Некрасивая

Онсэн, саке и котацу

— Он тебя и отвёз, и привёз потом с утра. Это интересно, конечно. — Девушка небрежно смахнула с лица тёмную прядь, затем осторожно отпила из бумажного стакана чёрный крепкий кофе. — Я смотрю, ты не циклишься. Ну и правильно делаешь.

— Эви, — почти прорычала Селена, отходя от фотоаппарата на штативе. — Это не то, что ты думаешь, вот вообще не то. И не смей распускать слухи.

— Какого ты обо мне мнения? — визажист закинула ногу на ногу и откинулась на сером пластиковом стуле с деревянными ножками. — Хотя… будь я на твоём месте, я была бы совсем не против, чтобы эта новость поплыла по залу. Представляешь, как у мистера Анселла лицо вытянется? Представляешь?

— Не вытянется оно у него, — раздражённо вздохнула мисс Бауэр. — Ему всё равно. И если честно… я не хочу ему мстить, пытаться увидеть какую-то его реакцию и всё в таком духе. Это довольно далеко от «отпустить». А я как раз пытаюсь «отпустить».

— Скукота, — Эви широко улыбнулась и прикрыла глаза.

В обеденные часы фотостудия, как ни странно, пустовала. Обычно кто-то оставался здесь, пил кофе, жевал заварной рамен, но сегодня тут остались только двое: фотограф и визажист. Остальные девушки разбежались докупать то, чего им, как они считали, не хватало для поездки на онсэн. Широкие полотенца, перекус в дорогу. Тёплые носки, чтобы не замёрзнуть ночью на футоне.

— Поездка обещает стать эпохальной, — вновь заговорила Эви, только ответа так и не дождалась. Кофе в стакане постепенно заканчивался.

Селена не видела своего шефа с самого утра и чувствовала, в каком-то роде, облегчение. День клонился к вечеру. Самый ближайший онсэн находился в префектуре Канагава — от центра Токио туда легко было добраться на обычном автобусе. Этот автобус должен был относительно скоро подъехать, но почему-то Бауэр казалось, что мистер Анселл в нём не поедет. У него же есть машина. И есть… внезапный гость, который также внезапно напросился с ним в поездку.

«Конечно, он не поедет с простыми смертными», — мельком подумала девушка. «И чего я беспокоилась?»

Когда наступило шесть часов, складывалось впечатление, что воздух совсем перестал шевелиться. Ветра не было. Жаркое токийское лето лежало на асфальте, плавилось вместе с ним, гуляло по деревьям бликами вечереющего солнца.

Прямоугольный, бело-синий автобус стоял в длинной тени этих деревьев. По внешнему виду Селена не могла понять, насколько он стар, но, похоже, видел он многое. И знал слишком многое — о дорогах, о девичьих разговорах, и теперь, в этот душный вечер, ждал очередную партию усталых от работы жертв.

Высокие девушки с довольным предвкушением подходили ближе ко входу. Кто-то уже снял каблуки и шлёпал по тротуару босиком, но всё равно с усталой царственностью. Сегодня начнётся отдых, сегодня можно позволить себе быть чуть менее красивой, чем обычно.

Водитель безучастно кивнул, нажал на кнопку — тем самым открыв железные двери. Пожилой японец, словно нарисованный тушью — почти не настоящий, смирившийся с ролью привратника в чужую, дорогую скуку.

Внутри автобус оказался немного теснее, чем снаружи. Мисс Бауэр невольно цепляла стальные подлокотники синих кресел, пока шла вперёд. В какой-то момент решила остановиться, плюхнулась у окна, поставила сумку себе под ноги. Над головой, на поручнях, раскачивались кольца. Местные держались за них, когда ездили — в силу своего довольно низкого роста. Пахло чем-то старым — возможно, пепельницей, возможно, чужими воспоминаниями. Модели продолжали рассаживаться, проталкиваясь локтями, как куклы, забытые на складе. Кто-то включил музыку в наушниках: тонкие звуки пробивались наружу, как молчаливая жалоба на отсутствие ожидаемого комфорта.

И всё равно приятное предвкушение не сходило. Рядом с Селеной уселась радостная Бьянка — она тут же начала что-то рассказывать о префектуре, в которую девушки держали путь, но слушать её почему-то не было сил.

Сквозь пыльное окно мисс Бауэр видела, как мистер Анселл разговаривал с Пришельцем, который самую малость припоздал. Говард живо размахивал руками, кивал на автобус, но вскоре взял сумку и сел к Джерту в машину.

