Некрасивая

Анатомия слабости, страсти и стыда

Действительно ужасный день. Просто чудовищный. Сперва рабочая смена, потом долгая поездка, в которой Анселл был даже не пассажиром, а обычным водителем авто. Он медленно и печально ехал вслед за автобусом, потому как не знал дороги, и весь путь слушал разномастные анекдоты Говарда и нервный смех Айзека. Потом — заселение, потом — жаркий онсэн со знакомым собеседником и литрами алкоголя. Потом — внезапно пропавшая сотрудница, которая нашлась… в овраге, после того как Джерт с ней туда упал.

А потом… пустота. Что-то странное, какие-то совершенно бредовые события, которые объяснять даже самому себе было не то что тяжело, а, самую малость, страшно. «Боже, что я несу?» — иногда со стеклянными глазами думал мужчина, когда говорил со своей сотрудницей. «Что я несу⁈ Что это за бред⁈ Какой, нахер, „посмотри на меня?“».

«Так, я пьян, я просто пьян» — крутил он у себя в голове, когда шёл под луной через высокую траву.

Пьян. Иначе никак не объяснить некоторый… азарт, который Анселл ощущал, когда спорил со своим фотографом. Азарт, интерес, драйв. Она — достаточно сильная, чтобы выйти к нему голой даже сквозь стыд, если в этом есть нужда. Достаточно прочная, чтобы допустить после своего признания факт, что может не нравиться ему телесно. И не сломаться при этом. Не спрятаться, не разреветься у него на глазах. Не захотеть жалости.

В какой-то мере это было слегка неожиданно, ведь, сколько Джерт её помнил, Селена была довольно застенчивой, нервной девушкой. По крайней мере, он её такой видел. Она малость глупо улыбалась, когда он раньше смотрел ей в глаза, отводила взгляд, смеялась невпопад. Очень скомканно, но старательно отчитывалась о проделанной работе, словно пыталась заслужить похвалу.

Теперь в неловкую девочку в весе словно вселилась другая личность. Когда он ей отказал, она внезапно стала по-другому разговаривать. Перестала нервно улыбаться, пытаться обратить на себя внимание. У неё в одно мгновение ушла неуверенность, постоянная взволнованность, нелепость. Глядя на «раннюю» Селену, Анселл мог легко сделать вывод, что не обратил бы на неё внимания как на женщину, даже если бы она была самой красивой моделью в его штате.

А сейчас? Сейчас она кричала: «Я вас ненавижу, я вас убью!», — практически сидя у него на плече, будучи подчинённой. Совершенно искренне, ещё и без страха быть осуждённой или уволенной. Перепалки с ней мгновенно начали вызывать странный внутренний отклик. Странный — потому что непонятно, какой именно, но одно мужчина знал точно.

Он почему-то не хотел, чтоб этот цирк двух актёров заканчивался. Этот цирк веселил, интриговал, возбуждал — причём настолько, что не хотелось анализировать собственное поведение. Да даже если бы хотелось, это всё равно не позволила бы сделать пьяная голова.

Нечто странно-необычное Джерт поймал в мисс Бауэр ещё будучи запертым с ней на крыше. Но тогда ему казалось, что её поведение — временное. Что её поведение — следствие обиды за недавний отказ, не более того.

Но чем больше Анселл теперь наблюдал за ней, тем сильнее начинал думать, что… нет. Это не обиженная социальная маска.

Это её лицо, которое она неосознанно прятала за любовными надеждами.

Какими, однако, странными становятся люди, когда ощущают влюблённость. Особенно если это первая сильная влюблённость за короткую жизнь.

«Она неожиданно забавная», — с теми же стеклянными глазами размышлял мужчина, когда продолжал идти вдоль высокого деревянного забора. Возможно, ещё неожиданно смелая, неожиданно милая — и также неожиданно умная. Такое бывает. Долгое время недооцениваешь сотрудника, а потом оказываешься с ним в сложной ситуации — и тот раскрывается.

