Некрасивая

Кризис идентичности

— Господи, нет, конечно, нет! — Бьянка оскорблённо прищурилась. — Человек толстый — это когда уже диагностированная степень ожирения, когда уже болезнь! И сердце не в порядке! И то о таком помалкивают! Вес — это личное дело каждого человека. А ты — молодая, здоровая, стильная! Красивая!

— Спасибо, — Селена мрачно улыбнулась и пожала плечами. — Мне тоже так казалось. Я думала, я, ну… обычная. А тут вот, оказывается, как.

— Да никак! Никак! Выкинь его слова из головы! Мистер Анселл на скелетов насмотрелся, у него уже глаза атрофировались! Забыл, как люди нормальные выглядят!

Фотограф отчуждённо кивнула. На самом деле было как-то странно, как-то неловко — осознавать, что фотомодель сейчас пытается удержать её самооценку на плаву. Самооценку «нормального человека». Бьянка быстро стала довольно популярной моделью, этаким знойным солнцем — её часто просили поучаствовать в съёмках купальников. Колоритная, эпатажная.

Вряд ли хоть кто-то в этой жизни называл её «неформатной». Но Селене всё равно были приятны её слова. Потому что… мулатка была единственной, кто ей их говорил.

Остаток дня прошёл как в тумане. Девушка переоделась, доснимала план, хотя фото получались какими-то мёртвыми. Отснятыми по методичке, по плану — без капли души, огня, разнообразия. Она больше не слушала ни вздохи остальных, ни случайные фразы, ни такие же случайные комментарии. Люди устали. Костюмы айдолов больше ни в ком не вызывали интереса.

Когда на город опустилась ночь, все, наконец, засобирались домой. Ушёл Джерт или нет — никто не знал, но Селена не собиралась к нему подниматься. Выключила оборудование и, не попрощавшись, выскользнула из съёмочного помещения. Остальные сами разберутся — без неё. В конце концов, они тоже сотрудники.

Сегодня ночной Токио казался каким-то мрачным. Огни вертикальных билбордов раздражающе слепили, но не освещали. Воздух ощущался таким горячим и вязким, что начинала кружиться голова. Лёгкий поток ветра создавали только проезжающие мимо автомобили.

Почему-то под рёбрами всё ещё болезненно стучало сердце, хотя девушка твердила себе, что успокоилась. Что… ничего неординарного не произошло. Шеф просто высказал своё мнение — он не пытался оскорбить или задеть. Он просто… обозначил рамки своей логики. И эта логика… была адекватной. Анселл имел на неё право — так же, как имел право сам выбирать, кого хочет в партнёры.

Так по какой причине тахикардия никак не унималась, а отвратительный осадок всё не проходил — Селена не знала. Она то сжимала кулаки, то напоминала себе о нужде расслабиться. То нервно улыбалась, глядя на случайных прохожих, которые с интересом смотрели на неё в ответ.

В Японии не так уж и много иностранцев, и все они удивительно отличались от местного населения. По приезде было сложно привыкнуть к постоянным взглядам — изучающим, любопытствующим. Но вскоре девушка привыкла.

А теперь впервые задумалась о том, что у них в голове. О чём они думают, когда на неё смотрят? Находят ли её странной, необычной? Слишком высокой?

Или, может, слишком толстой?

Селена донесла это волнение до дома, хотя в какой-то момент прохожие исчезли. А вот ощущение их взглядов на теле — нет. Куда они смотрели? Может, на её живот? Может, они его замечают? И в глубине души смеются над ней? Да ну, бред какой-то. Просто бред усталой головы, не иначе.

Она не стала включать свет. Разулась, кинула сумку на пол, прямо у двери. Правда, вместо того чтобы пойти в ванную и принять душ, она застыла в коридоре, перед высоким ростовым зеркалом.

Ещё утром ей казалось, что она красивая. Что у неё вполне аппетитная грудь, узкая, несмотря на комплекцию, талия. Сочные бёдра, такие же сочные, пухлые ягодицы. Её цветастые платья подчёркивали и женственность, и яркость, и фигуру, и те самые аппетитные груди. Селена считала, что она принцесса. Никто никогда не говорил ей, что у неё что-то не так.

