Кофе по понедельникам

Глава 15. Первое воскресенье июня

Лера в старой футболке Серёги, доходившей ей едва ли до середины бедра, чинно сидела на стуле – плотно сведя колени вместе, чтобы не отвлекать повара – и с аппетитом принюхивалась к готовящимся блинчикам.

– Без тебя есть не буду! – категорически заявила она на предложение парня не ждать, а приступать к завтраку. Сергей усмехнулся, показывая, что оценил великодушие жеста.

– Что?

– В прошлый раз ведь ела.

– Ну, мало ли что было в прошлый раз, – она полуобернулась к окну, разглядывая пейзаж за ним. – Эх, если бы не эта четырёхэтажка! – Валерия скривилась, окидывая взглядом невзрачное типовое строение на противоположной стороне улицы. – Вид был бы ещё лучше!

– Тебя интересует только вид из моего окна? – полушутя поинтересовался Серёга, подхватывая и переворачивая блинчик на сковороде.

– Не только, – женщина положила скрещенные руки на стол, а подбородок на руки, и теперь внимательно смотрела на парня. – Мне нравится спать с тобой. Хотя замечу – тут ещё есть нераскрытый потенциал. Когда-нибудь в постели ты будешь куда лучше, чем сейчас.

Сергей от неожиданности едва не выронил сковороду, которую покачивал в руке, давая растечься шипящему от жара тесту.

– Чего-чего?

– Ага.

– Ну, спасибо… – он попытался придать голосу иронию, но тон, каким были произнесены слова, предательски выдавал уязвлённое самолюбие.

– Вообще это мне тоже нравится.

– Что именно?

– Твоя неопытность.

Серёга медленно повернулся, забыв и про тесто, и про сковороду:

– Это что, шутка?

Серые глаза смотрели чуть насмешливо. Лера слегка покачала головой из стороны в сторону, всё так же полулёжа на столе:

– Нет. Сколько у тебя было девушек до меня?

Парень замялся. По комнате начал расплываться явственный запах горелого. Выругавшись вполголоса себе под нос, Сергей схватил сковороду и принялся соскребать с неё подгоревший блинчик.

– Так сколько? – повторила вопрос женщина, когда на отчищенном металле снова зашипело и запузырилось свежее тесто.

– Четыре.

– Ясно. Значит, две. Или даже одна.

– Ничего себе математика.

Валерия фыркнула:

– Нет на свете мужчины, который не приписал бы себе хоть сколько-то побед. В вас это, похоже, на генетическом уровне заложено. Первобытный инстинкт. Я ведь права? Две?

Он промолчал, сделав вид, что очень занят готовкой. Лера за спиной парня едва заметно улыбнулась, словно сама себе подтверждая собственную правоту, и продолжила развивать мысль:

– В сущности, это даже не ложь. Это просто попытка подтвердить – «да, ты правильно выбрала меня, я лучший!» Когда-то для статуса «лучшего» было достаточно притаскивать в пещеру с каждой охоты по мамонту. А в наши дни кто-то считает, что лучший – это швейцарские часы на руке и хотя бы шестизначная сумма на банковском счёте.

– Ты так не считаешь? – поинтересовался Сергей с долей сарказма.

– Не считаю, – отозвалась его собеседница с самым серьёзным видом. – Деньги и статус – это приходящее. А вот человеческие качества либо есть, либо их нет. Причём некоторые из этих качеств просто даются от рождения. И надо же, какая штука: вырастить их в себе намеренно либо очень трудно, либо вообще невозможно.

– А сколько у тебя было партнёров? – Серёга выключил плиту, взял из холодильника баночку с клубничным вареньем, поставил её и тарелку с горячими блинчиками на стол, и глаза в глаза посмотрел на Валерию.

– Не помню.

– Очень честно.

Она пожала плечами. Взгляд женщины стал рассеянным, будто Лера задумалась о чём-то. Потом, снова взглянув на парня, она сказала:

– Правда не помню. Я ведь тебе как-то говорила – прошлое это прошлое. Вот когда я стану совсем-совсем старенькой бабушкой, которую уже никто не захочет уложить в постель, я, может, и начну перебирать свои воспоминания. А сейчас для меня то, что было – не существенно. Важно то, что есть, и то, что будет.

– И что будет? – с недоумением отозвался Сергей. Рука его, потянувшаяся было к чашке с чаем, замерла на полпути.

