Кофе по понедельникам

Глава 30. Когда пришёл октябрь

Из всех беспокойных ночей, проведённых Сергеем в Городе, эта была самой удивительной и самой приятной. Со стола они переместились на диван, оттуда на постель, после каждого раза прерываясь ненадолго, чтобы просто лежать, обнимаясь, или обмениваться поцелуями, пока руки продолжали изучать и ласкать тело партнёра. В какой-то момент кружевное боди было забыто на полу, и на девушке остались только чулки, обрисовывающие стройные ноги и начинающийся от верхнего края ткани изгиб бедра. Ночь превращалась в калейдоскоп запечатлевшихся в мозгу образов, в которых мелькали серые пряди и синева глаз, то бездонная, то будто мутноватая, когда Жанна, вновь и вновь мелко вздрагивая, откидывалась на постели, а её сознание словно отключалось под напором нахлынувшего наслаждения.

Сергей всякий раз покрывал тело девушки поцелуями, терпеливо дожидаясь, пока она не придёт в себя, но после второго или третьего оргазма Жанна сама перехватила инициативу. Горячие губы заскользили от шеи парня вниз, вниз и вниз, к губам присоединились язык, руки, и когда художник, не в состоянии больше сдерживаться, с хрипом выдохнул, то услышал тихий смешок:

– Наконец-то! А я уже подумала – тебе не нравится… – невнятно пробормотала девушка.

Вместо ответа он подхватил её за талию, потянул на себя, и оказавшаяся сверху Жанна застонала – сперва вполголоса, но потом всё громче и громче, отзываясь на движения партнёра и сама повторяя их, пока с вскриком, переходящим в замирающий писк, не упала на грудь мужчины и не замерла, подрагивая, шепча что-то, и время от времени целуя Серёгу то в шею, то в подбородок, то в щёки.

– Ты чудо, – прошептал ей парень, обнимая худенькие плечи и, почувствовав, что ещё недавно пышущая жаром кожа стала прохладной, потянул за край покрывала, укутывая Жанну и себя. Девушка, уже вдумчиво, поцеловала его в губы, и улыбнулась. Она продолжала лежать на партнёре сверху, водя указательным пальцем по его груди.

– Интересно, а у вас тут слышимость хорошая? – сонно поинтересовалась Жанна. – Я, кажется, немножко громко…

– Ничего страшного. Я соседей ещё никогда не слышал, думаю, и они нас не слышали.

– Который час?

Серёга огляделся в поисках смартфона, вспомнил, что оставил его на столе, и пожал плечами:

– За полночь уже точно. А насколько сильно за полночь…

– Смотри-ка, а Фагот даже не высунулся из ванной.

– Он воспитанный пёс, – мужские руки под покрывалом скользнули по бёдрам девушки, сжали их.

– Да уж, в отличие от своего хозяина, – с тихим смешком отозвалась Жанна, слегка двигаясь вперёд и назад, и снова принимаясь целовать Серёгу.

– Но тебе же нравится.

– Нравится… И тебе, я чувствую, тоже нравится.

– Ещё бы! – он откинул покрывало, повернулся, и девушка оказалась под ним. Жанна удивлённо и радостно пискнула от такого манёвра, но парень потянул её за талию, разворачивая к себе спиной. В приглушенном свете ночника на светлой коже пролегла тёмная ложбинка вдоль позвоночника: девушка выгнула спину и чуть подалась назад. Сергей ещё раз провёл ладонями по соблазнительному изгибу бёдер, по краю чулок, и резко подался вперёд. Сероволосая вскрикнула, тряхнула головой, но почти тут же подхватила ритм, и сама ускорилась. Женские руки яростно сжимали простынь, партнёрша прикусила уголок подушки, приглушая рвущиеся стоны. Парень потянул её на себя за руки, обнял, лаская грудь и живот, слушая бессвязное бормотание и прерывистое, возбуждённое дыхание. Потом сознание окончательно покинуло художника, и он успел лишь почувствовать, как ещё раз подалось навстречу желанное тело, как сжалось, задрожало – и оба в полузабытьи боком повалились на постель.

* * *

– Кстати, я и забыла поделиться новостями. Нас сносят, – Жанна сидела на диване, завернувшись в плед и прихлёбывая из кружки чай. Было уже около десяти часов утра, и поднявшееся по небосводу солнце заглядывало в комнату.

– Ну да, к зиме.

– Нет, в том-то и дело, что не к зиме. Не знаю, с чего вдруг и кто так решил, но снос начнут в конце следующей недели. Само собой, пообещали такое ускорение сроков компенсировать дополнительно, но к гадалке не ходи – дадут по минимуму, а жильё всё равно надо найти за две недели.

