Некрасивая

Все внутри

Когда она вышла из больницы, вокруг уже темнело, то ли от скверной погоды, то ли от времени суток. Влажный асфальт почернел и начал отражать вывески: красные иероглифы дрожали в лужах, неон расплывался, превращаясь в цветные пятна. Повсюду мелькали зонты, как цветы на мокрой клумбе — прозрачные, чёрные, иногда яркие, но чаще сдержанные и в тон погоде. Люди шли быстро, но без раздражения, будто дождь — это не помеха, а часть привычного маршрута.

Должно быть, в Японии это время не воспринимали как-то по-особенному в плохом смысле. Дожди и дожди, часть природы, культуры. Часть жизни.

В агентстве Анселла не оказалось. Хотя, когда Селена туда пришла, то до конца не понимала, хотела его там увидеть или нет. Шефа не было ни в студии, ни в гримерке, ни у себя на этаже, хотя было много других моделей, у которых внезапно отменили съемки.

Они взбудоражено переглядывались, нервно шептались, но как только увидели на пороге фотографа — синхронно замолчали на пару мгновений, а затем кинулись к ней наперебой задавать вопросы:

— Это правда⁈ Селен, это правда⁈ Что мистер Грин накинулся на мистера Анселла и теперь филиал прикроют⁈

— Ты была там⁈ Ты видела⁇ Почему ты не дождалась полиции⁇! Мистера Анселла вообще могут депортировать!

— Селена, ты ни мёртвая, ни живая, скажи хоть слово!

Та вздрогнула от такого шквала, но потом сдвинула брови, прищурилась и заговорила:

— Что значит «мистер Грин накинулся»? Я слышала другое. Мистер Грин мне сказал, что это наш с вами шеф на него накинулся и избил до потери сознания. Я видела, как он его бил. А потом, когда мистер Грин упал, я вместе с остальными зеваками вызывала ему скорую!

— А Дора говорит другое! — рыжая девушка тряхнула шикарной копной густых волос и раздражённо поджала губы. — Дора всё видела с самого начала! Это мистер Грин его ударил, начал шантажировать сливом какого-то там диалога, а потом ударил! Мистер Анселл это не стерпел! Мне вообще Грин этот не нравится, он всегда бесил этим своим позитивом. Такие люди внутри никакие не позитивные! Вот он и показал свою истинную суть!

— Доры там не было, — зашипела мисс Бауэр и жутко раскрыла глаза. — Её не было, она сидела со мной, тут, в студии. А потом, когда начался шум, она вообще отказалась выходить наружу.

— Как это не было, когда была⁈ — вскрикнула модель. — Может ты её не увидела за своей широченной спиной⁈

— А может ты, со своим узким лбом, что-то не так поняла⁈ — едва не рявкнула Селена. — Дора врёт. Она постоянно врёт, только никто этого не замечает и замечать не хочет.

— Так может ты ей это в лицо скажешь, умница ты наша? — с иронией процедила девушка. — Скажи ей это.

— Скажу, мне скрывать нечего, потому что я не врала! — Бауэр оскалилась. — И я не крыса, чтобы бегать и мнение своё по норкам прятать!

— Вот и скажи, — послышалось за спиной.

Селена обернулась. Прямо позади стояла взбешённая Дора, которая враждебно щурилась, сжимала кулаки, и выглядела… как-то даже особенно сногсшибательно. Ещё лучше, чем утром. Профессиональный макияж, укладка, выглаженное платье. Словно собиралась на фотосессию, а не к коллегам на съёмки, хотя у самой сегодня съёмок никаких не было.

— Я слышала каждое слово, — она широко раскрыла глаза. — Слышала, как мистер Анселл его терпел до последнего, хотя мистер Грин явно нарывался. Он будто пытался сделать так, чтобы наш шеф его ударил. А потом ударил его сам. Всё, что делал мистер Анселл — самооборона. Что делала ты в этот момент, и на кого ты там смотрела — я не знаю. И знать, если честно, не хочу. Вокруг тебя итак пляски, как вокруг тотема. Все тебя жалеют, все боятся тебя обидеть, даже наш шеф ходит за тобой хвостом, а ты такая вся из себя гордая, делаешь вид, что такого не было. Да было, Селен, всё было. Все всё видят. Жалко только мистера Анселла, что у него такой вкус. И дело не в плюс-сайз, а в том, что ты за человек. Даже сейчас, когда наш шеф в беду попал, ты умудряешься подложить ему свинью. Это что, месть? Или садизм?

