добавил к ним ещё ворох разнообразных неудач в прошлом – преимущественно из попыток познакомиться с девушками или неловких ухаживаний времён школы и техникума – и только тяжело вздохнул. Куда ему до сероволосой спутницы мотоциклиста! С такой девушкой Серёга, согласно подведённому в мыслях итогу, не смог бы сравняться и в прыжке.

Незнакомка, к слову, пробыла в кофейне вместо намечавшегося получаса почти час. Хозяин мотоцикла, допив кофе, почти сразу ушёл – и, к удивлению Сергея, пока сидел за столиком, не перекинулся с подругой даже парой фраз. Оба зависали в своих смартфонах, мотоциклист успел сделать несколько звонков, а на его: «Если готово – маякну, выходи» девушка только рассеянно кивнула, не отрывая взгляд от экрана.

«Интересно, – подумалось парню, – они всегда так общаются?»

Мужчина перед уходом оставил в банке для чаевых банкноту, которая почему-то не порадовала Сергея. Чаевые были щедрыми, но ему казалось, что в глазах сероволосой девушки небрежно брошенные в банку деньги должны смахивать на подаяние нищему. Но чаевые они честно делили на двоих с Машей, поэтому Серёга только вежливо поблагодарил посетителя, про себя решив не брать из полученного ни копейки. Это решение быстро примирило его с самим собой, и даже показалось своеобразным благородным компромиссом.

Наконец, телефон незнакомки коротко пропиликал: Сергею было видно, что за дверью, на парковке, мотоциклист уже надел шлем и возится с одним из кофров, укладывая туда увесистый свёрток. Девушка подхватила свой шлем и направилась к выходу.

– Хорошего дня, – тусклым голосом пожелал ей вслед парень. Она обернулась, смерила его ещё раз своим пронзительно-холодным взглядом, заставившим Серёгу пожалеть о том, что вообще заговорил – и вдруг ответила, спокойно, безо всякой холодности:

– Спасибо. Вы рисуете только цветы и черепа?

Сергей растерянно заморгал, потом снял очки и, достав из кармана платок, принялся смущённо протирать стёкла. Убирая платок в карман, он заметил, что девушка внимательно следит за его движениями.

– Да нет… – пожал плечами бариста. – Вы предпочитаете что-то конкретное?

– Люблю божьих коровок, – заявила она. Снаружи взревел мотор мотоцикла, незнакомка надела шлем и, поправляя его на ходу, вышла из кофейни.

* * *

Серёга практически не запомнил вторник – тот в его сознании почти слился с понедельником в один бесконечно длинный день – но зато утро среды началось с уже несколько подзабытого зуда в пальцах. Зуда скорее воображаемого, чем реального: руки будто сами тянулись к скетч-буку и карандашам, в голове теснились идеи набросков. Хотелось рисовать, и Сергей, наскоро перекусив лапшой быстрого приготовления, спозаранку отправился на поиски подходящих локаций.

Часа три он петлял по уже более-менее знакомым улицам между съёмной квартиркой и кофейней, сделал несколько быстрых скетчей, но всё это казалось не тем. Душа просила чего-то иного, а чего – парень и сам толком не понимал. Город будто насторожился, изучая чужака, и раздумывая, открыть ли перед ним свои секреты, или сохранить их для более достойных. Вспомнив, что в закладках браузера на ноутбуке хранится несколько разделов местного краеведческого форума, Серёга едва слышно выругался себе под нос. Он нашёл форум вскоре после переезда – но тогда, засидевшись до поздней ночи, парень только и смог, что накидать в закладки заинтересовавшие его разделы, после чего за поиском работы и прочими хлопотами напрочь позабыл о них.

Продолжая ругать самого себя за потерянное время, Сергей, быстро шагая, добрался до небольшой площади на перекрёстке пяти улиц. Отсюда до «Старого Города» было рукой подать: пешеходная аллея, так привлекшая Николая Алексеевича, начиналась на противоположной стороне площади. И там же, в угловом доме, располагался большой книжный магазин, занявший сразу два этажа.

Так и не решив, куда отправиться дальше, Серёга на автомате добрёл до книжного и вошёл внутрь. Здесь, после довольно жаркого майского солнышка, царила приятная прохлада, хотя пахло почему-то не бумагой и типографской краской – как вроде бы положено пахнуть книгам – а смесью ароматов каких-то пластиков и, кажется, моющего средства. С полчаса парень бродил между стеллажами, надолго застряв в разделе пособий для художников (и выбрав таки небольшой, но толстенький томик с броским Urban Sketch на обложке). Вообще Сергей с подозрением относился к подобным изданиям, по собственному печальному опыту зная, что большинство таких книг за яркой обложкой не имеют ничего, что было бы действительно полезно художнику – даже самому неумелому и только-только начинающему делать первые шаги в рисовании. Однако эта книжка показалась парню более или менее вменяемой.

