Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен! (СИ)

Глава 4

Продолжая вертеться возле зеркала, я никак не могла налюбоваться своим новым телом. Собрав сзади полупрозрачную, широкую ночную сорочку, я рассматривала доставшуюся мне фигуру.

Миниатюрная, стройная. И при этом со всеми необходимыми округлостями в нужных местах. В общем, одно загляденье.

Сама мысль о том, что я теперь помолодевшая лет на семь красотка, привела меня в дикий восторг. Но еще в больший восторг меня привел тот факт, что я теперь совершенно здорова. И никаких вам онкологий!

Но регулярно у врачей нужно будет проверяться и в этом мире. Я, наученная горьким опытом, теперь своих прошлых ошибок не допущу.

Внезапно мой взгляд устремился вниз. Туда, где на трюмо среди вороха разбросанной косметики и бижутерии лежал запечатанный конверт.

Проснувшееся внезапно любопытство вместе с каким-то шестым чувством не позволили мне пройти мимо. И я взяла в руки изрядно пожелтевший конверт, оттряхивая его от остатков румян.

На конверте была лишь странная, наполовину стершаяся марка и подпись в самом низу, выведенная каллиграфичным почерком.

— Флервиль, дом семейства Делакур, — зачитала я вслух и, повернувшись к крысенышу, мирно лежащему на кровати, поинтересовалась, — А от кого это письмо?

— Флервиль — город, в котором родилась Женевьева, — приподняв голову, пояснил крысеныш, — А письмо от дяди ее небось, Оливера Делакур, там больше писать ей некому.

— А почему оно не распечатано?

— А потому что моя Женевьевочка с этим противным брюзгой общаться не собиралась, — фыркнул крыс, важно задрав подбородок, — Этот мерзкий тип из дома ее выгнал, когда узнал, что она… — тут фамильяр осекся, стрельнул в меня взглядом и как ни в чем не бывало продолжил, — В общем, не столь важно. Главное, что нам этот дядюшка Оливер и даром не нужен.

Им, может, и не нужен, а мне любопытно узнать, что же в том письме. Наверняка не просто так дядюшка написал, чтобы делами племянницы поинтересоваться, раз они не общались.

Да и к тому же, раз в теле Женевьевы живу теперь я и жить буду ближайшие лет пятьдесят так точно, то мне теперь решать, с кем стоит общаться, а с кем нет.

Решительно разорвав конверт, я извлекла на свет письмо и вчиталась в текст.

'Уважаемая Женевьева Сент-Клер,

С прискорбием вам сообщаем, что родной брат вашей матери, Оливер Делакур, скончался.

Согласно завещанию, оставленному мистером Делакуром, семейное поместье, находящееся в залоге, и конфетная фабрика семейства Делакур переходит к его единственной наследнице. То есть, к вам.

Убедительная просьба явиться в Флервиль сразу же, как вы получите это письмо. Если вы не внесете залог за поместье к исходу третьего месяца водного цикла, то дом будет продан на аукционе.

С уважением,

Марсель Вальмонт, поверенный.'

Дочитав письмо до конца, я вздохнула, вновь его сворачивая.

Час от часу не легче. Едва оказалась в новом мире, и на тебе — новости о смерти родственников. И, похоже, что других родственников у меня и не имеется. Раз дядюшка решил оставить все свое имущество Женевьеве, с которой даже не общался.

Повернувшись к крысенышу, я сочла важным ему сообщить:

— Здесь сказано, что дядя Женевьевы умер.

На что получила совсем неожиданную реакцию:

— А так ему и надо! — ощетинился крыс, — Помер, туда ему и дорога. Эх, жаль, Женевьевочки моей здесь нет. Она бы точно таким новостям обрадовалась…

Я даже покосилась на фамильяра настороженно. Вот вроде бы такое маленькое создание. А сколько в нем злобы…

Хотя, с другой стороны, откуда я знаю, какие там отношения были у Женевьевы и ее дяди? Вдруг он издевался над племянницей, избивал? Вон, даже из дома выставил.

Словом, судить раньше времени лучше не стоит.

Но как-то это слишком не по-человечески, вот так вот об умершем человеке. Говорю, как та, кто сама чуть на тот свет не отправилась.

Однако мне все же было интересно, когда там этот третий месяц водного цикла заканчивается. И когда было отправлено письмо.

Вдруг мы еще успеем внести залог за поместье? Если это дом с богатой семейной историей, то, наверное, будет жаль лишаться такого места.

Вновь взяв в руки конверт, я покрутила его в руках, стремясь найти дату отправления. И на обратной стороне удалось найти внизу приписку, выведенную мелким шрифтом.

— Письмо было отправлено двадцатого дня первого месяца водного цикла, — зачитала я и, повернувшись к крысенышу, поинтересовалась, — А сейчас какой день?

Тот немного призадумался, а потом выдал:

— Тринадцатый день третьего месяца огненного цикла.

— А водный цикл когда начнется? — уточнила, находясь в легкой прострации от местного летоисчисления.

— Так, он за огненным следует, — пожал плечами фамильяр.

Погодите-погодите!

Если письмо было отправлено двадцатого дня первого месяца водного цикла, а сейчас идет цикл огненный, который следует перед ним, то это получается…

— Письмо доставили почти год назад⁈

Как можно за целый год даже не поинтересоваться, что может быть в этом письме? И зачем его тогда вообще хранить?

Уж лучше бы выбросила, если читать не собиралась…

А так, поместье наверняка уже давным-давно продано. Что с семейной конфетной фабрикой — неизвестно. И почему меня эти вопросы так волнуют, тоже непонятно.

Но раз уж я заняла место Женевьевы, не могу же я просто так паразитировать пятьдесят лет, а то и больше, дожидаясь того дня, когда придется умирать?

Не-е-ет. Я, вообще-то, планирую жизнь свою налаживать.

— Ну а что ты хотела? — протянул крыс лениво со стороны кровати, — Женевьеву дела дяди нисколько не волновали. И тебе советую в них не лезть. У нас есть дела поважнее.

Какие именно дела поважнее у нас есть, я так узнать и не успела.

Внезапно в деревянную дверь спальни принялись тарабанить. А следом раздался грозный мужской голос:

— Женевьева! Открывай, паршивка ты эдакая! Я знаю, что ты здесь!

Вздрогнув от неожиданности, я повернулась к крысенышу. И с округленными от смеси страха и удивления глазами шепотом поинтересовалась у него:

— А это еще кто?

— А это и есть та самая небольшая проблемка, о которой я планировал рассказать тебе позже, — таким же тихим шепотом ответил мне фамильяр.