Когда дует правильный ветер

Глава тринадцатая

Нокс

Я сказал себе, что это совпадение — будто я просто случайно оказался возле кабинета Роуз как раз в обед, когда она встречалась с Джульеттой через несколько дней после того нашего пересечения в кафе.

Но это была ложь.

И вот теперь я снова в кофейне моей сестры, чтобы помочь с подготовкой. Но не потому, что у меня внезапно проснулся глубокий интерес к складыванию скатертей или развешиванию гирлянд. И уж точно не потому, что мне хоть капельку не всё равно, под каким углом стоит микрофонная стойка.

Нет. Я здесь из-за Джульетты. Я отбросил любые попытки переубедить себя в этом.

Дверной колокольчик звенит, и мои глаза мгновенно поднимаются сами собой. Я нелеп. Как подросток, который кружит вокруг школьной симпатии, делая вид, что она ему вовсе не нравится.

Только мне она нравится. Слишком сильно для того, кого я едва знаю. Слишком сильно для той, кто здесь ненадолго.

Джульетта заходит, руки у неё заняты целой стопкой книг. Всё её внимание сосредоточено на задаче: нахмуренные брови, губа прикушена зубами — невинно, но в моей голове вспыхивают совсем не невинные мысли. Я представляю лёгкое давление этих зубов на мою нижнюю губу, приятную боль, если бы она прикусила чуть сильнее. Каков на вкус её поцелуй? Наверняка сладкий и пьянящий. Такой, к которому я возвращался бы снова и снова.

Я воображаю, как её губы скользят по моей шее, груди, животу, опускаясь всё ниже с каждым поцелуем. Её руки — сейчас они так бережно держат книги, но будут ли они нежными или требовательными, если коснутся меня? Шептала бы она о своих желаниях или показала бы их на деле? Чёрт. Представить её обнажённой подо мной, с затуманенными от страсти глазами и растрепанными по моей подушке волосами…

Мать твою. Нужно взять себя в руки. Мне не стоит замечать, как идеально сидит на ней этот тёмно-синий свитер или как коса открывает изящную линию её шеи.

Прежде чем мысли уносят меня слишком далеко, Люси подбегает к ней и берёт половину книг: — О боже, Джульетта! Я не ожидала, что ты принесёшь так много!

— Я немного увлеклась в книжной лавке, — смеётся она. — Хозяйка всё советовала шотландских авторов, которых просто необходимо прочитать, и вот результат.

Я остаюсь на месте, наблюдаю, как она раскладывает книги на столе. Сортирует их по размеру, её пальцы двигаются с аккуратностью и вниманием. В её движениях — неторопливая грация. И я почти забываю, почему решил, что держаться подальше от неё будет хорошей идеей.

Но я не могу стоять тут всю ночь, как мрачный истукан в рабочих ботинках, притворяясь, что мне не хочется сократить расстояние между нами. Поэтому я делаю то, что сделал бы любой рациональный, эмоционально зрелый мужчина.

Я иду к ней.

— Осторожнее, — киваю на стопку книг. — Если ты разложишь их по алфавиту, Роуз может начать ждать от нас всех такой же организованности.

— Нокс! — восклицает она, едва не выронив книгу. — Я не ожидала тебя здесь увидеть.

Я провожу рукой по волосам.

— Честно говоря, я… возможно, спросил у Люси, во сколько ты придёшь.

— Возможно?

Я лишь пожимаю плечами.

Она смеётся — звук, который согревает во мне то, что слишком давно оставалось холодным. — А я-то думала, что это судьба.

— Я не против небольших разведопераций, если нужно.

Мне трудно поверить, что только я чувствую этот разряд между нами, живущий в воздухе, стоит нам оказаться в паре шагов друг от друга. Это не может быть только в моей голове. Не может.

То, как она смотрит на меня, говорит, что она чувствует это тоже. Щёки её слегка розовеют — достаточно, чтобы мой пульс ускорился.

Её губы приоткрываются, будто она собирается что-то сказать, но тут же закрываются. Она сжимает их, опуская взгляд на книги, как будто они вдруг требуют большего внимания, как будто смотреть на них безопаснее, чем на меня.