Снаружи город ещё жил — сверкающими экранами, рёвом поездов, шелестом жёлтых листов с рекламой. Когда автобус тронулся, внутри тут же почувствовался привкус какой-то странной тоски. Совершенно беспричинной, но всё-таки тоски.

Их глянец поехал умирать на пару дней — под журчание горячих источников, под стрекот цикад, под улыбки, которые нельзя носить слишком долго. Чтобы не обольщаться. Впервые за всё время, проведённое в Японии, у девушек было нечто вроде маленького отпуска, нечто вроде милых совместных выходных.

Она даже подумать не могла, что в недолгой поездке можно устать. Сперва было интересно смотреть на облака, которые скользили практически мимо окон автобуса, потому что тот направлялся в горы. Потом взгляд постепенно привык, а потом захотелось не любоваться видами, а немного поспать.

Когда они добрались до места — солнце село. Впереди возвышалось старинное японское монументальное здание, которое Селена из-за темноты не смогла как следует рассмотреть. Тяжёлые черепичные кровли, словно вековая скорбь, нависали над отполированным деревянным фасадом. По обе стороны входа светились бумажные фонари, будто ждали всех, кто приносил сюда свои усталые плечи. Здание пахло деревом, временем и мокрым камнем, откуда-то неподалёку доносился шум воды. Шелестела листва, и здание едва в ней не утопало. За спиной раздался скрип тормозных колодок — рядом с автобусом остановился мистер Анселл со своим попутчиком.

— Это классический онсэн, да? — тут же послышался голос Говарда, хотя вопрос явно был риторическим. — Красивая архитектура.

— А ты думал, тут СПА?

— Да нет. У твоих девочек хороший вкус. Пойдёшь сейчас в купальню?

— Да. Мне надо как минимум принять душ.

Почему-то Бауэр слегка поёжилась, но тут же выдохнула и шагнула внутрь, вслед за остальными.

Полированный пол из тёмного дерева мягко отражал рассеянный свет квадратных японских ламп, будто впитывая в себя вечернюю тишину. В воздухе вновь витал лёгкий аромат древесины и чего-то неуловимо минерального — как предвестие горячих источников за входом в купальни. Ресепшн онсэна был воплощением японского минимализма и гостеприимства: всё здесь говорило о покое, порядке и уважении к ритуалу. За деревянной стойкой стоял мужчина средних лет, японец, к которому тут же направился мистер Анселл.

Почему-то Селена смутилась и отвернулась, когда услышала его японский с заметным американским акцентом.

Позади стойки регистратуры — аккуратные ячейки для ключей от номеров, ни одной лишней детали. Над входами в сам онсэн — два занавеса с иероглифами: 男湯 и 女湯 — мужская и женская купальни. За этими дверями начиналась совсем иная реальность: шум воды, пар, запах мокрых камней.

— Идём-идём купаться⁈ — раздался весёлый голос Бьянки прямо над ухом. — У тебя есть силы, Селена⁈ Я не могла дождаться, когда мы приедем!

— Ох. Ну… — та невольно потупила глаза. На самом деле сил не было. Но что делать с этим фактом, мисс Бауэр пока не знала. Может, всё же лечь отдохнуть, а может — полежать в горячем источнике.

— Итак, девушки, — Джерт наконец повернулся от ресепшена и устало прикрыл глаза. — В вашем распоряжении четыре комнаты по четыре футона, решите сейчас, кто с кем будет спать. Один общий зал с котацу и приватная купальня. Мы…

— А вы с кем будете спать, мистер Анселл? — неловко спросила какая-то модель, и вслед за этим вопросом послышались неловкие смешки.

— У меня будет своя комната, естественно, — он едва заметно поджал губы. — С гостями мужского пола. Решайте, кто с кем спит, я выдам вам ключи, и пойдёмте наверх.

Селена в очередной раз вздохнула. Конечно, она будет в комнате с Бьянкой. Возможно, ещё с Эви, и, возможно, с кем-нибудь ещё. Решать не хотелось — пусть решают другие девушки. Сейчас ей было полностью всё равно, с кем придётся делить минималистичную коробку из четырёх стен.

Решали модели не так уж и долго — определились меньше чем за три минуты. Мулатка, следом за остальными, забрала у шефа несколько копий ключей от комнаты, и усталая группа направилась вверх по деревянной лестнице — на второй этаж. Туда, где находились гостевые.

