Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен! (СИ)

Глава 24

Спрашивать у нависшего надо мной злющего мужа, каким таким чудесным образом он воскрес, я не решилась.

И так было понятно, что к шершавой холодной стене меня прижимали вовсе не из страстных чувств. Ну, если только страстью можно назвать жгучее желание отправить меня на тот свет.

Но этот тип был хитрее всех прочих ухажеров Женевьевы. Он сначала вел себя галантно, усыпляя мою бдительность. И даже бровью не повел, когда собственная жена его не узнала. Зато потом… Подкрался, словно хищник, и сумел застигнуть меня врасплох, отрезав пути к отступлению.

В прямом смысле слова, между прочим. Обе широкие ладони легли на стену по бокам от моей головы. И вот, я угодила в умело расставленную ловушку.

Мужское лицо приблизилось, опаляя мои губы горячим дыханием.

— В этот раз ты не сбежишь, — пообещал внезапно воскресший муж Женевьевы, — И я, наконец, смогу избавить этот мир от такой дряни, как ты.

Так, этот мир от этой дряни вроде как уже избавлен. Эта дрянь теперь в моем мире промышляет, занимаясь своими мутными делишками.

Но ведь ему об этом не скажешь. Неизвестно, чем мне может аукнуться нарушение магического договора.

Мужская ладонь в этот момент отпрянула от стены. И почти сразу же цепкие пальцы сжались на моей шее, надавливая с такой силой, что потом непременно останутся синяки. Если выберусь, конечно…

Чем сильнее сжимались пальцы на моей шее, и чем меньше у меня оставалось воздуха, тем более я склонялась к тому, что раскрыть этому незнакомцу всю правду.

Муж он там или не муж, пусть ищет свою Женевьеву в моем мире и там с ней разбирается. А я на этот магический договор соглашалась ради того, чтобы еще пожить. И толку будет, если я сейчас самоотверженно умру, лишь бы условий договора не нарушать?

Решив окончательно, что чужие секреты не стоят моей жизни, я открыла рот. Вот только вместо внятных слов раздались лишь сдавленные хрипения.

Обхватила обеими ладонями крепкую мужскую руку, пытаясь ее от своего горла отцепить. Но мужчина лишь качнулся вперед, подбираясь ближе, и усилил давление, впиваясь пальцами в нежную кожу.

Да он тут придушит меня раньше, чем у меня появится возможность что-либо объяснить!

Не знаю, что конкретно этому индивиду сделала Женевьева. Но такими темпами и не узнаю никогда, за что меня тут жизни лишают.

В этот момент почему-то подумалось о том, что мужики в этом мире слишком вспыльчивые. И даже с крысенышем захотелось согласиться в том, что они еще и мелочные.

Все понимаю, воровать шкатулки и артефакты у собственных любовников — дело сомнительное. Но не убивать же за такое!

Помощь пришла неожиданно, откуда не ждали.

Фамильяр, юркнувший мне за ворот сразу же, как муж Женевьевы принялся меня душить, вдруг решил вылезти из своего укрытия и примерить на себя роль благородного спасителя.

С диким криком он прыгнул прямо на незнакомца, впиваясь зубами в прямой, длинный нос. Мужчина от неожиданности даже хватку на моей шее ослабил и попытался от вредного грызуна на своем лице избавиться.

Но крысеныш держался крепко и отцепляться от чужого лица никак не желал.

Мою шею отпустили окончательно. И я, растирая покрасневшую кожу, пыталась откашляться, вновь напитывая мозг кислородом, который уже перестал туда поступать.

— И ты здесь, маленький паршивец, — шипел незнакомец, продолжая воевать с крысенышем, который самоотверженно болтался в воздухе, держась исключительно зубами, — Заодно и от тебя избавлюсь. Скормлю твою тушку воронам, а из шкуры сделаю сувенир.

Услышав это, я гулко сглотнула. Нет, фамильяр у меня, конечно, не подарочек. Но явно подобной участи не заслуживает.

А этот тип, кем бы он ни был, похоже, не далеко ушел от того же Арно. Тянет, похоже, эту Женевьеву исключительно на криминальных личностей.

Крысеныш, в отличие от меня, не испугался. И даже не стушевался ни на секунду. Отцепил свои зубки от чужого носа, тут же впиваясь в него когтями. И, глядя прямо в разъяренные глаза мужчины, насмешливо произнес:

— Ага. Ты сначала нос свой спаси, придурок. А потом уже угрожай.

Подобное обращение этому типу явно не понравилось. И, угрожающе зарычав, он схватил моего мышонка, сжимая того в кулаке.

— Беги, Муравьедка! Уноси ноги, пока не поздно! — из последних сил хрипел крысеныш.

Ну уж нет!

Если уж этот вредный, эгоистичный фамильяр решил меня спасти, жертвуя собой, то кем же я буду, если сбегу, оставив его здесь?

Пнула по мужскому колену раньше, чем сумела сообразить, что именно делаю.

Мужчина зашипел болезненно, припал на одну ногу и невольно разжал кулак, в которым держал моего мышонка.

Красивые голубые глаза взглянули на меня с укором.

А я, подхватив летящего вниз фамильяра и прижав его к груди, выдала нравоучительно:

— А нечего маленьких обижать!

Мужские глаза тут же сузились, заледенели. Незнакомец резко выпрямился, сжимая ладони в кулаки.

— А теперь бежим! — выкрикнул крысеныш, раньше меня осознавший, что дело вновь попахивает жаренным.

На этот раз медлить я не стала. И, нырнув под мужскую руку, что уже снова тянулась к моей шее, бросилась наутек.

Пакеты с ингредиентами для будущих шоколадных конфет, что остались валяться на тротуаре, правда, было жалко. Как и денег, на них потраченных.

Но кожа на шее все еще горела, не давая забыть ни с чем не сравнимые ощущения удушения. И если я доберусь до магазинчика живой и невредимой, то потерянные покупки — меньшее, чем я могла бы отделаться.