– Будет? – всё так же рассеянно переспросила она. – Что-нибудь да будет.

– Ты вообще никогда не строишь планов?

– Почему же? Строю. Только реалистичные.

– Это сейчас о чём?

Ореховые крапинки потускнели и почти исчезли на туманно-сером фоне. Во взгляде женщины появилось что-то новое, и Серёга через несколько мгновений с удивлением понял: печаль. Прядка светлых волос упала на лоб Леры, но она не торопилась её убирать, будто отделившись от парня этой рассеянной, иллюзорной преградой, маячившей перед глазами.

– Серёжка… Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– А мне?

Серёга растерянно пожал плечами.

– Тридцать три?

– Спасибо, – женщина легонько улыбнулась и склонила голову набок. – Ты всё-таки очень галантный кавалер.

– Только любовник не очень, – не удержался он. Валерия поморщилась:

– Не надо. Тебе не идёт.

– Что?

– Грубость. Когда я сказала, что любовник не очень?

– Я про неопытность неправильно услышал?

– Правильно. Только не услышал, что мне это нравится?

Парень промолчал. Вздохнув, Лера выпрямилась:

– Мне сорок два, Серёжка. Я знаю, что у наших отношений нет будущего, что это просто маленькая летняя история, которую ты, может быть, когда-нибудь будешь вспоминать как хороший сон.

– А ты? – он глядел в стол и рассеянно водил пальцем по тарелке, размазывая варенье.

– И я. Поэтому я и не хочу строить нереалистичных планов. Хочу просто наслаждаться тем, что есть сейчас. Пока оно не закончилось.

Сергей услышал, как она поднялась со стула. Босые ноги тихонько прошлёпали по полу – тапки парня, которые он снова уступил партнёрше, остались под столом. Тонкие кисти легли на его щёки, чуть приподняли за подбородок лицо. Серые глаза поймали взгляд карих, Валерия наклонилась и поцеловала Серёгу в губы – долгим осторожным поцелуем, в котором уже, казалось, сквозила грусть ещё только предстоящего однажды расставания.

– Когда я стану совсем-совсем старенькой бабушкой, я всё равно буду помнить, как смотрел на меня талантливый молодой художник. И какими нежными были его касания.

Руки Сергея легли на талию женщины и она, повинуясь едва ощутимому движению, медленно села к нему на колени.

– Я буду помнить каждую нашу ночь – и те, что уже были, и те, что ещё будут. Каждое наше утро. Каждый твой поцелуй.

Валерия коснулась своим лбом его лба и они оба прикрыли глаза. Руки женщины обвили и притянули к себе голову парня. Серёга принялся легонько целовать открывавшиеся в вороте футболки хрупкие плечи и шею, медленно поднимаясь вверх – и вдруг почувствовал под губами соль. Он с удивлением посмотрел на лицо партнерши, и успел увидеть, как из закрытых глаз Леры по щеке скатилась слезинка.

– Я буду помнить всегда, – едва слышно шепнула она. – Но двадцать семь и сорок два – это всё-таки слишком много, Серёжка. Ты и сам это понимаешь.

* * *

Он действительно и сам это понял, когда, не переставая целовать, перенёс Валерию на диван и навис над ней. В глазах женщины всё ещё стояли слёзы, и при первом движении партнёра внутри неё она издала невнятный полустон-полувсхлип. Но почти тут же руки Леры обхватили запястья Сергея, опиравшегося о диван, и тело будто само двинулось навстречу парню. Следующее его движение уже вызвало явственный стон, Валерия чуть выгнулась, запрокидывая голову назад. Серёга наклонился ниже, коснулся поцелуем шеи, губ – и её губы, ещё пахнущие клубникой, ответили жадно, яростно.

Уже гораздо позже, когда художник пытался восстановить в памяти это их утро, оно в самом деле представлялось ему как смутный летний сон, в котором ярко и чётко проявлялись лишь отдельные картинки. Вот Лера, опершаяся руками о спинку дивана, лицом к окну, футболка давным-давно снята и отброшена в сторону, на коже спины – крохотные бисеринки пота. Он ощущает тепло её тела, мягкую податливость бёдер; руки скользят по животу партнёрши вверх, к груди, и женщина подаётся назад, прильнув к нему с какой-то беззащитной доверчивостью, шепча что-то неразборчивое.

