Кофе по понедельникам

Глава 19. Прелюдия к портрету

Вечернее платье Валерии напоминало то ли греческую, то ли римскую тогу – тёмно-синее, свободное, оставляющее открытыми красивые руки и плечи. Когда женщина сделала шаг к нему, стало видно, что разрезы на платье поднимаются чуть выше колен, и что сегодня художница предпочла туфли на высоких шпильках, тоже синие, в тон наряду. Довершал образ серебряный кулон с филигранью, явно подобранный в одном стиле с широким поясом, перехватывавшим талию.

– Привет, – раздражение Серёги улетучилось. Он с восхищением рассматривал Леру, пока та медленно шла к нему от своей машины.

– Я уже собиралась уезжать, – заметила она с лёгкой холодностью.

– Откуда ты такая?

– Корпоративное мероприятие, – тонкие губы чуть скривились. – Начальство устроило банкет для сотрудников и партнёров.

– Не любишь банкеты?

– Не люблю. Почти всегда они переходят в тотальную пьянку, и как следствие – попытки либо неудачного флирта, либо откровенного облапывания.

Парень нахмурился, и Валерия, заметив это, улыбнулась:

– Не ревнуй. В моём случае кавалер был не в той кондиции, чтобы лапать. Так что всё закончилось невинным медляком, прямо школьная дискотека.

– А если бы он был в кондиции? – невольно сорвалось у Сергея, с прищуром рассматривавшего женщину.

– «Если» – это «если».

– Ты специально?

– Ну-у… – она склонила голову набок, будто всерьёз задумавшись над его вопросом. – Это же генеральный директор партнёрской компании. Один из главных наших компаньонов.

– Ясно.

– Что тебе ясно? – короткий смешок прокатился в вечернем воздухе, и заставил обернуться на них неспешно бредущую по улице пару. Валерия сделала ещё шаг и теперь стояла вплотную к Сергею:

– У меня в машине, – серые глаза всматривались в карие, и Серёга почувствовал, что начинает проваливаться в их глубину, – есть бутылка вина. Того самого. Красного полусладкого.

– Замечательно, – горло вдруг пересохло, и парень машинально облизнул губы.

– Мы включим музыку. Ту, что играла на корпоративе.

– И?

– И ты…

– Облапаю тебя, как генеральный директор?

Пощёчина вышла звонкой и хлёсткой. Валерия замахнулась другой рукой, чтобы влепить ему по второй щеке, но парень перехватил её запястье. Серые глаза вспыхнули, отражая свет уличных фонарей; женщина дышала часто, быстро. Свободной рукой он притянул её к себе, чувствуя под тканью платья округлости груди и тепло тела. Подался вперёд и впился поцелуем в её губы.

Секунду Лера словно ещё боролась с желанием дать Серёге вторую пощечину, но затем та рука, которую он не удерживал за запястье, обвилась вокруг шеи художника, а губы ответили на его поцелуй.

– Зачем тебе это? – тихо поинтересовался он через некоторое время и, осознав, что всё ещё держит её за руку, медленно разжал пальцы.

– Затем, что сегодня я хочу грубости. Но только от тебя. А не от каких-то там генеральных.

Он опустил ладони на её бедра и сжал их через тонкую ткань платья. Женщина легонько застонала, утыкаясь губами ему в шею:

– Давай всё-таки заберём вино и поднимемся к тебе, – расслышал Сергей, чувствуя горячее дыхание Валерии.

* * *

Долгая неделя со всеми её переживаниями дала о себе знать: ещё только переступая порог квартиры, парень почувствовал, как в нём закипает до той поры незнакомая холодная ярость, стремление обладать здесь и сейчас. Он и сам не мог бы сказать, пробудилось это чувство из-за слов Валерии о грубости, или её рассказа о корпоративе, но художник вдруг ощутил острую необходимость утвердить за собой и только за собой право на владение.

Обеденный стол скрипнул, когда пара, от порога слившаяся в поцелуе и не замечавшая, куда движется, упёрлась в него. Продолжая целовать Леру, Серёга потянул тёмно-синюю ткань вверх, задирая платье. В сумраке комнаты, чуть разбавленном отсветами из окна, открылась белизна ног и приятная округлость бёдер. Он подхватил партнёршу, посадил её на стол, и тут же настойчивым движением руки заставил женщину лечь. Вторая рука уже нашаривала бельё; парень ощутил под пальцами тонкую полоску ткани и неровную поверхность кружева.

