Некрасивая

Куда несут ноги

К большому счастью здание было полностью целым. Задние стены в норме, крыша не рухнула, единственное — стёкла квартиры соседки повылетали вместе с рамами. От взрывал погнулись перила на балконе и лестницах, вылетела входная дверь. Входная дверь квартиры Селены была на месте и стояла закрытой.

— Слушай, ну, всё не так плохо, — Бьянка облегчённо выдохнула, складывая зонт. Крыша выстояла. Зайдём внутрь?

— Да, конечно, зайдём, — раздался тяжелый вздох.

Они действительно вошли внутрь. Как оказалось… там было лучше, чем предполагалось изначально. Разумеется, электричества в здании не было, вся мебель вокруг была покрыта слоем бетонной пыли от обвалившейся штукатурки со стены, за которой прогремел взрыв. Хозяйка неловко огляделась, увидела свою кровать, свой чемодан. Да, неприятно, горло саднило от пыли, но, хотя бы, внутри практически ничего не пострадало.

— Ой, стена правда выстояла! — радостно воскликнула модель. — На окнах трещины… но это такие мелочи… всё остальное ведь в порядке!

— Ну да, — мисс Бауэр неловко закрыла собой чемодан, чтобы подруга не задавала лишних вопросов.

— Наверно, тут осмотр теперь будут делать… ремонт… тебе точно есть, где перекантоваться это время? Можешь у меня пожить, — Бьянка радушно улыбнулась.

— Да, есть, спасибо, — Селена принялась активно, смущённо кивать. — Если у меня будут проблемы, я позвоню. Нужно деньги взять, карту… и пока, наверно, всё. Платьице, может, ещё одно возьму, чистое. И пошли, — она закашлялась от пыли. — Пока света нет, торчать тут нет смысла. Как свет дадут снова — можно будет убраться. С окнами… вопрос решать.

— Тут ни света, ни воды, — разочарованно протянула модель откуда-то из ванной. — А мне в туалет нужно. Зайдём тогда в кафе по дороге?

— Да, конечно, — Селена кивнула, взяв ключи. — Ты теперь вернёшься на работу, да?

— Ну да, а что ещё делать, — Бьянка скривилась. — А ты не хочешь возвращаться?

— У меня есть ещё дела, — девушка напряглась. — Можно тебя попросить меня прикрыть сегодня? Если новый мистер Анселл будет спрашивать, куда я подевалась, скажи, что вышла в туалет, или в магазин за бенто. Что-нибудь такое соври, короче. И если будет цепляться — вали всё на меня. Чтобы тебе тоже не влетело, как соучастнику, просто тверди, что повторяешь мои слова. Хотя… что-то мне подсказывает, что он не спустится больше. Может один, максимум, два раза. У него там куча дел, куча документов. Он вообще уже, наверно, забыл, как я выгляжу, — лицо стало кислым.

— Окей, — протянула модель и удивлённо вскинула брови. — А не хочешь ему про дом про свой рассказать? Мне кажется, это уважительная причина.

— Я вообще не хочу сегодня больше там появляться, — Бауэр опустила глаза. — Может… может позже.

— Ну ладно, — Бьянка настороженно заглянула в лицо подруге. — А точно… всё хорошо? Ты намерена отдохнуть сегодня, или пойти ещё куда-то?

— Нужно решить вопрос с арендодателями, как поступать, — Селена попыталась выдавить улыбку. — Съезжать мне, не съезжать… какие у них планы теперь.

— А, да, логично, — модель сочувственно кивнула. — Тогда я тебе позвоню если мистер Анселл второй начнёт активно тебя искать, — она слегка замялась, затем мягко улыбнулась в ответ.

— Спасибо большое. Давай я, наверно, провожу тебя до кафе…

На самом деле помимо арендодателей в воздухе висела уйма вопросов, которыми мисс Бауэр не была готова ни с кем делиться. Внутри до сих пор саднило из-за желания мистера Анселла покинуть страну, и девушка хотела как можно быстрее вернуться к нему в квартиру. Застать его там, поговорить с ним. Спросить, что у него вызвало это импульсивное желание, ведь изначально его брат должен был приехать на совместную съёмку.

А не в качестве нового владельца.

