Когда дует правильный ветер

Глава четырнадцатая

Джульетта

Это и правда чудный маленький городок. Атмосфера, люди — всё в нём обладает какой-то особой притягательностью, которой трудно сопротивляться. Помогать Люси в кафе прошлым вечером оказалось… на удивление приятно. Все, кто заходил, приносили с собой ту самую неповторимую харизму маленького города, которую невозможно подделать. Ни разу я не почувствовала, что должна что-то объяснять или подстраиваться под чужие ожидания. Не пришлось слишком стараться. Я просто была.

А потом появился Нокс. Я не ожидала, что он пригласит меня на свидание. Но он это сделал. И когда повторил уже без шуток и поддразниваний, дыхание у меня перехватило. Я невольно задумалась, каким оно могло бы быть — это свидание с ним.

Это была не привычная давящая спешка, не то давление, которое заставляет сомневаться. Нет. Он сказал это так, словно давал мне пространство самой решить. Не подталкивал, не торопил, просто был любопытен — соглашусь ли я. И часть меня очень хотела согласиться, куда сильнее, чем я готова признаться. Особенно учитывая, как электричество между нами буквально трещало в воздухе. Но я отказалась. И тут же пожалела. Не потому, что пытаюсь забыть прошлое или доказать что-то самой себе. А потому что в ту крошечную секунду это показалось до смешного простым — сказать ему «да». Простым и настоящим.

И всё же я задаюсь вопросом… не слишком ли рано?

Джеймс ведь ещё окончательно не исчез из моей жизни. Не потому, что я до сих пор в нём запутана. Абсолютно нет. Эта глава закончилась задолго до того, как мы решились признать это вслух. Но, может, это и вправду безумие — стоять сейчас здесь, сердце бьётся в груди, готовое к чему-то новому, хотя пыль от прошлого ещё окончательно не осела. Но это то, чего я хочу.

Разве не ради этого я приехала в Шотландию? Не для того, чтобы бросаться в безрассудства, нет. Но чтобы перестать жить так, будто каждое решение требует списка «за» и «против». Чтобы перестать держать себя в заложниках у вещей, которые уже не подходят.

Я хочу проводить время с Ноксом.

Без лишних мыслей. Без великих планов. Без правил.

Просто потому, что хочу.

— Я знаю идеальное место для ланча. Тебе понравится, — говорит тётя Роуз.

Я моргаю, выныривая из собственных мыслей и осознавая, что всё это время тупо пялилась в окно машины. Сколько? Чёрт его знает. Достаточно долго, чтобы тётя ни разу не прервала моё молчаливое зацикливание. Она уже два часа ведёт машину.

Мы останавливаемся у каменного здания с кремовыми стенами, сливающимися с суровым пейзажем. Сланцевая крыша, деревянный навес — уютная, немного деревенская простота.

Нас встречает приветливый хозяин и проводит к столику в глубине зала. Внутри всё устроено так, чтобы было по-домашнему тепло: приглушённый свет, негромкий джаз. Современно, но не холодно.

И вид.

Зелёные холмы сменяются величественными горами, отливающими синевой, почти нереальными. Я откидываюсь в кресле и впервые за долгое время выдыхаю так, будто выпускаю на волю что-то застоявшееся внутри.

— Если бы ты сказала, что мы проведём весь день просто глядя на этот вид, — бормочу я, ощущая, как каждый узел напряжения в теле начинает расплетаться, — я была бы за.

Тётя Роуз тоже замирает на миг, любуясь красотой за окном. Вздыхает довольно: — Тебе стоит увидеть это место зимой. Тогда здесь ещё прекраснее.

— Представляю. Может, я приеду сюда снова в зимние каникулы.

Я ещё даже не уехала, а уже планирую вернуться.

Подходит официантка, принимает заказ. Мы обе ограничиваемся водой. Когда она уходит, я прочищаю горло, привлекая внимание тёти.

— Мне нужно кое-что обсудить.

Её глаза расширяются, губы округляются в притворном ужасе. — Боже, ты беременна?

Я смеюсь и качаю головой. — Нет! Но спасибо, что подумала именно об этом, теперь разговор точно покажется легче.

Она приподнимает бровь, уголки губ хитро поднимаются, и она жестом предлагает продолжать.

— Вчера я встретила Нокса в кафе у его сестры, — начинаю я. — Мы немного поговорили, и он пригласил меня поужинать с ним как-нибудь.

— Так. Дальше.

— Я сказала, что мне нужно подумать. Он ведь почти ничего обо мне не знает. И я не знаю, как долго задержусь здесь. Просто… хотела услышать твоё мнение.

Она несколько секунд молча смотрит на меня, а потом спрашивает:

— А ты сама что знаешь о Ноксе?

— Честно? Только основное. Где он работает, сколько у него братьев и сестёр. О личном мы почти не говорили, но то, что я успела узнать… мне нравится.

Тётя откидывается на спинку стула, делает задумчивый глоток воды. — Понимаю. Но я не собираюсь говорить тебе, что делать. Ты спрашиваешь меня, потому что думаешь то же самое, что и я?

Я прикусываю губу, обдумывая её слова. — Если «то же самое» — это то, что я только что пережила разрыв и клялась не прыгать сразу в новые отношения… тогда да.

Её губы трогает хитрая усмешка.

— Ты сказала это, не я. — Она ненадолго замолкает и добавляет: — Я знаю Нокса много лет. И знаю тебя. Вы оба из тех, кого легко любить. А это может быть и прекрасно, и болезненно, Джулс.