– Только не… – попыталась было что-то сказать Валерия, но Сергей, коротко хмыкнув, резко дёрнул. Женщина охнула, а в руке парня остались разорванные трусики, которые тут же полетели на пол.

– Животное… – выдохнула она, то ли делая замечание, то ли поощряя. Серёга шлёпнул партнёршу по бедру. Чуть сильнее, чем было нужно – щека всё ещё ощущала полученную пощёчину. И резко притянул к себе.

– Презерватив, – шепнула Лера, нашаривая в темноте его руку, и суя в ладонь пакетик. – Ты же не хочешь раньше времени стать папочкой?

Вместо ответа он ещё раз звонко шлёпнул её по бедру, но всё-таки разорвал упаковку.

– Платье, пожалуйста, не… – незаконченная просьба превратилась в долгий стон, когда парень навис над Валерией, упершись руками в столешницу. Стол снова заскрипел, и на самом краешке сознания мелькнула мысль: «Вот уж хозяйка порадуется поломанной мебели».

* * *

– Со студенческих времён не пила вино из кружки, – заметила женщина, чокаясь с ним и делая глоток.

– Извини, бокалов у меня нет.

– Ничего страшного.

Валерия сидела на диване, всё ещё в платье, вполне целом, хотя и изрядно помятом. Серёга, опершись о многострадальный стол, который всё-таки выдержал их яростный натиск и смену поз, оставался в джинсах, но без футболки.

– Скажи, а ты в школе не был отличником?

– Нет. Почему вдруг такой вопрос?

– Очень старательный. У меня теперь синяки на заднице останутся от твоих шлепков.

– Ты вроде бы хотела грубости?

– О да, – она откинулась на спинку дивана, так что теперь был виден только обрисованный отблесками света силуэт головы со светлыми волосами. Сергею показалось на мгновение, что чуть ниже этих прядей по-кошачьи блеснули внимательные глаза. – Я же говорю – очень старательный. А кто у тебя был во вторник? – вдруг поинтересовалась женщина.

– Во вторник? – переспросил он, пытаясь протянуть время. Послышался смешок:

– Не переживай. Я не ревную.

– Да и незачем ревновать.

– В самом деле?

– В самом деле.

Они помолчали. Серёга сделал большой глоток из кружки – вино было ароматное, чуть терпкое.

– А всё-таки?

– Днём гуляли с коллегой.

– Ааа… Темноволосая девушка из кофейни?

– Именно.

– И как зовут коллегу?

– Маша.

– «Просто Мария», – певуче произнесла Валерия с ещё одним коротким смешком.

– Слушай, не…

– Прости. Я вовсе не хотела никого обидеть. Но это днём, а вечером?

– Пока гуляли – попали под ливень.

– Ого! Прямо в бурю?

– Да. Мы были у Дома чародея, когда гроза накрыла Город. Прятались под деревом.

– Кошмар какой.

– Потом, когда стало ясно, что это надолго – рванули бегом сюда.

– Вымокли…

– Конечно, вымокли. Высушились. Когда Александр Петрович прислал сообщение, что пленэр отменяется – дождались конца грозы и снова пошли гулять.

– День прогулок, – в голосе женщины слышалась улыбка.

– А вечером смотрели фильм.

– Что за фильм?

– «Назад в будущее».

– Хороший фильм.

– Все три части.

– Прямо киномарафон.

– Маша уснула. Я перенёс её на кровать, а сам ночевал на диване. Всё, – закончил Сергей, чувствуя странную неловкость. Несколько секунд Лера молчала, будто обдумывая услышанное, потом сказала:

– Верю.

– Спасибо.

– Нет, правда верю. Может быть, кому-то другому и не поверила бы. Но зная тебя… Можно ещё вопрос?

– Какие у нас отношения с Машей? – устало вздохнул Серёга, предвидя, что именно захочет узнать Валерия.

– Нет. Почему ты с ней предпочёл именно дружбу?

– А как ты…

– Брось. Я видела, как она на тебя смотрела, когда мы заходили в кофейню. И раз ты ночевал на диванчике – значит, это дружба. Так почему?

Парень пожал плечами, не осознавая, что в темноте этот жест едва ли будет хорошо различим.

– Не знаю. Просто так получилось. Не хотел потом чувствовать себя подлецом. Ну то есть – затевать отношения, заранее зная, что тебе это не нужно, как-то…

– Понятно, – Валерия встала, подошла к нему, и парень смутно различил очертания её лица.