По дороге в кафе Бьянка с улыбкой пыталась рассказать, как она ненавидит тёмный контуринг, и как часто у неё случается аллергия на разного рода тональные крема. Именно пыталась, потому что перекричать дождь не всегда получалось. Селена с той же улыбкой ей кивала, хотя не всегда могла сосредоточиться на диалоге. До сих пор в голове звенела новость о том, что её шеф уходит. Фоном, эхом от каждой услышанной фразы.

Они попрощались возле дверей кафе, прямо под консольным знаком. Модель помахала рукой, пошла взять себе кофе на вынос и зайти в уборную, а мисс Бауэр со вздохом достала телефон и начала вбивать в поисковую строку утренний адрес. Через пару секунд перед её лицом был готов длинный нудный маршрут.

Небо словно разучилось дышать. Воздух казался липким, капли, разбиваясь о зонт, звучали глухо и настойчиво, словно кто-то шептал ей в ухо одно и то же слово, которое она никак не могла разобрать. Напряжение не проходило, сердце глухо колотилось в ушах. Не страх — скорее ощущение, что что-то не так, что она опаздывала, даже если спешить некуда.

Из-за этого Селена шла быстро, почти не глядя по сторонам. Чтобы успокоиться, она начала считать шаги. Раз, два, три… На двадцатом шаге дыхание стало ровнее.

Вскоре показалось едва знакомое здание, утром она попросту не успела его запомнить. К счастью, подъезд оказался открыт. Девушка неловко заскочила внутрь, сложила зонт и быстро направилась к большому железному лифту.

Квартира мистера Анселла оказалась заперта, и тревоги от этого не убавилась. Мисс Бауэр порылась в сумке, нашла ключи и устало вошла внутрь.

Опять этот запах. Его запах, который теперь почему-то заставлял всё внутри скручиваться, сжиматься. Мокрая, она сразу направилась в душ, осторожно положив на тумбочку свою сумочку. Хотелось смыть с себя дождевую воду, и… немного приготовиться к приходу шефа.

Уже голая, стоя под тёплыми струями Селена услышала хлопок входной двери, а затем тихие шаги. Сразу выключила лейку и замоталась в огромное бежевое полотенце, которое висело рядом с душевой. Наверно, это было его полотенце. Но, почему-то, это не останавливало. Совсем. Всё вокруг пахло персиковым мылом, мокрым камнем, и чем-то необъяснимо тёплым.

В полумраке широкого коридора он устало стягивал с себя тёмно-синий пиджак. Расстегивал пуговицы рубашки, качал головой, хотя кончики волос были мокрыми от дождя. Его гостья взволнованно вынырнула из ванной, и, держа полотенце, медленно подошла ближе.

Джерт задумчиво остановил на ней взгляд, но потом слегка нахмурился и слабо улыбнулся.

— Ты решила меня дождаться? Может и правильно. Там… проливной дождь.

— Нет, мистер Анселл. Джерт. Я… была на работе, — она плотно сжала полотенце, которое спускалось ниже колен. — Думала, вы будете там. Но там, оказывается, был ваш брат. А вы… ты… уезжаете.

Мужчина напрягся, улыбка тут же стала картонной. Казалось, он до последнего не хотел, чтобы кто-то говорил с ним об его отъезде. Чтобы кто-то узнал и спрашивал его об этом решении.

— Селена, — он тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Это не импульсивно. Я думал, что… если покину страну, то только по своей воле. Не по воле полиции, не по воле чужих обвинений, а исключительно по своей. И сейчас это моё решение. Я хочу покинуть Токио.

Она едва не раскрыла рот. Не ожидала такой прямоты, такой… убийственной резкости и честности.

— Но… как же так… — прохрипела девушка. — Я думала, вы любили этот проект. Этот филиал, эту… работу, разве нет⁈

— Я решил, что мне давно пора сменить обстановку, — признался Джерт. — Раздумывал… на какое-то время вернуться за город. Купить винтажную камеру, погулять по лесу. Поснимать… белок каких-нибудь, — он усмехнулся. — В общем, отвлечься от суеты. От всего отвлечься. Купить, может… собаку. Или кошку. Мне уже давно требовалась перезагрузка. Думаю, ты меня поймешь, ведь ты сама хотела вернуться в США.

