Когда дует правильный ветер

Глава тридцать пятая

Нокс

— Что, чёрт возьми, с тобой не так? — я выплёвываю слова, будто это яд.

Злость внутри меня — это не просто чувство. Это, мать его, лесной пожар, начинающийся медленно, ползущий, выжидающий. Но как только он вспыхивает — он поглощает, сжигает всё на своём пути. Я никогда никого не ненавидел. Даже тогда, когда Хэлли втянула меня в свою паутину лжи и потянула на дно. Но Джульетта? Это черта. Её нельзя было втягивать в это.

Прежде чем я успеваю сказать ещё хоть что-то, Каллан появляется словно тень, вставая между нами. — Нокс. Давай в кабинет, а?

Я с трудом контролирую огонь, жгущий грудь. Едва. Я коротко киваю и направляюсь к кабинету.

Я должен бежать за Джульеттой, убедиться, что с ней всё в порядке. Но с ней Финн, и сейчас я ей не нужен. Она дала это очень ясно понять. И я не могу винить её за это.

Я захлопываю дверь кабинета за нами, звук гулко разносится по комнате. Каллан остаётся у дверного проёма, скрестив руки, каждый его жест говорит: не будь идиотом. Его версия контроля.

Мой взгляд падает на Хэлли — и вот она, этот чёртова ухмылка. Всегда её самое острое оружие. Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, мышцы натянуты, едва сдерживая желание что-то сделать.

Она хочет реакции. И я её не дам. Чёрта с два я подарю ей это удовлетворение.

— Зачем ты здесь?

Хэлли наклоняет голову: — О, я просто решила заглянуть на большую вечеринку, вот и всё. Ты забыл подписать кое-какую бумагу на днях, и я решила помочь тебе, привезти её.

Я прищуриваюсь, чувствуя, как в желудке поднимается отвращение. — Чушь. Если бы я что-то забыл, Финн бы этим занялся.

Она смеётся — сладко, но пусто. Думает, что неприкасаема.

— Ну же. Не делай вид, будто ты слишком занят, чтобы разобраться с небольшой бумажной работой.

Моя челюсть напрягается. Я не поддамся.

Её ухмылка ширится, голос капает насмешкой. — Ладно. Я хотела поздравить тебя, Нокс. Посмотреть, как ты справляешься с нашим разрывающим сердце, едва ли завершённым разводом, и познакомиться с американкой, которая так тебя заинтересовала. Она милая, правда? Такая… простая.

Кровь стынет, а затем снова закипает. Вот она. Настоящая причина её появления.

— О, задела за живое, да? — её глаза блестят удовлетворением. — Я просто хотела познакомиться с женщиной, которая завладела твоим вниманием.

Каллан вмешивается, ни следа обычного сухого юмора. Только холодная, непоколебимая сдержанность: — Довольно, Холли.

Она моргает, на секунду, будто не ожидала, что это он её остановит.

Каллан даже не шелохнулся.

— Ты получила свой момент. Сказала, что хотела. А теперь — вон.

Она открывает рот, наверняка чтобы выплюнуть прощальный укол, но Каллан обрывает её:

— И чтобы было ясно, — его брови приподнимаются, голос всё так же безмятежно спокоен, — появишься здесь снова, начнёшь шастать вокруг или тянуть эту мелкую отчаянную чушь — следующего «разговора» не будет. Мы подадим заявление о домогательстве.

На её лице на миг появляется удивление, прежде чем оно тонет под знакомой самодовольной ухмылкой. Она знает, что Каллан не блефует, но быстро берёт себя в руки. Этот танец она танцевала тысячу раз и ни разу не сбилась с шага.

Она разворачивается на каблуках, но не упускает шанса повернуть нож последний раз. Бросает взгляд через плечо, глаза сверкают удовлетворением, от которого у меня выворачивает желудок:

— Удачи с Джульеттой.

И она уходит, звук её каблуков гулко разносится по коридору, долго после того, как её тень исчезает.

Не думая, я с силой бью кулаком по столу. Треск костей о дерево отражается эхом по комнате. Бумаги подпрыгивают. Ручка катится к краю. Телефон падает на пол.

— Блять!