Я наблюдаю за изгибом её губ. За тем, как она снова прячет за ухо выбившуюся прядь — пальцы слишком нервные. За лёгким покачиванием её тела, когда она переносит вес с одной ноги на другую. Не то чтобы она нервничала, скорее, просто осознаёт что-то. Меня.

И чёрт возьми, это её осознание пробуждает во мне что-то безрассудное.

Если бы я протянул руку и коснулся её щеки — прижалась бы она к моей ладони? Перехватило бы у неё дыхание так же, как только что у меня?

Я прочищаю горло, заставляя себя отвести взгляд, прежде чем мысли зайдут слишком далеко. Прежде чем я позволю себе вообразить то, чего мне не следует хотеть.

— Какие у тебя планы на неделю?

Она выдыхает, явно с облегчением, плечи её едва заметно расслабляются, напряжение соскальзывает.

— Да ничего особенного, если честно. Я уже разорила кладовку тёти, так что нужно сходить в магазин и пополнить запасы. Я обещала ей восполнить печенье к чаю, которое она не прячет в жестяной коробке над холодильником. Или делает вид.

— Только магазин? — не скрывая улыбки, уточняю я.

— Только магазин, — подтверждает она со смешком. — На этой неделе моя очередь придумывать ужины.

— Любишь готовить?

Она хохочет, и этот смех снимает с груди тяжесть.

— Честно? Мне это нравится, но я не очень умею. В основном всё делает тётя Роуз, пока я наблюдаю. Я доказала, что мне нельзя доверять острые ножи.

Она показывает на левую руку, и я замечаю бинт, обмотанный вокруг её указательного пальца.

— Без швов, — добавляет она с кривой улыбкой. — Больше всего пострадала моя гордость.

— Чёрт возьми, лесс. Я видел, как взрослые мужики пальцы теряли. Тебе бы на курсы ножевых навыков.

— Вы предлагаете, капитан?

— Ага. Считай, предлагаю, если это поможет спасти такие нежные пальчики.

Она склоняет голову, будто размышляя: — Предположу, что у этих уроков есть цена?

— Думаю, ужина со мной будет достаточно.

Это я сказал? Слова едва сорвались с языка, но уже висят в воздухе между нами — смелые, безрассудные и совершенно незапланированные.

Я пригласил её на ужин в обмен на уроки обращения с ножом. Грёбаный романтик. Что я творю?

Она ведь не интрижка. Она заслуживает большего, чем флирт, завернутый в сарказм. Она заслуживает терпения. Честности.

У меня ощущение, что она точно не ищет кого-то, кто усложнит ей жизнь — особенно такого, как я, с запутанным прошлым. Прекрасная причина держаться подальше от всего этого.

Но… она ведь спросила, предлагаю ли я.

— Очень смелое предположение, что я захочу ужинать с вами, — поддразнивает она, но я ловлю лёгкую дрожь в её голосе. — Но чтобы понять правильно, это настоящее приглашение? Ужин?

У меня есть шанс отыграть назад, сделать вид, что я ничего не имел в виду, или отступить, пока всё не стало слишком запутанным. Но я не колеблюсь. Ни секунды.

Я делаю шаг ближе, сокращая расстояние, потому что теперь оно кажется неправильным.

— Джульетта, я бы очень хотел, чтобы ты поужинала со мной как-нибудь.

Она смотрит на меня. По-настоящему смотрит. И я клянусь, мир замирает. Она моргает всего раз, дыхание едва сбивается — и в этот миг я точно знаю, что она чувствует тоже, что и я. Тот момент, когда всё перестаёт быть вопросом и просто становится тем, чем оно является.

Отступать некуда. Нет ни усмешки, за которой можно спрятаться, ни легкой шутки, чтобы отвести разговор в сторону. Она не отстраняется, не отводит взгляда. И на мгновение мне хочется просто остаться здесь и разглядеть каждое едва заметное движение её лица, каждую тень эмоции, что скользит по глазам.

— Я тоже этого хочу, — наконец произносит она, тише, чем прежде. — Но мне нужно подумать, если ты не против?

— Конечно не против, лесс.