— Да, но это другое!! — внезапно воскликнула мисс Бауэр. — Другое! Почему именно белок⁈ Ты… сказал, что тебе нормально в городе, что ты вроде не скучал по ранчо! Так в чём дело, почему⁈ Откуда такая смена настроений⁈

— Нет никакой смены настроений, — он со вздохом повесил на рукав пиджак. — Мне правда нужна перезагрузка. Может в процессе я пойму, что ошибался. Что именно за городом мне самое место.

— Но ты же… — с каждой секундой подбирать слова становилось всё труднее. — Как ты тогда будешь зарабатывать там, на ранчо⁈ Будешь раскручивать сток-аккаунт? Или ферму решишь купить? Ты видишь себя в качестве фермера⁈

— Селена, — Анселл мягко засмеялся себе под нос. — За годы владения несколькими филиалами модельного агентства я заработал столько, что мне хватит до конца жизни, даже если до конца жизни я буду заниматься исключительно съёмкой белок. Кроме того, филиалы будут приносить мне процент прибыли. Я просто поставлю на своё место хорошего управленца и уеду в отпуск. Бессрочный.

— Боже, — она схватилась за лоб. — Ты меня пугаешь. Я была уверена, что ты… любил это дело. Любил, и никому бы его не передал. Почему всё… вот так? Что изменилось?

— Многое, на самом деле, — он вздохнул и покачал головой. — Я больше не чувствую… сопричастности к тому, что делаю. Кроме того, здесь всё напоминает. — Казалось, он сжал кулак, но взял себя в руки и тут же его разжал.

— Напоминает о чём⁈ — Бауэр резко выдохнула. — О драке, о репутационных проблемах⁈ Ну так это просто проблемы, они исчезнут! Никто не считает вас плохим человеком!

— О тебе!! — едва не рявкнул он, но тут же закрыл рот и виновато опустил голову. — Извини. Я… не хочу больше рвать себе душу. Раз я тебе настолько неприятен, раз моё присутствие делает тебя несчастной, то ты… действительно в праве уехать. Наверно, раз так… тебе действительно лучше уехать. И я, со своей стороны, тоже не хочу оставаться. Смотреть на хромакеи, возле которых ты стояла, ходить мимо комбини, из которых ты выносила бенто. Это всё будет похоже не на работу в филиале, а в изощрённую пытку. Я хочу полностью поменять окружение, начать новую жизнь, где ничто не будет мне напоминать о том, что было. Немного… помедитировать на природе. Завести животное, чтобы не чувствовать себя одиноким. Может, соберусь потом с силами и вернусь в город. Может, не соберусь. Не думаю, что это вообще важно.

— Ты, — она едва не раскрыла рот. В горле встал ком, уголки губ дрожали. — Ты не хочешь меня больше видеть? Хочешь, чтобы я уехала? Мне… мне уехать?

— Боже, нет, ты не так поняла, — он вздохнул и медленно провел ладонью по лицу. — Я не хочу, чтобы ты уезжала, я рад был тебе помочь. Я рад… что засиделся в офисе и сумел застать тебя, когда правда был тебе нужен. Но я знаю, как ты на самом деле ко мне относишься. Я… примерно представляю, что ты ко мне чувствуешь. И я не хочу мучить ни тебя, ни себя. Раз моё присутствие доставляет тебе огромный дискомфорт… не стоит это терпеть. Какой бы не была причина этого терпения.

— Ну и что я к вам чувствую? — бледными губами прохрипела она. — Раз вы знаете… расскажите. Я хочу узнать, как вы это ощущаете.

— Раздражение, — без раздумий ответил Анселл. — Презрение, страх. Нужду… терпеть. Я думал, что это со временем изменится, но стало только хуже. Раз так, то… я не хочу больше тебя мучить. Я… итак сделал тебе больно. Очень. И я не хочу продолжать. Если с моим исчезновением твоя жизнь станет лучше, значит, я должен исчезнуть. Моё решение уехать — это запоздалая попытка подумать немного о себе. Чтобы не видеть каждый день напоминание того, что всё было. И при этом ничего не было.