Каллан морщится, но молчит. Просто смотрит на меня несколько секунд, а потом отступает, словно даёт мне пространство, чтобы тихо истечь кровью.

— Ты не можешь позволять ей доводить тебя до такого, Нокс, — теперь в его голосе сталь. — Это именно то, чего она хочет.

Да. Я это знаю. Я знаю это каждой клеткой. Но знание не останавливает вину, бурлящую внутри.

Образ лица Джульетты — раненого, застигнутого врасплох, раздавленного — снова и снова прокручивается у меня в голове. Вина тянет глубже. Мне едва удаётся дышать. Воздух слишком густ от всего, что я испортил.

Ущерб нанесён.

Меня будто рвёт изнутри. В головокружительном тумане я слышу, как ломается мой голос: — Я не могу её потерять, Кал.

Ярость, которая питала меня, огонь в груди — гаснут, оставляя после себя только горькую, ужасную правду.

Каллан неловко переминается.

— Я не знаю, что сказать, — признаётся он. — Тебе нужно поговорить с Джульеттой.

Я не отвечаю сразу. Я уже знаю, что она меня не услышит. Её прошлое изрезано шрамами. Слишком много боли и слишком много разбитых обещаний живёт в её памяти. Я потратил часы, дни, недели, пытаясь доказать, что я не похож на тех, кто её разрушал. А теперь? Теперь я сделал хуже. Я разрушил её доверие. Стал ещё одним человеком, на которого она не может опереться.

— Ты не видел её лицо. Не слышал, что она сказала. Я всё разрушил.

Его взгляд становится жёстче, но голос остаётся ровным. — Ты не тот ублюдок, каким Хэлли пытается тебя выставить. Да, ты облажался, что не признался раньше, но теперь она заслуживает услышать правду от тебя.

Его слова зажигают крошечную искру надежды, но она тут же гаснет под тяжестью сомнений. Я не понимаю, как это можно исправить.

— Правда в том, что я женат, — слова звучат плоско. — И я решил ей не говорить. Думал, что смогу всё уладить, привести дела в порядок, прежде чем втяну её в это… но всё вышло боком.

Я продолжаю, голос становится грубее:

— Знаешь, почему Джульетта одна? Её бывший жених изменял ей, Кал. Заставлял чувствовать себя не важной. Заставлял чувствовать, что она — ничто. А теперь я просто ещё один чёртов лжец в длинной череде подобных.

Лицо Кала дёргается в болезненной гримасе. Он не знал этой части её истории, и тишина, которая следует, скребёт по моим нервам, как наждачка. Я сжимаю челюсти так сильно, что они ноют, но сильнее всего жжёт ненависть к самому себе.

— Вот теперь ты понимаешь, в чём проблема, — бормочу я, разочарованно потирая лицо, пытаясь вытравить из себя злость. — Спасибо, что вмешался, Кал. Мне нужно позвонить Финну и узнать, куда они поехали. Возвращайся на вечеринку. Это должна была быть хорошая ночь.

Он не спорит. Не даёт больше советов и не бросает банальные фразы о том, что всё наладится. Он хлопает меня по плечу и выходит, закрыв за собой дверь.

Я смотрю на неё пару секунд, потом глубоко вздыхаю. Бессмысленно стоять тут, как идиот.

Наклоняюсь, подбираю телефон с пола, где он валялся, и набираю номер Финна.

Но отвечает не Финн. Это Элси.

И, чёрт возьми, она в ярости.

— Да что с тобой не так?! — резко бросает она. — Я же предупреждала тебя, Нокс. Предупреждала, что будет, если ты продолжишь врать ей.

Её голос острый, как нож, каждое слово бьёт, как пощёчина, которую я заслужил.

— Я знаю, что такое разбитое сердце, — говорит она. — И то, что она переживает сейчас? Это в сто раз хуже. Я не понимаю, как ты довёл всё до такого, но, чёрт побери, ты устроил полный бардак.

— Я думал, что защищаю её.

Пауза. Потом — низкий, безрадостный смех.

— Защищал? — эхом повторяет она. — Она уже в этом, Нокс. Она в твоём бардаке с того самого момента, как позволила тебе быть достаточно близко, чтобы это имело значение.

Каждое её слово попадает точно в цель. Потому что она права.