— А какой я человек? — Бауэр раскрыла глаза в ответ. — Честный? Честно признаю, что тебя там не было, а сейчас ты пытаешься прикрыть Джерта из-за собственных выгод? Неудобный?

— Ха, да ты настолько же честная, насколько Джимми Карр хороший комик, — Ильдаго сложила руки на груди. — У вас с мистером Анселлом что-то было? Было. Не ври и не отнекивайся. Потом он начал тебя защищать, подставился, когда ты его послала. Но всё равно продолжил ходить за тобой, как псина. А теперь, когда подставили его, вместо того, чтобы стать на его сторону, раз ты всё видела, ты продолжаешь строить из себя неизвестно кого и продолжаешь подставлять нашего шефа. Бедный мужик, влюбиться в такую суку! Если тебе на него насрать, и если ты хочешь продолжать сидеть на двух стульях, то ты правда сука! Одно дело метаться между мужиками в мирное время, и другое — топить мужчину, который тебе работу дал, место, билет в Японию! Внутри ничего не скребёт, Селен? Ничего не чешется⁈ Не жмёт? Или ты уже подготовила себя «план эвакуации», посетив больницу мистера Грина⁈

Вокруг стал раздаваться тихий шёпот, другие модели не ожидали такого выпада со стороны мисс Ильдаго. Да, они ждали, что она будет защищаться, поставит фотографа «на место» за то, что та не хочет защищать Джерта, но такого — не ждали. Кто-то даже смутился, кто-то спрятал голову в пол.

— Да как ты смеешь? — со смесью злости и ужаса пробормотала Селена. — Как ты смеешь? Твой шеф, за которого ты так ратуешь, сравнял меня с землёй. Моё достоинство, мою гордость. А потом стал склонять меня с ним спать.

— Однако ты до сих пор здесь! Да-да, ты до сих пор здесь! Ты не ушла, не написала заявление об увольнении, не переметнулась к своему любимому мистеру Грину! Ты тут, с нами, терпишь «приставания» своего «несносного» шефа! Интересно, почему, и зачем? Нравится тешить своё самолюбие? Или нравится держать его на коротком поводке⁈

— Какое тебе дело до моих решений? — Селена раскрывала глаза всё шире. — Как ты смеешь упрекать меня, читать мне мораль? Анселл — мой шеф. У него огромная власть над моими финансами, над моей репутацией. Над моей жизнью здесь, потому что он нас сюда привёз. Так что да, Дора, да! Я рассматривала сделку с совестью! Рассматривала отношения с ним, рассматривала возможность какой-то близости, потому что он хоть и сделал мне больно, но он мне не противен. И никогда не был противен. Вот только теперь не рассматриваю. Я не могу быть с человеком, который позволяет себе кидаться на людей. Я даже не могу его защищать, каким бы распрекрасным он не был. Что я буду делать, если однажды он кинется на меня⁈ Считать садистом его, или дурой — себя⁈ Не знаю, какие меня ждут издержки, но я не собираюсь лгать! Я не видела, кто затеял драку, и ты не видела! Однако, я видела, как Анселл его избивал! И мистер Грин говорит, что Джерт на него напал. Нервы треснули, или что там, я не знаю! Понимаю, если ты меня ненавидишь, из-за меня разваливается агентство. Но врать, прикрывая садиста, я не буду!

— То есть ты поверила не ему, — Дора прищурилась. — Не своему шефу, которого знаешь не первый год, а какому-то там мистеру Грину. Селена, мистер Анселл никого не бил. Грин взялся его шантажировать. Я не придумала это, я знаю. Шантажировать, а потом сам вышел из себя и полез в драку. Полез и огрёб по полной программе. Если честно, мне плевать, если ты уволишься, мы с тобой никогда не общались. Мне не плевать на агентство, которое трещит по швам из-за тебя. Понимаю, ты хочешь остаться в сторонке, в очередной раз, но придётся выбирать. Когда тебя пригласят давать показания, что ты скажешь полиции? Что мистер Анселл — урод?

— Я скажу правду, скажу то, что видела, — мисс Бауэр сжала зубы.