— Джерт, — Селена сжала зубы и зажмурилась. — Ты мне… ты так нравился. Я так долго была влюблена в тебя. Смотрела на тебя со стороны, запомнила цвета твоих галстуков. Я так тобой восхищалась. А потом. Потом… твои прикосновения стали для меня как отравленные. Их будто отравило, я ничего не могла с собой сделать. Ты по-прежнему оставался самым красивым из тех, кого я знала. Самым привлекательным. И пах… всегда лучше всех. Но когда ты касался, ты делал это будто отравленными руками. Говорил отравленным языком, и мне сложно было тебя слушать. Но потом. Я не знаю. — Она проглотила ком. — Когда я вышла из больницы, мне почему-то стало обидно. Не за себя, а за тебя. Ты правда… не настолько плохой, каким я тебя себе рисовала. Ты правда не стал бы. Так почему тогда, — девушка оскалилась, но тут же взяла себя в руки. — Ты говоришь, что я хочу, чтобы ты ушёл. Но вчера, когда мы разговаривали, я не хотела, чтобы ты уходил. Я хотела, чтобы ты обнял меня. Чтобы остался со мной.

На пол стали падать горячие солёные капли. Ресницы моментально мокли, слипались, тело начинала бить мелкая нервная дрожь.

— Я так надеялась, что ты придёшь, — продолжала хрипеть она. — Я понимала, что после всего ты не придёшь. Но я всё равно надеялась. Всё равно ждала. Прости.

Он обескураженно вскинул брови и едва не выронил пиджак. Несколько секунд стоял, осмысливая услышанное, потом медленно подошёл и обнял. Хотел, было, что-то сказать, но буквы в голове мешались. Слова никак не могли сорваться с онемевшего языка. Тёплой рукой провёл по волосам своей гостьи, осторожно опустил подбородок на голову. Анселл даже не сразу понял, что подошёл. Ноги сами несли.

— Я пришёл, — в конце концов сумел сказать он. — Я здесь, с тобой. Я всегда… был с тобой. Иди сюда.

Селена кивнула. Нос закладывало от слёз, губы продолжали дрожать.

— Спасибо, — прохрипела она, всё чаще шмыгая носом.

— Устала, пока была в городе? Хочешь прилечь?

— Да, немного, — Бауэр принялась активно кивать. — У меня ноги очень устали. Я ходила на работу, тут, оказывается, довольно далеко пешком. Потом домой к себе. Там… всё нормально, крыша не обвалилась, стены тоже целы. Потом опять шла сюда. Пятки теперь болят.

— Тогда идём, — он внезапно взял её и закинул себе на руки. Девушка рефлекторно вцепилась в его рубашку, с испугом посмотрела вниз, но в итоге быстро расслабилась. Немного обмякла, положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Полумрак коридора сменился темнотой аскетичной спальни. Мужчина откинул одеяло, положил свою гостью на кровать и стал достаточно быстро расстегивать пуговицы пресловутой рубашки, затем ремень на брюках. Селена наблюдала за его силуэтом, пока глаза слипались, а за окном грохотал привычный дождь. Падал потоком с темнеющего неба.

Вскоре он улёгся рядом, вплотную, и вновь погладил девушку по голове. Она полностью закрыла глаза, касаясь носом его губ.

— Никуда не уходи, ладно? — тихо пробормотала Бауэр и со стыдом опустила голову.

— Никуда не уйду, — ласково ответил Джерт и вновь её погладил. — Я здесь. Рядом. Я с тобой. И если ты захочешь, я всегда буду с тобой. Согрелась?

Селена неловко кивнула, и тут же почувствовала его губы на своем лбу.

— Мне так спокойно, когда ты рядом. Так хорошо, — вновь неловко пробубнила она.

— Я люблю тебя, — он погладил её шею большим пальцем.

— Я тебя, по ходу, тоже, — она вновь смущённо опустила голову, спрятав лицо.

Не было видно, как мужчина отреагировал на её слова из-за густой тьмы, но девушка почувствовала, как он напрягся всем телом и тяжело выдохнул. Глаза слипались от усталости, и через пару минут она провалилась в довольно глубокий сон, хотя на улице всего лишь вечерело. Словно долгое, тягостное, мучительное волнение наконец-то отпустило. Было тепло, уютно. Безопасно. И приятно пахло, так успокаивающе, что под таким запахом, казалось, можно проспать целую вечность.