Горло горит, когда я наконец это произношу. Сырой, настоящий, слишком запоздалый голос: — Я люблю её, Элси.

Долгая пауза на том конце. — Ты… что?

— Я люблю её, — повторяю я, на этот раз твёрже. — Мы оба не ожидали этого. Просто шли день за днём, а потом… не знаю, Элс. Я не из тех, кто верит во всю эту чушь про родственные души, но с ней… это как-то похоже на это.

Её молчание тянется ещё мгновение, но когда она снова заговорила, в её голосе слышна резкость, пусть и чуть смягчённая:

— Любовь к ней не меняет того факта, что ты должен был с самого начала быть честен о Хэлли.

— Я знаю, — бормочу я. — Я боялся, что если скажу, она не даст нам шанса. — Сказать это вслух только хуже. Правда на вкус горчит. — Думал, что смогу тихо уладить развод, а потом признаться, когда всё будет решено.

С той стороны раздаётся долгий, тяжёлый вздох. В нём много раздражения, но есть и ниточка тепла — она всё равно любит меня, как брата, несмотря ни на что. — Ты мой друг, Нокс, и я люблю тебя как брата, но то, что ты сделал — это эгоизм. Ты лишил Джульетту возможности сделать собственный выбор.

Слова бьют сильнее всего, что было сегодня. Всё это время я держал Джульетту на расстоянии под предлогом «защиты». А на самом деле просто прятался от своих собственных страхов.

— Я знаю, — повторяю я. — Я всё испортил. — Эти простые слова застревают в горле, и кажется, что их всё равно недостаточно. Их никогда не будет достаточно.

— Мы отвезли её к тёте, — говорит Элси. — Не могу сказать, хочет ли она тебя видеть, Нокс. Я не знаю её настолько хорошо.

Я сглатываю, чувствуя, как пересыхает горло. — Спасибо, Элси. И передай спасибо Финну, — добавляю, — хотя я и так знаю, что я на громкой связи, и он слушает.

Голос Финна звучит в трубке: — Ага, я тут. Держи нас в курсе.

Связь обрывается, а я остаюсь стоять, потерянный как никогда. Я всё испортил. И теперь как-то должен это исправить.

Мне нужно немного воздуха.

Ноги сами несут меня наружу, прочь от приглушённого шума вечеринки, которая всё ещё продолжается внутри. Я даже не замечаю, куда иду, пока не оказываюсь на том самом месте, где всё началось. Там, где Джульетта ворвалась в мой мир за рулём ржавой машины своей тёти. И почему-то это казалось судьбой.

Я не могу не улыбнуться, вспоминая. Её лицо — смесь ужаса и смущения, когда она опустила стекло. Тёмные волосы развевались на ветру, и уже тогда я почувствовал к ней притяжение. Ещё до того, как узнал её имя. До того, как услышал её смех. До того, как понял, что она перевернёт всю мою жизнь.

Если бы я мог повернуть время вспять, я бы сделал это не задумываясь. Только на этот раз — сделал бы всё правильно.

Я достаю телефон, палец зависает над её номером. Я должен попытаться, даже если просто услышать её голос в последний раз. Глубоко вздохнув, я нажимаю «вызов».

Срабатывает автоответчик, и её живой голос прорывает тишину, делая расстояние между нами ещё невыносимее. Сердце падает куда-то в пропасть.

Сглотнув ком в горле, я заставляю себя говорить.

— Джульетта… Я знаю, ты не хочешь сейчас меня слышать, но я просто… я должен сказать, что мне жаль. Я всё испортил. — Голос срывается, предательски выдавая напряжение в груди, пока я смотрю в тёмную дорогу перед собой.

— Я никогда не хотел ранить тебя, — продолжаю. — Чёрт, это последнее, чего я хотел. И я понимаю, правда понимаю, если ты больше не захочешь со мной говорить. Но я очень хотел бы объясниться… попытаться всё исправить.

С каждым словом сердце болит всё сильнее.

— Я правда надеюсь, что услышу тебя… Пока, Джульетта.

Я кладу трубку, пальцы судорожно сжимают телефон. Вдалеке гремит гром, воздух дрожит. Приближается буря — как и последствия всего, что я натворил. Теперь остаётся только ждать. И надеяться, что она позволит мне всё исправить.