– Переезжай ко мне, – предложил Серёга. Он из соображений приличия надел трусы, но и только. Его кружка с чаем стояла на столе: парень обнимал девушку, зарывшись лицом в её волосы и чувствуя последние отголоски сирени от выветрившихся за ночь духов.

– Думаешь, это хорошая идея?

– Не знаю. Но почему не попробовать?

– А если попробуем – и не понравится? – голос Жанны звучал немного печально.

– Не попробуем – не узнаем. Я как-то слышал такую мудрость, что лучше жалеть о сделанном, чем о не сделанном.

– Расхожее утверждение. Можно привести тысячу примеров того, когда лучше бы не делали.

– Согласен. Но применительно к отношениям – по-моему, справедливо.

– И даже к отношениям, – плечи сероволосой чуть шевельнулись под пледом, и она теснее прижалась к парню. – Я сама ходячий пример.

– А ты не думала, что всё наше прошлое, возможно, вело нас к встрече друг с другом? И что не будь именно такого прошлого, до самого крохотного события, мы бы могли вообще не встретиться?

Она помолчала, будто размышляя над его словами. Потом вдруг повернулась к Сергею и сказала:

– Ты так и не показал мне картину.

– Ох, правда. Я её сегодня отвезу на конкурс – оставил специально, чтобы ты увидела первой.

Серёга разжал объятия, поднялся с дивана и подошёл к мольберту. Жанна изобразила готовность созерцать чудо, и парень осторожно снял ткань с холста. Обернулся с улыбкой к девушке – и в следующие несколько секунд улыбка начала медленно сползать с лица, уступая место растерянности. Жанна ошарашенно всматривалась в работу художника, глаза её лихорадочно перебегали по холсту, впиваясь в каждую деталь – а потом по щекам побежали слёзы.

– Что не так? – недоумённо спросил Сергей, быстро глядя то на холст, то на девушку. – Что?

Она только мотнула головой, зажмурившись и прикусив нижнюю губу. Потом поднялась, скинув плед и, не заботясь о боди, принялась натягивать платье прямо на голое тело.

– Жанна… Что случилось? Что я сделал?

– Ничего… Прости, ничего не получится, Серёжа, – она подхватила с пола сиротливо лежащие кружева, быстро прошла к двери. Парень, отбросив ткань, кинулся следом:

– Объясни же, я не понимаю!

– Верно, не понимаешь, – она уже натягивала пальто. Тело сотрясала такая дрожь, что Жанна смогла попасть рукой в рукав только с третьей или четвёртой попытки, но когда Серёга машинально сделал к ней шаг, чтобы помочь одеться, девушка тут же отступила и предостерегающе выставила вперёд раскрытую ладонь. За дверью ванной тихо заскулил Фагот.

– Прости, – сказала она ещё раз, и выскочила из квартиры. Ошеломлённый художник услышал, как быстро простучали по каменным ступеням лестницы каблучки её сапог.

* * *

В первые выходные октября, когда Город праздновал свой четыреста двадцать седьмой день рождения, в «зелёном театре» у южного вала Цитадели толпа авторов и зрителей ожидала вердикта жюри. Позади столов, за которыми расселась высокая комиссия, был развёрнут экран проектора, на который предполагалось вывести изображение победивших работ. Сами картины были расставлены в нескольких помещениях по всей крепости, где им не угрожали ни солнце, ни непогода.

Сергей, равнодушный ко всему, устроился в середине амфитеатра, на самом краю длинной изогнутой скамейки, чтобы можно было уйти сразу же после оглашения результатов. Собственно, он сомневался, стоит ли приходить сюда сегодня, но вмешалась Маша, которая, не спрашивая, выдала парню выходной, а заодно и волшебный словесный пендель, суть которого сводилась к тому, что начатые дела нужно доводить до конца.

Может быть, Серёга всё-таки ослушался бы Марию, но работа была уже отдана. Тем же утром, когда Жанна ушла от парня, он, то закипая от гнева, то едва сдерживаясь, чтобы не взвыть в голос, взял Фагота на поводок, завернул холст в листы ватмана, и понёс в областной Минкульт. Там в пять минут заполнил заявку участника, отдал всё так же завёрнутое полотно – и вышел из учреждения с намерением купить в ближайшем магазине чего-нибудь крепкого, и напиться вдрызг.

Негромкое, но отчётливое ворчание заставило Сергея замереть на верхних ступеньках лестницы. Фагот, привязанный к раме велопарковки, ощетинился и скалил зубы, а на него наступали сразу три бродячих пса, неизвестно откуда взявшиеся практически по соседству с центральной площадью Города.