Практически ощущался стук чужого крупного сердца под её неловкой маленькой ручкой.

Когда она вновь открыла глаза, то невольно вздрогнула. Последний сон постепенно перерождался в кошмар, оттого Бауэр изрядно испугалась, напряглась и стала осматривать всё вокруг. Рядом лежало знакомое лицо, мужчина в самом деле никуда не уходил. Даже не менял позу, и крепко спал, пока его гостья не начала ворочаться.

— Всё в порядке? — осторожно спросил мужчина, чувствуя, как часто девушка моргала. — Тебе нездоровится?

— Нет-нет… — она облегчённо выдохнула, видя как блестели в темноте его глаза. Действительно не ушёл, даже не отодвинулся. Действительно рядом, практически дышал в ухо. — Мне просто… кошмар приснился.

— Ты голодна? — он мягко вскинул брови и взял с прикроватной тумбы телефон. — Время… полдвенадцатого. Хочешь есть? Перекусывала хоть чем-нибудь, пока была в городе?

— Нет-нет, спасибо, я не голодная, — Селена невольно заёрзала на кровати. — Да уж, задремала, и теперь как будто выспалась. А ночь и не наступала ещё даже.

— Скоро снова захочешь, — Анселл ласково улыбнулся и подпёр рукой голову. — Может, сделать тебе травяной чай? Что скажешь?

— Не знаю, — призналась гостья и зажмурилась. — Слушай. Ты… по-прежнему хочешь уехать? — она невольно опустила глаза.

— Если ты хочешь, я останусь, — он искренне улыбнулся. — Если ты со мной останешься, я буду счастлив, где бы не находился. А ты… хочешь остаться здесь?

Мисс Бауэр несколько раз кивнула.

— Мне пока ещё не хочется уезжать. И если бы ты… остался, мне бы было очень приятно. Мне… на самом деле хочется, чтобы ты был тут. Со мной.

— Тогда я конечно останусь, — Анселл в очередной раз погладил погладил её по голове. — С тобой я готов быть где угодно. Хоть тут, хоть на ранчо. Где скажешь. Где… тебе хорошо.

— Спасибо, — она мягко погладила его по щеке. Ладонь чуть-чуть колола короткая двухдневшая щетина.

— А ещё я хочу тебя поцеловать, — хрипло признался он. — Ты будешь против, если я сделаю это?

— Нет, — прошептала Бауэр. Голос, почему-то пропал. — Не буду… против.

Он навалился сверху и впился губами в её губы. Жаркий, со стальными плечами. Его волосы щекотали шею, тело вдавливало в кровать. Всё-таки он… был приятным, даже в самые неприятные моменты. Был привлекательным, напористым, в какой-то мере возбуждающим. В его руках едва не рефлекторно хотелось расслабиться, закрывать глаза, и… позволять. Что бы он не делал. Язык лез глубоко в рот, упругий, горячий, становилось нечем дышать.

Джерт начал полностью тянуть вниз её полотенце, но Селена резко за него схватилась и стыдливо отвела лицо в сторону.

— В чём дело? Ты не хочешь? — он вновь вскинул брови.

— Нет, я просто… — она замялась.

Всякий раз, когда они раньше спали, мисс Бауэр так или иначе была в одежде. Сперва в своём платье, потом в платье для фотосессии. Ни разу, кроме как в овраге мистер Анселл не видел её полностью голой. Особенно здесь, на кровати, в уязвимом, робком положении. Возможно, он уже забыл, какая у неё грудь. Как выглядит без одежды её живот, ноги, как смотрится она вся.

Оттого внезапно стало страшно. Он говорит, что она ему нравится, теперь. Что он любит. А полюбит ли объём, который раньше прятался под складками одежды? Полюбил ли крупные ореолы? Крупную задницу? Пульс внезапно подскочил от страха, девушка закрыла тело руками, натянула на себя угол одеяла с глупой, нервной улыбкой.