…Разве что Джерт Анселл. И почему-то именно его слова повлияли, как ушат холодной воды. Впервые заставили чересчур детально изучать себя в зеркале.

Стоя среди тьмы своей пустой квартиры, девушка медленно начала раздеваться. Прямо тут, в коридоре. Гипнотизируя себя каким-то печальным, отстранённым взглядом. Селена положила на тумбу белый сарафан, а следом за ним — светлое нижнее бельё.

Ну вот она. Вся, полностью. Без брони из красивой ткани и без… уверенности, которой, как ей казалось, она обладала.

Вот грудь. Большая, мягкая, довольно упругая. Руки сами к ней потянулись, хотя лицо тут же исказила кривая кислая улыбка. Ну… ну грудь. С розовыми ореолами, с высокими сосками. Но теперь почему-то казалось… что эта грудь ниже, чем у большинства красавиц. Ниже — и всё тут. Вроде бы это логично: ведь чем больше размер, тем больше места вся эта красота занимает. Только… красота ли? Разве красиво, когда грудь висит?

«Птоз, наверное, есть», — с грустью подумала Селена. — «Не могу понять, насколько сильный, но есть. Ещё бы. Такие бидоны…» — раздался тихий, обречённый вздох.

Вот талия. Удивительно узкая для её комплекции, но… слишком уж высокая, чтобы быть красивой. Из-за того что есть бока, линия талии неизбежно визуально поднялась и заняла своё «законное» место прямо под крупной грудью. Тогда как у моделей она заметно ниже.

Вот бёдра. Женственные, как девушке говорили раньше. Но без эстетичного промежутка между ними. Вот большие ягодицы, на которые было так сложно подобрать джинсы. В целом, ноги выглядели очень рельефными и пропорциональными, но Селена внезапно перестала ими любоваться. Да, может, они и пропорциональные…

Но не стройные.

А вот живот. Живот, который всегда «украшал» жировой валик в самом низу, который всегда прятался под широкими цветастыми юбками. Раньше Селена считала его своим недостатком, который нужно прятать. А сейчас он казался ей уродливым. Нет, это… не просто недостаток — это уродство. Разве нет?

Чем дольше она смотрела на себя в зеркало, тем больше находила недостатков. И тем менее привлекательной казалась себе. В какой-то момент даже захотелось разрыдаться, но девушка сжала зубы и потрясла головой.

Да, она не бриллиант. Даже не сапфир и не изумруд. Но ведь всё в её руках, верно? К счастью или к сожалению, фигура — то, с чем можно работать. То, что можно поменять. В голове так и стояли слова шефа: «Если сбросишь вес — тебе тоже будет такое подходить».

Будет подходить одежда тех, кто считается самыми красивыми. Тех, кто, скорее всего, нравится ему.

«Я не для него», — упорно твердила девушка, отворачиваясь от зеркала. — «Я — это для себя. Я же хочу стать лучшей версией себя, так ведь? Да, я и сейчас ничего так… но стану же ещё лучше. А посмотрит он после этого или нет… какая ерунда. Разве это важно?»

Совсем не важно. Разумеется.

Сегодня Селена решила не ужинать, хотя ощущала очевидный голод после тяжёлого рабочего дня. «Дефицит калорий пойдёт мне только на пользу», — мельком подумала она, и сразу после душа направилась спать. Хотя живот урчал, сонливости не было, но было чёткое желание перебороть физиологию силой воли. «У меня хорошие данные», — бубнила она в подушку. — «Осталось только скинуть всё лишнее. И вот тогда я стану невероятной».

«Это не для него. Это — для меня».

Утром она проснулась с адским чувством голода, но почему-то вместо того, чтобы позавтракать, взялась стоически его игнорировать. «Разгрузочный день — это полезно», — повторяла себе Селена, на ходу собираясь на работу. «В перерыв себе суши возьму, с половиной порции риса, а пока немного поголодаю. Помнится, вчера я брала клубничное парфе. После такого… хорошо бы поголодать».