Иногда мисс Бауэр нарочно отворачивалась, иногда нервно улыбалась, делала вид, будто разговаривает с кем-то из девушек. Быть может, это была обычная паранойя, но ей казалось, что она чувствует на себе тот самый знакомый взгляд, который так плотно скрывали солнечные очки.

Словно Пришелец её рассматривал — и это была одна из причин, зачем ему понадобились солнечные очки поздно вечером. Чтобы никто потом не трактовал его чересчур любопытный взгляд.

В какой-то момент Селена украдкой взглянула на своего нового знакомого, который шёл чуть впереди. Он поправлял рукава, широко улыбался Джерту и кивнул на нужную дверь, когда показалась комната с их номером. Ничего необычного, казалось бы, но в тот же миг Говард обернулся, и на мгновение его улыбка стала чуточку шире.

— Итак, — Джерт остановился и стал отпирать свой замок. — Все нашли свои номера? Я, как вы поняли, буду здесь. Днём буду либо в купальне, либо в общей комнате. Стучите, если понадоблюсь. Телефон доступен. Всем удачных выходных.

— А где господин Де Голль? — с бессменной улыбкой спросил Грин.

— Всё ещё внизу, обсуждает наше обеденное меню. Позже поднимется, — мужчина открыл дверь, затем вошёл в тихую, полупустую комнату. Следом зашёл Говард и тут же прикрыл за собой дверь.

— Уютненько тут. Футоны. Тумбочка вон, балкон. Устал?

— Как видишь, — Анселл мрачно усмехнулся, даже не удосужившись включить в комнате свет. От панорамных окон поднимались прозрачные гардины — их слегка шевелил лёгкий сквозняк. По-прежнему шумела листва. Постепенно холодало.

— У тебя среди сотрудниц просто умопомрачительная принцесса, — Говард снял очки и положил их на тумбочку. — Какая она… всё при ней. Ну и выдержка у тебя. Я тебе то ли завидую, то ли сочувствую.

— Они все «принцессы», — лениво пробормотал Джерт. — О ком ты конкретно?

— Твоя фотограф, мисс Бауэр. Какая… штучка. Хороша, но знает себе цену.

На секунду Анселл застыл. Сдвинул брови, непонимающе похлопал глазами, после чего прищурился, с подозрением глядя на своего коллегу.

— Ты это сейчас серьёзно? Чтобы я знал — смеяться мне или не стоит.

— Смеяться⁈ Ты в своём уме⁈ — Говард удивлённо отпрянул, лицо немного вытянулось. — Да она тут единственная, кто хоть на женщину похожа, а не на ходячую вешалку для новых коллекций. Извини, конечно, но это реально так. Я думал, ты понимаешь.

— Понимаю что? — Джерт вздохнул и закатил глаза. — Лишний жир? Я её по доброте душевной подвёз, а тут вот как… — губы постепенно растягивались в ироничной ухмылке. — Нет, ну надо же. Занятный вкус у тебя.

— Где ты там лишний жир нашёл⁈ — внезапно вспылил Грин, разводя руками. — Это грудь, это задница! А какая пышная задница, бог мой. И талия, и ножки. Неужели такую задницу никогда не хотелось увидеть на себе? Или под собой — не важно.

— У меня нет сексуальных фантазий с толстыми женщинами, — Анселл покачал головой.

— Она нормальная! — вытаращился Говард. — На такую хоть смотришь — и понимаешь, что она тебе детей родить сумеет!

— Любая здоровая женщина «детей родить сумеет», — Джерт вздохнул. — А такая грудь, живот… Это непривлекательно. Объективно непривлекательно.

— У любой нормальной женщины есть животик — чтобы могла согревать своё потомство. И грудь — чтобы выкормить его потом. Матерь божья, оказывается, есть на этой планете мужик, который большие сиськи не любит! Ты меня удивляешь. Ты хоть раз трогал большие сиськи⁈ Вот прям реально большие, пышные, — Грин усмехнулся и покачал головой. — Охрененный опыт. Потом месяц ни на что другое стоять не будет.

Анселл раздражённо прищурился. На самом деле он не трогал. Но разве всё в этом мире нужно трогать, чтобы удостовериться, нравится оно или всё-таки нет?

— Ну что? — отмахнулся, в итоге, Говард и покачал головой. — Возьмём чего-нибудь горячительного и посидим в воде, откиснем? Я бы выпил. Мы ведь за этим и приехали!