Казалось, Джерт почувствовал её внутреннее напряжение. Натяжение, как у гитарной струны, взгляд становился грустным. Он понимал, откуда оно взялось. Как давно оно взялось. Оттого что-то предательски царапало горло.

— Ты красивая, — пробормотал мужчина, глядя на её открытые зажатые плечи. — Очень, мне нравится. Иди ко мне. Я буду очень осторожно. Тебе… понравится, я обещаю. Тебе будет приятно. — Он опустился чуть ниже и коснулся губами слегка вспотевшей солоноватой шеи. Селена зажмурилась.

На самом деле приятно. Мягко, заботливо. Тянуще, слегка болезненно, оттого что, местами, слишком сильно. И всё равно любяще. Потому… не хотелось его отталкивать. Совсем.

Его ладони скользили по её коже. Гладили рёбра, живот, осторожно сжимали грудь. Иногда Бауэр вздрагивала, иногда стремилась спрятать лицо в подушку. Он относился к ней, как к реликвии. Как к сокровищу, которое необходимо положить на алтарь, склониться перед ним.

Это приятные прикосновения. Расслабляющие. Вожделенные, преклоняющиеся. Поцелуи старались быть нежными, взгляды — внимательными. Заботливыми.

Вроде бы, любая женщина, наверно, растаяла бы от такой нежности. Ласки. А Селена удручённо опускала глаза и всё равно чувствовала едва ли не скрип собственных суставов. Ему в самом деле нравится? Ему приятно? Или он сам старается сделать приятно, потому что хочет? Этот вопрос буквально загонял под плинтус. Навязывал желание снова схватить одеяло и спрятаться за ним, как за очередной тряпкой, которая не позволяла увидеть чересчур много.

— Расслабься, — хрипел шеф на ухо. — Боже… я чертовски рад тебя видеть. Расслабься, обещаю, я сделаю тебе хорошо. — Он взял её бёдра и поднял наверх. Коснулся губами внутренней стороны, затем стал пристраиваться между ног. Формально, это тоже будет поцелуй. Но… куда более приятный.

Горячий язык раздвинул чуть влажные, припухшие от возбуждения складки половых губ. Слегка обжигал, давил, нежно касался кожи прямо в преддверии отверстия. Чуть-чуть его щекотал.

В самом деле приятно. Настолько, что Бауэр раскрыла рот, затем тут же закусила губу и зажмурилась. Давящие движения, настойчивые. Ласковые, как и он сам.

Бережные. Любящие.

Кончик языка надавливал на клитор, раз за разом, пока из горла не вырвался рефлекторный стон. Железные пальцы продолжали массировать кожу бёдер, сжимать упругие ягодицы. Внизу всё тянуло, становилось слишком приятно. Настолько, что стыдно. Иногда ощущались нестерпимые предоргазменные позывы.

— Прости, — в конце концов, прохрипел Анселл, оторвавшись от промежности. — Прости, не могу больше. Мне… нужно нужно остудить голову. Снять напряжение. И я смогу продолжить, — он достал из чёрных трусов перевозбуждённый, уже явно болезненный член с прозрачной каплей возле уретры. Мужчина несколько раз провёл по нему рукой с тяжёлым вздохом, а потом поднёс к влажному отверстию влагалища.

Толчок ощущался мягким, но всё равно распирающим, сладким, глубоким. Селена раскрыла глаза и проглотила ком.

— Я буду осторожен, — прорычал он, нависая над её мягким усталым телом. — Расслабься.

Она взялась за его плечи и действительно расслабилась. Медленно. Слишком много, и по-прежнему глубоко. Джерт заботился, так, как мог. Так, как умел.

Осторожен. Вроде бы, обещал быть осторожным, но каждый следующий толчок ощущался всё резче, тяжелее. Взгляд становился стеклянным, бесконтрольным, пальцы сдавливали женскую грудь. Ласковые прикосновения превратились в пошлые попытки облапать, нежные поцелуи теперь оставляли багровые засосы, и в них отчётливо чувствовались зубы. Укусы. Фрикции становились бесконтрольными, даже слегка болезненными.

Бауэр сжала в руках простыню и зажмурилась. Вначале это правда походило на акт любви, а теперь — на животную случку. На попытку оплодотворить, слить, овладеть. Мужчина буквально насаживал её на себя, не слыша периодически криков, не ощущая её ногтей в коже своих предплечий.