Прохладный душ слегка убрал чувство голода, вот только, несмотря на него, временное отсутствие дорога в офис сегодня казалась особенно длинной. Сил не было, глаза закрывались сами собой. По дороге девушка всё-таки заглянула в кафе. Взяла латте без сахара — и после него немного начала оживать.

Посреди отчаянно голубого неба висел яркий солнечный шар. Сегодня было настолько жарко, что плавился асфальт, а многие японки прятались под зонтиками — белыми или кружевными. Селена нервно смахивала со лба капли пота, одёргивала очередное пестрое платье с открытыми плечами.

С утра была немного повышена сейсмическая активность — потряхивало. Когда девушка впервые оказалась в Токио, то вздрагивала от каждого случайного движения земли под ногами. Сейчас внезапные толчки даже не вызывали тревоги. Многоэтажные здания «плавали», но никогда не рушились. Асфальт не трескался, люди не паниковали. Землетрясения здесь были частью жизни, на них никто, кроме случайных туристов, не обращал никакого внимания.

Разве что кофе в стаканчике качалось чуть сильнее, чем обычно.

В лицо дул влажный, жаркий ветер, дышать становилось сложно. Билборды бликовали на солнце, как и множество стеклянных панорамных окон огромных бизнес-центров. Посмотреть прямо перед собой попросту не получалось, так что Селена упорно таращилась на асфальт, рассматривая свою тень.

Может, за утро она стала чуть… уже? Стройнее? Нет? Ну ладно. Всему своё время.

Когда на горизонте замаячила знакомая дверь, девушка облегчённо вздохнула и прибавила шаг. Сейчас будет спасительный холод мощных кондиционеров.

Через пару минут она действительно расслабилась — впервые за утро. Наконец комфортная температура. Судя по звукам внутри, как минимум половина моделей уже пришли на съёмки. Эви с несколькими местными визажистами активно готовили их к фотосессии, всё бурлило. Иногда раздавался шум вспышки. Похоже, сегодня в качестве второго фотографа позвали Айзека.

«Боже, только не он», — пробормотала Селена и зашла в знакомую серую, широкую фотостудию.

Раньше этот язвительный, худощавый молодой человек работал вместе с Селеной, но когда та со временем стала справляться со всем сама, он стал личным секретарём мистера Анселла. Правда, не сидел с ним в офисе, а носился по городу, представляя его интересы. В последние недели он практически не появлялся.

Но, видно, в период завала вновь взялся за фотоаппарат.

— О, мисс Бауэр, доброе утро! — раздался его отвратительно-дружелюбный голос. — Прошу прощения, я взял твой свет. Скоро всё вернём на место.

— Доброе, Айзек, — проскрежетала Селена. — А потом мне его полдня ставить обратно… Тебя сюда мистер Анселл поставил?

— Ты не успеешь всё отснять одна, так что, конечно, да, — он растянулся в мерзкой улыбке и чуть прищурился. — Не злись так. Хочешь круассан? Я шёл мимо французской лавочки и… представляешь, здесь есть французские лавочки!

— Не хочу, — процедила девушка, хотя тут же почувствовала, как подвело живот. Организм явно не был доволен, получив кофе в качестве приёма пищи.

— Я сейчас почувствовал разочарование, — голос стал едким. — Я думал, ты любишь булочки. Специально взял, чтобы ты не нудила. В чём дело? Ты на диете, мисс Вселенная?

— Нет. Я просто не хочу есть, отстань. Аппетита нет. — Селена поспешила спрятать взгляд в толпе моделей, когда тут же наткнулась глазами на Бьянку. Хоть её и сняли со съёмок, она почему-то пришла. Без макияжа и без намерения его наносить, в простой белой футболке и серых шортах. Она помогала переодеваться другим, подносила реквизит, но как только заметила подругу на входе — тут же к ней подлетела.

— Привет. — Мулатка подозрительно уставилась на небольшой картонный стакан из-под кофе. — Ты редко берёшь кофе навынос. — Она поджала губы и продолжила шёпотом: — Скажи, только честно, ты реально на диету решила сесть⁈ После слов Джерта⁈ Серьёзно?!!

