Некрасивая

Сны

Анселл нервно вытаращил глаза и так же нервно попятился, тут же скрываясь во тьме лестничной площадки. Из комнаты вышел усталый Айзек, который мимоходом услышал за своей спиной фразу:

— Ну ты ещё посмотри там, вдруг вернулся. И дай знать, если Селена нашлась. Окей?

— Окей, — раздражённо пробормотал Де Голль, кутаясь в синий махровый халат. Его явно не радовала перспектива ещё раз прогуливаться по округе, но раз «Пришелец» просил — значит, надо. С ним скоро съёмка. И мистер Анселл похоронит своего секретаря заживо, если тот своим поведением заставит гостя сомневаться насчёт проведения совместной работы.

Баэур замерла, стиснув зубы. Джерт тихо процедил:

— Не шевелись и ничего не говори, — он начал медленно отступать к лестнице, и холодные скользкие ступеньки вновь предательски скрипели под босыми ногами.

Было слышно, как Айзек шаркающими шагами приближался к небольшой лестничной площадке. Селена снова впилась в кожу шефа ногтями, и тот оскалился. Всё внутри сжалось, лицо начало медленно краснеть. Удары пульса становились всё чаще и уже начинали отдаваться во вспотевших висках.

Де Голль вышел, всё сильнее кутаясь в халат, медленно оторвал взгляд от пола — и тут же столкнулся глазами с Джертом. Повисла тяжёлая, долгая, нелепая пауза. Секретарь ошарашенно заморгал, непонимающе осматривая Анселла, затем — Селену, которая выглядывала из-за его плеча. Но тот тихо зашипел ему в лицо:

— Смотри мне в глаза. Не вниз, не вверх, не в сторону — только в глаза.

— Ладно. Хорошо, — как робот, ответил Де Голль и действительно остановил зрачки на лице голого мужчины. Его выражение стало похоже на восковую маску, только на ней иногда, почему-то, дёргался уголок рта.

— Мисс Бауэр нашлась, — выдавил из себя Джерт. — Она упала в овраг за забором онсэна и повредила ногу. Я помог ей выбраться. Только, в силу обстоятельств, я потерял полотенце. А она… она одета. Почти. — Он поджал губы, глаза стали стеклянными. — Не поднимай панику, мне не нужен репутационный ущерб. Лучше принеси сюда новое полотенце. Два. Два полотенца.

— И где я его сейчас возьму? Рожу, что ли? — Айзек непонимающе вскинул брови. — На ресепшене уже никого нет. В комнату я не вернусь — там «Пришелец» беснуется, он что-нибудь заподозрит.

— Тогда снимай халат, — мужчина жутко улыбнулся. — Пожалуйста.

— Что? Халат? — Де Голль вскинул брови.

— У тебя же под ним что-нибудь есть? Вот именно. Снимай, — улыбка становилась всё шире. — Снимай, или останешься без премии. Как минимум.

— А как максимум? — Айзек скривился, но всё-таки стал нехотя развязывать узел на поясе.

— Как максимум — уволю, — Джерт гневно поджал губы.

Секретарь закатил глаза. На бледном, поджаром теле действительно были самые обыкновенные серые боксеры, но без халата ему было явно холодно. Селена осторожно слезла, соскользнула на скрипучую ступеньку и оперлась на поручень, попутно спрятавшись за широкой спиной Анселла. Вроде бы, её по-прежнему не было видно, хотя стоять всё ещё неудобно и довольно больно.

— Извини, — прохрипел шеф, пока натягивал на тело свой трофей, который был ему явно мал. — Я не могу отдать его тебе, мне нужно чем-то прикрыть гениталии. Подожди буквально одну минуту — я схожу к себе и возьму тебе полотенце.

— Да нет, не нужно, не тратьте время, — Бауэр вздохнула. — Вы и так почти донесли меня до места. Уж на последних десяти метрах полотенце мне не очень-то нужно. Девочки меня поймут.