Она едва заметно кивает, задерживает взгляд ещё на миг. Думаю, мы оба понимаем, что стоим на одной линии, даже если ещё не знаем, каким будет наше продолжение.

— Я просто хочу быть уверена, что это правильное решение, — добавляет она.

Я всегда подшучивал над Калланом, что он у нас безрассудный бабник, но, похоже, теперь корона досталась мне. Я не тот человек, который бросается в омут собственных чувств. Чёрт, я вообще редко признаю, что у меня они есть. Последние два года я держал голову низко, делал своё дело и не впутывался в лишнее. Весь мой план.

Но потом Люси бросила ту случайную фразу, которая ударила сильнее, чем должна была.

Но когда ты бываешь просто Ноксом?

Никогда.

Возможно, пригласить Джульетту было немного опрометчиво, но это не было моей целью. Так или иначе, теперь я собираюсь идти за этим чувством осторожно.

— Понимаю. И… извини, если поставил тебя в неловкое положение. Но вот что. Если решишь принять моё предложение — напиши в любое время. Если же тебе нужна только тренировка — без проблем. Я с радостью помогу. Бесплатно.

Я подмигнул, хотя скорее для вида, чем по-настоящему.

Её мелодичный смех разнёсся в воздухе. Когда глаза её засияли, а в них снова вспыхнула искра, я не смог удержать улыбку, растянувшуюся на лице.

— Договорились.

Когда я возвращаюсь домой, время уже позднее, и я собираюсь утонуть в мягких подушках дивана. В доме тихо. Безмолвие. Всё на своих местах — так, как мне нравится.

Но вдруг воздух разрезает пронзительный визг, и за окном проносится серое пятно. Я замираю — спокойный момент мгновенно рушится под натиском хаоса. В груди поднимается раздражение: я ведь ценю тишину.

Надо бы проигнорировать. Пусть что угодно там само разбирается. Но я уже иду к входной двери, слишком заинтригованный, чтобы оставить это без внимания. Осторожно приоткрываю дверь, чтобы взглянуть, что творится снаружи.

И тут в дом стремглав влетает маленькое существо. Я хлопаю дверью и оборачиваюсь, невольно задерживая дыхание.

На подлокотнике моего дивана сидит котёнок. Яркие медные глаза уставились прямо на меня.

Интересно.

Медленно приближаюсь к дивану, не отрывая взгляда от незваного гостя. Котёнок тоже следит за каждым моим шагом, хвост ритмично подёргивается, и в этом движении чудится что-то похожее на удовольствие. Когда я оказываюсь достаточно близко, чтобы схватить его, резко бросаюсь вперёд. Но мелкий зверь оказывается быстрее. Он грациозно прыгает на пол и молнией скрывается под журнальным столиком.

— Серьёзно? — бурчу я, опускаясь на колени.

Котёнок выглядывает из своего нового укрытия, усики подрагивают. Во взгляде — почти насмешка, словно ему в кайф эта игра. Я тяну руку под стол, пальцы почти касаются серого меха, но котёнок ускользает в последний миг и прячется уже за книжным шкафом.

Следующие пять минут я гоняюсь за проклятым созданием по гостиной: за шторами, под тумбой, между ногами. Наконец, я загоняю его на кухню.

— Попался, — выдыхаю я торжествующе, подхватывая котёнка. Легче, чем я думал: один пух и кости. Медные глаза безмятежно смотрят прямо на меня, как будто спрашивая: «И что теперь будешь делать?»

Хороший вопрос.

Котёнок жалобно пискнул, и я почти сомневаюсь. Я ведь столько лет живу один, и растение — это одно, а вот кошка?.. Точно нет.

Неловко прижимая его к груди, иду к входной двери.

— Ладно, мелкий. Пора тебе обратно… куда бы ты там ни направлялся. — Я ставлю его на крыльцо и слегка подталкиваю. Котёнок остаётся на месте.

Я раздражённо выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы вернуться внутрь, решив, что он сам куда-нибудь денется. Но едва моя рука тянется к двери, серое пятно мелькает вновь, проскакивает в щёлку и стрелой уносится обратно в дом.

Я застываю.

Опять.

Он снова внутри.