Однако, какое отношение её поведение и её внутренний мир имел к его эрекции, Джерт не мог понять. Он чувствовал необъяснимый драйв от общения с ней, но всё-таки не ослеп. Да и она совсем не похудела на двадцать кило, чтобы начать находить её хотя бы немного привлекательной.

От собственных ощущений было то ли стыдно, то ли злостно, то ли подташнивало. Перед глазами стоял силуэт пухлых ягодиц, которые едва скрывала трава. «Это вообще легально — иметь такую огромную задницу?» — думал про себя мужчина, и всё равно не мог оторвать взгляд, ощущая горячую, распирающую тяжесть в паху. Не мог — и всё тут, словно зрачки присохли к её коже. Было отвратительно приятно ощущать лёгкую безнаказанность от такого созерцания, ведь он был уверен, что она не видит. Совершенно точно… не видит.

Тело распирали смешанные чувства, которые со временем только усиливались. Укусил её — совершенно бездумно и импульсивно, пытаясь рационализировать этот укус остатками разума, которые едва функционировали после попойки. Прижал к себе широкой задницей, а теперь ощущал спиной её соски. Прохладную кожу. Живот, который раздражал.

А ещё — внезапно возбуждал. Сильно, несносно. Даже стыдно. Через импульсивное отвращение — то ли к ней, то ли к самому себе. «Мне не нравится её тело, я не люблю такое», — как мантру повторял Джерт, стараясь не смотреть на собственный член, на котором давно проступил узор из толстых вен. «Это обстоятельства. Алкоголь. Опасная ситуация, в которой человек кажется привлекательнее, чем есть на самом деле. Просплюсь — и пройдёт».

Вот только он стоически сжимал зубы, когда чувствовал, как девушка шевелилась, сидя на его спине. Трогала его руками, щекотала весьма короткими волосами. «Я не извращенец, чтобы любить женщин с лишним весом, нет у меня столь нестандартных предпочтений», — продолжал думать мужчина, глядя, как головка блестела в белесом лунном свете. «Жир, птоз, складки — это отвратительно. А я… просто рехнулся. Мне вообще пить, походу, нельзя. И попадать в такие нелепые ситуации тоже нельзя — у меня начинает течь крыша».

Её трусы касались его поясницы. И… плавая в бесконечных мысленных осуждениях «тяжёлых» женщин, Анселл фоном пытался почувствовать — влажные они или нет. Сам не знал, зачем. Возможно, он даже не посмел бы себе признаться, что думал об этом. Желание понять не формулировалось, но и не отпускало. Всё внутри завязывалось в прочный узел, дыхание учащалось, а глаза давно накрыла мутная пелена — то ли опьянения, то ли импульсивной, безобразной похоти.

Со странным разочарованием и даже каким-то ревностным уколом мужчина постепенно понимал, что нет. Они не влажные. Но тут же оправдывал этот факт болью и усталостью девушки.

— Ты в порядке? — в очередной раз хрипло спросил он, и тут же почувствовал, как Селена кивнула, касаясь носом его позвоночника. По телу тут же прошла жаркая, мерзкая, возбуждающая волна. На секунду ему показалось, что она коснулась его губами… но всё-таки показалось.

— Куда мы идём? — сквозь дремоту пробормотала мисс Бауэр.

— Всё ещё вдоль забора, — Джерт вздохнул. — По-моему, впереди… пологий склон, нужно подойти ближе.

И действительно. Ландшафт давно выровнялся, впереди маячил склон, и, судя по всему, в точке возвышения доски забора слегка расшатались от влаги после дождей. Щели в этом месте прятала знакомая высокая трава, но в лунном свете они были, к счастью, заметны.

Анселл замер. По поляне скользили тени высоких деревьев, в их тёмной листве прятались гнёзда и ночные птицы. Прохладно, раздавалось тихое пение цикад. Селене явно было холодно, но она грелась о его спину — а ему, почему-то, было хорошо от этой мысли. Грелась, расслабилась — значит, наверное, он всё-таки ей всё ещё приятен.