Девушка не знала, отказывалась ли из-за того, что оно ей в самом деле не было нужно, или из-за нежелания оставаться одной на лестнице в одних трусах даже на минуту. Больше не хотелось случайно столкнуться ни с кем-то из персонала, ни даже со случайной моделью, которая также случайно может выйти ночью в уборную. Де Голль раздражённо косился в сторону, рассматривая стену. Анселл тяжело вздохнул, после чего медленно кивнул и вновь пригласил жестом на свою спину.

— Стой тут и не оборачивайся, — вновь процедил Джерт Айзеку, когда в очередной раз усадил на себя Селену. — Я сейчас переоденусь и вернусь сюда с твоим халатом. «Пришельцу» — ни слова о том, что было. Тут ведь сплетни не нужны не только мне, я правильно понимаю? Они никому не нужны. Итак. Мисс Бауэр, скажешь моделям, что упала в овраг и повредила ногу. Но вылезла наверх сама. Я скажу гостю и остальным, что пытался тебя найти, но по итогу не нашёл, вернулся в душ. Пока такая легенда. Договорились? Чтобы потом не придумывать оправдания и не сочинять истории о том, как мы с тобой в овраге сидели.

— Договорились, — девушка устало кивнула. — Я тоже не хочу, чтобы ходили слухи. Лучше сказать, что мы с вами вообще не пересекались сегодня.

— Окей, — Де Голль опять закатил глаза. — Как скажете, так и скажу, мне пофиг.

— Ну вот и прекрасно, — Анселл в очередной раз жутко улыбнулся, сильнее завязал халат, чтобы тот не расходился, и пошёл к коридору. Секретарь в самом деле не оборачивался. Видно, за долгий день поездки он настолько устал, что на него не производили впечатления даже столь неординарные события. Молодой человек явно давно хотел спать, но не находящий себе места «Пришелец» не давал ему сомкнуть глаза дольше, чем на полчаса.

Меньше чем через минуту Селена уже смотрела на свою тёмную дверь с латунной цифрой двадцать семь, покрытую толстым слоем прозрачного лака. Нога всё ещё ныла, но из-за того, что ходить самой нужды больше не было, стало ощутимо легче. Она ежилась, закрывала ладонями грудь и старалась не смотреть на шефа. Постепенно подступала сонливость.

— Ты как? — в конце концов спросил Джерт, который явно не спешил уходить. Его хриплый шёпот разносился по коридору и казался таким громким в сравнении с тишиной, что Бауэр вздрогнула. — Как себя чувствуешь?

— Нормально. Пойдёт, — она пожала плечами. — Ходить, вроде, могу.

— Хорошо, — мужчина кивнул. — Я зайду. Утром.

— Ладно, — прошептала Селена и отвернулась. — Вы, наверное, зайдите к себе, чтобы вас никто из девочек не увидел.

— Конечно. Спокойной ночи, — Анселл в самом деле развернулся и пошёл к себе. Через пару секунд раздался хлопок двери, а ещё через пару — гулкий мужской ор. Весь этаж слышал, как обрадовался «Пришелец», увидев своего пропавшего партнёра.

Мокрой от нервов рукой Бауэр нажала на металлическую ручку и заглянула внутрь. Похоже, усталые соседки уже улеглись. На полу, прямо на светлом татами, в ряд лежали четыре футона, три из которых были заняты. Пустым оставался последний — тот, над которым на вешалке висел белый сухой халат. Снизу стена была обшита светлым деревом, а возле стены напротив прятался изящный шкаф с открытыми полками, на которых стояли сумки девушек.

Над головой раскинулся не слишком высокий потолок, собранный из квадратных панелей, обрамлённых строгими деревянными балками. В центре него висела давно погасшая квадратная лампа.

Селена тяжело вздохнула, беззвучно закрыла за собой дверь и, хромая, попыталась тихо пройти к своему месту.