— Ты предала его. Унизила, раздавила, в самый тёмный для него час. Ты даже… даже не попыталась разобраться. Что будешь делать, если узнаешь, что Грин наврал тебе? Что будешь чувствовать? А он наврал. Филиал рассыплется, и всё из-за тебя. Лучше бы ты правда ушла, фанатка латте и пончиков. Места бы тут стало точно побольше.

— Лучше кому? Тебе, Дора? А почему тебе было бы от этого лучше? Я тебе своими объёмами как-то помешала? — Селена оскалилась. — Полагаю, ты нахваталась всех сплетен здесь и считаешь, что мистер Анселл во мне как-то заинтересован. А его заинтересованность мешает тебе зарабатывать больше, ведь на старом месте, насколько мне известно, ты спала со своим начальником, — она прищурилась. — Выдавить меня хочешь? Настроить против меня коллектив?

Среди моделей поднялся тихий гул.

— Это была любовь, — прошипела мисс Ильдаго, сжав кулаки.

— То есть ты по любви стала самой дорогой моделью Токио? А не потому что ему нравилась форма твоей задницы и твоя страсть к роскошной жизни? — Бауэр поджала губы. — Как видишь, я тоже умею собирать сплетни. Но я, не поверишь, тебя не осуждаю. Ты давно не девочка-подросток, ты взрослая тётка, поступай как тебе вздумается. Однако, если переходишь на личности, будь готова к эскалации конфликта. Мистер Анселл, видимо, кажется ещё одним неплохим вариантом для обеспечения всех твоих хотелок, ведь гонорар за съёмки их не покрывает. Но тут я возникла. Толстая такая, некрасивая, да ещё и в «сложных отношениях» с твоим работодателем. — Селена сложила руки на груди. — Ненавидь меня сколько влезет. Но не думай, что я буду молча терпеть и улыбаться.

— Ты не смеешь так говорить, — едва не закричала Дора. На секунду показалось, что у неё как-то слишко сильно блестели глаза. — Не смеешь. Я любила его! Я его любила. Но теперь я просто пытаюсь выжить. А ты — угроза моему выживанию.

Модели стали переглядываться. Они поняли так, словно Селена сейчас — угроза для закрытия агентства. А не препятствие на пути к тяжёлому грузовому составу, набитому деньгами и золотом.

— Мне жаль, — Селена поджала губы. — Правда жаль. Если бы меня тут не было, у тебя, возможно, всё пошло бы хорошо. Но увы, я есть. У меня есть интересы, есть чувства. И какими бы эти чувства ни были, они — не твоего ума дело.

— Селен, — хрипло пробормотала одна из девушек. — У нас реально могут быть проблемы. И я… тоже тебя попрошу не топить мистера Анселла. Какие у вас там с мисс Ильдаго отношения — это вторично. Не топи, пожалуйста, мистера Анселла. Мы все рискуем остаться без работы.

— Я не собиралась его топить. Я просто не собиралась лгать, потому что я реально не знаю, кто начал драку. Если я дам ложные показания, а на улице окажется камера — проблемы будут уже у меня. Я могу предложить вам такой вариант, — мисс Бауэр медленно прикрыла глаза. Не ждите письма счастья, идите в полицию сами, дайте шефу характеристику. Попросите Айзека связаться с заказчиками, скажите, что блистательный мистер Анселл… в беду попал. Пусть они за него поручатся, я думаю что они поручатся. Я со своей стороны скажу, что просто видела драку. Не больше и не меньше. Нужно доставать его легально, так как если театр с ложными показаниями всплывёт, мистер Анселл уже не отмоется. Правоохранительные органы сочтут, что это он приказал подчинённым врать, чтобы его выгородить.

Модели долго переглядывались между собой, но в конце концов принялись задумчиво кивать. Дора больше не встревала, она с ненависть сверлила зрачками фотографа, но не решалась на второй виток конфликта. Так или иначе, сплетни тут ходили обо всех. Не только о связи мисс Бауэр с шефом, а ещё и о ней. Глупо было думать, что коллеги улыбались ей из доброты, а не из-за её влияния и популярности.