Правда, зачем ему хотелось оставаться для неё приятным, думать попросту не хотелось. Затем, что… любой руководитель хочет быть приятен для своих сотрудников. Разве нет?

— Селена, — хрипло прошептал Джерт. — Селена, посмотри.

— Что? — Она продрала глаза, осмотрелась вокруг — и тут же наткнулась на ослабевшие доски.

— Как думаешь, это будет считаться нелегальным проникновением на территорию? — Он жутко, игриво улыбнулся. — Я отставлю их в сторону, а затем верну назад, когда мы войдём.

— Там за забором, наверное, общественные онсэны… — неловко пробормотала Бауэр. — Вид у нас с вами, конечно…

— Это не важно. Сейчас ночь, там никого нет. Пройдём мимо этих онсэнов к душевым, тихо помоемся — и так же тихо поднимемся наверх. Если нам повезло, сейчас спит даже ресепшн. Надо поторопиться, пока светать не начало. Ты сможешь стоять? Я заведу тебя внутрь. Или занесу, если хватит места.

— Да, порядок. Мне стало немного легче в дороге, — девушка уверенно кивнула.

— Хорошо. — Анселл подошёл к высокому деревянному забору из тёмных тонких досок. Осторожно поставил Селену на траву, затем стал поочерёдно их расшатывать и отставлять в сторону.

— Надеюсь, нам с вами не влетит… — Бауэр невольно съёжилась.

— Даже если влетит — плевать. У нас не было выбора, мы могли в овраге на несколько дней застрять. Эта судьба похуже маленького штрафа, если кто-то вообще обратит внимание на этот забор.

Девушка неловко заглянула на территорию. Там в самом деле раскинулось широкое горячее озеро — гораздо больше того, в котором они с моделями собирались проводить время. От мутной глади воды отражалась луна, всё время раздавалось громкое журчание.

Селена, прихрамывая, подошла ближе — и тут же почувствовала тяжёлые мужские руки на своей талии.

— Ну что… — Мужчина в очередной раз игриво, пугающе улыбнулся. — Идём, я помогу. Тебе ещё надо как-то помыться.

Она скривилась, выдавила из себя некое подобие улыбки и попыталась вывернуться из чужих навязчивых рук. По коже вновь полз знакомый нервный холод, хотя ещё пару секунд назад ощущалось облегчение. Они наконец куда-то вышли, они наконец могут вернуться в здание, причём даже без чужой помощи. Без свидетельств их голого позора, который пришлось разделить на двоих.

Но теперь усталое тело опять захватила странная тревога. Вроде, шеф ничего совсем уж странного не делал, вроде ведь… в ситуации Селены логично предложить помощь. У неё болит нога. Она плохо ходит. И всё равно ощущался то ли страх, то ли стыд, то ли неприятие.

— Мистер Анселл, не нужно помощи, у меня есть руки, — Бауэр прищурилась, фальшивая улыбка стала ещё более кривой. — Я сама помоюсь. Мы с вами… похоже, вышли со стороны женских онсэнов. Вам бы переместиться в мужской, чтобы помыться самому. Я справлюсь.

— Переместиться? Ты смеёшься? — Он прищурился в ответ, ставя доски забора на место. — Мне в таком виде придётся мелькнуть мимо ресепшена, чтобы пройти в мужскую душевую, так что я — пас. Помоюсь с тобой, всё равно там никого нет сейчас. Потом попытаемся тихонько подняться вдвоём.

Селена тяжело вздохнула. Ему нечего возразить. Лишний раз мелькать в холле — значит повышать свой шанс быть замеченным совершенно голым с очевидным стояком. Непросто будет объяснить персоналу, что он делает в таком виде ночью возле стойки.