— Ладно, — как робот ответил Джерт, затем лениво ослабил узел галстука и устало выдохнул. — Я не пил три месяца. Три месяца на ногах. Надо попробовать отдохнуть, пока я совсем с ума не сошёл.

— Вот, да! — «Пришелец» широко улыбнулся. — Пошли, возьму чего-нибудь у японцев, пока они ещё торгуют, а то утра ждать придётся.

Наверно, это лучшее время, когда можно скрыться с глаз, ведь девушки раскладывали вещи, рассматривали свои комнаты. Мужчина скинул пиджак, галстук и вновь направился в деревянный коридор с тихим приглушённым светом.

Вокруг действительно было пусто, модели сидели у себя, иногда из-за дверей слышались звуки смеха и довольных, удивлённых воплей. «Моя работа здесь закончена», — мельком подумал Анселл и двинулся к лестнице.

Грин шёл следом, только в какой-то момент свернул в сторону. Пошёл к ресепшену — узнать, где можно купить напитков.

Джерт свернул в небольшое узкое помещение с рядом персональных деревянных шкафчиков для одежды. Вокруг было совершенно пусто, абсолютное большинство гостей онсэна уже готовились ко сну, и ни одна живая душа не бродила тут даже из любопытства. Через пару минут голый угрюмый мужчина уже шёл к душевым.

От пустой широкой мужской душевой пахло всё тем же камнем, потому что вместо кафельной плитки на полу лежали сланцевые плиты. Стены покрывал облицовочный кирпич, а вдоль одной из этих стен тянулась череда высоких длинных зеркал. Возле каждого зеркала висела небольшая керамическая полка с шампунем, жидким мылом и чем-то ещё, висела душевая лейка, а напротив стояли низкие деревянные табуретки.

Джерт с удивлённым видом окинул это помещение. Никаких персональных кабин — японцы не очень-то стыдились своих тел, во всяком случае в рамках одного пола. Он быстро махнул на это рукой, подошёл к первому зеркалу и включил душ.

В голове — ни одной мысли. Только усталая пустота и нежелание видеть в зеркале собственное отражение. Почему? Мужчина сам не знал. Но факт оставался фактом — он не любил лишний раз смотреться в зеркало. Делал это только по нужде. Перед работой, когда мылся, чистил зубы и завязывал галстук. Даже когда мыл руки в уборной — всё равно не смотрел на себя, смотрел только на мыло и на собственные ладони. Или на пиджак — чтобы удостовериться, что на нём нет никаких случайных пятен.

Вроде бы, Анселл всегда считал себя красивым, ухоженным человеком. Но всё-таки никогда не смотрел на себя без нужды и не пытался себя разглядывать дольше, чем требовала ситуация. «Я красив», — иногда фоном думал он просто потому, что ему говорили об этом другие. Потому что делали ему комплименты и краснели, видя его улыбку.

— Ух, как тут всё устроено! — раздался довольный голос Грина. Джерт покосился на него, но тот быстро поднял руки с рюмками и бутылкой саке. — Гляди, что у меня есть. Если станет мало — ещё возьмём.

Анселл кивнул и отвернулся, глядя на душевую лейку. Вокруг стоял шум текущей воды. Мыло стекало по телу, волосы прилипали к широкой спине, становилось самую малость холодно.

Они на три дня арендовали два персональных онсэна — мужской и женский. После душа двое мужчин вышли через небольшой коридор на улицу и двинулись вперёд.

Горячие источники представляли из себя небольшие озёра из натурального камня, к которым непрерывно подавалась горячая вода, и также непрерывно вытекала оттуда по системе водоотводов. Один горячий ключ покрывал много таких вот озёр, которые были разделены между собой высокими деревянными заборами. Были маленькие — частные, а были большие — общественные. Нужно просто пройти по деревянной дорожке под широким крытым навесом до своего. Обычно все шли в полотенцах, но сейчас мужчины не думали. Всё равно вокруг никого нет.

Камни ощущались тёплыми. А вода… не такой уж и горячей, как все рассказывали. Чуть теплее обычной тёплой ванны.

Джерт полностью в неё вошёл, сел на какой-то камень, откинулся на другие камни и закрыл глаза. Вроде, можно расслабиться, только напряжённое тело никак не расслаблялось. Он тяжело, хрипло выдохнул. Меж ресниц виднелось тёмное вечернее небо, вокруг гулял прохладный ветер. Слышалось тихое пение цикад, которое иногда перебивал громкий шелест тёмных деревьев.

