Когда дует правильный ветер

Глава десятая

Джульетта

На следующий день всё окутано пасмурным и тихим утром. Небо — сплошное серое полотно, которое больше успокаивает, чем навевает уныние. Мы направляемся в любимое кафе моей тёти — Thistle & Spoon, и хотя я иду туда в первую очередь ради кофеина, больше всего мне хочется насладиться самой атмосферой неторопливого дня. Может, это просто новизна жизни без расписания.

— Надеюсь, сегодня работает Люси, — говорит тётя Роуз, бросая на меня короткий взгляд.

— Люси?

Её губы растягиваются в улыбке, которую иначе как озорной не назовёшь. В её глазах вспыхивает слишком уж невинный блеск, и у меня сразу срабатывает тревожный сигнал.

— Люси Маккензи, — произносит она, растягивая фамилию. — Хозяйка заведения. Готовит самые божественные сконы на свете. Маленькие кусочки рая.

Я замедляю шаг по булыжной мостовой, замечая, как она делает вид, будто не видит моей заминки.

— Маккензи, — осторожно повторяю я. — То есть…

— Сестра Нокса и Каллана, — подтверждает она. — Самая младшая из них. Сладкая, как мёд, и вдвое теплее.

Ещё одно заведение семьи Маккензи? Интересно.

Кафе появляется впереди ровно в тот момент, когда начинают падать первые капли дождя. Даже не дождь — лёгкая морось. Мы заходим внутрь, и меня сразу окутывает волна запахов: сладкая ваниль и сливочное масло, резкая свежесть кофе, а вслед за ними — гул разговоров и смеха. В кафе оживлённо, но не тесно. Мебель вся разная, но как-то удивительно гармонично смотрится вместе.

— Роуз! — доносится женский голос, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как к нам лавирует между столиками девушка.

С первого взгляда понятно: сестра Нокса. Те же зелёные глаза, ни с чем не спутаешь. А ещё рыжеватые волосы, только у неё они мягкими волнами спадают чуть выше плеч.

— Я так надеялась, что вы заглянете сегодня! — Она искренне обнимает мою тётю, а потом переводит взгляд на меня. — Я Люси. А ты, должно быть, Джульетта. Я столько о тебе слышала.

— Правда?

Её улыбка теплая. — Всё самое хорошее, обещаю. Роуз тебя только хвалит.

Плечи у меня расслабляются, её лучезарная энергия действует успокаивающе.

— Ну, тогда, — смеюсь я, — попробую соответствовать ожиданиям.

— Уверена, у тебя получится. Пойдём, покажу свой любимый столик.

Она ведёт нас в уютный уголок у окна, где стоят мягкие кресла и маленький круглый стол. — Лучшее место, чтобы наблюдать за дождём.

Я устраиваюсь поудобнее, стягивая куртку, а воздух, пропитанный корицей, приятно окутывает меня. Люси принимает заказ и уходит за стойку.

Через несколько минут она возвращается с подносом, двигаясь с уверенной лёгкостью. — Вот и я. Латте для тебя, Джульетта. Я добавила немного ванили, надеюсь, это нормально. И привычный заказ Роуз, чай с молоком.

Между нами она ставит тарелку со сконами, выглядящими действительно божественно.

— Только из печи, — говорит она с лёгкой гордостью. — Сегодня с ежевикой и белым шоколадом. Мы экспериментируем, но, по-моему, получилось удачно.

Она задерживается на миг, убирая прядь волос за ухо.

— Кстати, я как раз хотела рассказать тебе, Роуз. На следующей неделе мы впервые устраиваем вечер местных авторов.

Тётя Роуз тут же оживляется, ставит чашку с лёгким звоном. — О-о, это звучит так весело. Какой план?

Люси облокачивается на ближайшую полку, её волнение пробивается сквозь спокойствие.

— Всё будет просто. Несколько авторов прочитают отрывки из своих произведений, может, устроим вопросы-ответы. Я хочу, чтобы кафе ещё сильнее ощущалось как место для всей общины, понимаете?

— Это потрясающе, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить. — Именно то, что делает город похожим на дом.

Её глаза вспыхивают. — Верно? Именно этого я и добиваюсь.

— Если нужна будет помощь, просто скажи. У меня как раз довольно много свободного времени.

Правда в том, что я люблю писать. Всегда любила. Не профессионально, конечно, но на полях тетрадей, на салфетках, в заметках телефона в два часа ночи, когда не спится. Это всегда было моё, особенно тогда, когда всё остальное будто принадлежало кому-то другому.

Так что помочь на таком мероприятии? С авторами, уютным светом и людьми, которые ценят слова так же, как я? Это звучит как рай.