— Откуда такие выводы? — Селена вытаращила глаза. — Нет, я просто взяла кофе навынос. Не натягивай сову на глобус.

Она сама не понимала, почему оправдывалась. Зачем лгала. Чего постыдного в том, чтобы сбросить вес? Вроде бы — ничего. Но почему-то ложь сама вырывалась изо рта — слово за словом, без конца.

— Ты берёшь его утром, когда не успеваешь позавтракать и дома кофе попить. И ты берёшь стаканчик побольше, — взгляд становился всё более подозрительным. — Селена, он тебя не заслуживает. И точно не заслуживает таких… стараний.

— Бьянка, — Бауэр со злостью стиснула зубы. — Я не собираюсь оправдываться за стакан кофе, так что ты тоже отстань. И я тем более не собираюсь тут обсуждать свой вес. Закрыли тему.

— Ладно, — мулатка отвернулась. — Извини.

Айзек внимательно смотрел на полушёпот подруг. Напрягал слух, щурил серо-голубые глаза, но, как ни старался, не мог услышать их диалог. Слишком уж шумно. «Коровка и Шоколадка, наверное, курс валют обсуждают, ага», — пробормотал он себе под нос и мерзко усмехнулся.

«Интересно, она реально Анселлу в любви призналась? Вот это, конечно, самооценка. Осталось сбросить килограмм тридцать — и, может, появятся шансы. В параллельной вселенной», — молодой человек мерзко усмехнулся себе под нос.

Айзек Де Голль был долговязым, худощавым мужчиной двадцати семи лет, хотя выглядел моложе лет на десять. Всегда ходил в ярких, эксцентричных рубашках. Как раз сегодня надел одну из них — широкую, цвета фуксии, а вместо галстука всегда носил какой-нибудь платок. Не по-мужски красивый, хотя на свидания приглашал исключительно женщин.

Ему постоянно отказывали. То ли из-за вычурного стиля, то ли из-за чересчур феминного, гладко выбритого лица и больно светлой шевелюры. Казалось бы, многим нравились блондины, но… на самом деле — не многим. На бледной коже визуально растворялись брови и ресницы, оттого выглядело так, словно у парня их нет.

Он считал это красивым. Но простые обыватели далеко не всегда были с ним согласны.

Съёмка началась.

Селена вечно поглядывала на часы. Утро вроде как, а впечатление складывалось такое, будто уже за полдень. Обычно ближе к полудню она впервые начинала чувствовать голод и лёгкую усталость, но сегодня девушка проснулась с этими чувствами. Иногда косилась на коллегу, который в перерывах между сменой света нарочито громко хрустел своими круассанами. «Это надо умудриться», — злостно бубнила Бауэр. — «Отрыть в Японии круассаны. Вот ему делать нечего».

На самом деле она любила круассаны. И, наверное, сейчас это была её самая большая проблема.

— Доброе утро, — послышался знакомый хриплый баритон где-то у входа, от которого Селена едва не вздрогнула. Нервно выдохнула, попыталась вернуться взглядом к камере, вот только остатки сосредоточения внезапно рассыпались в пыль.

— Доброе утро, мистер Анселл, сэр! — тут же пропел Де Голль. — Работа кипит! К вечеру всё будет готово.

— Рад слышать, — сухо пробормотал мужчина, после чего такими же сухими глазами окинул «айдолов». Казалось, его запала, его интереса хватило ровно на один день. — Селена, будь так добра, зайди ко мне.

Она сжала кулаки. Медленно перевела на шефа взгляд, правда, вместо лица рассматривала его белую рубашку и тёмно-красный галстук. Опять не хватало сил посмотреть ему в глаза.

— Мистер Анселл, боюсь, я не успею закончить съёмку, — выдавила из себя девушка, пытаясь сделать максимально занятой, равнодушный вид. — Может, позже?

— Я поставил Айзека. Так что — не позже. Будь так добра, поднимись на этаж. У меня к тебе дело. Обсудим это наедине, — он медленно развернулся и пошёл прочь из фотостудии.