— А неплохо тут, да? — с явной улыбкой в голосе спросил Говард, который сел примерно в метре. Тут же раздался звук наполняющихся рюмок. — Я сам по приезду нигде не был. Забей на моделей — сами справятся. А то как наседка с яйцами.

— Это моя работа, — Анселл ухмыльнулся и принял из рук «Пришельца» рюмку. — Я их притащил в эту страну. Я за них в ответе. Никто из них не знает даже разговорного японского, большинство до сих пор показывают кассиру список продуктов из переводчика.

— Я тоже так делаю! — вскрикнул Грин и громко рассмеялся. — Они не маленькие. Я понимаю — девочки, всё такое, но… сами разберутся! В конце концов, знали, на что шли! Зарабатывать сюда приехали!

Джерт не нашёлся, что ответить. С одной стороны, Говард был совершенно прав. А с другой… всякий раз, когда мужчина слышал фразу: «Мистер Анселл, тут такое дело, я совсем не знаю, что делать…», и вместе с тем видел два несчастных просящих глаза, то невольно поджимал губы, качал головой — и… помогал. Или делегировал помощь кому-то ещё, но никогда не отказывал. Потому что если он им здесь не поможет, то кто тогда? Выходит, никто.

— Ну, выпьем, — Говард опрокинул рюмку.

Рисовый алкогольный напиток почти не обжигал и не согревал. Возможно, знатоки крепкой выпивки недаром говорили, что пьётся саке «как вода», и сходу опьянеть от него достаточно сложно. Джерт покосился на одинокую бутылку и невольно признавал, что на двух крупных мужчин это довольно скромно.

— А у тебя есть любимицы среди моделей? — вдруг с мерзкой улыбкой спросил Грин, прищурившись. — Обещаю унести эту тайну с собой в могилу.

— Сказать честно… — мужчина пустым взглядом уставился на звёздное небо. — Нет. Они все красивы. Собственно, опираясь на свой вкус, я брал их на работу. Но чтобы прям любимицы… нет. Действует на нервы, когда мне пытаются понравиться, а все модели пытаются мне понравиться. Сознательно или нет — не знаю, но есть такой момент.

— Поэтому я не работаю с женщинами, — Говард налил себе и коллеге ещё по рюмке. — А переспал бы с кем-нибудь из них, если вне контекста работы?

— Я не завожу служебных романов, — Анселл вздохнул и опрокинул рюмку. — Но если вне работы, как ты сказал… да. Почему нет? Если без обязательств, без последствий и без дальнейших ожиданий с обеих сторон. У меня нет намерения заводить постоянную любовницу. Зачем? Чтобы потом оправдываться перед ней, почему у меня нет времени на неё, на отношения и почему я не хочу жениться? Ещё чего. Секс — это одно. Какие-то чувства — совсем другое. И если регулярно с кем-то спать, можно легко перепутать одно с другим.

— Какой ты, однако, — Грин вновь хитро прищурился и тут же выпил следом.

— Какой? Я не влюблялся, наверно, со старшей школы, — Джерт прикрыл глаза. — И не хочу давать никому ложных надежд.

— Это умно. Рационально, я бы сказал, — мужчина откинулся на тёплые камни. — И всё равно это… не знаю, не романтично как-то. Я, конечно, не прям романтик, но и не такой прагматик касаемо постельных отношений. Мне нужно больше воздуха, больше вариативности. Пойдёт — классно, семью создадим, я думаю, я готов. Не пойдёт — ну и ладно! Потом с кем-нибудь ещё пойдёт. Женщин красивых много. — Говард слегка скривился. — Кстати, о красоте. Я вот тебя ну вот вообще не понимаю. Я бы не позарился ни на одну из твоих съёмочных дам. Ну что это, а? Ножки как спицы вязальные. Ручки тонюсенькие. Голова на этих скелетиках выглядит как арбуз!

— Прям-таки арбуз? — Анселл скривился в ответ. — Нормально это выглядит. Ненормально — когда у женщины ширина ноги сопоставима с шириной моего бицепса.