Мужчина, закончив с забором, снова повернулся к девушке спиной и молча на неё кивнул. Она так же молча на него влезла и уставилась на мокрые камни тёплых онсэнов. Шелест цикад здесь раздавался особенно громко, луна медленно скрывалась за обрывками волокнистых облаков. Вскоре Анселл шагнул под деревянный навес, и тело опять захватило невероятное облегчение. Они выжили в этом приключении, выбрались и даже не голодали, не потратили на блуждание два дня. Да, она потянула ногу, но сейчас это казалось мелочью. Главное — всё позади. Вскоре можно будет оказаться на уютном футоне, закрыть глаза и забыть всё это, как сон. Как скользкий мираж, странную, безумную галлюцинацию.

В какой-то момент Джерт повернул в сторону — в душевую. Селена мельком осмотрела мокрый базальтовый пол, череду зеркал с душевыми лейками и полками с шампунями и гелями. И, что самое главное — с низкими табуретами. Стоять не придётся. А значит, принимать чью-то навязчивую помощь — тоже.

Шеф опустил её на пол возле одного из табуретов, затем медленно подошёл к тому, что стоял рядом.

— Здесь где-то должен включаться свет, — как робот, высказал он. — Не думаю, что нужно искать выключатель. Не хочется привлекать внимание.

— Мне тоже. Вдруг кто-то из персонала будет идти мимо и увидит, — Бауэр нахмурилась. — А звуки воды… ну… тут повсюду звуки воды. Это не заметят, мне кажется.

— Я с тобой солидарен, — Анселл взял лейку и включил её.

Помещение освещал лишь лунный свет, который проникал через частично опущенную бамбуковую штору, что висела на выходе к онсэнам. Этот свет отражался от мокрого каменного пола, даже от мокрого тела слегка расслабившегося мужчины. Он тоже наконец-то выдохнул, направил прохладную струю прямо себе в лицо и безумно оскалился.

Селена отвернулась. Выдавила себе на руку немного вязкого геля для душа, который пах то ли сакурой, то ли сливой, то ли персиком, то ли всем сразу. Вроде Джерт наконец-то на неё не смотрел. Она стала нервно себя намыливать, стараясь стереть пятна грязи, но внутри всё равно жил — и не хотел умирать — немыслимый дискомфорт.

Где, как не в аду, ей придётся мыться перед шефом? На ноге жгла свежая ссадина, да и сама нога постоянно о себе напоминала знакомым растяжением. Девушка едва не рефлекторно пыталась закрыть руками грудь, живот, пыталась съёжиться, хотя только недавно заставила себя выйти и показаться Анселлу голой несмотря ни на что.

Ей казалось, сидя на табуретке, она выглядела ещё более невыгодно, чем стоя. Пресловутый живот казался больше, бёдра растекались по деревянной поверхности светлой табуретки. Вроде бы после его слов о ней ей стало плевать на его мнение. Тогда откуда внутри был этот страх? Страх, который царапал, порождал стыд, злость.

Может, на Джерта действительно почти плевать, несмотря на боль. Но всё-таки не хотелось снова столкнуться с уничижительным, режущим взглядом. Не хотелось снова видеть губы, искривлённые отвращением. «Ну зато его наверняка перестанет мучать внезапный приапизм», — с горькой усмешкой подумала Селена, как вдруг вздрогнула от прикосновения чужих рук к своим плечам.

— Вы, вы что⁈ Что опять⁈ — нервно затараторила она, вытаращив глаза. — Не надо мне помогать, я справляюсь!

— Спина, — взгляд казался стеклянным, словно в широком высоком теле давно не осталось разума — даже пьяного, — и оно действовало исключительно на рефлексах. — Я помогу тебе помыть спину. С больным бедром сложно шевелиться.

— Не надо мне помогать, я справляюсь, — Бауэр поджала губы. — Я сама помою себе спину.

— Так будет быстрее, — мужчина выдавил на руку гель для душа, затем стал упрямо растирать его по женской коже. — Расслабься. Быстрее помоемся — быстрее уйдём отсюда. Я отнесу тебя наверх. Я не хочу торчать тут вечность, я тоже с ног валюсь, — в голосе прозвучал укор.