К несчастью, здесь не было темно — даже наоборот. Большие раздвижные двери из стекла вели на балкон, где деревянный столик и два плетёных стула приглашали на утреннюю чашку чая. За простой деревянной балюстрадой — шелестящее море тёмной зелени, горы, цикады и постоянное журчание воды онсэнов. Лунный свет не позволял раствориться, и с кривым лицом мисс Бауэр видела, как кривятся лица девушек оттого, что на них падает её тень.

— Селена? — раздался хриплый голос Эви, когда девушка уже натягивала на себя ночную сорочку, стоя возле шкафа. — Селена! Твою мать, ты где была⁈

— Я… — она замялась. Сейчас не хотелось что-то объяснять — не было сил. Хотелось просто упасть на матрас, закрыть глаза и отдохнуть. Не шевелиться, не говорить, не думать. — Со мной произошла неприятность, но сейчас уже всё хорошо.

— Какая неприятность⁈ Ты пропала!! — Эви поджала губы. Рядом зашевелилась Бьянка. — Мы тебя искали всем коллективом!

— Я упала в овраг, — Бауэр раскрыла глаза. — А когда попыталась кричать, меня никто не услышал. Я еле-еле оттуда вылезла, помылась и пришла поспать. Утром расскажу, в общем. Сейчас всё нормально.

— Какой, к чёрту, овраг⁈ Мы подумали, что ты с мистером Анселлом — он тоже пропал!

— Понятия не имею, куда он пропал, — Селена сжала зубы, подошла к футону и устало на него рухнула. — Я его не видела.

Эви замолчала. Тут же что-то начала бубнить усталая Бьянка, но Бауэр пыталась больше никого не слушать. Ей казалось, что если прямо сейчас она не уснёт, то потеряет сознание от усталости и стресса. Мутная луна постепенно скрывалась за облаками.

— Ты не выглядел настолько пьяным, когда уходил! — Говард злостно вытаращил глаза, сидя на футоне. — Нет, ну а что я должен был подумать⁈ Мы идём искать девушку: я — в одну сторону, ты — в другую. И тут ты пропал! До середины ночи пропал! Конечно, и я, и все подумали, что вы нашли друг друга и уединились!

— Ну и бред, — устало пробормотал Анселл, завязывая на себе свой чёрный халат. — Я обошёл весь онсэн. Не нашёл её и пошёл в душ. Оставил там полотенце где-то, не нашёл его, плюнул и пошёл сюда. По дороге тормознул Айзека.

— Отжал у бедняги халат и принарядился! — Грин разразился тяжёлым хохотом. — Да уж, история. Так Селена нашлась по итогу или нет⁈ Если она не с тобой, то где⁈

— Нашлась. Я, вроде, слышал её разговор с моделями внизу, когда выходил из душевой. Упала куда-то там и не могла докричаться. Утром расскажет.

— Упала⁈ — у «Пришельца», казалось, вытянулось лицо. — Мда, дела. Ничего не сломала? Там у неё всё нормально?

— Насколько я понял, да, просто ушиблась, — Джерт устало зевнул, отвернувшись. Старался показать максимальное безразличие, но сами собой сжимались то зубы, то кулаки. Он сам не понимал, почему чувствовал внезапную, необъяснимую злость, но кулаки сжимались — и всё тут. Иногда учащалось дыхание, но мужчина сразу брал себя в руки, и оно постепенно выравнивалось.

В ту же секунду открылась дверь, и внутрь вошёл скривившийся Айзек.

— Что, не дождался своего халата? Решил пройтись налегке? — Говард вновь раскатисто рассмеялся. Похоже, после того как он узнал, что Селена нашлась, ему стало ощутимо легче. Хотя, возможно, ему стало легче от понимания того, что Анселл не с ней проводил время, когда внезапно исчез ото всех.