— Да нет, это как раз нормально! — Грин вытаращил глаза. — Сравнил ещё тоже! Свою руку и женскую ногу! Что ж ей теперь, на спицах ходить⁈ Между прочим, у женщин на ногах жир откладывается! Так что не надо. — Он налил ещё по рюмке. — Допьём — я ещё возьму. Вообще не могу с тебя. Представь, какой кайф — взять в руку крупную тёплую грудочку, а она ещё мнётся под твоим нажатием. И девочке приятно. Пальцы в ней тонут, она не умещается, м…

Джерт остекленевшими зрачками уставился на светлую, слегка мутноватую гладь воды. Не было сил пресечь фантазии разгорячённого «Пришельца», а ещё не было смысла. Зачем ему что-то разъяснять? Разве стоит тратить время на спор о субъективных вещах? Ведь эротическое возбуждение — субъективная вещь.

И всё равно от его слов оставалось странное ощущение, словно кто-то включил перед лицом порно, которого мужчина не просил. Которое… даже не кажется привлекательным. И всё равно от него не отвести глаз. Потому что это «неправильно», шокирующе и даже немного отвратительно. Но… не отвести глаз.

— Ты ни разу не смотрел на задницу своей девочки-фотографа? Видел, какая у неё задница? Я даже через платье вижу! Шик! Её бы взять, сжать, смять — вот это я понимаю. А талия какая! Мечта, а не девка. Только ты это… — Грин в очередной раз прищурился. — Я — всё, я застолбил. Смотреть — смотри, если хочешь, а трогать — не трогай. Я понимаю, у вас ничего нет и всё такое, но всё равно предупреждаю. Она в твоём агентстве работает, а я не хочу потом с тобой ссориться из-за этого.

— Вот это заявление, — Анселл снисходительно улыбнулся и опустошил ещё одну рюмку. — Ещё отношения не начал, а уже права, условия посыпались.

— Нет, ну а что⁈ — Говард сдвинул брови. — Я заявляю о своём интересе! Чтобы на подходе, так сказать, отрезать конкурентов. Ты сам сказал, что не заинтересован. Был бы заинтересован — я бы не лез!

— Видишь ли, в чём суть… — Джерт устало прикрыл глаза. — Я не знаю подробностей, но точно знаю, что у Селены уже есть любовный интерес. С ним… не складывается, вроде бы, но она всё же влюблена. И вряд ли настроена сходу бежать в объятия к кому-то ещё.

— А вот это интересно, — Грин расплылся в любопытной улыбке. — Кто это, не знаешь? Японец какой-то?

— Нет, — Анселл лениво повёл плечом. — Кто-то с континента. Белый мужчина.

— А, ну так у меня есть все шансы! — Говард рассмеялся. — С ним не сложилось — а со мной сложится!

— Не думаю, что сейчас подходящее время рекламировать ей себя, — взгляд становился напряжённым. Сухим.

— Так подходящее время никогда не наступит! Сперва один, потом другой. Не собираюсь я в сторонке сидеть! Давай ещё по одной — и я пойду за новой. — Грин кивнул на бутылку.

Анселл сжал зубы. Рядом послышался весёлый женский смех.

— Блин, так прикольно! Вроде за столом сидишь, а вроде на полу под пледом. Надо себе такой домой купить! — Бьянка улыбнулась во всё лицо и откинулась на широкую подушку.

— А в Америку ты его как потом повезёшь? — зевнула Эви. — Посылку себе отправишь? Или арендодателям подарок сделаешь?

Кто-то из моделей иронично рассмеялся. Вокруг котацу — низкого японского столика, под столешницей которого лежало одеяло, — сидело девять девушек. Самых активных, тех, кого не утомила поездка. Они смеялись, играли в карты, пили сок из маленьких железных баночек.

Что Селена делала среди них — она понятия не имела. Медленно моргала усталыми глазами, осматривалась вокруг. Помимо котацу и мягких подушек вокруг него, в комнате практически ничего не было. Несколько низких тумб возле стены — и всё. Прямо над столом висела широкая квадратная лампа, сквозь полупрозрачные сёдзи — тонкие раздвижные перегородки из рисовой бумаги — в комнату проникал едва заметный свет круглой мутной луны.

На стене висел каллиграфический свиток — всего несколько кистевых мазков. На полу — татами. Прямоугольные маты из прессованной рисовой соломы, покрытые сверху тканым ковриком из тростника. В квартирах давно перешли на деревянный, кафельный или наливной пол, но в постройках вроде онсэна на полу всё ещё был татами.

Мисс Бауэр как-то на автомате согласилась пойти сюда, чтобы не оставаться в комнате одной, не сидеть наедине со своими мыслями, хотя теперь тяжело вздыхала, таращась на лакированную столешницу. Вроде устала, а вроде сна не было. В комнате пахло древесиной хиноки и чем-то неуловимо цветочным — возможно, это был аромат от вазы с сезонными цветами, скромно стоявшей в токонома — нише, созданной для созерцания.