Не задумываясь, что с ним могут сделать эти трое, парень слетел по ступенькам, и с криком накинулся на бродяг, защищая питомца. Псы, то ли смущённые, то ли не желающие связываться с человеком, ретировались, а позади Серёги раздалось хрипловатое раскатистое: «Гав!». Парень удивлённо обернулся к Фаготу, который теперь сидел, внимательно глядя на хозяина.

– Так ты, братец, всё-таки говорящий, – грустно улыбнулся Сергей, отвязывая от рамы поводок. И вдруг, неожиданно для себя, заплакал, стискивая зубы и утыкаясь лицом в тёплую персиковую шерсть собачьего загривка.

* * *

Что-то странное происходило вокруг. Сначала один голос, за ним другой, третий, повторяли одно и то же слово, казавшееся знакомым. Серёга, погружённый в свои невесёлые мысли, завертел головой, и внезапно понял, что повторяемое в амфитеатре слово – его фамилия.

– Ну так что же, нет у нас здесь автора? Жаль, жаль…

– Есть автор, – парень поднялся, и увидел, как поворачиваются в его сторону ряд за рядом: ниже, слева, справа. Судя по шороху сзади, то же происходило и на верхних рядах. – Простите, – смущённо добавил он.

– Ага! – председатель жюри, низенький толстячок в очках с толстыми стёклами, с обширной блестящей лысиной и клочками огненно-рыжих волос по её краю, благодушно махнул рукой. – Тогда просим на сцену! Поздравляем вас с победой!

Сергей шёл как во сне, медленно шагая со ступеньки на ступеньку, и не веря своим глазам. На полотне проектора высветилась его картина, та сама, последняя версия, стоившая ему Жанны. На холсте полтора на полтора метра был изображён мост над железной дорогой, слева – стена старого кладбища с приоткрытой калиткой, и где-то далеко, за погостом, силуэты старых домов и церквей, не совсем чёткие, но узнаваемые, потому что ими приходили любоваться поколение за поколением и горожане, и гости. Приходили в лабиринт улиц и переулков старого центра, на крутые склоны правобережных холмов и на ровный парадный проспект.

Справа от мостика ещё стоял дом с башней, но уже похожий на скелет, доживающий последние секунды под ковшом мощного экскаватора. Здесь за деревьями фоном устремлялись к небу силуэты футуристических многоэтажек, символ обещанного Городу будущего, которое всё ещё оставалось чужим и неясным, но которое наступало с той же неизбежностью, с какой на берег накатывает приливная волна.

А на самом мостике, вытянувшись на цыпочках и перегнувшись за парапет, стояла девочка лет десяти. Изображённая со спины, в белом платье с алыми маками, со взъерошенными ветром серыми волосами. И рядом с девочкой, на растрескавшемся асфальте, тоже изображённый со спины, сидел большой лохматый пёс с острыми ушами и грязно-персиковой шерстью.

* * *

«Ну что?»

«Первое место».

«Блеск! Поздравляю!!!»

Дальше в сообщении Маши шёл поток радостных смайликов и анимаций. Сергей невольно улыбнулся, читая это послание. Потом вышел в список диалогов и вздохнул: сообщения к Жанне всё ещё имели значок доставленных, но не прочитанных.

«Завтра в честь победы отдыхай».

«Нет, я завтра выйду на работу, как положено. Но спасибо за предложение».

«Серёж, у тебя все хорошо?»

«Да, всё в порядке».

«Миха говорил вчера, что ты какой-то молчаливый, рассеянный. Что-то случилось? С Жанной поссорились?»

«Нет, всё в порядке».

Статус диалога на мгновение отобразил «Мария пишет…» и погас. Потом снова сообщил, что Маша пытается составить какое-то послание – и снова погас. Сергей ждал, но сообщений больше не было. Прошла минута, другая, третья. Девушка оставалась в сети, но то ли пыталась сформулировать мысль, то ли бросила эту затею. Наконец, смартфон пиликнул, выдав анимацию с обнимашками.

«Береги себя», – пришло вслед за картинкой, и Серёга снова невольно улыбнулся.

«Обязательно. Спасибо!»

«Ещё раз поздравляю. Серёжа, это круто, это просто жуть как круто!»

Крутым парень себя не ощущал, но прежнее желание уничтожить проклятую картину отступило. Теперь он уже не имел на это права – холст был признан, и начал жить собственной жизнью.

* * *

Первый понедельник октября принёс с собой холодный туман, укутавший Город плотной белой пеленой. На стёклах дрожали капли воды, машины на дорогах угадывались только по желтоватым и белым пятнам фар, да и те становились видны разве что метров с трёх. Пешеходы выплывали из мглы смутными тёмными силуэтами, их лица можно было разглядеть лишь подойдя почти вплотную – но практически сразу встречные прохожие снова исчезали в тумане.