Через пару минут девушки принялись активно думать, что делать и кому звонить. Ни на Селену, ни на Дору больше никто не обращал внимания, им хотелось попросту замять конфликт. Зачастую, модели не хотели портить отношения ни с любовным интересом шефа, какой бы та не была, ни с самой популярной из них. Любой выбор стороны конфликта мог, по итогу, выйти боком.

Мисс Бауэр быстро скрылась у них из виду. Взяла сумочку и вышла на улицу, где до сих пор гудел ливень, и в каждой капле отражались вечерние Токийские блики. Людей почти не было. Всё они заняли свои машины, или же пересели на общественный транспорт.

Девушка тяжело выдохнула и подняла голову к черному низкому небу. Пальцы рук нервно вздрагивали, а губы вздрагивали вслед за ними. Селена ненавидела конфликты. У её силы всегда была своя цена — нервное истощение. Казалось, всё то, что держало держало её на плаву — любимая работа, нормальные коллеги, привычный быт — всё это утекало сквозь дрожащие пальцы как сухой песок.

Хорошо, что всего этого не видела и не слышала Бьянка, у которой нет съёмок в эти дни. Хотя, у этого «хорошо» есть и другая сторона. Она не будет понимать, что случилось. Будет дотошно спрашивать, уговаривать поделиться, а потом начнёт пытаться мирить её с коллективом. Но нужно ли это?

Мисс Бауэр вытерла ладонью повлажневшие глаза, взяла на входе случайный зонт и шагнула под дождь. Самый ужасный день за последние годы. Самый ужасный год за всю жизнь.

В пустой студии Дора просидела почти до ночи, стеклянными глазами таращась на выключенное оборудование. Она ждала, что приедет… хоть кто-то. Полиция, может, или Айзек с инструкциями, но никто не приезжал. В этой глухой тишине девушка слышала отзвуки ударов капель. Под ногами ощущались слабые толчки.

Давно пора домой, но мисс Ильдаго продолжала сидеть. Почему-то тут было даже спокойнее, чем дома. Тут можно сделать вид, что у её неподвижности есть цель и смысл, а дома придётся оставаться наедине со своими мыслями. Чувствами.

«А если кто-то правда узнает, что мои слова — ложь?» — вертелось в усталой голове. Почему-то до этого модель попросту не думала о последствиях, попросту… забыла, что над любым магазином тут, на любом углу может висеть ненавязчивая камера и фиксировать всё своим пустым цифровым глазом.

Закапывать остатки репутации ради мистера Анселла Дора была не готова. Так или иначе… не готова. «Простите, надеюсь, вы меня поймёте», — пробубнила она и поёжилась. Поезд, который везёт своего пассажира на дно, в ад — плохой поезд. Даже если этот поезд стал по-человечески симпатичен.

В какой-то момент в коридоре что-то скрипнуло, и этот скрип сменился быстрыми уверенными шагами. «Это что? Это кто?» — подумала девушка, встрепенулась, вскочила со стула. Вскоре раздался писк лифта. «Сейчас уже за полночь, кого хоть принесло?» — испуганно пробормотала Ильдаго. Японцы обычно приходили строго раньше рабочего дня и уходили строго позже, но никто не прибегал в офис ночью. Не было нужды. Ночами люди отдыхали.

Вскоре затих лифт, и остальные звуки вместе с ним. Дора ещё немного поёрзала на стуле, посмотрела по сторонам, и всё-таки встала. Правда, направилась не домой, а в сторону лифта. «Я просто проверю» — размышляла она. «Просто посмотрю. Мало ли что. Вдруг кто-то из наших?»

Стальной подъёмник спустился за ней со знакомым гулом, который теперь разносился на всё здание. Его белый свет давил, а когда железные двери вновь раскрылись этажом выше — девушка проглотила тяжёлый нервный ком. Чёрные стены давили, пустота мешалась с ночной тьмой. Череда закрытых кабинетов почему-то пугала, хотя Ильдаго не увидела ничего нового. Просто этаж, только ночью.

Без людей.

Одна из дверей была слегка приоткрыта, и из неё виднелся мягкий приглушённый свет. Серверная.

Наверно, здесь стоило повернуть назад, но Дора продолжала стоять. А потом, зачем-то, тихо шагнула вперёд. «Я просто посмотрю, кто там» — подумала она, пытаясь взять себя в руки и унять частое сумасбродное дыхание.