— Ну что, пойдём купаться, Селена? — довольная Бьянка похлопала глазами и поправила тёплый коричневый халат. — Ты с нами?

— Я? — Девушка вновь включилась в диалог, хотя минуту назад сидела в своих мыслях, изучала рисунок дерева. — Я… не знаю. Я утомилась.

— Пошли! — протянула мулатка. — Посидишь в водичке, отдохнёшь! Это же не марафон бежать — это в тёплой воде. Медитативно, расслабляет. Спать будешь хорошо.

— У меня в сумке на халат вода пролилась, — с угрюмым видом ответила Бауэр. — Он мокрый. Я его повесила на вешалку сохнуть над кроватью, но он мокрый, у него спина мокрая. Так что, наверное, нет…

— Ой, да ладно тебе, кто там на тебя смотрит! Тут все спят уже, одни мы сидим. Ты обмотайся полотенцем — и пошли!

— Считаешь, нормально так сделать? — Селена неловко вскинула брови.

— Ну да, я тоже так пойду, — сказала одна из моделей. — Мне в халате жарко. Душновато тут как-то, вам не кажется?

— Да, и я в полотенце пойду! — добавил ещё кто-то.

— Ну… ну ладно, — Бауэр неловко пожала плечами. — Тогда, наверное, ладно. Идём в онсэн.

— У, круто! — взвизгнула Бьянка. — Говорят, тут продают алкоголь. Как думаете, ещё не поздно? Будет кто-нибудь пить?

— Я слышала, как гость мистера Анселла что-то покупал внизу, — скривилась Эви. — Час назад где-то. Я плохо понимаю японский, я вообще просто душевую искала, но брал он… саке, вроде. Наверное, другой алкоголь тоже есть. Если не закрылись ещё…

— Я не буду пить, — пробормотала Селена. — Просто посижу, позалипаю. Расслаблюсь.

— Я тоже не буду. Я хотела завтра пораньше встать, поделать селфи для блога, — тут же подхватила какая-то модель.

— Ну пусть тогда кто хочет — тот подходит, спрашивает. Я тоже не буду, — раздалось с другой стороны.

Через пару минут они поднялись и пошли раздеваться. Здание казалось удивительно пустым, только на ресепшене сидел угрюмый японец, который так же угрюмо листал ленту в телефоне. Мисс Бауэр спешно разделась, обернулась в огромное белое полотенце и встретилась с остальными в тусклом коридоре. Спать по-прежнему не хотелось.

Модели никогда ничего не говорили о её теле. Не облизывали липкими взглядами, не кидали двусмысленных насмешек. Поэтому Селена никогда не думала, что с ней может быть «что-то не так». «Да, они — такие, а я — немного другая. И мы все нормальные», — считала она до момента, пока не услышала слова шефа в разговоре с Айзеком. Джерт тоже за годы работы выглядел вежливым и корректным, однако всегда скрывал дурное мнение под своей пластмассовой улыбкой.

А что если они — тоже? Что если Бауэр снимет полотенце, а затем услышит чей-то случайный смешок? Раньше такие мысли её не посещали. Но теперь — да.

Девушки быстро спустились на первый этаж. Рядом находились две двери — в мужскую душевую и в женскую.

— Вы идите, — криво улыбнулась Селена. — Я… чуть позже подойду. Выйду во двор, дыхну воздуха, пока никого нет.

— А, ну ладно, — Бьянка похлопала глазами и пошла в душевую вслед за остальными.

Хотелось принять душ в одиночку. Когда они все уже уйдут в онсэн. Потому что неловко. Неприятно. Страшно.

Иногда гости онсэна правда выходили во двор сразу после купания — для них возле входа стояли длинные деревянные лавки. Подышать воздухом, насладиться контрастом холода и жары, расслабиться. В другой день Бауэр даже не подумала бы выглядывать туда в полотенце, но сейчас, пока никого нет… эти лавочки были единственной возможностью убежать от нужды принимать душ вместе со всеми.

Над входом качалась тусклая бумажная лампа. По широкому двору ветер гонял лепестки цветов. С левой стороны, за забором, уже виднелись крыши магазинов, домов, столбы для линий электропередач. С правой — ничего. Одни только кроны деревьев, гористые холмы. Похоже, здание онсэна было последним на улице.