Город будто погрузился в пустоту вне времени и пространства. Белёсая пелена искажала звуки, и казалось, что её населяют странные призраки. До слуха Сергея, шагавшего на работу, доносились то обрывок фразы, то смешок, то удаляющийся рокот мотора. Соревнуясь со звуками, появлялись и тут же пропадали запахи: кофе и выпечка, сигареты и сахарная вата. Только один запах оставался постоянным и неизменным – мокли у бордюров и тонули в лужах палые листья, распространяя свой прелый аромат.

Серёге до «Старого Города» было идти не больше четверти часа, но он вышел за час, заранее выгуляв Фагота. Завтракать парень не стал: аппетита не было. Всю минувшую неделю он не завтракал, а чаще всего забывал и поужинать. Сергей медленно, время от времени шаркая подошвами по тротуару, брёл к кофейне, не до конца осознавая, что делает. Вчера, сразу после объявления результатов конкурса, к нему подходили какие-то люди, представлялись, пожимали руку, оставляли визитки. Он не запомнил ни одного лица и ни одного имени, а визитки так и валялись бесполезной грудой на пуфике у входной двери.

Работа будто позаимствовала у тумана нудную промозглость. Серёга готовил кофе для редких посетителей, принимал оплату, желал хорошего дня и даже изображал дежурную улыбку, но в душе царило опустошение. Всю неделю у него порой возникало чувство, что ещё можно что-то исправить, словно в компьютерной игре – загрузить сохранение, откатиться к тому моменту, когда всё хорошо, и попробовать снова, но уже с учётом сделанных ошибок. Вот только он так и не смог понять, в чём же состояла его ошибка.

Поздно вечером в воскресенье Жанна прочла все его сообщения, но ничего не ответила. Сергей подумал было, что её, возможно, начала терзать Маша, выясняя, что за размолвка между ними случилась – или даже рассказала о победе в конкурсе. Эта мысль больно кольнула в сердце: если картина настолько не понравилась девушке ещё до выставки, как же она должна относиться к полотну теперь, когда его увидел весь Город.

Зазвенел дверной колокольчик. Серёга, машинально черкавший что-то на бумажной салфетке, поднял голову – и замер: в дверях стояла Жанна.

Серые волосы промокли, на щеках блестели то ли капли туманной мороси, то ли следы недавних слёз. Губы чуть заметно дрожали, но в тёмно-синих глазах почему-то не было ни гнева, ни обиды – только безграничная печаль и какая-то нерешительность.

– Твоя картина замечательная, – быстро заговорила девушка, словно боясь, что ей не хватит силы воли сказать то, что она хотела сказать. – Я ушла не потому, что ты меня обидел – а потому, что испугалась. Испугалась того, что ты увидел меня настоящей, и принял такой, какая есть. Испугалась, что если вдруг у нас не получится – это уже не будет та боль, которую можно вытерпеть и пережить. Это будет боль, которая убивает, сразу и наверняка.

Сергей судорожно сглотнул, пересохшее горло сжал спазм, от которого хотелось закашлять. Глаза защипало, и парень часто заморгал, прогоняя неприятное ощущение.

– Но знаешь – ты был прав, – Жанна сделала крохотный шажок вперёд, и дверь кофейни закрылась под новый перезвон колокольчика. – Лучше всё-таки жалеть о сделанном, чем о не сделанном. Лучше попробовать. Потому что без тебя мне будет гораздо больнее. И если ещё не поздно… Если ты…

Он не помнил, как выскочил из-за стойки, как в два огромных шага преодолел разделявшее их расстояние и стиснул хрупкую фигурку в объятиях. Он чувствовал, как сотрясается от слёз Жанна, смутно понимал, что сам тоже плачет, и лишь всё сильнее прижимал к себе девушку, будто боясь, что сейчас это чудесное видение растает без следа.

За окнами первый луч солнца, прорвавшийся сквозь завесу тумана, упал на стекло, и капельки воды заиграли в его свете крохотными бриллиантами.

* * *

Дорогой читатель!

Большое спасибо за выбор моей книги! Надеюсь, ты с удовольствием провёл время за чтением и история оставила приятное послевкусие.

Позволь порекомендовать тебе мой цикл «Пражские приключения». Попаданец из России XXI века в магический мир Золотой Праги XVI столетия. Ожившие легенды и сказки, император Рудольф, голем, привидения и всяческая нечисть прилагаются ;-)

Первая книга цикла лежит тут: https://www.litres.ru/72808897/