— Типа того, — устало пробормотал Де Голль. — А чего его ждать? Там всё равно никого нет. Давайте спать уже, пока я совсем не рехнулся. И не будите меня завтра. — Он выключил свет, прошёл к своему футону, лёг на него и показательно накрыл голову подушкой.

— Ну и прекрасно, — Джерт развязал халат, под которым уже были самые обычные чёрные боксеры, затем повесил его назад на вешалку. — Я тоже спать, устал. Уже ноги сводит от прогулок под луной.

— Ну ладно, ладно, — Грин растянулся в улыбке и тоже улёгся, набросив на себя тонкое одеяло в белом пододеяльнике. — До завтра, парни.

Комната затихла. Сквозь приоткрытую на балкон дверь раздавалось знакомое журчание воды вместе с цикадами. Казалось, этот свежий, успокаивающий аккомпанемент сейчас слышал любой засыпающий гость онсэна: случайные японцы, туристы, модели.

Селена. Интересно, Селена сейчас слышала это? Или уже спала?

Анселл чуть прищурился, повернулся на бок, набросил на бледное тело одеяло и тяжело вздохнул. Ещё пару минут назад ему казалось, что он безумно устал, что всё ещё пьян, что еле-еле стоит на ногах — а теперь сон словно испарился. Иногда кожи касался лёгкий сквозняк. Сердце быстро, тяжело билось под грудиной, а воображение раз за разом прокручивало череду недавних, совсем ещё свежих воспоминаний.

«Мне надо отдохнуть», — мельком думал мужчина, от досады сжав в кулаке уголок простыни. — «Мне надо спать. Утром забудется. Утром станет легче».

Иногда ему казалось, что он засыпал. Ненадолго проваливался в сон, видел короткие, странные сны, а потом вновь просыпался, нервно таращась на одинокую пустую стену. Дыхание опять учащалось, хотя глаза слипались от усталости. Правда, усталость не убирала странное либидо и частые приступы пробуждения. Луна за окном не двигалась, небо не светлело — словно время вокруг замерло.

В какой-то момент Анселлу послышалось, как встал Говард — видно, в уборную. Алкоголь просился наружу. Следом за ним встал и Айзек, который всунул тощие ноги в мягкие тапки и пошёл следом. Как бы он ни любил «Пришельца», одному ночью среди чужих коридоров было не так неуютно, как вдвоём.

Джерт перевернулся на другой бок, сверля глазами пустые футоны, но потом снова отвернулся к стене и поджал губы. Перевозбудился — вот и не спалось. В конце концов, часто ему приходится летать в овраг с голыми женщинами? Не часто. Вот и перевозбудился.

Вскоре снова хлопнула дверь, раздались тихие шаги. Должно быть, Говард — ведь он уходил первым. Анселл закрыл глаза и попытался успокоиться, как вдруг почувствовал на своём бедре тонкую женскую руку.

Мужчина дёрнулся от неожиданности, быстро перевернулся на спину, встал на локти и ошарашенным взглядом уставился на Селену, которая сидела рядом в тонком белом шёлковом халате.

— Мистер Анселл, вы спите? — неловко спросила она, глядя куда-то в сторону.

— Теперь нет, — он недоумённо вскинул брови. — В чём дело? Что-то случилось?

— Я вышла в уборную и увидела, как туда идут мистер Грин и Айзек, — девушка чуть нахмурилась. — Ну и я поняла… что вы сейчас один.

— Ну да. Ну и? — Взгляд становился всё более пристальным.

— Значит, я могу поговорить с вами наедине, — вдруг выпалила Бауэр, затем зажмурилась и влезла на своего шефа поверх одеяла. Бесцеремонно взяла и влезла на его бёдра, придавливая собой давно твёрдый член. Джерт даже не успел среагировать.

— Я не понял, а что ты сейчас делаешь? — Он поджал губы. — Это очень нужно для диалога?