В тени слабой белой лампы по крошечному помещению расхаживал высокий человек. Сперва девушка раскрыла рот от удивления, но потом резко его закрыла и проглотила очередной ком. Он не был похож на себя прежнего. Скорее на блеклое, пугающее отражение старого мистера Анселла. Рукава были высоко подкатаны, волосы чуть взъерошены. Они свисали по обеим сторонам от лица, закрывали собой глаза, на которые были надеты треснутые прямоугольные очки.

Он что-то искал. Очень тщательно и практически истерично. Перебирал бумаги, а потом небрежно комкал их и швырял в сторону, скрепя зубами. Мисс Ильдаго не понимала, пьян он, или же нет. Или попросту не в себе. Она боялась подать голос, боялась шевельнуться, слишком уж гулким казалось эхо темного коридора.

В конце концов пресловутая дверь скрипнула и медленно открылась. Анселл замер, а потом с пугающим видом повернулся к выходу.

— Добрый, — Дора криво улыбнулась и принялась нервно хлопать глазами. — Добрый вечер. Господин Анселл, я просто… Просто шла мимо, а потом увидела вас тут. Вы… Как вы себя чувствуете после всего? Вы были в полиции? Вам нужна помощь?

— А я похож на кого-то, кто намерен запрашивать помощь? — он легко, всего на полсантиметра вскинул брови. — Что ты здесь забыла? В такой час.

— Я просто… просто, — она не нашлась, что ответить. Бесцельное сидение в пустой студии — плохое оправдание даже для отчаянных. — Просто разнервничалась после всего. Живот прихватило. И не получалось… домой уйти. А вы? Вы… что-то ищите?

Он действительно что-то искал, и мисс Ильдаго уже пожалела, что спросила его об этом. Вряд ли Джерт что-то обыкновенное в глухой темноте, под покровом ночи.

— Я тут подумал, — взгляд становился жутким. — Я не намерен тонуть. Как бы там ни было. Я не собираюсь сливаться просто потому что этого захотел какой-то урод. Если я покину страну, то только по своей воле. Наши, можно сказать, коллеги, этажом выше, держат снаружи несколько частных камер наблюдения. Они не будут против, если я возьму у них копии вчерашнего дня, просто я не намерен ждать до утра.

— Вот… вот оно что, так у вас есть доказательства! — Дора облегчённо улыбнулась. — Как замечательно! Вы можете приложить их к делу в полиции!

— Могу, — мужчина пугающе улыбнулся и склонил голову в сторону. — Я так и хотел сделать, приложить наружную запись и внутреннюю, где сохранился весь наш диалог в коридоре. Я намеревался сделать это сейчас, пока запись не переписали новые данные. Я покопался и… нашёл, только не совсем то, что искал изначально.

— Да? А что вы ещё нашли? — всё внутри, почему-то, резко напряглось и отяжелело. Ладони моментально повлажнели, челюсти сжались, прямо как перед экзаменом.

— Дора, — шеф чуть прищурился, и треснутые очки блеснули в тусклом белом свете. — Моя маленькая миленькая дура Дора. Я до сих пор не понимаю, взял я на работу кучу заказов или мешок проблем?

— Вы это о чём? — голос дрогнул.

— Это ты его пригласила. Этого урода. С которым я вынужден был быть этичным, чтобы оставаться приличным человеком. Или чтобы продолжать делать вид, что я остаюсь человеком, — улыбка стала ещё шире. — Ты этому уроду навешала, что Селену нужно от меня убирать, любым способом, потому что та якобы страдает и не может никому об этом рассказать. «Пришелец» — идиот, ему только дай повод побыть героем. А ты решила, что его узколобие можно с большим удовольствием использовать.

Она со вздохом отступила на шаг назад. По спине пополз внезапный холод, усталые ноги стали ощущаться как две стальные плиты.

— Я просто хотела поддержать Селену. Я просто…

— Ой, вот только не надо этого всего, не надо, я не настолько выжил из ума чтобы всерьёз выслушивать твои оправдания, — похоже, за стёклами очков Джерт закатил глаза. — Ты думала, ты умнее всех здесь? Хитрее всех? Боже. Я бы подумал, что ты интересный противник, если бы у тебя хватило ума не трепаться о своих намерениях в студии среди своих подружек. Тогда я спустил тебе это с рук, хотя мне досаждало твоё внимание. Ты моим великодушием не воспользовалась, так что теперь… останешься без работы. Без обид.