– Ты ведь сама сказала, что у нас есть только сейчас, и нет никакого «потом», – будто оправдываясь, начал Сергей. – И ты знаешь, что я…

Указательный палец легонько коснулся его губ.

– Знаю. Не надо ничего говорить.

Лера повернулась к нему спиной:

– Расстегни, пожалуйста.

Серёга высвободил из петли крохотную пуговку на вороте. Женские руки легли на плечи, чуть сдвинули ткань – и платье мягко упало к ногам хозяйки. Сергей аккуратно расстегнул лифчик, и снова услышал приглушённый мелодичный смешок:

– Он же теперь без комплекта, а ты так осторожничаешь.

Вместо ответа парень поцеловал сначала одно белевшее в темноте плечо, потом второе. Коснулся губами основания шеи, чувствуя маленькие бугорочки позвонков и аромат духов Валерии. Мужские руки легли одна на грудь, вторая на живот женщины, и она слегка подалась назад, позволяя ласкать себя, и одновременно пытаясь нашарить пояс Серёгиных джинсов.

– Я хочу… – голос Леры звучал прерывисто, перемежаемый судорожными вздохами. Руки парня уверенно двигались по её телу: пальцы одной коснулись возбуждённых сосков, пальцы второй скользнули с живота вниз, между ног. – Я хочу… о-ох, Серёжка… хочу на балконе.

– Праздник же, – прошептал он ей на ухо в перерывах между поцелуями, чувствуя, как женское тело обмякает под его ладонями, как учащается дыхание Валерии. – Хоть и ночь, но на улицах ещё полно народу.

– А мы… а мы тихонько… – она высвободилась из объятий, расстегнула на парне джинсы и дёрнула их вниз.

– Там высоко, – предупредил он, чувствуя, как теперь уже женские ладони начинают изучать в темноте его тело: ухоженные ноготки пробежали по груди, опустились на живот, а потом, мягко, но уверенно и настойчиво – ниже. – А ты высоты боишься, – закончил Сергей, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Но ты же будешь меня держать, – шепнула ему на ухо Валерия.

Женщина отстранилась, и через секунду её светлый силуэт появился на фоне окна. Щёлкнул замок, распахнулись створки, впуская запахи и звуки ночи. Прошедшая во вторник гроза немного сбила жару, и теперь в Городе уже третий день царила приятная прохлада, напоминавшая о начале мая.

Валерия шагнула на балкон, и обнажённая фигура женщины чётче обрисовалась в отражённом свете уличных фонарей.

«И ведь сказать ничего нельзя – вдруг кто снизу услышит», – подумал Сергей, подходя к ней. Лера стояла, положив руки на высокое металлическое ограждение и приподнявшись на цыпочках. Она чуть вздрогнула, когда обнявший её сзади парень сделал первое движение бёдрами, и прикусила нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть.

«Обязательно кто-нибудь застукает», – решил Серёга, но ощущение близости женщины, аромат духов и тепло тела, прикосновение её кожи к его, распаляли, заставляли двигаться всё быстрее и быстрее. Валерия запрокинула голову на плечо партнёра и дышала тяжело, будто бежала марафон, время от времени делая хриплый, придушенный выдох.

Руки женщины уже не лежали на перилах балкона, но напряжённо вцепились в них. Глаза были закрыты, пряди светлых волос подрагивали – теперь и она сама подавалась навстречу мужчине, входя в один ритм с его движениями. Сергей краем глаза заметил, что по улице идёт какая-то пара, но прохожие были заняты друг другом и не смотрели вверх.

– Я почти… – едва слышно выдохнула Валерия, пытаясь дотянуться губами до его губ, но не доставая, и целуя в щёку. – Хочу вместе с тобой…

Парень закрыл глаза и сосредоточился на единственном ощущении. Движения ускорились, руки Серёги, сжимавшие талию партнёрши и задававшие ритм, переместились: он с силой прижал её к себе, стискивая грудь, так что Лера пискнула от неожиданности. Женское тело забила мелкая дрожь, руки на перилах бессильно разжались – и Сергей ощутил, как окружающая действительность уносится куда-то, на доли секунды проваливается во тьму и перестаёт существовать.

* * *

– Какие планы на сегодня? – поинтересовался он утром, когда, только-только проснувшись, они ещё лежали в постели.

– Часов до трёх я совершенно свободна. Есть предложения?