Серёга уже собирался пройти к кассе, когда взгляд его зацепился за небольшой угловой шкаф с табличкой «Краеведение». Здесь на полках стояли преимущественно дорогие фотоальбомы, было несколько атласов и автомобильных карт области. Была роскошно изданная и упрятанная под стекло старинная карта Города начала прошлого столетия – за баснословную цену, разумеется. Наконец, среди прочих изданий на глаза парню попалась потрёпанная жизнью книжечка стандартного формата, у которой кто-то безжалостно выдрал корешок. Эта полоска, правда, ещё болталась на последних остатках бумаги, но толку от неё теперь не было никакого.

Так обычно выглядели учебники в родном техникуме, разве что на магазинной книжке не было автографов и почеркушек предыдуших владельцев. Под именем и фамилией автора, которые ровным счётом ничего не сказали Сергею, стояло название: «Город, которого нет». Серёга наугад перелистал несколько страниц, пробежал абзац, второй… Потом медленно, погружённый в книгу, перебрался в читательский уголок с несколькими мягкими пуфами. Прошло полчаса, час, другой – парень всё читал, жадно глотая страницу за страницей. С трудом оторвавшись от чтения, Сергей достал смартфон, посмотрел на время, поколебался – и всё-таки пошёл к кассе.

– Скажите, а этого автора у вас ещё что-нибудь есть?

Продавщица равнодушно окинула взглядом книжку, быстро набрала запрос на клавиатуре, подождала, пока система выдаст ответ – и покачала головой:

– Нет. Это последний экземпляр. Из-за дефекта скидка пятьдесят процентов. Будете брать?

– Конечно. Скажите, а у вас система проверяет только склад вашего магазина, или всей сети?

Девушка с энтузиазмом сонной мухи взглянула на покупателя, поразмыслила и выдала:

– Всей.

– Спасибо.

Пока пробивали чек, Серёга перелистал пострадавший томик и внимательно изучил выходные данные. Книга была отпечатана в Городе, и хотя название издательства, выпустившего её, парень видел впервые, это всё-таки вселяло надежду. Забыв про намерение ещё час-другой погулять по улицам в поисках интересных локаций, Сергей отправился домой, заскочив только по пути в небольшой сетевой магазинчик, чтобы купить себе перекус. Дома парень закинул продукты в холодильник, открыл настежь дверь на балкончик и, поставив стул в проёме, уселся читать.

Солнце уже перевалило за полдень, поэтому крохотный выступ на фасаде здания постепенно погружался в сумерки подкрадывающегося вечера. Серёга читал, и в глазах его горело давно забытое, родом из детства, восхищение открывавшимися чудесами и предвкушение некоей невероятной тайны.

Город представал перед ним со дня своего основания и до современности. Сменяли друг друга воеводы и губернаторы, генералы и наместники, вспыхивали яркие таланты писателей, поэтов, художников, композиторов – или родившихся здесь, или приехавших сюда и навсегда связавших свою жизнь с этими лабиринтами улочек, переулков, площадей и двориков.

Мысленно Сергей видел, как возводились и рушились крепостные стены, как вырастали храмы – сначала маленькие, деревянные, потом мощные, каменные. Как монастырь, который он наблюдал каждый день (при чтении этой главы парень то и дело бросал взгляд через улицу), начался с единственной крохотной церквушки с бревенчатой колокольней, как на этой колокольне появляется призрак звонаря, успевшего набатом поднять горожан, когда предатели намеревались открыть ворота осаждавшему войску.

Да, привидений в книге тоже было множество. Они как-то очень органично вписались в общее неспешное повествование, и автор на удивление бережно обошёлся со всеми призраками из городских легенд. Конечно, краевед, создававший научный труд – практически на всех страницах имелось по нескольку сносок на архивные документы, номера газет и журналов, либо другие тематические издания – не собирался превращать свою работу в сборник анекдотов. Однако было ясно, что за каждой подобной историей автор стремился разглядеть реальную подоплёку давно минувших событий, и от этого многие привидения становились куда более материальными.