— Типа того, — она прищурилась. — Я помню ваши глаза там, в овраге. Помню ваши слова. — Внезапно она слегка подалась вперёд и потянула на себя тонкое одеяло. — Вы — извращенец, мистер Анселл. Мерзкий. Извращенец. Вы просили меня посмотреть на вас. Хотите, я посмотрю? — Во взгляде мелькнуло презрение. — Я вас даже поглажу, если у вас хватит силы воли меня не трогать.

— Что ты несёшь? — Мужчина гневно раскрыл глаза и оскалился. — Ты пьяна? Рехнулась?

— Не бойтесь, — девушка коснулась руками его напряжённой бледной груди и продолжила тащить вниз одеяло. — Я знаю, как сильно вы хотите, чтобы вас потрогали, — она стала развязывать шёлковый халат, под тканью которого тут же мелькнули твёрдые соски с матовыми, нежно-розовыми ореолами.

— Селена. Слезь. С меня, — уже рычал Джерт и был готов скинуть с себя подчинённую, хотя руки почему-то отяжелели. Они словно присохли к полу вместе с его телом, которое ощущалось предательски горячим, но тяжёлым и недвижимым, как бетонная плита.

— Вы так хотите сохранить лицо? Я же всё чувствую. Всё вижу, — Селена мягко погладила одеяло в том месте, под которым всё ещё прятался горячий, болезненный от чувства распирания член. — Вы… мерзкий извращенец.

Сердце стучало в глотке, отдавалось в висках — то ли от гнева, то ли от возбуждения, которое усиливалось, казалось, против воли. Её прикосновения ощущались даже сквозь одеяло, а от груди невозможно было отвести взгляд. От груди, живота, очертаний бёдер, которые всё ещё прятал халат. Анселл хотел сказать что-то ещё, но голос пропал. Будто с каждой секундой он всё больше прекращал быть человеком — и всё сильнее становился чьей-то куклой. Куклой, которая ничего не может сделать с чужими прикосновениями. Даже сказать о них.

Безмолвный манекен. От осознания собственного возбуждения становилось стыдно и злобно, потому что его не должно сейчас быть. Но оно есть — и настолько сильное, что даже её прикосновение к одеялу заставляло сжать зубы. Может, он и правда опущенный извращенец, хотя мысли об этом обрывались раньше, чем успевали появиться. Обрывались ужасающим гневом. Внутренним сопротивлением, которое всякий раз спотыкалось о непроходящую болезненную эрекцию в паху.

И так по кругу.

— Почему вы молчите? — шепнула практически на ухо Бауэр, чуть подавшись вперёд. — Хотите, я поглажу вас ещё, без одеяла? Или не хотите?

Мужчина тяжело выдохнул и стеклянными глазами уставился куда-то в стену. Пульс продолжал расти.

— Ну вот, — девушка прикрыла глаза. — Даже сейчас вы не можете сказать «нет». А то вдруг я правда уйду? — Голос становился хитрым, хотя в нём ещё звучали ноты то ли грусти, то ли неловкости.

Джерт по-прежнему молчал — только теперь уже не понимал: он может говорить или нет. Возможно, может. Но легче сказать себе, что «нет».

— Скажи, что я тебе отвратительна, — тихо прошептала Селена, пряча своё лицо в его длинных взъерошенных волосах. — Скажи это. Я же самая некрасивая женщина в агентстве, разве нет?

Он выдохнул. Медленно. Ему давно стало слишком жарко. Анселл сжал кулаки, хотя лицо оставалось непроницаемым. Только дыхание выдавало: он плавился. Распадался на атомы, ненавидел её, ненавидел себя и… молчал. Хотел что-то сказать, но не мог произнести ни звука. Наверное, если она сделает это — он треснет.

И, возможно, сегодня он всё-таки хотел треснуть.

— Вот и я думаю, — как итог, сказала Бауэр и нависла ближе. — Мерзкий. Но послушный. Мне нравится.

— Ты знаешь, что я с тобой сделаю? — хрипло выдохнул он, хотя на лице мелькнуло некое подобие жуткой улыбки. — Потом. После.