– Есть, – Серёга провел пальцем по ямочкам ключиц, по верху груди – Валерия лежала, укрывшись. Женщина улыбнулась, откинула одеяло и вытянулась на спине, позволяя ему любоваться собой. – Ты вроде бы хотела свой портрет? – палец скользнул в ложбинку между грудей и двинулся вниз.

– Хотела.

– Может быть, сегодня?

– Может быть. Ты всё ещё хочешь написать лицевой портрет? – она чуть выгнула спину, и Сергей, уловив намёк, уже всей ладонью повёл по животу – медленно, поддразнивая партнёршу.

– Это уж как ты захочешь.

– Я? Ну, я… О-ох, издеваешься? – в серых глазах смешались возбуждение, насмешка и ожидание разом. – Я хочу на балкончике.

– Ночью мы там уже были.

– Очень смешно. Ты же понял, о чём… – она не договорила, застонав. Парень подался вперёд, приглушив стон поцелуем.

– Понял. В роскошном платье на балкончике, с фоном в виде монастыря.

– Именно, – выдохнула Лера, привлекая его к себе. – Но сперва завтрак.

– Нет, – поправил он, нависая над ней. – Завтрак – потом.

Ближе часам к десяти, когда утреннее солнце уже высоко поднялось на небосклоне и стояло почти над монастырской колокольней, они устроились именно так, как и хотела художница. Валерия, в заново выглаженном платье, дышащая свежестью и бодростью после душа, с тщательно уложенными волосами, стояла слегка откинувшись назад, опершись локтями о перила балкончика и полуобернувшись к Сергею.

К мольберту был приколот лист акварельной бумаги, и теперь Серёга методично делал набросок, многократно проверяя и перепроверяя соотношение деталей. Потянувшись к акварельным карандашам, парень поймал себя на мысли, что во второй раз в этом Городе женщина, вызывающая у него самый искренний интерес, хочет получить свой портрет, и непременно акварелью. Во второй раз женщина тщательно готовится к этому, создавая собственный образ. Оставалось лишь надеяться, что второй раз не закончится таким же фиаско, как первый.

«Мазать!» – всплыли в памяти рекомендации наставника. Художник критически оглядел уже готовый набросок – и принялся снимать лист с мольберта.

– Что такое? – удивлённо вскинула брови Валерия.

– Не то, – коротко пояснил Серёга. – Надо сделать набросок заново.

– Ты прямо перфекционист.

– Как раз таки наоборот. Перфекционизм я сейчас снимаю.

– Почему? – спокойно поинтересовалась женщина, чуть отворачивая голову, чтобы посмотреть на кусочек улицы вдали, перед монастырскими воротами.

– Потому что иначе это будешь не ты.

– Вот как?

– Я это уже проходил, – пояснил Сергей, закрепляя новый лист.

– Ого! С кем, если не секрет? С Марией?

– Нет.

– Загадочно, – уголки губ Леры приподнялись, обозначая улыбку.

– Ничего загадочного. Был заказ на портрет, и портрет получился неудачный. Не живой.

– Тебе виднее. Смотри, солнце упустим.

– Не волнуйся, у нас часа два-три до того, как освещение совсем уж сильно поменяется.

* * *

Позже, когда он проводил Валерию до машины, и она уехала, на прощание нежно поцеловав парня в щёку – ту самую, которую накануне ночью наградила пощёчиной – Серёга вернулся в квартиру, и некоторое время стоял, разглядывая закреплённую на мольберте работу. Потом поставил на диван холст с начатой картиной, изображавшей Фагота, и снова замер, задумчиво разглядывая его.

Мысли теснились в голове, но художнику всё никак не удавалось ухватить какую-то одну, определённую и сформировавшуюся. Это немного раздражало, но вместе с тем Сергей ощущал некоторое время назад потерянное, и уже отчасти начавшее забываться, чувство вдохновения. Ему отчаянно хотелось продолжать. Он будто въяве видел на ещё не завершённых картинах, как лягут свет и тени, какие цвета нужно смешать на палитре, какие детали предстоит доработать, а какие уже можно считать вполне законченными.

Неожиданное воодушевление разрасталось, суля хорошее настроение и удачный день. Серёга снял очки, протёр их краем футболки, снова водрузил на нос и, окинув взглядом комнату, хлопнул в ладоши:

– Ну-с! Приступим! – сказал он сам себе, возвращаясь за мольберт.