Были тут нечистые на руку чиновники и жадные купцы, были лихие разбойники и ловкие солдаты, были несчастные невесты и брошенные возлюбленные. Хватало праведников и злодеев, а временами – и это, пожалуй, удивляло Сергея больше всего – встречались совершенно коротенькие, зато самые пронзительные, и при этом документально точные, зарисовки о незначительных, на первый взгляд, случаях. Как бывший крепостной крестьянин, разбогатевший на чайной торговле, содержал на свои средства несколько городских приютов, а по пятницам кормил в своём доме всех, кто не мог позволить себе купить даже полкраюшки хлеба. Как в одно из послевоенных лихолетий, каких немало повидал на своём веку Город, посреди лютой зимы замерзал в нетопленом доме школьный учитель – и как спасли его узнавшие об этом ученики, каждый из которых отыскал в разрушенном, истерзанном и опустошённом Городе по два-три полена, и принёс их наставнику. Как здешний уроженец, участник первых Олимпийских игр, привёзший на родину золотую медаль конькобежец, бросился в прорубь, спасая провалившегося зимой под лёд малыша.

И в какой-то момент Серёга почувствовал, что Город всё-таки счёл его достойным своего внимания. На улице уже сгустились сумерки, читать на балкончике стало невозможно, так что парень перебрался за стол и включил ноутбук. Он раскрыл несколько карт и панорам, и теперь прослеживал прочитанное, отыскивая упоминавшиеся в книге улицы и дома. Потом вспомнил про форум, открыл вкладку с ним – и тогда уже окончательно потерял счёт времени. От одного факта зачастую разбегалось сразу несколько «ниточек» к смежным событиям и людям, часто какой-нибудь дом становился местом сразу многих удивительных происшествий из разных эпох, когда печальных, когда радостных.

Урчание в животе напомнило о том, что в холодильнике дожидаются своего часа колбаса, сыр и несколько баночек с йогуртами. Соорудив пяток бутербродов и достав пару йогуртов, Сергей вскипятил чайник, заварил чай и в ожидании, когда тот будет готов – пил парень чёрный чай, всегда крепкий, щедро сдабривая его молоком – принялся искать на форуме свой собственный дом.

Нашёлся он на удивление быстро. Отдельной темы здание, правда, не удостоилось, но в нескольких постах ветки, которая посвящалась его улице, Серёга обнаружил фотографии и короткие выписки из краеведческих изданий, включая и ту самую книгу, что лежала сейчас на столе. Здание, как оказалось, построил почти сто двадцать лет тому назад аптекарь, владевший соседним угловым домом, где теперь работала районная поликлиника. Изначально доходный дом для жильцов среднего достатка пережил революции, перешёл во владение военных, за что получил неформальное название «Дом генералов»: здесь селили старший командный состав частей городского гарнизона. Часть этих жильцов сгинула ещё до последней войны, в сумрачную эпоху репрессий, но на их место приходили новые, и сейчас на фасаде у первого подъезда – рядом с парадными дверьми, выходящими прямо на тротуар – висели с десяток памятных табличек.

Сергей открыл на смартфоне предусмотрительно скачанное ещё до отъезда сюда приложение с картой Города (в первые дни на новом месте он постоянно пользовался им, чтобы не блуждать на незнакомых улицах), и принялся расставлять маркеры, намечая локации для будущих набросков. Однако уже подступала ночь, давали о себе знать проведённая на ногах первая половина дня и ранний подъём, и Серёга почувствовал, что то и дело клюёт носом. Когда же парень обнаружил, что во время очередного такого «провала» каким-то образом сумел накидать на карту десятка три точек с невнятными пометками из набора букв, он нехотя поднялся из-за стола, быстро разделся и, практически засыпая на ходу, рухнул на наскоро расстеленную кровать.

Сон, накрывший Сергея, был каким-то странным. Ему снилась собственная съёмная квартира, но обставленная старинной массивной мебелью, со множеством фотокарточек в деревянных рамах, развешанных по стенам. Был тут и круглый стол, но не такой, как у него, а массивный, явно не из ЛДСП, а из настоящего дерева, с блестящей лакированной столешницей и ажурной кружевной салфеточкой в центре. На салфеточке стояла ваза с ландышами, и парню даже почудилось, что он явственно ощущает аромат свежесрезанных цветов.

В той части, что в реальности была предназначена под гостиную, имелось два кресла, а вместо телевизора располагался зелёный диван-оттоманка с натёртыми до блеска деревянными деталями. На диване, опираясь на локоть, лежала девушка в светлом платье и читала какую-то книгу. Вот она поправила прядь выбившихся из-за уха волос, блеснувших в солнечном луче медью, вот подняла голову, окидывая взглядом комнату – и Сергей тотчас узнал взгляд тёмно-синих глаз знакомой незнакомки.