— Правда? О, это было бы замечательно. Мне нужна любая помощь. Не буду отнимать у тебя время прямо сейчас, но заходи в любой день и обсудим, ладно?

И вот так я вызвалась помочь на городском событии — в городе, который едва знаю, среди людей, с которыми только что познакомилась. И это не кажется слишком тяжёлым. Это кажется правильным.

Следующие несколько дней пролетают в вихре открытий. Тётя занята работой, и я предоставлена сама себе, теперь, когда уже освоилась в местности. Я выучила извилистые улочки деревни достаточно, чтобы больше не чувствовать себя туристкой, хотя её очарование всё равно настигает меня в самые неожиданные моменты.

Вечера превратились в ритуал: мы вместе готовим ужин, а потом подолгу болтаем на задней веранде, пока солнце уходит за горизонт. Всё просто. Легко. И в этих тихих разговорах, в том, как она рассказывает о маме — с такой нежностью и озорством — во мне начинает что-то успокаиваться.

Мысль о том, что всё это придётся оставить, тяготит. Часть меня хочет нажать паузу, удержать эти моменты, когда воздух легче, дни медленнее, а жизнь — спокойнее. Странно, как быстро место может стать домом. Как нужные люди и правильный ритм заставляют цепляться за каждую секунду. Я знаю, что реальность рано или поздно позовёт обратно, и мне придётся столкнуться с тем, что ждёт, но пока этого достаточно.

Почти июнь, и хотя погода в основном была серой и переменчивой, сегодня — исключение. День яркий и свежий, ни намёка на печально известный шотландский дождь. Я в заповеднике, стараюсь впитать как можно больше этого редкого солнца. Тропинки кажутся бесконечными, открывают новые сюрпризы за каждым поворотом. Водопады срываются с укрытых склонов, тихие ручьи отражают солнечный свет, птицы наполняют воздух песнями. Всё вокруг живёт, словно вибрирует энергией.

Я смотрю на часы — уже середина дня. Самое время заглянуть в кафе. Нужно навестить Люси и узнать, чем могу помочь. Может, заодно позвоню Бри.

К тому моменту, как я устраиваюсь в том же уютном уголке кафе с латте, телефон на столе начинает вибрировать. Вспомни солнце.

— Привет.

— Никаких привет. Тебя почти неделю не было слышно, и это первый раз, когда ты взяла трубку. Ты наказана.

Я закатываю глаза, хоть она и не видит.

— Ладно, мам. Будто мы не переписывались тысячу раз с тех пор, как я уехала, — шучу. — Я тоже скучаю, между прочим.

— Да-да. Так тебе и надо. — Я слышу улыбку в её голосе. — Рассказывай, чем занималась сегодня.

Я поудобнее устраиваюсь в кресле и начинаю пересказывать свой день.

— Звучит потрясающе, — вздыхает Бри. Потом в её голосе загорается новая мысль: — Но знаешь, я серьёзно разочарована отсутствием фотографий. В частности, фотографий мускулистых шотландцев.

Я не сдерживаю смех, даже не обращая внимания на любопытные взгляды.

— Я не собираюсь вести себя как сталкер, и уж точно не охочусь на кого-то.

— А стоило бы.

— Сталкерить?

— Ну… нет. Хотя… может? Нет-нет, забудь. Не выслеживать, но да, поохотиться.

Я качаю головой, смеясь: — Ты невозможна.

— Не глупи. Ты любишь меня до безумия.

С этим не поспоришь. Я уже собираюсь спросить, когда она собирается приехать сюда, как дверь звенит, прерывая меня. В комнату входит кто-то, и мне даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто это. Эти волосы, поношенные ботинки и та манера держаться чуть выше всех, будто пространство само принадлежит ему, стоит лишь переступить порог.

Я теряю нить разговора с Бри, всё внимание переключается на него, пока он идёт к стойке. Лицо его сестры озаряется улыбкой, стоит его заметить, и она протягивает ему напиток, который уже ждёт, вместе с маленьким свёртком в коричневой бумаге.

У меня учащается пульс, когда он ловит мой взгляд через комнату, а уголки его губ трогает медленная, знающая улыбка.

— Эй? Джулс, ты там?

Чёрт. Я забыла, что ещё на линии.

— Извини, наверное, связь пропала на секунду.

— Нет, не пропала. Я прекрасно слышала весь фон. Что ты от меня скрываешь?

Попалась.

— Ничего, но мне правда надо бежать. Позвоню позже. Люблю тебя, пока! — слова срываются в спешке, прерывая её протесты, чтобы не вешала трубку, когда я, собственно, это и делаю.