Вот они на полу рядом с диваном, и ладони Сергея на бёдрах Валерии, которая с нарастающей скоростью движется вверх и вниз. Прикрыв глаза, чуть нахмурив брови и прикусив нижнюю губу от сосредоточенности на процессе. Повелительный жест его рук заставляет её опуститься и замереть на несколько мгновений, но почти тут же партнёршу начинает бить мелкая дрожь. Лера хрипло, с трудом, выдыхает, и среди бессвязных слов он улавливает только: «О-ох, Серёжка!».

Солнце, поднимавшееся всё выше, уже давно исчертило своими лучами стену за телевизором, нарисовав на ней призрачную тень оконного переплёта, а они продолжали лежать на полу. Спину холодило, но ощущение это было скорее приятным. Ещё приятнее было тепло, которое шло от лежавшей на нём сверху Валерии. Сергей чувствовал её дыхание у основания своей шеи, и можно было бы подумать, что женщина спит, если бы не лёгкие касания пальца, которым она чертила по груди парня замысловатые узоры.

– Знаешь, – задумчиво сказала Лера, будто продолжая прерванный разговор, – почему мне нравится спать с тобой?

Серёга скосил глаза на светловолосую голову. Помедлил с ответом, но потом всё-таки спросил, почти спокойно:

– Почему?

– Потому что ты не пытаешься… – она подумала, подбирая слово, – …самоутвердиться.

– В смысле?

– В смысле – не строишь из себя мачо.

– Ну, я же просто зелёный мальчишка, – усмехнулся он, и с облегчением заметил, что в голосе уже не прозвучало прежней обиды.

Валерия ткнула его кулачком в рёбра. Серёга в ответ легонько шлепнул её раскрытой ладонью по бедру, и женщина тихонько рассмеялась:

– Вот и оставайся таким, – посоветовала она.

– Неопытным?

– Внимательным. Ты даже не представляешь, как нечасто встречаются мужчины, которые действительно хотят доставить удовольствие партнёрше. А не стремятся превратить её в свою игрушку.

– Мне казалось, секс – это процесс обоюдный? – иронично поинтересовался Сергей, рассеянно поглаживая Леру по бедру и разглядывая солнечные отсветы на потолке комнаты.

– Да если бы, – фыркнула она насмешливо.

* * *

– Почему ты вдруг заговорила о расставании? – всё-таки решился спросить художник.

Они стояли на узком выступе правобережного холма, в конце одной из тупиковых улочек старого центра. Он – позади, обняв женщину и скрестив руки на её животе; она – положив свои руки поверх его, и слегка откинувшись назад, так что налетавшие время от времени порывы ветерка чуть шевелили светлые волосы, и то и дело норовили пощекотать ими кончик Серёгиного носа.

Слева и справа за высокими заборами прятались чьи-то сады, а впереди открывался вид на реку, набережные и мосты. Зелёным пятнышком плыл внизу Адмиралтейский остров, белыми чёрточками двигались по речной глади несколько яхт. Правее Корабельной церкви возились на сцене несколько фигурок, подключавших аппаратуру. Концертную площадку перед сценой уже начинали понемногу заполнять зрители.

Валерия помедлила, то ли борясь с нежеланием отвечать, то ли размышляя над ответом. Пальцы её слегка сжали кисть парня, словно она боялась, что он сейчас оттолкнет её и уйдёт.

– Просто вспомнила, как ты на меня смотрел накануне, у вокзала.

– И как же?

– Сам знаешь.

– Не знаю.

– Ну, тут я ничем помочь не могу, – послышался тихий смешок. Светловолосая голова склонилась: Лера теперь изучала поросший деревьями склон холма, уходивший здесь круто вниз, почти к самой набережной. – Это всё равно нужно было сказать, рано или поздно. Но я поняла, что позже будет больнее, и лучше сказать сейчас.

– Интересная у тебя логика, – задумчиво пробормотал парень, принюхиваясь к аромату её духов. – А если я не хочу расставаться? Или ты хочешь?

– Ты всерьёз можешь представить себе, как мы живём вместе, как зимой приходим с работы, залепленные снегом и укутанные в пуховики? Как решаем, куда поехать отдыхать в отпуск, и какие обои поклеить в спальне, потому что откладывать ремонт дальше уже некуда? – в голосе Валерии прозвучали горькие нотки. – Наша сказка – летняя. Может быть, ей даже не суждено прожить целое лето. Может, это сказка пленэров, старого Города и…

– И?