— А почему «после»? — она вновь погладила его грудь. — Почему не сейчас? Моему извращенцу нравится играть в поддавки? — Голос постепенно становился тише, пока полностью не исчез в воздухе. — Тебе нравится. Хочешь, я посмотрю на тебя, как ты и хотел? Оценю, насколько тебе нравится? — Селена подцепила большим пальцем резинку мужских трусов и потащила её вниз. — Фу, ты уже на грани.

Анселл стиснул зубы, вновь прищурился, но затем тяжело, возбуждённо выдохнул.

— Твоему поведению не хватает ремня, — он пугающе раскрыл глаза.

В тот же момент хлопнула входная дверь. Мужчина тут же вскочил, увидев перед собой не ночь и не приевшуюся луну, а небольшую, освещённую летним солнцем комнату. Соседние футоны и правда пустовали, а у двери замер Айзек, который что-то жевал и держал в руках стакан с латте.

— Ой, прости, разбудил? — секретарь виновато отвёл взгляд. — Пол-одиннадцатого. Я думал, ты уже встал.

— Я вернулся посреди ночи, с чего бы я должен встать? — Джерт скривился, стараясь натянуть на ноги побольше одеяла. Лоб ощущался влажным, сердце всё ещё неадекватно стучало под широкими рёбрами. — Ладно. Забей. Я выспался.

— Похмелье? — Де Голль неловко вскинул брови. — Таблетку, может? Или ещё чего? У меня вода оставалась. Будешь?

— Позже, — мужчина стиснул зубы и покачал головой.

Воздух ощущался липким. Тягучим, дышать им было тяжело. Из коридора раздавался заливистый женский смех, из окна доносился шум широких деревьев. Горячее тело никак не могло прийти в норму, перед глазами мелькали гаснущие пошлые кадры.

Сон. Просто сон. Хотелось усмехнуться себе под нос и покачать головой, но Айзек всё ещё топтался в дверях. Болезненно твёрдый член так и лежал под слоями одеяла — пьяный, пошлый морок не проходил.

— Где все? — стеклянными глазами, таращась на одеяло, пробормотал Джерт.

— А. Ну… — Де Голль задумался. — «Пришелец» взял себе суши и снова пошёл в онсэн. Сидит там с кем-то из местных, практикует японский. Девушки… кто-то купается, кто-то гуляет по округе. Я за ними не следил особо.

— А как Селена? — Анселл повернулся к секретарю. — Как её нога? Ты видел её сегодня?

— Вроде не выходила, — Айзек пожал плечами. — Наверно, тоже отсыпается, не знаю. Но её подружки не паниковали, значит, думаю, нормально там всё.

— Понятно, — мужчина вновь задумчиво уставился на одеяло, затем невольно покосился на кипу салфеток, которая лежала на подоконнике. — Я… наверно, сам зайду к ней. Ладно, иди. Я приду в норму и спущусь к остальным.

— Точно не нужна помощь? Таблетки там? — искренне поинтересовался Де Голль.

— Нет, спасибо, — голос уже становился ироничным. — Оставь меня. Я сам скоро спущусь.

— Ну ладно. Пиши, если что, — молодой человек вновь пожал плечами и быстро вышел из комнаты. Вслед за его уходом раздался хлопок, который быстро сменился желанной звенящей тишиной.

Джерт глубоко вздохнул и с толикой презрения откинул одеяло, затем приспустил резинку чёрных трусов. Так намного легче. Мужчина сам не понимал, что ощущал. То ли стыд, то ли злость на себя, то ли пошлое послевкусие после сна, как после хорошего алкоголя. «Это остаточное. Налюбовался, называется», — с горькой иронией подумал он, погладив широкий, плотный, матовый ствол члена большим пальцем.

Представляя, что это вовсе не его пальцы. Вновь раздался тяжёлый хриплый вздох.