Ему было хорошо. Брови так высоко взмыли вверх, что между ними выступила морщинка, дыхание стало напоминать низкие гортанные стоны. Иногда лицо искажалось в бесконтрольном оскале. Он вдавливал в подушку, хватал девушку, как куклу, рычал, стискивал зубы. В какой-то момент самоконтроль пошёл трещинами, рассыпался в пыль. Осталось только сумасбродное ощущение непереносимого блаженства, которое оттеснило разум, рассудок, совесть. Он просто хотел кончить, хотел, чтобы удовольствие стало настолько непереносимым, что начало вытекать наружу.

Она знала, что долго это не продлится. Буквально три-четыре минуты, не потому, что Джерт не мог больше, а потому что был безумно голоден до близости. И, на фоне адского голода это был его предел выдержки. Предел… который позволял терпеть перед оргазмом.

Селена облизала губы. Действительно кукла, которую просто долбят, лапают, используют как инструмент получения удовольствия. Её хватали за живот, за соски, за шею. Практически до боли. До жжения.

Но сегодня это, казалось, было именно тем, что нужно. Никакие ласки, поцелуи, признания… не могли заставить поверить в прочность чужого желания. И совсем другое — едва не наркотический экстаз, который он ощущал рядом с ней. До безумия расширенные зрачки, искажённое удовольствием лицо.

Его давление, распирающее ощущение внутри, животные фрикции возбуждали до лёгкого озноба. «Боже, он сейчас кончит» — подумала она, зажмурилась и схватилась за живот. «Я чувствую. Он так навалился, я ничего не смогу с этим сделать. Он сейчас…».

Девушка раскрыла глаза и закричала. Действительно что-то тёплое, очень вязкое, плотное вливалось прямо внутрь. И, почему-то, хотелось, чтобы это ощущение никогда не кончалось. Что продолжилось, ещё раз, а потом, может, ещё раз. От чувства наполненности усталое тело вздрагивать в долгих оргазменных волнах, где каждая следующая волна ощущалась сильнее и дольше предыдущей. Между губ начала блестеть тонкая нить слюны.

Вскоре фрикции продолжились.

Казалось, мужчина был слегка испуган. Испуган, ощущал стыд, замешательство, и даже не знал, что сказать. Молча сидел на кровати, сквозь тьму глядя на очертания своих пальцев ног. Вокруг стояла привычная звенящая тишина.

— Прости, — виновато прохрипел он. — На самом деле я не неадекватный, или… нечто в этом духе. Я не хотел на тебя давить, не хотел делать больно. Я… хотел быть максимально нежным. Корректным. Я не знаю, что на меня нашло, но такого больше не повторится. Я обещаю.

— Джерт, — усталая девушка удивлённо вскинула брови, затем придвинулась чуть ближе и коснулась ладонью его спины. — Всё… хорошо. Ты не напугал меня своим напором, если ты об этом. И мне… не было больно.

— Я как будто сорвался, — он заслонил ладонью глаза. — Не хочу, чтобы ты думала, что я помешанный. Что я… не умею слышать. Я просто очень по тебе скучал. Очень. Прости, что я сегодня плохо держал себя в руках.

— Послушай, я не испугаюсь, если это повториться, — она неловко улыбнулась и начала заметно краснеть. — Это было… приятно. Меня даже возбуждает твой напор, — она попыталась спрятать в растрёпанных волосах лицо, чтобы даже тьма не увидела его яркий багровый цвет. — Ты… мне понравилось тебя чувствовать. Если ты… вот такой, то я ничего не имею против.

— Что, серьёзно? — Анселл в замешательстве вскинул брови. — Ты… в порядке? Я тебя таким… не отталкиваю?

— Нет, — она осторожно погладила его по длинным волосам.

— Ладно, — он облегчённо, счастливо улыбнулся, затем вновь полез под одеяло. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Самая лучшая, — Джерт ласково погладил её по голове и коснулся губами переносицы. — Моя богиня Луна.

Селена неловко улыбнулась себе под нос. В небе, в дыре клубящихся облаков действительно висела широкая серебристая луна.