– И вообще – просто выдумка. Результат долгого одиночества.

Серёга растерянно коснулся щекой её затылка, пытаясь понять, откуда Лера вообще знает, что он давным-давно один – и вдруг сообразил, что она говорит о себе.

– То есть ты хочешь, чтобы всё снова вернулось к одиночеству.

Она обернулась так резко, что Сергей даже испугался: упадёт! Он машинально схватил её за руки, но Валерия, казалось, вовсе не заметила этого.

– Я не хочу, чтобы потом было больно. А от недосказанности больно всегда. Больнее, чем от самой неприятной правды. Если ты не можешь принять того, что всё это однажды – и не в таком уж отдалённом будущем – закончится, лучше закончить всё прямо сейчас.

– Нет, – твёрдо ответил он, отступая на шаг и утягивая Леру за собой подальше от края холма.

– Тогда больше не будем возвращаться к этому.

– Как скажешь.

Она помедлила, вглядываясь в его глаза. Потом провела ладонью по щеке Сергея – он чуть наклонил голову и поцеловал её пальцы. Лера улыбнулась, хотя улыбка вышла невесёлой:

– Хорошо. Давай где-нибудь перекусим?

* * *

День выдался долгим. Время то замедлялось, то вдруг часы убегали с немыслимой скоростью. В какой-то момент они оказались у «Старого Города», и зашли взять кофе. Михаил, уже видевший Валерию, лишь приветственно улыбнулся и кивнул, а вот Маша, когда спутница Серёги в ожидании заказа вышла позвонить, долго с прищуром рассматривала напарника, но так ничего и не сказала.

Сергей провёл Леру по многим из своих излюбленных уголков, выбирая те, куда они ещё не успели заглянуть во вторник. Ближе к вечеру пара оказалась в Цитадели. Серёга привычно шагнул под предупреждающую табличку и поманил за собой Валерию:

– Я уже тут лазил, всё нормально.

– Их вообще-то не для красоты вешают! – приглушённым голосом отозвалась та, но всё-таки последовала за спутником в тёмный провал башенной двери. Наверху, на площадке, она осторожно подошла к одному из зубцов, выглянула за него – и тут же отшатнулась обратно.

– Ты чего?

– Страшно.

Сергей с изумлением уставился на спутницу:

– Только не говори, что боишься высоты. Ты же в «свечке» живёшь! И всегда хвалишь ваши виды. Да и из моего окна…

– Это же другое! – перебила Лера, косясь на парапет. – Ты сам-то вниз смотрел? Жуть какая!

– Ничего не жуть, – Серёга в свою очередь высунулся за башенные зубцы, окинул взглядом открывающуюся панораму. – Красота! – он обернулся к Валерии и увидел, что та явно обеспокоена.

– Послушай… Хочешь, я тебя нарисую?

– Что-что? – она растерянно посмотрела на него.

– Нарисую, – он привычным жестом сунул руку в перекинутую через плечо сумку, и достал оттуда скетч-бук и пенал. – Угольным карандашом будет совсем быстро.

Лера снова мельком взглянула на зубцы башни, потом неуверенно кивнула:

– Давай. Где мне встать?

– Где хочешь. Можешь даже сесть посреди площадки.

– Ну уж нет! Все джинсы потом будут в пыли!

– У парапета ты ведь боишься стоять.

Тёмные брови сошлись на переносице. Женщина решительно шагнула вперёд и, скрестив ноги, оперлась спиной о камни высокого парапета:

– Готов? – деловито спросила она.

– Подними руки.

– Что?

– Руки. Положи ладони на затылок.

Она помедлила, потом по губам скользнула лёгкая усмешка. Тонкие изящные пальцы медленно развязали узел рубашки, выпустили свободно заскользившую ткань. Ладони легли на светлый затылок, отчего тело слегка прогнулось и грудь оказалась едва-едва прикрыта краями рубашки.

– Вас устраивает, мэтр?

– Очень эротично, – оценил он.

Валерия чуть подняла подбородок и томно полуприкрыла глаза.

– Никогда бы не подумала, что доведётся позировать для пинапа, – мурлыкнула она.