— Что? — у девушки задрожали губы. — Она не нуждалась в вашем внимании. Она не нуждалась… в вас. Поэтому я…

— Да? А ты нуждалась? — Анселл игриво вскинул брови. — Считаешь это достойным оправданием? Делать выбор за людей и выставлять это как благодетель?

— Так ведь вы занимаетесь тем же самым, — Ильдаго прищурилась, хотя ресницы дрожали. — Методично продавливаете объект симпатии, и если бы у вас всё получилось, вы бы выставили это как благодетель для вас обоих. Только вы типа хороший, а я — плохая!

— Я никогда не говорил, что я — хороший, — мужчина вновь жутко раскрыл глаза. — И я не питаю иллюзий насчёт того, кто я, и что я делаю. Я — не романтический герой. И никогда им не был. Я знаю цену своим действиям, я допускаю, куда мои действия в плохом сценарии могут привести. Но у меня одна жизнь. И я бы не простил себе, если бы не попробовал. Ты такая же? Мне жаль. Сегодня твои действия тебя похоронили, и если ты не была к этому готова — ты дура. У меня всё. — Он отвернулся, продолжил перебирать бумаги с датами, которые, как оказалось, были пустыми упаковками от дисков серверной.

— Мистер Анселл, — уголки губ поплыли вниз. — Я тоже не могла не попробовать.

— Понимаю, — он вновь жутко улыбнулся. — Я, в общем-то, был готов стерпеть многое. Твою навязчивую симпатию, от которой я не знал, куда деваться. Твоё влияние на коллектив, которое его разобщило. Даже твои попытки повлиять на меня изве. Но я никогда не стерплю попытку расколоть меня с женщиной, которую я люблю, — он опять склонил голову в сторону. — И не прощу хамство в её сторону. Ты мало того что привела на съемки этого урода, ты… посмела ей хамить. Посмела обвинять её, расстроить её.Унизила её перед коллективом. Дора, мне насрать на твои оправдания, я не хочу тебя больше видеть. Наше сотрудничество завершено. Попробуй постучаться в агентство к Говарду, уверен, его парни подвинутся ради тебя. Если наш белый рыцарь, конечно, поступится своими принципами ради своей внезапной преданной помощницы.

— Селена уволится, — прохрипела Ильдаго. — Скорее всего, после того что было… она уволится. А без меня у вас может возникнуть кризис. Наверняка новость о вашей драчке уже разлетелась на весь город. С вами многие откажутся сотрудничать. Мы… мы нужны друг другу, Джерт. Хотя бы в условиях кризиса. Селены не будет. Вам больше некого от меня защищать.

— Даже если уйдёт, — мужчина оскалился. — Думаешь, я буду продолжать сотрудничать с той, кто так о ней отзывалась? С той, кто спровоцировал её уход? Да пошла ты.

— Она вас не любит! — рявкнула Дора. — Очнитесь наконец! Вы не нужны ей!

— Пусть так, — Анселл прищурился. — Но я всё равно не позволю её унижать. Любит она меня или нет — не важно. Я никому не позволю её унижать. Сегодня ты перешла черту, булочка. Катись отсюда.

— Я слышала, раньше. Раньше вы тоже не считали её привлекательной, — девушка зажмурилась и опустила голову. — А теперь…

— Я случайно столкнулся с ней очень близко. Меня забавляла её реакция. Меня восхищала её реакция. Её стойкость. Меня задевало, что я быстро стал для неё никем. — мужчина опустил голову. — А потом её тело стало казаться для меня красивым. Не внезапно. Сперва это был почти что импульсивный фетиш. А потом… я адаптировался. Как называется, когда обстоятельства вынуждают тебя заметить человека? Ты его замечаешь, и смотришь на него под другим углом. А потом начинаешь его хотеть. И физически, и отношений с ним. Наверно это влюблённость. Я влюбился как школьник. Но. Не сложилось, — он сжал кулак. — Дора, уходи отсюда. Уходи, или я опубликую тот спектакль, который ты сегодня устроила перед моими сотрудницами. Тебе всё ещё не плевать, что о тебе думают люди? Тогда убирайся. Дальше мы сами по себе. В кризисе или вне его.