Селена стиснула зубы, но всё-таки больше не стала сопротивляться. Если делать это громко, их могут услышать. И потом, может, он правда устал. Да и она устала.

Это было больше похоже на массаж, чем на попытку по-настоящему помыть ей спину. Бауэр слегка кривилась, когда шеф разминал ей плечи и пытался пролезть подмышки. Он не торопился, хотя меньше минуты назад прямо сказал, что хочет быстрее лечь. Пальцы навязчиво скользили по телу, едва не хватали, едва не лапали. Шею щекотали чужие мокрые, длинные волосы. Хотелось верить, что из-за тьмы не слишком хорошо видно её тело и недовольное лицо, которое отражалось в зеркале.

— Спасибо, — в итоге проскрипела девушка. — Смывайте, пойдёмте назад.

— А ты разве не встанешь? — хрипло спросил Джерт. — Обопрись на меня и встань, я вымою тебе ноги сзади. И почему ты моешься в трусах?

— Потому что рядом со мной моется мужчина, — Селена поджала губы. — Я уже помыла ноги себе со всех сторон. Не надо меня больше трогать. Спину помыли — и спасибо! Достаточно!

Шеф нервно выдохнул. Сквозь тьму иногда были видны блики его внимательных, прищуренных глаз, в которых читалась странная, нетрактуемая эмоция. Казалось, ему нравилось то, что происходило, но явно не нравилось, что подчинённая с ним так огрызалась. В конце концов он всё-таки взял душ и стал медленно поливать её водой. Иногда раздавались раздражённые вздохи, иногда, глядя в зеркало, Бауэр видела, как силуэт Анселла медленно качал головой.

— Ты пойдёшь назад в мокрых трусах?

— Когда наличие трусов, хоть и мокрых, стало в нашей с вами ситуации — минусом⁈ Лучше так, чем светить голым задом. В номере переоденусь, — девушка нервно вытаращилась, после чего встала и кивнула на выход. — Идёмте, я помылась. Спасибо за помощь, но больше не нужно. Я чистая.

Он ничего не ответил, лишь повернулся к Селене спиной и указал на неё большим пальцем. Та послушно влезла, хоть и ощущалось мужское тело куда более скользким после душа и забавно пахло тем женским гелем с неопределённым ароматом.

Как только они высунулись в холл, Бауэр почувствовала, что мёрзнет — причём до стука зубов. Кожа тут же покрылась заметными мурашками, волосы неприятно прилипали к шее.

Она облегчённо выдохнула, когда увидела, что ресепшн пустовал. Над ним качалась одинокая тусклая лампа, но за стойкой никого не было. Быть может, человек, который там дежурил, отошёл или прилёг и попросту заснул. Как бесшумная тень, Джерт стал подниматься наверх, под ним едва слышно скрипели деревянные ступени. Девушка вцепилась в его плечи, но тут же ослабила хватку. Через пару минут они уже были на втором этаже. Узкий коридор, редкие двери — и такой же редкий женский смех за некоторыми из них.

— Я донесу тебя до комнаты, — пробормотал шеф. — Поставлю возле неё, но не заходи туда сразу. Дай мне пару секунд, чтобы удалиться.

— А как поступать с остальными? — Бауэр нахмурилась. — Они будут задавать вопросы. Что им рассказывать?

— Скажи, что встретила меня. Мы заговорились, прогулялись по периметру территории, потом ты одна посидела в онсэне и вернулась.

— А полотенце? Что сказать по поводу полотенца?

— Сдуло ветром? — мужчина иронично поднял бровь, сам понимая, что сказал какую-то ерунду.

— Очень смешно, — Селена прищурилась.

— Скажи, что упала в онсэн, полотенце полностью намокло, и поэтому ты не потащила его назад. Что-то такое. Лучше? — Джерт прищурился в ответ.

— Немного, — девушка вздохнула. — Ладно, идёмте.

В тот же момент послышался щелчок открывающейся двери.