В какой-то момент девушка вздрогнула — от леса послышался резкий шорох. «Говорят, тут водятся куницы», — мельком пронеслось в голове. «И еноты. И лисы. Они вроде даже к местным выходят».

Шорохи не прекращались, и Селена, в конце концов, осторожно встала, придерживая большое длинное полотенце. «Интересно, они батончики едят злаковые?» — с детским интересом подумала она, подошла к широким открытым воротам и осторожно заглянула за них.

Впереди были лишь деревья, пустота и высокий забор, который закрывал онсэны. С неловким любопытством Бауэр подошла ближе к наружной стороне забора, затем с испугом заглянула в чащу леса.

Прямо перед ней был крутой склон. Можно сказать, обрыв, и в темноте она не видела, где он кончался. «Гористая местность, это логично», — со вздохом пробормотала девушка, боясь оступиться. Высокая трава прятала безопасность от её взгляда, так что подходить ближе было попросту страшно.

Со стороны горячих источников раздался весёлый женский крик. «Уже помылись, наверное, надо и мне идти», — мелькнуло в мыслях, как вдруг из темноты на Селену уставились два блестящих маленьких глаза.

— Ой, это кто тут у нас? — Она расплылась в улыбке. В самом деле, то ли маленькая лиса, то ли куница — в ночи не разобрать, хотя очень хотелось. Животное не убегало, а с интересом смотрело на человека, словно ожидало какого-нибудь угощения.

— А у меня ничего нет, — грустно добавила Бауэр. — Ты батончик будешь? Боже, я не знаю, можно ли тебе такое давать… — Улыбка становилась кривой.

Вновь раздался крик, в этот раз вопрошающий, и животное настороженно прижало уши.

— Тише-тише, всё хорошо, — Селена старалась не шевелиться. — Меня, наверное, ищут уже. Ты подождёшь меня тут? Я спрошу, чем вас тут угощают, и что-нибудь тебе дам. Хорошо?

Чёрные глаза по-прежнему блестели в ночи. Животное испугалось, но явно не собиралось бежать обратно в лес. Крикнуть в ответ на зов моделей мисс Бауэр боялась. Вдруг всё-таки убежит? Она никогда не видела ни лис, ни куниц, оттого ноги словно приросли к земле. Хотелось, чтобы такой гость подошёл чуточку ближе к лучу лунного света.

— Ты кого тут высматриваешь⁈ — раздался тяжёлый мужской голос прямо за спиной. — Тебя все обыскались!

От испуга Селена вскрикнула и отшатнулась. Сделала пару шагов назад, затем почувствовала, как начала падать со склона вниз. В тот же момент животное скрылось в лесу.

— Стой, куда?!! — только и сумел рявкнуть Анселл, схватив своего фотографа за предплечье. Но вместо того чтобы удержать, пьяное тело полетело вслед за ней. Мужчина и так плохо держался на ногах после двух с половиной бутылок саке (хоть и разделённых с Говардом), так что теперь любой толчок мог стать критическим.

Через пару мгновений девушка вскрикнула, ударившись о склон. Саднило спину. Высокая трава немного смягчила падение, она попыталась схватиться за неё, но гравитация заставила тело покатиться вниз. Иногда под травой ощущались какие-то камни, иногда Бауэр натыкалась ногами на деревья и сжимала зубы от боли. Кора оставляла на коже ссадины. Страх парализовал — кричать не получалось.

Через минуту она почувствовала, как наконец перестала катиться. Тело ныло, девушка явно разбила ногу, но сейчас это казалось мелочью. Судя по ощущениям, она ничего себе не сломала. Не встретила головой или лицом какое-нибудь дерево, не вывихнула руку. Синяки, которые ей оставили камни, что прятались под травой, казались сущей мелочью.

Рядом рухнул шеф, которому, похоже, повезло так же. Он летел следом, по тому же маршруту, но, будучи пьяным, куда медленнее реагировал на боль.

— Твою мать, — зарычал мужчина и попытался перевернуться на бок. — Твою. Мать. Блядь. Жива⁈

— Жива, — сквозь зубы процедила Селена и попыталась встать. Отсюда, снизу, начало склона казалось удивительно далёким. Вдалеке раздавались возгласы моделей, которые, судя по всему, продолжали искать фотографа. Только дыхание было слишком сбито, чтобы попытаться покричать им в ответ. Сердцебиение стучало в ушах, от нервов болело горло.