Я нервно тереблю салфетку. Я ведь сама себе говорила: никаких привязанностей, никаких чувств после всего, что случилось дома. Но рядом с Ноксом всё становится тише. В голове нет этого привычного бесконечного шума. А ещё рядом с ним появляется то редкое чувство покоя, словно вселенная наконец решила сжалиться и показать: хорошее всё-таки возможно.

И потом, никто же не говорил о любви.

— Да, но здесь всё по-другому, — говорю я. — Не чувствую, что я заставляю себя. Скорее… просто позволяю этому происходить.

Она молчит секунду, потом смеётся. — У тебя сердце поэта, знаешь? Вся в маму. Но это не значит, что ты не обожжёшься.

Да, я уже думала об этом. Но услышать это от неё — делает всё намного реальнее.

— Следуй за своим сердцем, милая. Только будь осторожна и убедись, что знаешь все факты, прежде чем принимать решения. — Тон у неё лёгкий, но в том, как она это говорит, есть что-то, от чего по спине пробегает холодок. Словно она знает то, чего не знаю я.

Я уже всё решила. Просто хотела, чтобы кто-то подтвердил: я не совсем одна, когда неизбежное разбитое сердце постучится в дверь.

Люди уходят. Люди меняются. Одни исчезают из-за обстоятельств, другие — по собственному выбору.

— Прекрати, — голос тёти разрезает мрак в моей голове. — Я вижу, куда унеслись твои мысли. Всё с тобой будет в порядке, что бы ты ни решила.

Я облегчённо смеюсь. — Ну и жуть, что ты знала, о чём я думаю. Телепатия близняшек со мной тоже работает? Научи меня.

Её смех звенит ярко и заразительно.

Я глубоко вздыхаю, стараясь звучать максимально непринуждённо: — Это значит, что ты дашь мне номер Нокса?

Она закатывает глаза, прекрасно понимая меня насквозь, но всё равно тянется за телефоном и протягивает его.

— Не знаю, что мне с тобой делать.

Поздним вечером тётя Роуз, зевая, скрывается в коридоре, и дом погружается в привычную тишину. Я сворачиваюсь клубком в углу дивана в гостиной, поджимаю колени и плотнее кутаюсь в плед. Чтобы не успеть передумать, хватаю телефон и нажимаю кнопку вызова, найдя имя Нокса. Сердце начинает биться быстрее, в животе поднимается тот самый нелепый вихрь бабочек, пока гудки тянутся в тишине.

— Алло?

Голос Нокса прокатывается по линии низким вибрирующим тембром, и я чувствую, как щёки вспыхивают. Жар разливается по коже, и я внезапно остро осознаю, насколько он меня смутил. Как вообще голос может вытворять такое?

— Привет, это Джульетта.

— Джульетта, как ты? — его слова звучат с такой лёгкостью и уверенностью, что я на секунду забываю, как дышать. Кажется, я вот-вот растаю прямо в телефонной трубке.

— Отлично. Провела день с тётей Роуз в Гленко. Драматичное небо, овцы повсюду. Очень живописно. И атмосферно.

Он усмехается. — Ага, похоже на Гленко.

Боже, даже его смех заставляет меня хотеть сказать и сделать то, чего явно не стоит.

— Так вот, — я прочищаю горло и подаюсь вперёд, к самому краю дивана, — я подумала, что, может, всё-таки приму твоё предложение с уроками.

Стоит словам сорваться с моих губ — и желудок делает кульбит. Я не просто пересекаю линию, я перепрыгиваю через неё. А когда он сразу не отвечает, в голове начинают роиться сомнения. Вот что бывает, когда я делаю что-то для себя.

Его голос звучит мягче, когда он всё-таки откликается: — Конечно, просто скажи, когда тебе будет удобно.

— Ну… я подумала, может, совместим это с ужином? Одним выстрелом — двух зайцев.

Я почти вижу медленную, опасную и немного игривую улыбку, когда он отвечает: — Ах, значит, ты принимаешь и моё приглашение на свидание, лесси?

Щёки вспыхивают ещё ярче. — Ага, Капитан, принимаю.

Он тихо смеётся, и этот звук разливается по мне волной, отзываясь трепетом прямо в сердце. — Ладно. А как насчёт завтрашнего вечера?

Я на секунду теряюсь — слишком легко с ним разговаривать. Словно это не имеет никакого значения. Хотя… для меня это чертовски большое значение.

— Ну, у меня ничего не запланировано. Свободна полностью.

— Смогла бы быть готова к четырём?

— Да, конечно. — Голос звучит гораздо увереннее, чем я себя чувствую. — Встретимся где-то или…?

— Я могу заехать, если тебе будет комфортно поужинать у меня дома.

— Конечно, — отвечаю я без колебаний. — Это было бы замечательно. Я правда жду этого вечера.

Звучит так, будто я восторженная школьница.

Его густой, тёплый смех заполняет тишину и снова пробирает меня до дрожи.

— Я тоже, лесс. До завтра.

— Отлично! Тогда до завтра.

Да, я определённо не умею играть равнодушную.

Он снова смеётся. — Спокойной ночи, Джульетта.

Голова кружится, внутри всё переворачивается, словно мне снова пятнадцать. Я слишком взрослая, чтобы так глупо реагировать. Слишком умная, чтобы простое «спокойной ночи» сбивало меня с ног.

И всё же вот она я, с идиотской улыбкой в темноте.

Да. Я окончательно пропала.