Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен! (СИ)

Глава 60

Резко приняв сидячее положение, я, по всей видимости, разбудила и Адриана. Дракон, открыв один глаз, взглянул на бледную и испуганную меня. Вздохнул, распахнул уже оба глаза и рывком поднялся, садясь рядом.

— Что случилось? — хриплым ото сна голосом поинтересовался он, — Кошмар приснился?

Да лучше бы это был просто кошмарный сон…

Я помнила о предостережении Женевьевы и о том, что никому не должна говорить о нашем с ней разговоре и о нашем предстоящем обмене, иначе умру сразу же после возвращения в свое тело.

Вот только я еще прекрасно помнила и о том, каково мне было находиться в том теле и как быстро болезнь сжигала меня изнутри.

И потому подобная ее угроза меня ничуть не страшила. Нет разницы, умереть сразу же или через неделю. Скорее, таким образом она бы оказала мне услугу, избавив от предстоящих мучений.

И хранить молчание я не собиралась. Я понимала, что она надеется, что если я сохраню все в тайне, то и выхода из ситуации найти не смогу. Сама я мало что понимаю в этих магических сделках, а помощи попросить будет не у кого.

А еще я понимала и вторую причину, по которой ей нужно молчание. Она не хочет, чтобы хоть кто-то узнал о том, что она вернулась в свое тело.

Естественно, ей это не выгодно. Ведь если Адриан узнает об этом, пощады ждать Женевьеве не придется.

А ведь именно от дракона она в другой мир и сбежала…

Молчать я не собиралась и выложила Адриану все, как на духу. И пока он мрачно о чем-то размышлял, я вдруг задалась вопросом о том, а как, в принципе, Женевьева о нарушении одного из пунктов договора с моей стороны могла узнать.

И ее появление было слишком уж своевременным, что тоже не было похоже на простую случайность.

Поделившись с Адрианом своими мыслями, я получила неутешительный ответ:

— Не могу ничего сказать, — покачал он головой, — Это темное колдовство, запрещенное в нашем мире. Я с ним близко не знаком. И такими делами должна заниматься инквизиция. Вот к ним и обратимся.

Услышав про инквизицию, я вновь похолодела.

— А меня тоже накажут или изгонят? Я же договор по собственной воле подписывала. Значит, пошла на преступный сговор с Женевьевой.

— Ты в данном случае пострадавшая сторона, — поспешил успокоить меня дракон, — И тебе наказание не предъявят, а предоставят защиту при необходимости. Тем более, как мою пару, они не смогут тебя насильно переместить куда-нибудь из этого мира.

Та уверенность, с которой он это произносил, немного успокоила и меня. За все это время я уже сумела понять, что Адриану действительно можно верить. И если он обещает, что все будет хорошо, значит, так и будет. Скорее всего…

Но кое-что еще не давало мне покоя. И я вскочила с постели, подхватила лежащий в кресле халат и на ходу замоталась в него, направляясь к выходу из спальни.

Второй экземпляр договора был у фамильяра. И мне нужно было проверить, имелись ли в нем скрытые условия, неизвестные мне ранее. А еще было бы неплохо Шустрика допросить на предмет того, что он знает об этом колдовстве и о способностях Женевьевы.

Мышонка удалось отыскать почти сразу. Он, не зная о моих бедах, преспокойненько дрых, развалившись на кровати в собственной комнате, которую ему все же выдали после парочки показных истерик и показательных манипуляций.

Зачем маленькому мышонку нужна огромная для его скромных размеров комната, мы не понимали. Но Адриан был только рад сплавить крысеныша в отдельную спальню, чтобы тот из вредности не храпел ему прямо на ухо.

Лишь подойдя к кровати, на которой лежал, похрапывая, фамильяр, я заметила, что Адриан все это время шел за мной. И сейчас поглядывал в сторону крысеныша с крайне хмурым видом.

А ведь я ему о своих подозрениях ничего не успела сказать. Но, видимо, дракон подумал в том же направлении.

Растолкать Шустрика получилось лишь с третьего раза. Мышонок открыл глаза и тут же отшатнулся в сторону, напряженно косясь в нашу сторону.

Представляю я себе эту картину. Нависли тут над ним с кислыми лицами и будим среди ночи. Тут любой бы переполошился.

— Достань договор, — потребовала я, протянув руку вперед.

— Какой договор? — не понял сонный крысеныш, глупо хлопая глазами.

Несколько секунд понадобилось, чтобы до него, наконец, дошло. Осознание запоздало отразилось на заспанной мордочке, и Шустрик протянул:

— А-а-а, договор.

Достав свернутый в трубу пергамент словно из ниоткуда, прямо как Женевьева, фамильяр протянул договор мне.

Спешно развернув его, я внимательно прошлась по строчкам еще раз. И мой взгляд завис в самом низу документа. Ровно в том месте, где в экземпляре Женевьевы мелким шрифтом были дописаны особые условия.

Но пергамент был чист. И никакого мелкого шрифта здесь не было.

Однако рано радоваться я не спешила. И надеяться на то, что Женевьева прописала эти условия позже, тоже.

На ее экземпляре их же тоже сразу видно не было. Вдруг они были как-то замаскированы и здесь?

— А где дополнительные условия? — повернувшись к фамильяру, поинтересовалась я.

— Какие условия? — состроил тот глупую мордашку.

— Те, которые должны быть вот здесь, — ткнула я в нужное место на бумаге.

Мне в ответ достал хмурый взгляд. И крысеныш мрачным тоном уточнил:

— Знаешь, значит?

А я в этот момент поняла, что он тоже все знал. Причем, с самого начала. И ничего мне не сказал, не намекнул даже ни словом!